Текст книги "Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Дверь в номер открыта. Внутри полумрак и жесть, как холодно. Она что решила себя заморозить?

– Где вы были так долго? – спрашивает Вика устало.

Марк скидывает сандалии и убегает к матери.

– Мама, мы с Матвеем сражались в хоккей, и я выиграл. Три раза.

Пфф. Я, конечно, поддавался.

Разглядываю Вику, лежащую на кровати. Ее кожа стала намного темнее, но все равно более светлая, чем моя. Она хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, и красивая в своей пижаме настолько, что яйца поджимаются.

– Как ты себя чувствуешь? – справляюсь, стряхивая кеды и проходя вглубь номера.

– Нормально. Уходи, Матвей.

– Ты решила еще и простыть? – игнорирую, разыскивая пульт от кондиционера. -У тебя тут как в Антарктиде.

– Не заговаривай мне зубы, Андреев. Выйди из моего номера, – шипит, усаживаясь на постели. Длинные ноги подтягивает к груди и обнимает их руками.

Замечаю пульт на тумбочке, вырубаю кондей.

– Мы принесли тебе поесть, мам, – сообщает Марк, раскрывая пакет с едой. На столе начинают появляться контейнеры. – Тут рыба и овощи. Салат... И торт.

Глазеет задумчиво на пирожное в упаковке.

– Ты же будешь торт? – переводит хитрый взгляд на мать.

Вика расслабляется и по комнате прокатывается ее легкий смех.

– Не буду. Съешь, если хочешь.

Размещаюсь в кресле, напротив кровати и прохожусь по ее телу глазами еще раз, задерживаясь на высокой груди. Она вся такая… упругая. Руки зудят, оглядываюсь на пацана, который орудует ложкой, никого вокруг не замечая.

– Матвей, иди к себе, – тихо говорит Вика, нахмуривая брови.

Вытягиваю ноги и закидываю руки за голову.

– Я на завтра билеты на корабль купил. На пиратский, – сообщаю намеренно громко, не сдвигая глаз с её тела. – Пойдем в плавание, Марк?

Перевожу взгляд на малого и вижу, что он оживлённо кивает. Радуется.

– Я так понимаю, моего мнения никто не учитывает? – произносит Вика нервозно.

– Мам, ну пожалуйста, – тянет Марк прожевавшись. – Мы же видели этот корабль с пляжа. Ты обещала.

Королева вздыхает, а я понимаю, что победил.

Сын Вики – просто золото, а не пацан!

Глава 24. Виктория.

Следующее утро вновь начинается с мигрени. Да такой, что подняться с кровати не удаётся. Голову будто зажали в тиски и постукивают в такт барабанными палками. Марк беззаботно бегает вокруг, рассчитывая на морскую прогулку, чем невероятно нервирует.

– Мамочка, вставай. Скоро Матвей придёт, а ты лежишь.

– Погоди немножко, пожалуйста, – раздражаюсь и упорно растираю виски.

В номер стучатся, и на пороге действительно возникает герой-любовник. Выглядит жизнерадостно, короткие шорты открывают стройные загорелые ноги, майка – твёрдые бицепсы. Светлые волосы модно взлохмачены. Лицо сегодня ровно выбрито. Аромат мужской туалетной воды начинает проникать в каждый уголок помещения.

Это отчего-то тоже действует на нервы.

Андреев будто завел во мне уснувший механизм стервы. Я все время бешусь, вожделею его реакции, но он смотрит на мои попытки с колоссальным спокойствием и вынуждает меня испытывать его границы вновь и вновь.

Когда его сорвёт? Даже интересно.

– Доброе утро, – слишком громко выговаривает Матвей.

– Ты можешь так не вопить? – тихо ною в подушку.

– Что с тобой? – обеспокоенно справляется, нависая над кроватью.

– Голова разламывается. Пригласите с собой Машу. Я не смогу поехать, – объясняюсь шепотом.

– Может врача позвать? – касается ладонью моего лба, словно проверяет температуру.

Я морщусь от нового приступа.

– Нет. Это бесполезно. Я приняла таблетки, скоро отпустит. Но в любом момент может заново начаться.

– Ясно, – безэмоционально кивает. – Мы тогда на завтрак выходим. Марк, собирайся.

Сын тут же принимается застегивать сандалии и натягивает кепку.

– Спасибо, Матвей. Покорми его кашей. Он обожает рисовую.

– Без проблем.

Наверное, будь я свободна, мне была бы крайне приятна заинтересованность такого парня, как Матвей. Помимо того, что он безумно хорош собой, он… особенный. Неравнодушный.

То и дело мысли сворачивают в его признание. Сказал, что влюбился.

Это ж надо.

К отношениям в настоящий момент я однозначно не расположена, со своей жизнью бы разобраться.

Само слово «развод» пока вызывает болезненный укол в сердце и чувство вины перед Марком. Как он отреагирует? А что, если Лёша начнет жить со своей Ангелиной и у них появятся дети? При возникновении в сознании этой картины виски в очередной раз стискивает приступом боли.

Какое бы ни было предательство, воображать человека с которым ты прожила долгих пятнадцать лет выходящим из роддома с ребенком, рожденным другой женщиной – это чертовски больно. Вдруг он полюбит нового малыша больше и перестанет контактировать с Марком? Как это отпечатается на будущем нашего сына? Не будет ли он потом упрекать меня в том, что разлучила его с отцом?

И как мне с этим быть?

Через десять минут приходит сияющая Маша. Вид у нее такой цветущий, что я испытываю зависть.

– Ну ты как, подруга? – спрашивает она обеспокоенно.

– Пока никак, – произношу, усаживаясь на кровати. – Чувствую себя дырявой старой калошей.

– Встретила твоих мужиков в ресторане, – смеется.

Смотрю на нее снисходительно, подняв брови. Моих мужиков? Серьезно?

– Зовут с ними на корабль. Ты не против?

Чуть задумываюсь, затем решительно вздыхаю и отвечаю:

– Я буду только благодарна. Отпуск у тебя выходит странный, все время свешиваю на тебя ребенка.

Романова машет рукой, разглаживая складки яркого сарафана.

– У меня было столько этих отпусков, что даже занимательно ощутить себя мамочкой.

– Ты уверена? – пытаюсь разглядеть хоть намёк на раздражение.

– Конечно, отдыхай. Мы разберемся.

– Спасибо. Будьте там аккуратнее. И следи, пожалуйста, чтобы Марк не снимал панаму. И без верха от купальника не загорай, пожалуйста.

Она заливает смехом.

– Ты за кого из них беспокоишься? – успокоившись интересуется. – Хорошо, мамочка. Как скажешь.

Марк с Матвеем возвращаются, в руках у сына уже традиционный пакет с едой для меня. Внимательный Андреев снова позаботился.

Весело переговариваясь, они отправляются на пирс, откуда их должен забрать катер. Проводив, кое-как принимаю душ, переодеваюсь в майку с шортами. Боль постепенно угасает, и я начинаю представлять, чем занять свой день.

На солнце, очевидно, лучше не появляться. Минуты тянутся бесконечно, поэтому решаю всё же включить телефон.

Первым делом звоню маме. Отчитываюсь, что отдых протекает чудесно. Выслушиваю миллион указаний, стараясь быстрее попрощаться. От Свободина во входящих только одно сообщение:

«Я все тебе объясню потом. Не дёргайся.»

– Да пошел ты к черту, объясняльщик, – цежу, отбрасывая телефон на одеяло.

В дверь барабанят, и не успев откликнуться, уже наблюдаю на пороге... Матвея.

– Что-то оставили? – узнаю непонимающе.

– Нет, – говорит, снимая кеды. – Я решил, что тебе будет скучно.

– Ты в своём уме? – психую. – Ты что Машу одну с Марком бросил?

– Она сама предложила, – хитро ухмыляется и падает в кресло, не сводя с меня взгляда. – Чем займемся?

Закатывая глаза.

– Не знаю, чем займешься ты у себя в номере, – резко отвечаю, убирая телефон в тумбочку.

– Тебе обязательно быть такой ершистой? – тянет, поднимаясь из кресла.

– Да, сколько можно? Что ты хочешь от меня, Матвей? – непонимающе вглядываюсь в сверкающие светло-серые глаза.

На секунду в комнате возникает тишина.

– Тебя хочу! Себе! – говорит он твёрдо.

Безумно красивый, самоуверенный парень.

– А твоядевочкане будет против? – усмехаюсь.

Матвей иронично поднимает бровь.

– Ревнуешь, королева Виктория?

– Мечтай, – отворачиваюсь к окну.

Тихо подходит сзади и близко наклоняется. Шепчет так, что мурашки по телу разбегаются:

– А я ревную тебя... К твоему мужу... Каждую минуту. Так, что жилы выкручивает...

Втягивает носом аромат моих волос и продолжает:

– Я тебя у него заберу! Обещаю!

Смеюсь, качая головой. Не наслаждаться его прикосновениями не получается, как бы не старалась.

– Что ты себе придумал, Андреев?..

– Я же тоже тебе нравлюсь. Ты же не из тех, кто просто так изменяют?

Вспыхиваю. Он что решил поговорить со мной о муже?

– Да что ты можешь знать обо мне? Вдруг я просто решила внести в семейную жизнь разнообразие?

Он резко разворачивает меня с силой и заглядывает в глаза. Его зрачки расширяются, а грудь вздымается от тяжелого дыхания.

– Какое нахрен разнообразие?..

– Такое, – дерзко отвечаю, не отводя взгляда. – Маша посоветовала. Найти живой член.

– Живой… что? – брезгливо морщится. – Ты че больная?

Агрессивно обхватывает меня за плечи и жутко трясет. Если я ждала момента, когда Матвей Андреев взлетит на воздух, то он настал. Но радости я не испытываю. В комнате вдруг веет опасностью. Мы здесь абсолютно одни и он как минимум в два раза сильнее.

– Отпусти, – кричу, выбиваясь. – Мне страшно.

Он держит еще крепче, еще яростнее, словно решая, что со мной делать.

– Сучка… живой член, – тащит мое тело и швыряет на кровать, словно куклу. – Любишь разнообразие? Сейчас устроим.

Глава 25. Виктория.

– Матвей, я не хочу, – сообщаю, глядя как он тянет футболку со спины, снимает и сбрасывает ее на пол.

Выходит как-то неубедительно даже для самой себя. Его тело такое загорелое и манящее, что у меня тут же нарушается слюноотделение, а здравый смысл летит к чертям собачьим. Словно рыба с открытым ртом наблюдаю за дальнейшими действиями.

В светло-серых глазах только твёрдость и агрессия, до этого дня никак не ассоциируемая с образом Андреева.

– Зато я ХОЧУ, – выговаривает он грубо, приближаясь. – За пацана меня держишь. Захотела трахнула, захотела на х*й послала.

– А ты что, не пацан? – спрашиваю вызывающе, отталкивая его ударом ноги в стальной пресс на животе.

– Сейчас покажу тебе, кто я.

Дергает мое тело на себя и вгрызается в губы жёстким ртом, заполняя своим мятным вкусом. Если до этого я была не уверена, что захочу ему активно противостоять, то сейчас вовсе затихаю в нерешительности на сто процентов, отдаваясь мученическому поцелую.

Наше дыхание становится общим, одним на двоих, но процессом руководит Андреев. Постоянно меняет темп и направление языка, вынуждая меня подстраиваться.

Чёрт! Как же это приятно!

Из вредности совершаю дохлую попытку выскользнуть, упирая ладони в острые плечи и старательно силясь их оттолкнуть, но Матвей ни на сантиметр не сдвигается. Его тело будто каменное, врезанное в моё.

Тогда не выдумываю ничего лучше, чем цапнуть его зубами за нижнюю губу. Прикусываю и чуть оттягиваю на себя. На языке возникает солоноватый вкус крови, а Матвей таранит мой рот с еще большим энтузиазмом.

– Сучка, – цедит, резко переворачивая меня на живот.

Собирает длинные волосы, раскиданные по плечам, наматывая их на кулак, и тащит к себе, так что мне остается только глубоко прогнуться в спине и уткнуться ягодицами в раздутый пах.

Твою мать.

Я умалишённая, потому что мне это нравится. Хочется еще больше. Больше эмоций, больше похоти, больше проклятого возбуждения. Наверное, дымовая шашка, что раскачивалась на ниточке в груди все пятнадцать лет, наконец-то рванула и меня накрыло, словно гнусную нимфоманку.

Расслабляюсь, принимая неизбежность. Самообман никогда не был моей фишкой, но в настоящий момент так хочется лгать себе. Обманываться. Что это всё он. Матвей. Что я никого не предаю и все мои обязательства перед Лешей являются лишь бесполезной формальностью.

Воспоминания о муже будят лютую ненависть, которую я тут же трансформирую в вызов.

– Пока действуешь, как пацан.

Матвей рычит и резко дергает комок из волос, все еще зажатый в ладони, намеренно причиняя боль.

– Бл*дь! Держись!..

Шорты с крошечным бельем стремительно отправляются на пол. Требовательные руки тащат тонкую майку кверху, раскрывая для себя вздымающуюся грудь. Немного играются с сосками, потирая и нетерпеливо их сжимая. Затем грубо, тычком в спину отправляют мои плечи на простыни, так что обнаженные бедра оказываются подтянутыми к краю кровати.

Теплые пальцы свободно с хлипким звуком проникают внутрь, отчего из моего рта вылетает то ли крик, то ли писк.

– Муж тебя давно не трахает, – замечает, пошло растягивая стенки и поглаживая клитор.

– Не твое дело, – цежу сквозь зубы, всхлипывая от наслаждения.

Пальцы живо сменяются твердым членом так болезненно, что я вскрикиваю в тишине номера.

– Орёшь? Ну поори, – проговаривает, трудно дыша и совершая первые удары.

Бедра Матвея таранят меня с такой скоростью, что я пытаюсь выскользнуть из-под этого прессинга, но жёсткая рука вовремя падает на затылок и вминает голову в одеяло.

Сладкая боль наполняет все тело, внизу живота, между ног – всё пышет жаром, который хочется поскорее потушить.

Я практически визжу, когда тело смывает волна долгожданного оргазма.

Матвей замирает на пару секунд, затем резко валит меня на спину, расталкивает ноги, смотрит вниз похотливо и вколачивается заново.

Его тело напряжено, по шее стекают капельки пота, к которым я, заметив, тут же тянусь губами. Этот ласковый жест, будто смягчает выражение сурового лица и движения члена внутри становятся плавнее.

Увлекаю его голову, зажав в тиски своих рук, и со звуком чмокаю в губы.

Матвей тут же отвечает долгим сумасшедшим поцелуем. Делает бедрами еще пару ударов и отдаляется. Обхватывает подрагивающий член, завершая эту пытку. Живот, грудь, всё заполняет теплая вязкая жидкость, которую он намеренно размазывает по моему телу, будто клеймя.

– Доволен? – спрашиваю, жадно рассматривая, как он тяжело дышит и пытается прийти в себя.

– Пока нет, – отвечает, заваливаясь рядом. – Еще пару таких заходов и приближусь к этому состоянию.

– Мне надо в душ, – предупреждаю, закрыв глаза.

– Успеешь, – шепчет он.

Подхватывает, размещая сверху.

Вдыхаю аромат с влажной шеи, наслаждаясь легкими поглаживаниями нежных рук.

– Почему ты такая стерва, Свободина? – спрашивает Матвей устало.

Давлю смешок.

– Не знаю, – отвечаю честно. – С тобой хочется быть такой.

Он нервно цокает.

– Я скоро превращусь в долбанного невротика.

– Отошлю тебе апельсины с открыткой в психдиспансер, – пожимаю плечами.

Тело подо мной дёргается от бешеного хохота.

Его твердая накаченная грудь отчего-то становится такой мягкой и уютной, что глаза сами по себе закрываются, а в голове пусто и легко. Это как минимум странно, потому что целых два дня до этого я промаялась с жуткой мигренью.

– Поспи немного, время есть, – шепчет он, не переставая водить рукой вдоль моего позвоночника.

Глава 26. Виктория

Пробудившись, не глядя на рядом лежащего Матвея, ползу в душ. Часы, встроенные в телеприставку, показывают, что сейчас ровно полдень. Маша с Марком возвратятся ближе к вечеру, поэтому у меня есть время подготовиться. В ванной комнате влажно и пахнет Матвеем. Как он умудряется везде оставлять свой восхитительный аромат, не понимаю?

Заворачиваю волосы в узел на макушке, испытывая легкую болезненность после того, как мой любовник чересчур увлёкся ими. Смываю с туловища засохшие белые пятна и насухо вытираюсь. Между ног неприятно саднит, но все равно только что был абсолютно точно лучший секс в моей добропорядочной жизни. Может, у меня какие-то отклонения, если меня так вставляет грубость?

Не прикрываясь, выхожу из ванной.

В спальне довольно прохладно и свежо от работающего кондиционера. Матвей дрыхнет на спине, его пах укрывает тонкая простыня, сквозь которую вижу контуры полуэрегированного члена.

Словно ощутив внимание, светло-серые глаза резко раскрываются, проходятся по моей обнаженной фигуре, задерживаясь на холмиках чувствительной груди. Тело под простынями чуть содрогается, а бугор в области паха становится явственнее.

– Что затихла? Иди ко мне, – хрипит он, изображая призывной жест ладонью.

Как завороженная подступаю к кровати и подцепляю пальцами простыню, медленно скидывая ее с Матвея.

Его упрямая рука дотягивается до моих ягодиц и чуть сдавливает каждую по очереди, возбуждённые глаза бессовестно шарят по телу. И останавливаются на лице.

– Чем займемся? – двусмысленно вздымает бровь, губы разъезжаются в улыбку с обворожительными ямочками.

– Поиграем? – спрашиваю, шаря глазами по номеру в поисках необходимого.

– Пфф, – вытягивает он. – А призы будут?

– Будут, – говорю, идя к зеркалу с прилегающем столиком, на котором в отеле, как правило, оставляют различные мелочи. Обнаруживаю то, что нужно, и подготавливаю.

Затем разворачиваюсь к Матвею, еще раз жадно окидываю взглядом бронзовое тело на белоснежной простыне. Бог мой, не верится, что я вообще творю?

Закусив губу, снова прохожу к кровати и останавливаюсь у изножья.

– Так, смотри.

– Мы во внимании, – похабно произносит он, разминая ладонью возбужденный член.

На мгновение зависаю, завороженная этим процессом. Глаз не могу отвести!

Твою мать!

Я хочу сделать с ним то, что задумала до самого конца. Никогда не жаждала мужское тело настолько сильно, как в этот момент.

– Смотри, – начинаю, демонстрируя ему небольшой спичечный коробок с эмблемой турецкого отеля. – Здесь две обычных спички.

– Угу, – кивает Матвей.

– Моя спичка длинная, твоя короткая. Вытянешь свою – будешь делать со мной, всё, что пожелаешь. Если длинную – я совершаю всё, что захочу с тобой, – облизываюсь еще раз, глазея на поступательные движения его ладони на члене.

– Хмм, занятно, – нацеливается на мои руки. – Я останавливаю свой выбор на той, что ближе к окну.

Кровожадно ухмыляюсь, вынимая между пальцев длинную спичку.

– Пздц, Вика, – шепчет. – Я уже почти кончил.

– Попробуй только, – предупреждаю сипло, взбираясь на кровать и подползая к его паху, усеянному короткими светлыми волосками.

Эмоций полным-полно, так, что я, по-моему, дышу через раз. Здесь и какая-то безвыходная порочность, дикое возбуждение и ужас, что ему не понравится.

Для него минет – это, как в магазин сбегать. Ему перед рабочим днем на парковке отсасывают, сама же видела. Мы же с мужем нечасто практиковали оральные ласки.

Если быть точной, всего пару раз.

Прикасаюсь пальцами к нежной бархатной коже. Его член поразительно красивый и тугой, с бледно-розовой внушительной головкой и немного вздутыми венками. В руке ощущается совершенно горячим и мягким.

– Смелее, – шепчет Матвей, делая кругообразное движение упругими бедрами навстречу моему лицу.

Промакиваю языком горящие от его поцелуев губы и провожу ими по уздечке, чувствуя грузное мужское дыхание. Сживаюсь с ощущениями, Матвей приятно пахнет даже в этом месте, никакого отторжения или отвращения, как было с Лёшей.

С увлечением считываю собственные чувства, когда погружаю головку в рот и облизываю ее языком, словно подтаявшее мороженое.

Матвей нетерпеливо закидывает правую руку за спину и приподнимает подушку, чтобы лечь чуть выше и удобнее наблюдать за движениями моего рта.

– Ну же, давай, Вика. Соси. Ты что минет никогда не делала? – щурится.

– Заткнись, Андреев, – говорю, вынув влажный ствол изо рта. Стискиваю его ладонью, втирая в кожу свои слюни и смазку.

Это жуть как меня возбуждает. Между ног мокро и горячо так, что хочется спустить туда свою руку и проконтролировать, но я держусь. Сжимаю внутренние мышцы, чтобы задержать это ощущение подольше.

Предпринимаю еще одну попытку и погружаю член в полностью в рот, непристойно причмокивая им.

– Пздц, – ревет Матвей и снова собирает мои волосы в хвост, насаживая голову до упора и управляя скоростью проникновения.

Оказывается, это дико приятно – доставлять наслаждение мужчине, который нравится тебе безоговорочно, до каждой клеточки его тела и души. Если выпустить на волю условности и чувство стыда, конечно.

Двигаюсь ртом все быстрее и быстрее до тех пор, пока не чувствую, как Матвей освобождает меня и щедро кончает на мои губы, которые я тут же облизываю.

– Моя очередь, – говорит он, трудно дыша и отбрасывая меня на кровать рядом с собой.

Коротко целует в губы и сползает к груди, забирает ртом соски и пропускает каждый через свой горячий язык.

Сжимаю светлые волосы на его голове, отчаянно желая продолжения. Он скользит ниже и облизывает по кругу узкий пупок.

Широко разводит мои ноги в стороны. Рассматривает меня внизу внимательно, от чего непроизвольно хочется закрыться.

– Я был груб, извини, – произносит, вздевая глаза. – Тебе больно?

– Немного неприятно, но мне все равно понравилось. Очень.

Он кивает и, удерживая ноги, наклоняется к мокрым складкам. Ведет вдоль по ним неспешно языком, отчего моё тело прошибает пульсирующий ток, а изо рта выбивается тягучий всхлип.

– Как ты хочешь? – спрашивает Матвей – С пальцами?

– Нет, – чуть морщу носик.

– Говори, если что-то не так, окей?

Я киваю, и Матвей, не сдвигая глаз с моего лица, бьёт кончиком языка по самой чувствительной точке. Словно раскачивая ее из стороны в сторону продолжает пытку. Влажно ласкает, следя за трансформациями на моем пылающем лице. Через пару минут его заигрываний с клитором я разрываюсь самым ослепительным сексуальным оргазмом в моей жизни.

Матвей сдерживает ноги, и не отлепляется от источника удовольствия до тех пор, пока меня не перестает потряхивать.

– Тебе понравилось? -узнаёт чуть отстраняясь.

– Да-а-а, – отвечаю со стоном, заваливаясь на подушку.

– Ты очень вкусная, – говорит он облизываясь. – Хочешь попробовать?

Задрав голову, рассматриваю его откровенное лицо, сверкающие глаза и увлажненные губы, быстро киваю, привлекаю его за руки к себе, крепко целуя. Поглаживаю крепкие плечи и мышцы на спине.

– И зачем была эта игра? – спрашивает Матвей, когда мы позже лежим в обнимку. – Я бы все равно сделал с тобой все, что захотел без всякой короткой спички.

– Там не было короткой спички, – отвечаю ему тихо, снова проваливаясь в сон под мелодичный хриплый смех.

Глава 27. Мот.

В морском воздухе всегда есть один неизменный плюс – он напрочь отшибает мозги и заставлять забыть обо всем, что осталось вне его.

Уже три дня я не выходил на связь с домом. Только периодически включал телефон, чтобы связаться с Мавроди и удостовериться, что с мамой все в порядке. Он, как мой лучший друг, держит руку на пульсе и периодически справляется о ее здоровье.

Направляясь в номер к Вике, намереваюсь сделать ей сюрприз. Я арендовал машину на два дня, чтобы прокатиться по побережье. Надеюсь, парня не укачивает, и он тоже запомнит это приключение.

– Матвей, – слышу, как окликает детский голос. Чуть оборачиваюсь, успев сгруппироваться, прежде чем меня заключают в объятия маленькие руки.

– А где мама? – спрашиваю, смещая солнцезащитные очки и замечая, как к нам подплывает подруга Вики.

– Она в номере собирается, мы пошли на завтрак. Я есть хочу, – тараторит пацан.

– Ясно. Ну идите, мы подойдем, – киваю в сторону ресторана.

– Не задерживайтесь там, – иронично улыбается Маша.

Уж как получится.

Захожу без стука в номер и прикрываю дверь на ключ. Вчера мы почти спалились, напрочь забыв о времени.

Из ванной доносятся характерные звуки льющейся воды и скинув одежду на кровать, я быстро проникаю внутрь.

– Господи, – слышу визг. – Ты меня напугал.

Ступаю на скользкий кафель и притягиваю свою королеву к себе. Она ударяет меня ладошкой по груди.

– Это всего лишь я, – усмехаюсь.

Немедля чуть сгибаюсь и захватываю влажные губы в плен.

– Вкусная, – рычу. – Сегодня не болит?

Спускаю руку, поглаживая ее между ног. Она в этом месте крайне чувствительная и дико приятная, как и везде. Так и сожрал бы.

– Не болит, – стонет Вика, заваливаясь на мокрую стену и порочно отодвигая ногу, помогая мне доставлять ей удовольствие пальцами.

– Значит, пошалим, – говорю, приковывая ее тело обратно к себе. Помогаю охватить свои бедра длинными ногами и одном движением распускаю по плечам светлые волосы.

– Матвей, блин, – шипит она и тянется к крану, выключая воду.

Дымящийся член быстро отыскивает нужную дорогу и тут же проскальзывает внутрь до упора.

– А-ах, – Вика запрокидывает голову, предоставляя мне абсолютный доступ к груди.

Впиваюсь ртом в нежный розовый сосок и посасываю его, совершая первый толчок. Она такая тесная и гостеприимная внутри, что мой мозг уплывает в слив на полу вместе с оставшейся водой.

Бл*дь, хочу ее невообразимо! С Ликой такого никогда не было, да и ни с кем, наверное, не было и уже не будет.

Дикими глазами смотрю за тем, как меняется ее лицо и темнеют зрачки с каждым новым махом моих бедер. Как подрагивают ресницы и вскипает тонкая кожа. Прикусываю пухлую губу и толкаюсь в рот языком. Там также гостеприимно и всегда вкусно.

Трахаю уже не удерживаясь, забирая всё, что она задолжала пока динамила меня. Думала оставлю ее, дурочка!

Никогда уже не оставлю. Похрену на всех.

– Быстрее, – командует она, зверски вонзаясь ногтями в кожу на спине. Но вместо боли чувствую, как еще больше тяжелеет в паху. До блестящих искр в глазах.

Кажется, кто-то вошел во вкус.

Чуть приспускаю стройные бедра руками, увеличивая скорость, как она просит. Меняю угол наклона и еще раз дергаю губами острую бусинку на груди.

– Ма-твей, – всхлипывает Вика, оседая на моих руках и содрогаясь от пронизывающего оргазма. Ее мышцы ощутимо сжимают член, сокращаясь так, что мне приходится обрушиться на нее и толкнувшись в последний раз, выскользнуть из влагалища.

– Сядь, – командую, крепко обхватывая член ладонью.

Она послушно опускается на колени, и я забрызгиваю семенем ее грудь, клеймя и попадая на лицо. Это лучшее что я видел. Ниагарский водопад нервно курит в сторонке.

Моя! Она моя!

Подцепляю за локоть и снова ласково целую, поглаживая округлые ягодицы.

– С добрым утром, – проговариваю, усиливая напор воды и выдавливая гель для душа из органайзера. Намыливаю бархатную кожу.

– С добрым, – улыбается она и меня снова пронизывает высоковольтный разряд. – Придется мыть голову.

– Давай помогу, – предлагаю, перебирая влажные волосы.

– Иди уже, иначе мы отсюда не выйдем, – смеется Вика.

Быстро споласкиваюсь и, захватив полотенце, удаляюсь из ванной. Потом еще минут пятнадцать, сидя в кресле, слежу, как она носится по номеру и собирается на завтрак.

– Как курица буду с мокрыми волосами, – уныло вздыхает расчесываясь.

Наступаю сзади и обвиваю тонкую талию, усеиваю шею короткими поцелуями и располагаю подбородок на ее плече.

Осматриваем друг на друга в зеркало, не проронив ни звука.

– Я красивее не видел, – произношу тупой, но правдивый комплимент.

– Да ладно? – удивляется Вика. – Были и покрасивее.

– Не было, – отрицательно покачиваю головой, не сводя с нее взгляда. – Я решил сделать тебе сюрприз.

– Какой? – ее глаза загораются детским любопытством, и я кайфую с того, как она переменилась.

Оттаивает моя Снежная Королева.

– Арендовал автомобиль на два дня. Прокатимся по побережью?

– А Марк? – хмурит брови.

– Конечно, возьмем с собой, в машине есть автокресло. Снимем номер где-нибудь для ночевки.

– Блин, Маша обидится…

– Предложим поехать с нами, но я отчего-то уверен, что она захочет остаться здесь, – легко пожимаю плечами.

Я оказываюсь прав, потому что Мария отказывает нас сопровождать. Она познакомилась с каким-то немцем и есть ощущение, что девица даже рада нашему внезапному отъезду на два дня.

Через пару часов забираю автомобиль с проката и загружаю свои вещи.

– Ты уверена, что это только на два дня? – спрашиваю Вику, поднимая её чемодан.

– Уверена, – улыбается она, пристегивая Марка.

Малой залазит в машину уже изрядно умотанным и тут же засыпает.

Подстраиваясь под местный ритм автомобильного потока, мажу взглядом по Вике. Она совершенно расслаблена, в коротком соблазнительном платье в мелкий цветок, больше похожем на халатик выглядит просто отпад. Шлепки скинуты на резиновый коврик, а крохотные напедикюренные пальчики упираются в бардачок.

Испытываю немедленное желание сделать остановку и отжарить ее как следует в первой попавшейся подворотне, но осознаю, что не к месту это. Может кого-то и напрягал бы ребенок, мирно дрыхнущий на заднем сидении, но только не меня.

У нас вся жизнь впереди.

А Марк? Он же как часть Вики, я привыкну, тоже полюблю его.

– Расскажи мне что-нибудь о себе? – спрашиваю, поглаживая симпатичную коленку.

– Пфф… тебе будет скучно, – беззаботно улыбается Вика.

Мы прибываем прямо в пробку на выезде из Кемера, поэтому я разворачиваюсь к ней и любуюсь. От былой холодной стервы ничего не осталось. Вика сейчас такая уютная и простая.

То ли так морское побережьем действует, то ли я со своей волшебной палочкой. Ржу от собственной шутки.

– Что ты смеешься? – узнаёт она.

– Да так. Не бери в голову, – перемещаю автомобиль еще на пару метров вперед. – Рассказывай, мне про тебя все интересно.

Вика склоняет голову набок и задумчиво глазеет вдаль.

– Наверное, сейчас мне кажется, что вся моя жизнь прошла как-то не так… Не так, как надо.

– Хмм… ты о чем?

– Ну, не там родилась, не в той семье росла, – чуть медлит. – Не за того человека вышла замуж. Вообще все не так, понимаешь?

Кратко киваю.

– Я понимаю, о чём ты говоришь.

– В последнее время постоянно извожу себя мыслями. А что, если бы не бросила заниматься танцами, как и хотела? Что если бы выбрала другой институт и не познакомилась с… Выбрала другой институт, в общем.

Снова поворачиваюсь к ней и лыблюсь как идиот. Тот факт, что она сожалеет даже о встрече с моим основным соперником – это превосходный задел на наше с ней совместное будущее.

– Это лишнее, Вик, – начинаю говорить, сняв тонкую упавшую ресничку с ее щеки.

– Что? – спрашивает завороженно.

– Ну, сожалеть. Пока ты находишься в сожалении, ты теряешь время. Деструктивная эмоция. Разрушительная.

– Да я понимаю. Но не думать об этом пока не выходит.

Затягиваюсь ее ароматом, который витает в воздухе с того момента, как мы отъехали от отеля. Поправляю шорты.

– Тогда посмотри на это по-другому. Если бы ты не выбрала тот самый институт и не познакомилась с…, – стискиваю зубы до хруста. – У тебя не было бы Марка, который мило сопит на заднем сидении.

– Это да, – произносит она тепло улыбаясь и заглядывая через плечо, отчего ее платье смещается и в зоне доступа моих глаз оказывается полупрозрачное белье, которое тут же хочется потрогать руками.

Вместо этого провожу несколько раз ладонью по своему затылку и потираю щеку.

– Ну а если бы ты выбрала танцы, не факт, что мы бы с тобой повстречались в прошлом месяце, – добавляю.

– Да, – шепчет она. – Если так смотреть, то вроде как все к лучшему?

– Конечно, – подтверждаю и получаю невесомый поцелуй в щеку.

Я так классно разложил ей теорию, что начинаю прогонять свою жизнь через нее же, пока несусь по пустой трассе.

И вроде все совпадает. Кроме болезни матери.

Почему она умирает? И где здесь, черт побери, твоё «к лучшему», Господь Бог? Ошибочка вышла в небесной канцелярии.

– Спасибо тебе, Матвей, – выговаривает Вика осторожно.

– За что? – удивляюсь.

– За то, что появился, – отвечает, смущаясь.

– Я уже никуда не уйду, – обещаю и сам в это верю.