Текст книги "Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Вечером укладываю Марка спать, и приняв душ, забираюсь в постель. Пальцы сами собой щелкают по кнопкам, врываясь в аккаунт Матвея Андреева. Страница открыта. Быстро перелистываю фотографии, которых здесь более тысячи.

Он очень разносторонний. Помимо танцев на фотографиях этот супер-человек предстает в виде сноубордиста, серфера и снорклера. Судя по его манере жизни, он ничего не боится. От таких людей у меня всегда захватывало дух. Со страхом перематываю видео, где Матвей прыгает с высоты двести семь метров в сочинском Скай-парке.

А еще у него есть девушка. Во всяком случае так считает Анжелика Любимова, которая под каждым его фото ставит сердечки и смайлики. Я узнала ее. Эта та брюнетка с парковки. Совместных фото немного, но они есть.

Почему-то это открытие отзывается неприятным покалыванием под грудью. Мне абсолютно она безразлична, но я ныряю в ее аккаунт и пролистываю страницу пальцем.

Анжелика тоже занимается танцами. Здесь огромное количество видео и фото с выступлений. У девушки миловидное лицо, отличная фигура и она прекрасно двигается. Внутри замешивается комок из зависти и… ревности. Ревности, на которую не имею никакого права.

До полуночи провожу на страницах Матвея и Анжелики и прихожу к выводу, что они просто идеальная парочка. И кстати, последний отпуск в Таиланде они провели тоже вместе.

Утром ожидаемо не высыпаюсь.

На работе борюсь с усталостью и уже собираюсь написать Андрееву о том, что прогулка отменяется, но когда забираю Марка из детского сада и вижу его счастливое лицо, отказываюсь от этой затеи.

Подъезжая к парку, получаю сообщение о том, что Матвей ждет у входа на парковку. И действительно, первым делом вижу высокую фигуру у железных ворот. Он в легких черных шортах, хлопковой футболке и конверсах. Выглядит даже моложе, чем есть на самом деле. Ему двадцать пять, это я тоже выяснила в соцсетях.

Наша разница в возрасте восемь лет. И для меня она колоссальная. Просто чудовищная. Особенно сейчас, когда он выглядит как звезда американского колледжа, а я как заслуженный банковский работник года в своей шелковой блузке без рукавов и облегающей серой юбке.

Быстро проверяю макияж и выхожу из машины.

– Привет, чемпион, – здоровается Андреев первым делом с Марком, снимая солнцезащитные очки и ослепительно улыбаясь.

Окидывает меня похабным взглядом, от которого становится еще жарче.

– Я свой смокинг постирал. Ничего страшного? – спрашивает с улыбкой.

– Очень смешно, – натягиваю на нос очки и поправляю волосы. – Велик в багажнике. Не спрашивай, как я его туда упаковала.

Матвей еще раз проезжается по моим ногам в узкой юбке и говорит:

– Я бы посмотрел.

Игнорирую его намек и открываю багажник. Задерживаю дыхание, когда он проходит рядом и до меня доносится запах его туалетной воды.

Пока направляемся в парк сын без остановки болтает и слушает спокойные ответы Андреева.

Больше всего мой разрушающийся брак бьет по сыну. Ему не хватает отца. Разговоров за обедом, прогулок в парке, мужского участия. Леша за три дня не позвонил ни разу. Смотрю на сына, который катит велик впереди нас, ухватившись за руль маленькими ладошками и такая обида берет. За него. За себя.

Наверное, женщина может простить своему мужчине всё, если постараться. Но только не холодность к своему ребенку.

Теплая погода установилась совсем недавно и в парке достаточно много людей. Решаем пройти подальше, чтобы найти свободную дорожку.

– Где ты работаешь? – обращается Матвей ко мне, чуть приобнимая за талию, когда мимо проносится парень на электросамокате.

Делаю вид, что не заметила его прикосновений.

– В банке.

– Скучно наверное?

– Обычно, – пожимаю плечами.

– Мне кажется, это не совсем твое, – добродушно говорит, поигрывая ключами от автомобиля. Его манера держаться в этом мире злит меня своей свободой и открытостью. Потому что я не такая и все мои близкие тоже.

– Ну кто-то должен работать, а не просто тратить папочкины деньги, – холодно замечаю.

Матвей тут же отворачивается. Я не хотела его обидеть, хотя получилось довольно резко.

Блин.

– Навела справки получается, королева Виктория?

– Ты же сам говорил, что тебя каждая собака знает, – замечаю.

– Это ты говорила, кстати, – снова скрывает лицо за очками, широко улыбаясь мимо проходящим девушкам, а потом снова смотрит на меня серьезно. – Послушай, ты меня не знаешь. Даже сейчас ты ведь разговариваешь не со мной.

– А с кем же?

– Ты увидела какие-то фотографии, возможно, услышала что-то про мою семью, отца. И вот тебе уже кажется, что ты все про меня поняла. Но это не так. Даже сейчас ты общаешься со своим представлением обо мне, с проекцией. Но точно не со мной, – рассуждает и обращается к моему сыну. – Марк, поворачивай.

– Интересная теория. А твоя девушка – это тоже проекция? – спрашиваю дерзко.

Матвей отводит взгляд и долго молчит, а потом тихо тянет:

– Нет, Лика не проекция.

Теперь моя очередь отворачиваться, потому что интонация, с которой он это сказал слишком личная, интимная. Отчего-то мне хотелось бы, чтобы он сказал по-другому. Что-то типа «это просто подруга» или «это все несерьезно». Хотя их социальные сети уже многое мне рассказали.

– Ты тоже обо мне ничего не знаешь, – добавляю сухо, глядя под ноги. – Поэтому оставь, пожалуйста, свои мысли при себе.

– Окей, – легко кивает он и догоняет Марка.

Немного задерживаю шаг и пытаюсь справиться с собой.

Мы разные.

Я замужем за человеком, с которым у нас непрекращающийся кризис в отношениях. У меня сын. Моя жизнь упорядочена и размерена. Матвей творческая личность, с детства рос в достатке. У него много увлечений и есть девушка.

У нас с Андреевым восьмилетняя разница в возрасте и наши вселенные никогда бы не пересеклись, если бы не мое желание вспомнить молодость и заняться танцами.

Но почему-то все мои рассуждения меркнут и в душе загорается предвкушение от этого вечера, когда Матвей разворачивается, складывает руки на бедрах и хрипло кричит:

– Догоняй.

Глава 12. Виктория.

– Мама, догоняй, – кричит сын.

И я значительно прибавляю шаг.

Довольно быстро отыскиваем свободную дорожку.

Матвей подходит к обучению очень ответственно и сначала подробно рассказывает Марку из чего состоит велосипед. Терпеливо объясняет для чего нужны все детали, и как пользоваться педалями и тормозом.

Включаюсь в их разговор, присев на лавочку.

– Я тебе объясню основные правила езды на велосипеде, – говорит Матвей, снимая солнцезащитные очки.

Делает шаг ко мне. Передает очки, айфон, естественно последней модели, и ключи от машины.

– Подержишь у себя? – спрашивает. – У меня нет карманов.

Неосознанно перевожу взгляд на его бедра и пах, тут же вспыхиваю и резко отворачиваюсь.

– Кстати, Вик, – заговорщицки улыбается, чуть наклонившись, и вкрадчиво шепчет мне на ухо. – Те же правила действуют и в сексе. Внимай.

Закатываю глаза.

Что может быть общего в сексе и в езде на велосипеде?

Сын падает на лавку рядом со мной, а Матвей присаживается на корточки напротив нас. Его накаченные мышцами ноги со светлыми короткими волосками оголяются еще больше и мне инстинктивно хочется сжать бедра. В одной руке танцевальный гений держит детский двухколесный велосипед, который в прошлом месяце мы купили с Лешей в спортивном магазине.

Воспоминание о муже резко портит настроение, но это ровно до первого сравнения Андреева.

– Смотри, дружище, – проводит пальцами по сидушке. – Для начала убедись в плотной посадке. Хмм… Желательно глубокой.

Прыскаю от смеха.

Извращенец.

Матвей пшикает в мою сторону, типа не мешай. Продолжает, проверяя пальцами колеса:

– Если спустило – попробуй накачать, как следует.

Многозначительно на меня смотрит.

– Очень остроумно, – замечаю, пряча глаза.

Дальше задевает руль. Слежу за его длинными ухоженными пальцами, как завороженная.

– Ты можешь делать это без рук, но лучше даже не пробовать, пока опыта не набрался, – грязно улыбается, мазнув взглядом по моим ногам и бедрам. – Так будет приятнее.

Задерживаю дыхание, понимая, о чем он. Щеки вспыхивают. Марк сидит рядом и болтая ноги, внимательно слушает. Андреев продолжает:

– Ты можешь делать это один, но… это будет не настолько интересно. Поверь моему опыту, парень.

– Ты просто гуру, – снисходительно качаю головой.

– И если твой партнер не поспевает, лучше замедлиться и подождать его, – добавляет хрипло. -Чтобы прийти к финалу вместе.

Делаю вдох-выдох. Его "велосипедные" правила секса определенно меня будоражат.

– А если я упаду? – спрашивает Марк заинтересованно.

– Лучше всего падать на мягкое место, – находчиво выдает Андреев, подмигнув мне. – Ну и если ты упал – надо всего лишь встать и продолжить.

– Круто, – выдает Марк восхищенно.

Матвей переводит взгляд на меня и спрашивает дерзко:

– А твоя мама знает какие-то правила?

– Мам, знаешь? – подхватывает Марк.

Задумываюсь и нахожу, как щелкнуть по носу этого мачо.

– Знаю, – киваю, глядя в светло-серые глаза и сканируя ямочки на щеках. – Многие люди прокатившись пару раз начинают думать, что они асы. Но это далеко не так.

– Вот это уделала, – смеется Матвей, откидывая голову назад. – В общем, Марк, если ты научился это делать, то уже точно не забудешь.

– Можно уже кататься? – нетерпеливо вскакивает с лавки Марк.

– Конечно, садись, – помогает ему Андреев.

Следующие полчаса с улыбкой наблюдаю, как мой сын постигает что-то новое. То и дело слышится детский визг и низкий мужской смех. Какая-то часть меня подкидывает мысли о том, что Матвей будет замечательным отцом своим детям.

В отличии от двадцатипятилетнего Андреева Свободин ничему научить Марка даже не пытается. Спустя пять минут любого занятия с сыном Лёша всегда начинает раздражаться и орать. Сын закрывается и дальше теряет всякий интерес. Поэтому я радуюсь тому, что нашелся человек, который спокойно все объяснил и это не превратилось в очередную пытку.

В руках несколько раз моргает «яблоко», и я по привычке, читаю уведомления на экране, не сразу поняв от кого они:

Лика: «Мот, ты где?»

Лика: «Все еще танцуешь?»

Лика: «Заедь в аптеку»

Лика: «Презервативы закончились»

Быстро откладываю телефон на лавку, словно держать его становится физически неприятно. Одно дело обнаружить, что у него есть девушка, другое дело – точно знать, что после прогулки в парке он поедет к ней и им понадобится защита.

Весь его смешной монолог на похабные темы вдруг начинает казаться не легким флиртом, а злой насмешкой.

Что если он просто угорает? Прикалывается надо мной? Почувствовал, что нравится и решил подшутить?

Стыд прокатывается волной вдоль позвоночника. Эта волна смывает мое настроение и становится резко холодно.

Грею голые плечи, растирая их ладонями. Возомнила себя роковой женщиной.

Дура. Дура. Набитая дура.

– Марк, – зову сына, вставая и поправляя юбку. – Заканчивайте.

Матвей направляется в мою сторону и растерянно смотрит.

– Что-то случилось?

– Нет, – поджимаю губы. – Нам просто пора домой.

Он помогает моего сыну слезть с транспорта.

– Молодец, чемпион. В следующий раз будет уже лучше.

– А ты еще пойдешь с нами, Матвей?

– Конечно, надо закрепить результат.

Передаю Андрееву выданное мне на хранение имущество, стараясь не касаться его кожи. Во вторую руку он легко подхватывает велосипед за раму.

Беру сына за руку и стремительно тащу его к выходу.

– Мам, я не могу так быстро, – ноет Марк, перебирая ногами.

– Вика, что произошло? – недоумевает Матвей. Старается не отставать.

– Все хорошо, спасибо, – отвечаю, не оборачиваясь.

Подойдя к машине, открываю багажник и жду пока Матвей сгрузит нелегкую ношу. Он тепло прощается с Марком и задумчиво чешет подбородок, пока я открываю дверь и усаживаюсь на водительское кресло.

Заведя двигатель, открываю окно и как бы между делом говорю:

– Кстати, проверь телефон. Твой партнер по велоспорту просит заехать в специальный магазин, чтобы купить нужную экипировку.

Матвей тут же уставляется в экран своего телефона, а я с чувством выполненного долга выруливаю на дорогу.

* * *

Глава 13. Мот.

Фак ин щит. Как сказал бы Гарри, мой английский тренер по танцам.

По-русски гораздо проще. Гребанное дерьмо.

Мрачно провожаю серый мерс Королевы и щелкаю сигнализацией своего новенького Джипа Вранглера.

Дурацкая вышла шутка с цветом.

Эта машина – подарок отца на моё триумфальное возвращение в родные пенаты. Я не хотел и не просил. И возвращаться сюда я НЕ ХО-ТЕЛ. Но с детства для моего отца это самый маловолнующий факт во вселенной. Мои желания. Вертел он их долго и качественно.

Сажусь в машину и тут же набираю Лику.

– Мот, – тут же тянет она.

– Да Лик?

– Ты долго?

– Не, сегодня не приеду, – говорю, положив голову на спинку сидения.

– Почему? – настороженно спрашивает.

Представляю, как закусывает нижнюю губу и завороженно ждет ответ. Если бы я мог складывать слова в строки, я бы написал огромный опус для всех девушек мира о том, что мужику всегда интересно только то, что выпрыгивает из рук. Как лягушка. Ты к ней. Она от тебя.

Это заводит.

А вот эти «Почему?» они такие же сексуальные, как парни, танцующие на каблуках. Смотрится жалко и мерзко.

– Выспаться хочу. Давай потом, малышка.

– Блин, я пиццу погрела, – расстроенно отвечает.

Хозяюшка Моя, блин.

– Твоя любимая из «Санчес», – называет лучший в этом городе ресторан.

Естественно. Сама она не готовит, чтобы не есть. Фигура у нее что надо, но она и пашет на нее ежеминутно. Ничего лишнего. Тем более пицца.

– Спасибо, – мягко благодарю. – Давай завтра. Я позвоню.

– Жалко. Завтра, кстати, у нас семейный ужин. Мы вас ждем.

– Круто, – восклицаю уныло.

– Тогда до вечера? – с надеждой спрашивает.

– Спокойной ночи, Лика.

Откидываю айфон на панель и смотрю в салонный потолок. Ладно хоть он не желтый. Иначе я бы уехал в дурку раньше, чем отец выдал меня "замуж". Как юную двадцатипятилетнюю девственницу.

Надо как-то продлить этот цирк со сватовством, как можно дольше. Растянуть. Я одновременно не хочу этого и с ужасом думаю о том, что именно должно произойти, чтобы все закончилось.

Моя жизнь сейчас такая же безнадежная, как и причина, по которой я сижу именно в этой точке планеты. Каждый раз, думая об этом мне приходится стискивать зубы до боли, потому что слезы – это не то, чем может похвастаться мужчина. Я в тисках. Вдохновения нет даже на то, чтобы заняться как следует собственной школой танцев. Которая, кстати, тоже является отцовским подарком.

Он очень щедрый. Когда это в его интересах.

Выезжаю с парковки и еду в сторону дома. Но потом резко ухожу вправо по проспекту и встаю в пробку. Барабаню по рулю в такт музыке, нога по привычке синхронно отбивает ритм.

Вика.

Такая она занятная.

Виктория.

Красивая. Просто глаз не оторвать. И в отличии от Лики, просто королева лягушачьего царства. Постоянно ускользает. Но я все равно дотянусь. Я настырный.

Пока не понял зачем мне это. Особенно сейчас. Последние полгода жил вообще без интереса. Обрушившиеся в прошлом ноябре новости выбили из колеи и разделили жизнь на до и после. Все это время двигаюсь на автопилоте. По инерции встаю, по инерции танцую эту жизнь.

Там в зале, когда поцеловал королеву, снова что-то почувствовал. Не такая как все она. По началу думал мордашка симпатичная, фигура спортивная. На парковке, когда мы с Ликой попались, смотрела своими глазищами на меня доверчиво, с таким бесхитростным естественным природным желанием, что я кончил за две минуты. Лика офигела. Подумала, что по ней соскучился. Наивная.

В прошлую субботу в зале, когда танцевать с ней пытался, охренел сам от себя. Я живой, оказывается. Не все клетки, отвечающие за выработку гормона счастья, умерли.

Она замужем.

Но это меня не останавливает. Ее муж конченный дебил. Потому что он ее не трахает. Во всяком случае делает это максимально некачественно. Это факт. Такой же как-то, что цвет моего джипа – цыплячий.

Она вся… зажатая что ли. Снаружи вечно раздраженная холодная принцесса, а внутри огонь, который надо добывать. Но то, что он там есть чувствуется сразу. Всеми частями тела его ощущаю.

Наконец-то доезжаю до недоофиса, в котором в последние месяцы днями и ночами зависает мой друг детства – Кирилл Авдеев. Оставляю тачку на дороге и иду по узкому проходу, состоящему не то из гаражей, не то из каких-то списанных контейнеров. Без стука захожу в помещение.

– Жееесть, чем так воняет? – морщусь и зажимаю нос.

Киря пожимает плечами и снова утыкается в бумаги, лежащие на столе. Темные волосы взъерошены.

– Наверное крыса сдохла где-нибудь в обшивке.

– Как ты тут сидишь весь день? – прохожу к окну и открываю его настежь.

– Привык.

– Как успехи? – спрашиваю, размещаясь в кресле и стараясь на всякий случай не касаться его не прикрытыми тканью участками тела.

– Работаю. Кофе налей, а?

Покидаю кресло и иду включать чайник, расположенный на импровизированной кухне. Это здание Киря выкупил у администрации города по охренеть какой дешевой цене. В планах сделать крутой ремонт и сдавать помещения под офисы.

Оглядываюсь по сторонам и пока не понимаю, что тут может выйти стоящего. Район неплохой, но работы умотаться. Друг в отличии от меня не родился с депутатским мандатом в одном месте. Он из обычной семьи, родители врачи в третьем поколении. А Киря крови с детства боится, так что в обморок падает. Такая вот ирония судьбы.

Ставлю кружку с кофе перед его носом и пытаюсь вникнуть в план инженерных коммуникаций, который он изучает.

– Что ты тут понимаешь вообще? – качаю головой.

– Я в твоих «джампах» тоже не варю, – ворчит он под нос и поднимает голову. – Кстати, ты чем завтра занят?

– У меня семейное представление, – закидываю руки за голову и качаюсь на кресле. – Билеты в первый ряд. Начало в шесть. Без антракта часа на два.

Он понимающе кивает.

– Сходишь со мной в клуб, – говорит утвердительно.

– В клуб? Ты че заболел, Мавроди? – называю его прозвищем, которое мы с пацанами дали ему еще в детстве, когда он пытался продавать все, что можно.

– Так надо, – говорит упрямо.

– Ну окей, – закидываюсь обжигающим дешевым кофе. – Надо так надо.

Глава 14. Мот.

– Матвей, где тебя носит? – слышу в трубке грозный голос отца. – Ты опаздываешь.

– Я почти на месте. Не нервничай так.

– Что ты за человек такой? – шипит он. – Ты цветы купил?

– Черт.. Забыл, – бью нервно по рулю.

– В смысле? Быстро езжай за цветами. Лика нервничает.

– Так может успокоишь ее вместо меня? – спрашиваю дерзко.

– Не передергивай, – цокает. – Быстро сюда вместе с клумбой.

Раздражение прокатывается по венам. Растираю лицо руками и разворачиваюсь на ближайшем перекрестке. Нахожу более-менее приличный цветочный и покупаю любимые Ликины цветы. Конечно, розы.

Через пункт охраны заезжаю в усадьбу Беловых, медленно иду ко входу. Дверь отворяется, и из нее галопом несется моя девушка.

– Мот, блин. Я тебя потеряла, – запрыгивает на меня с руками и ногами. Целует. От нее всегда приятно пахнет, но голову от этого аромата к чертям не сносит.

– Я тут, – спокойно говорю, оторвавшись от розовых сочных губ.

– Это мне? – делает картинно удивленное лицо и выхватывает букет.

– Тебе, – отдаю цветы, оглядываясь по сторонам.

– Пойдем скорее, все уже за столом.

Следующие два часа изображаю культурного сына в деловом костюме. То и дело поглядываю на маму. Она похудела. Осунулась. Выть хочется. Просто встать посреди этой столовой, наполненной дорогим китайским фарфором и кучей снобов, и завыть во весь голос. Потому что она умирает у меня на глазах. А сделать ничего нельзя.

Со всеми деньгами, связями – ничего.

Просто ждать. Это конец.

Нахера тогда проживать эту жизнь, как мой отец и пресмыкаться перед этими толстосумами, если максимум, что можно сделать в конце – обезболить? Жаль, что не придумали как обезболить душу. Алкоголь – не моё, наркотики – тем более. В сухом остатке только танцы. Но и это не помогает.

Пока смотрю на ее потухшие глаза и тонкий образ в дорогом светлом парике, успеваю в кровь искусать внутреннюю сторону щеки. Рука то и дело пытается согнуть вилку.

– Матвей, – обращается ко мне мама заботливо, – почему ты ничего не ешь?

– Ем, не переживай, – берусь за приборы, сглатывая солоноватую слюну.

Мужчины обсуждают государственные дела. Я в них не вникаю, как бы мой родитель этого ни хотел. У них с Беловым какие-то давние совместные проекты и грандиозное политическое будущее.

– Мы после ужина сразу ко мне? – спрашивает Лика, чуть наклонившись. Проводит коготками чуть выше моего колена.

– Ммм.. нет. У меня дела.

– Какие? – морщит носик.

– С Мавроди.

– Ты обещал, Мот, – обижается.

– Как закончу – приеду, – говорю ровно.

Тряхнув ухоженными темными волосами, недовольно отворачивается.

– Из-за чего ругаетесь молодежь? – спрашивает отец, отрываясь от важного разговора.

– Милые бранятся только тешатся, – тепло улыбается мне мама. Галина Анатольевна, мама Лики, тоже кивает, с любовью глядя на дочь. Они с нее только что пылинки не сдувают.

С Ликой мы встречаемся несколько лет. Начиналось все просто – с клубов и общей компании. Первое время было как-то весело и классно. Потом, когда сообразил, что просто так нам не разойтись, улетел в Лондон. Старался меньше звонить и напоминать о себе, общались только по ее инициативе. Ну а после… пришлось вернуться. Заявить в сложившейся ситуации о расставании было бы чревато последствиями, которые в первую очередь отразятся на состоянии мамы.

После ужина везу свою девушку домой. Она живет отдельно, в трехкомнатной квартире, купленной отцом на двадцатилетие. Пока добираемся по опустевшим дорогам до элитного клубного дома Лика сидит, отвернувшись к окну. Дуется.

Окидываю взглядом длинные ноги, упакованные в короткую юбку.

– Останови, я тут выйду, – задирает подбородок.

– Не дергайся, – нажимаю кнопку на пульте и жду пока откроется шлагбаум. Территория дома огорожена со всех сторон забором.

– Во сколько тебя ждать?

– Спи. Я открою своими ключами.

– Ясно, – недовольно мажет по моей щеке губами, обдавая запахом духов. – Достал твой Мавроди.

А меня все достало!

Выезжаю из двора и добираюсь до ночного клуба, в котором должен ждать меня Киря. Причину его нахождения здесь я не уточнял. Так как-то с детства повелось. Мы не выясняем. Если надо значит надо.

Скидываю пиджак и отбрасываю его на заднее сидение. Запонки убираю в подлокотник, сдергиваю галстук и небрежно закатываю рукава строгой рубашки. Вид для ночного клуба у меня все равно пенсионерский, но сойдет.

Набираю Авдееву.

– Ты где?

– У барной стойки, – орет, сквозь прорывающиеся биты.

Прохожу фейс-контроль и по узкому темному проходу попадаю в душное помещение. На небольшой сцене двигаются полуодетые девчонки. Взгляд профессионально цепляется за одну из них. Коротышка, конечно, но ничего такая. По стилю движений понимаю, что из балетных.

– Здорова, – падаю рядом с другом на свободный барный стул. Беру со стойки его бокал и нюхаю. – Вода? У тебя денег нет?

Кирилл отдергивает стакан.

– Всё у меня есть, – возвращается глазами к сцене.

Бар расположен в центре зала, и мы сидим ровно напротив. Та девчонка двигается четко, но то и дело бросает хмурый взгляд в нашу сторону. Сканирую друга глазами.

– Серьезно? Ты меня выдернул ради коротышки?

Кирилл поворачивается.

– Сам ты коротышка. Это Лиля.

– Лиля-я, – тяну, подзывая бармена. – Типа цветок?

– Да пошел ты, – усмехается.

– Хочешь сорвать его? – пихаю его в плечо.

– Заткнись. Она мне нравится.

Чудны дела твои, Господи. За почти двадцать лет, что его знаю, в первый раз слышу эти слова. Рассматриваю девчонку по-новому. Вроде ничего особенного.

– Два кофе, пожалуйста, – делаю заказ.

Авдеев никогда не признается, но я догадываюсь, что он слил все свои накопления в покупку того самого здания и сейчас оформил заём в банке на его реконструкцию.

– И че ты просто посмотреть на нее ходишь? – скучающим взглядом окидываю толпу.

– Не просто, – отпивает воду. – У меня тут с тобой встреча.

Иронично смотрю на него.

– Ааа. Точно. Я забыл.

Следующие пятнадцать минут наблюдаю, как мой друг глаз не спускает с танцующей балерины.

– Пойду пройдусь, – говорю, одним глотком выпив кофе. Вторую чашку пододвигаю ему. – Можно?

– Иди, – кивает Киря и снова переводит взгляд на сцену.

Забираюсь в толпу и иду сквозь нее в сторону уборных. Взгляд цепляется за знакомые очертания. Вглядываюсь. Вика. Та самая. В черном коротком платье с непозволительно открытой спиной и на десятисантиметровых каблуках. Волосы забраны наверх. Двигается охренительно. Закрыв глаза, выводит идеальные восьмерки бедрами. Спина прогибается и в вырезе видны очертания груди. Платье настолько облегающее, что я догадываюсь. Она без белья. Это почему-то злит. Где ее муж? Как он ее выпустил в таком виде дальше порога?

Рядом с Викой замечаю двух парней, которые так же, как и я не сводят с нее жадного взгляда. Но королева никого вокруг не замечает.

Смотрю по сторонам и целенаправленно широким шагом направляюсь к ней.

– Это со мной, парни, – кричу им, показывая на девушку. Они переглядываются, словно взвешивают все риски, стоит ли ради легкой добычи раздувать конфликт. Потом один из них машет рукой и уходит. Второй, кивнув мне отправляется следом.

Беру Викторию за локоть и хорошенько встряхиваю.

– Оооо, – распахивает наконец-то глаза. – И т-ты здесь?!

Пальцами цепляется за ворот моей рубашки, притягивает к себе. Размещает голову на груди и крепко обхватывает туловище руками. Задерживаю дыхание. Вдох-выдох. Охренеть. А потом резко сгребаю ее в охапку. Глажу ладонями по обнаженной бархатной коже и снова задерживаю дыхание.

– Ты в курсе, что ты бухая? – говорю на ухо, склонив голову. В нос проникает приятный запах ее кожи. Ни духи, ни шампунь, а именно ее запах, который я уже знаю и сохранил в памяти, как что-то невероятное.

Вика поднимает на меня осоловелые глаза, которые в свете софитов сверкают. Долго кружит ими по моему лицу, словно давно не видела и забыла какие-то мельчайшие детали. Снова хватается за ворот моей рубашки и впивается в рот своими губами. Ее дыхание отдает не хилым винным погребом, но это все равно звиздец как приятно. Целует сама, будто во рту пересохло и я единственный источник слюней в этом помещении. Обхватываю светлую голову ладонями и через силу резко отдираю от себя.

– Ты че напилась так, мать? – спрашиваю мрачно, рассматривая длинные пушистые ресницы.

– Захотела, – дерзит, разводя круги пальцами по моей спине. От этого мой мозг, как скоростной лифт, скатывается в район паха.

– Ясно, – переминаюсь с ноги на ногу, чтобы немного снизить напряжение в брюках. – Пошли, домой тебя отвезу.

Беру в руку ее маленькую ладошку и веду к выходу. Послушно плетется сзади. Не прощаясь с Кириллом, вывожу из клуба грозу сегодняшней вечеринки. Помогаю забраться на пассажирское сидение джипа, успев заметить, что белье на Вике все же есть. И оно, мать-его, кружевное и розовое.

Закатываю глаза к небу, поправляю брюки и обхожу машину. В салоне разрывается мой мобильный, который я предусмотрительно оставил здесь. Я слишком хорошо знаю Лику.

– Тебе тут звонят, – кивает Вика на мобильный, светящийся именем моей девушки.

Беру айфон и выключаю звук. Но он продолжает раздражать долбанной вибрацией.

– Адрес свой скажи, – прошу, глядя в лобовое стекло.

Вместо ответа она распускает волосы и взбивает пальцами прическу. Мрачно слежу, как затем неуклюже перекидывает ногу через панель передач и размещается на мне в позе наездницы.

– Ты что еще и курнула? – спрашиваю, инстинктивно ухватившись за бедра и стараясь сделать так, чтобы она держала равновесие.

– Много болтаешь, – выдает и снова тянется к моему лицу губами. Отклоняю голову, и она затрагивает ими правое ухо.

Вздохнув, целует вырез моей рубашки на шее.

– Что у тебя за татуировка интересно? – шепчет и начинает расстегивать пуговицы.

Телефон продолжает светиться в темноте салона, чем непомерно раздражает.

– Вика, Вик, – убираю ее руки и останавливаю. – Куда тебя несет? Ты завтра пожалеешь.

– Нет, – упрямо возвращается к начатому. – Не пожалею. Я хочу.

Черт.

Обхватываю дрожащие ладони.

– Я же не железный, – говорю жестко, медленно и четко, чтоб дошло. – Я возьму то, что ты предлагаешь.

Она опускает голову. Молчит. Губы кусает. Потом срывается.

– Почему так? Почему? – отчаянно стучит лбом мне в грудь. Волосы рассыпались по плечам. – Почему вы все такие твари?

Стискиваю с силой ее ягодицы, вдавливая в себя. Развожу чуть шире ноги, чтобы стало посвободнее.

– Ты ничего обо мне не знаешь, я тебе говорил уже, – осекаю резко. – Хрен пойми, что у вас там с мужем. Но я не он, ясно тебе?

– Конечно… ты святой, Матвей, – тихо смеется. – Только вот твоя девушка кнопки на телефоне стёрла, а ты тут мне в машине пятую точку наминаешь.

Резко отстраняюсь. Руки закидываю за голову.

– Слезла.

Она молчит. Рвано дышит в область моего сердца.

– Подними свою королевскую пятую точку и пересядь, – повторяю еще раз.

Я будто слышу, как крутятся шестеренки в ее светлой голове. Решает. Именно сейчас решает, что ей делать. Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не дотронуться, не спровоцировать. Чтобы потом не сказала, что опять я во всем виноват.

Тишину в который раз разрывает вибрация моего телефона, до которого мне сейчас нет никакого дела.

Сейчас только она в мыслях. Податливая и желанная.

Из её рта вылетает какой-то звук, больше похожий на всхлип. Вика чуть отклоняется, отчаянно убирает волосы за плечи, смотрит мне в глаза уверенно и одну за одной скидывает тонкие лямки платья, оголяя себя по пояс.

Глава 15. Виктория

Просыпаюсь от того, что разрывается мобильный. Голова раскалывается, тело как будто через мясорубку прокрутили и собрали обратно.

Боже.

Какой сейчас час? Какой день вообще?

Пытаюсь найти телефон в вещах, сваленных в кресло. Вчера долго искала подходящее платье для похода в клуб. Притащила из гардеробной кучу вариантов и ничего не убрала обратно. Впервые в жизни. Телефон оставляла дома.

«Леша»

Тридцать пропущенных.

Мудак.

Сбрасываю и ставлю номер в черный список.

Тут же набираю маме.

– Да.

– Мам, привет. Как Марк?

– Нормально, – недовольно отвечает. – Ты как? Что у вас произошло?

– Ничего. Все в порядке.

– Что в порядке? Леша мне звонил три раза. Говорит ты трубку не берешь.

– Он знает почему я не беру, – говорю спокойно.

– Доиграешься, Вика. Ох, доиграешься. Уйдет от тебя муж.

Пусть уходит. На все четыре стороны. Видеть его больше не хочу. И не могу. Физически не могу.

– Ладно, мам. Я Марка завтра уже заберу. Сегодня на танцы. Вечером с Машей встречусь.

– Да хоть на совсем его оставь. Вика, позвони мужу. Я беспокоюсь.

– Разберемся, мам.

Проверяю телефон. В мессенджере сообщение от Матвея. Отправлено в шесть часов утра. В памяти тут же возникает прошедшая ночь. Жар накатывает волною. Господи, как стыдно.