Текст книги "Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Загружаю фото. На нем Андреев.

В ванной. По пояс голый.

Брюки, в которых он был сегодня ночью достаточно низко сидят на талии. Пресс идеальный. Ремень расстегнут. Чуть ниже левой ключицы в области сердца та самая татуировка. Ломаная линия, похожая на кардиограмму или пульс. Она проходит по прямой, а в центре, над линией силуэт танцующего человека. Касаюсь её пальцем и смотрю в ироничные светлые глаза.

Затем пристально изучаю ванную, в которой он делал селфи. Темный кафель, за Матвеем душевая кабина с открытыми прозрачными дверцами, на полке в ней только один шампунь. Никаких вещей, напоминающих о его девушке. Значит к себе поехал, не к ней?

Под фото еще одно сообщение:

«Только это интересно?»

Прыскаю от смеха. Сумасшедший.

Я вчера разделась перед ним, дура пьяная. Так хотела Свободину отомстить. Но где-то глубоко в груди сидит назойливая мысль, что обманываю себя. Еще больше хотела секса с ним. С Андреевым. И Леша здесь абсолютно не при чем.

Когда скинула платье, Матвей прошелся каким-то диким взглядом по груди, словно задевая острые вершины, потом прикрыл глаза. Пару раз сматерился под нос и потянулся за пиджаком на заднее сидение. Завернул меня в него, как младенца, и крепко обнял. Не выдержав простого человеческого тепла, я просто горько расплакалась у него на груди.

Так жалко себя стало. Под действием алкоголя все чувства оголились.

Видела, как он старался, так что скулы сводило. Ощущала каждой клеточкой там внизу и терлась об его пах. Но он сдержался. Вчера вечером этот поступок вызвал жгучую обиду, а сегодня с утра – облегчение. И уважение к нему, как к мужчине.

Называть его мальчишкой теперь как-то язык не поворачивается.

Быстро пишу ответное сообщение:

«Крутая наколка»

Ставлю смайлик в черных очках.

Тут же приходит ответ и завязывается переписка:

«Как здоровье?»

«Сегодня плохо»

«Ясно. Вечером будешь?»

Тру виски, раздумывая.

«Буду, если доживу»

«Главное, не опохмеляйся», – отвечает Матвей и ставит ржущий смайлик.

Смеюсь, спускаясь на первый этаж. Ставлю чайник и выпиваю два стакана воды.

Когда мы вчера расставались, напряжение было максимальным. Если бы Матвей окликнул, я бы сломя голову понеслась к нему и снова поцеловала. Вообще, рядом с ним пробки в голове вышибаются одна за одной, касаться его хочется так сильно, что кончики пальцев ломит. Как именно с этим быть я пока не решила. Оправдание в виде выпитого перед клубом вина закончилось.

Не пить же сейчас каждый раз, чтобы дать себе право его потрогать. Делаю себе завтрак и посмеиваюсь.

Я ненормальная.

Мой брак трещит по швам. Мой муж полтора года водит меня за нос. Моя жизнь летит в межгалактическую пропасть на огромной скорости.

А я думаю, как бы мне Матвея Андреева легально потрогать?

Мама бы у виска покрутила и к психиатру отвела. А я все утро улыбаюсь.

Слышу звук телефона из гостиной. Марк видимо оставил. Нахожу аппарат за диванной подушкой и ставлю контакт «Папа» в блок. Потом уберу. Сейчас не хочу его слышать. За неделю ни одного звонка, а после вчерашнего места себе найти не может.

Только все.

Поздно.

После завтрака около часа отмокаю в ванной, забиваю на кучу вещей в кресле и весь день провожу в кровати. Непозволительная роскошь для педантичной натуры. Так уж завелось, что у меня в жизни всегда все по полочкам. В каждом отделении вроде бы идеальный порядок. Вот только полки давно прогнили насквозь, как оказалось.

Мысли постоянно возвращаются к вчерашней ночи. То и дело достаю из-под подушки телефон и рассматриваю фотографию, сделанную им в ванной. Если честно, в данный момент я сама себя боюсь, потому что мне в первые в жизни хочется творить безумства.

Ближе к вечеру переодеваюсь сразу в тренировочные леги с топом, накидываю сверху длинную свободную футболку, волосы забираю в высокий хвост и взяв сумку для тренировок, выхожу из дома. Не помню, как доезжаю до стоянки перед офисным зданием.

На ресепшн в студии никого. Раздевалка тоже пустая, поэтому быстро оставляю сумку, скидываю в ящик для вещей футболку и прохожу в зал.

– Привет, – здоровается Матвей, только увидев. Сканирует с ног до головы.

– Привет, – отвожу глаза. Смотреть прямо как-то не получается.

– Все хорошо? – внимательно смотрит, словно ждет чего-то.

– Да, – киваю.

Он тоже кивает и отходит к окну, отворачивается спиной, чтобы включить стереосистему. А я жадно рассматриваю его спину. Всего его рассматриваю. В памяти всплывает вчерашняя ночь. Все ощущения. Какой он горячий и упругий на ощупь. Какие у него руки. Как отзывается мое тело на него. Всё вспоминается. Всё и сразу.

От этого становится жарко и как-то не по себе.

– Начнем с разминки? – спрашивает развернувшись. Играет легкая музыка.

Прохожу в центр зала и начинаю повторять за ним. В глаза не смотрю. Боюсь. Не знаю чего. Себя. Его. Тело вспоминает знакомые движения, и я стараюсь отключить голову.

Что если бы он вчера согласился? Дал мне то, что я просила так отчаянно. Как это быть с ним? У меня, кроме Леши и не было никого. Я в первый раз была настолько близка к тому, чтобы в жизни появился другой мужчина.

Мысли в кучу и у меня ничего не получается. Он словно и не замечает этого, впервые не поправляет. Не касается. Ближе, чем на метр даже не подходит. Смотрим друг на друга только через зеркало. При движении его майка, чуть задирается оголяя кожу живота. Это вызывает какой-то всплеск в моем воображении.

А потом поднимаю глаза и сталкиваюсь с отражением его глаз. Замираю. Они жадные. Горящие. Такие же, как вчера, когда на грудь мою смотрел в полумраке. Словно и не изменилось ничего. И я все еще перед ним. Голая, возбужденная.

Так невозможно.

Срываюсь с места и вылетаю из зала. Спиной чувствую, что следует за мной по пятам. Увеличиваю шаг и врываюсь в раздевалку. Он за мной. За руку хватает и к себе прижимает. Дышим рвано.

Обнимаю его за плечи, и делаю то, что хочется сейчас. Тяну его майку наверх, он руки поднимает и то же самое проделывает с мои топом. Секунду смотрим и врезаемся телами друг в друга. Заострившиеся соски трутся о горячую кожу, от этого изо рта вылетает протяжный вздох, который тут же теряется на его губах.

В наших прикосновениях нет нежности, ласки. Есть только похоть. Но это то, что мне нужно сейчас. Сильные руки подхватывают под ягодицы, и я обвиваю бедра ногами. Его запаха так много, что жар внутри затапливает все отсеки. Кружимся в танце, но теперь в более откровенном. Телами, языками сплетаемся. Душами.

– Не передумала? – спрашивает хрипло, чуть отрываясь.

– А ты? – дерзко спрашиваю, чуть прикусив за пухлую нижнюю губу. Тут же нежно целую это место.

– Хочу тебя, ни минуты не спал, – признается как-то отчаянно, честно. Голову склоняет и влажно ведет языком по шее, ключице. Ногтями впиваюсь в его плечи, трусь промежностью о член, упирающийся мне между ног. Голова запрокидывается, когда он доходит до груди и прихватывает зубами соски по очереди.

– Боже, Матвей, – шепчу в потолок. Руками ерошу волосы на затылке. Губы кусаю.

Дергается и резко в стену меня вжимает. Сюда может кто угодно зайти, но эта мысль улетучивается, когда его руки тянут мои леги вместе с бельем. Наклоняюсь и делаю то, о чем весь день мечтала. Зацеловываю пульс, набитый на его груди, а пальцами касаюсь идеального твердого пресса. Спускаю руку ниже и через ткань твердый член поглаживаю.

В голове ни одной мысли о прошлом, о том, что творю. Я словно еще вчера в его машине шагнула с высокой башни и сейчас парю над облаками.

Матвей ладонью между ног касается, так что от удовольствия глаза закатываются. Трет пальцем влажные складки, клитор, проникает пальцами внутрь, растягивая, и снова в губы целует. Влажно и горячо, так что голова кружится. Громко стону, чувствуя скапливающееся напряжение и предвкушаю разрядку.

– Сейчас, – шепчет нетерпеливо. Сдвигает штаны. Его член большой и напряженный, с крупной головкой.

Вздрагиваю, когда пальцы внутри сменяются на него. Матвей дергает руками мои бедра, до упора насаживая. Это происходит чуть болезненно, поэтому вскрикиваю.

– Все нормально? – хрипит. Слизываю капельку пота, бегущую по его щеке, и чуть киваю. – Тогда поехали. Не бойся, все хорошо будет.

Чуть раскачивается, врезаясь в мое тело. А потом темп увеличивает, трахает отчаянно, как мне нужно именно сейчас. Как мечтала. Даже лучше. Полностью отдаюсь его рукам и члену. Растекаюсь лужицей под ними и душой, и телом. Вся превращаюсь в невесомое легкое облако. Целую жадно губы, нос, скулы. Всё до чего дотянуться успеваю.

Потом снова голову запрокидываю, ногтями в мышцы на спине врезаюсь. Пытаюсь поймать ощущения, которые волнами накатываются. Оргазм накрывает стремительно, ногами его бедра сжимаю до боли. Внутри все пульсирует так, что он тоже резко замирает. Выходит из меня, обхватывает ствол ладонью и заливает спермой живот и бедра.

Упираюсь мокрым лбом в его грудь, смотрю вниз на член подрагивающий. На себя измазанную в его семени.

Глаза прикрываю от неминуемости последствий.

– Поехали ко мне, Вик? – предлагает Матвей, прикусывая кожу на моем плече.

Глава 16. Виктория

– Поехали? – спрашивает еще раз. В этот раз настойчивее.

Я словно сознание потеряла. Сознание, дар речи, совесть так уж точно. Всё что угодно. Чувство вины бьет наотмашь. Не спрашивая. Не вникая в суть проблем между мной и мужем.

Проблемы где-то там, а я тут. Раздетая, в объятиях другого мужчины моложе меня на восемь лет. Мы даже не предохранялись.

– Жалеешь? – спрашивает Матвей мягко. Все еще держит на весу, прижимая к себе.

Мотаю головой и обнимаю его крепко. Первой реакцией было оттолкнуть, убежать, скрыться. Но сейчас хочется поддержки и тепла. Упираюсь носом в теплую шею и всхлипываю. Слезы дорожками бегут по щекам, спускаются по его твердой груди и исчезают между нашими телами.

Мне горько, стыдно. Я разбита и сломлена. Потому что до этого часа в моей жизни был только один мужчина и была надежда, что с Лешей всё наладится. Как любила говорить моя бабушка «перемелется и забудется».

Но сейчас уже ничего не вернуть.

Матвей гладит по голове, успокаивая. Качает на руках.

– Блин, ну ты чего? – спрашивает растерянно. – Тебе не понравилось?

– Все хорошо, – шепчу, сквозь слезы. – Прости, дело не в тебе.

– Эй, – шутит он, хлопая по ягодице. – Это моя фраза. Обычно я ей пользуюсь.

Смеюсь сквозь слезы, отлепляясь от него.

– Тебе в душ, наверное, надо? Не хочу тебя отпускать. Надумаешь там себе. Не думай сегодня, хорошо? – отводит голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ладно, – соглашаюсь. Внутри просыпается какое-то облегчение.

Дура. Дура. Дура.

Но это так легко. Не думать. Не винить себя. Дать себе немного времени.

Матвей несет в душевую и ставит на ноги. Быстро поправляет тренировочные брюки. Прохожусь глазами по татуировке на его груди.

– Ну я тогда тебя там подожду, ладно? – указывает на дверь.

Киваю, быстро отворачиваясь и закрывая грудь руками.

– Вика, – окликает.

– Что?

– Обещай, что не будешь думать?

– Иди уже, – отвечаю чуть нервно. – Сказала же.

Жду пока за ним откроется дверь. Стойко рассматриваю себя в отражении зеркала. Красные щеки, горящие сумасшедшие глаза, искусанные губы и растрепанный хвост на голове. Выгляжу как шлюха. Мама бы сейчас сказала, что я она и есть.

Закрываю глаза руками.

Не думать. Не жалеть.

Быстро захожу в душевую, настраиваю воду погорячее и смываю с себя всё, что произошло в раздевалке. Секс животный. С тела смываю, с душой тяжелее.

Когда выхожу из раздевалки, Матвей тут же ловит за руку и притягивает к себе, обнимает за талию. Он тоже переоделся, в привычных джинсах и черной футболке выглядит притягательно. Но я упираюсь ладонями в плечи и отодвигаюсь.

– Поедем? – спрашивает еще раз.

Мягко забирает сумку из моих рук и закидывает на плечо.

– К тебе не поеду, – отвечаю.

– Окей, – улыбается. – Не ко мне. Просто прокатимся.

Мой рейтинг в собственных глазах падает ещё на несколько отметок, потому что я, глядя в светло-серые манящие глаза, не могу ему отказать. Нет, я обманываю себя. Не могусебеотказать.

– Куда?

– Пошли, – загадочно улыбается.

Протягивает открытую ладонь. На секунду замешкавшись, вкладываю в нее свои пальцы, и мы идем по коридору до выхода. Ключами Матвей закрывает студию, в полном молчании спускаемся на парковку.

– На моей поедем, – сообщает, открывая дверь джипа.

– Господи, скажи пожалуйста, что ты заказывал черный, а пришло вот это? – спрашиваю, окидывая взглядом огромное яркое недоразумение.

– Что ты имеешь против желтого, белая женщина? – как-то по-мальчишески улыбается.

Усаживаюсь в автомобиль.

Матвей оббегает капот и открыв широко дверь, запрыгивает внутрь. Айфон кидает на переднюю панель. Выпрямившись, словно струна, на сидении, достает из переднего кармана ключ. Украдкой разглядываю его тренированное тело. То, как он естественно и свободно ощущает себя.

– Куда мы едем? – спрашиваю, откидываясь на сидение. Вытягиваю ноги, между ними немного тянет и покалывает, но в целом в теле ощущение легкости и эйфории.

Не думать, не жалеть.

– Покажу тебе одно место.

Вздыхаю, отвернувшись к окну.

– Какую ты любишь музыку? – спрашивает низким голосом, нажимая на кнопки.

– Любую.

– Вика, неправильный ответ.

– Отстань!..

– Что там хорошие девочки слушают?

– Отстань, – кидаю на него строгий взгляд.

– Ну же? Анну Асти?

Прыскаю от смеха.

– Полину Гагарину? – продолжает.

Господи, он же не отвяжется!!!

– Включи, что хочешь. – говорю, смеясь. – Мне, честно, все равно. Я меломан.

– Ну окей.

Его пальцы быстро настраивают ритмичную музыку, и мы выезжаем с парковки.

Несмотря на то, что еще полчаса назад в душевой я была потеряна и разбита, сейчас ощущаю небывалые азарт и предвкушение, как будто в детстве перед долгожданным отпуском с родителями. Мы редко куда-то ездили, но в ночь перед поездом я всегда не могла сомкнуть глаз от эмоций и возбуждения, представляя, как именно это будет. Такое легкое волнение, смешанное с радостью.

– Давай возьмем тебе шампанского? – говорит, постукивая по рулю большим пальцем в такт. Я уже заметила, что ритм – его стихия. Смотрю на уверенные руки и немного краснею от того, что вспоминаю их на своем теле.

– Понравилось, когда я пьяная, Андреев?

– Ты мне любая нравишься, – говорит он как-то серьезно, по-мужски.

– Это тоже твоя обычная фраза, которой ты пользуешься? – отшучиваюсь, поправляя футболку на плечах.

– Нет. Это эксклюзив, – тянет тихо, глядя в лобовое стекло.

Смущаюсь. Как у него так получается? Еще минуту назад был шалопаем, а сейчас взрослый мужчина, от которого коленки подкашиваются. В голове возникает образ мужа. На него такой реакции не было никогда. Возможно, потому что мы встретились практически детьми.

Прикрываю глаза.

Не думать, не жалеть.

– Кофе хочу, – говорю, когда вижу знакомую вывеску.

– Без проблем, – включает поворотник.

Остановившись у дороги, забирает банковскую карту из солнцезащитного козырька, открывает дверь и выпрыгивает из машины. Наблюдаю, за легкой походкой своего второго в жизни мужчины. Как он непринужденно подходит к киоску и разместив руки в передних карманах, раскачивается на пятках. Ждет свою очередь. Хлопковая ткань футболки облегает широкие плечи и узкую талию. Светлые волосы в беспорядке от легкого ветра. Он весь, как с картинки.

И тоже мне нравится в любом виде. Но ему я в этом ни за что не признаюсь. Даже под дулом пистолета.

Пока кофе готовится мой спутник о чем-то мило беседует с девушкой за прилавком. Она широко улыбается и периодически кусает губы. Сколько у него было таких девушек? Сколько замужних женщин, таких как я?

Запрокидываю голову и прикрываю глаза. Мысли хаотично гуляют по черепной коробке. Сижу в таком положении, словно замерзшая статуя, пока не слышу звук открываемой двери справа. Матвей протягивает мне стаканчик с кофе, на котором черным маркером написано «Для Королевы».

Снисходительно смотрю на него.

– Взял капучино. Надеюсь угадал? – протягивает, иронично кружа по моему лицу глазами.

– Не угадал, – буркаю в ответ и забираю стаканчик, касаясь его пальцев. – Я люблю американо.

Глава 17. Виктория.

Темнеет в мае еще очень рано, поэтому пока мы выезжаем из города на улице становится довольно сумрачно.

– Так куда мы едем? – спрашиваю еще раз Матвея. Он откинулся на кресло и достаточно расслаблено ведет автомобиль. Проезжаюсь взглядом по рельефному телу. Это вызывает ответную жгучую реакцию чуть ниже груди.

– Я ж сказал, прокатимся, – широко улыбается, сверкая белоснежной улыбкой.

Надо заметить, что в свои тридцать три года я таких позитивных людей редко встречала. Не знаю уж со всеми ли он такой, но даже когда я веду себя отвратительно грубо, он не подает вида и гасит мое недовольство одной ухмылкой.

В повседневной жизни я редко могу высказать в лицо свои эмоции. С Лешей по-человечески мы давно не общались. С мамой проще стерпеть, чем разводить очередной скандал. На работе же два варианта – либо это руководство, которому чревато возражать и приходится закрыть рот на замок, либо это подчиненные, которые так или иначе сделают так, как я скажу.

Вот и получается, что Матвей своего рода праздник в моей жизни. Короткая вспышка. С ним можно быть собой. То, что это будет недолго – факт.

Он проезжается взглядом по моим сложенным на сидении ногам. Невозмутимо отворачивается и задумчиво молчит.

Я не должна вспоминать о его девушке, но не получается, как бы я ни старалась. Лика звонила два раза, пока мы стояли в очереди на автозаправке. Андреев не ответил, просто безразлично перевернул телефон экраном вниз. Я проявила несвойственную себе деликатность.

– Где Марк? – спрашивает, постукивая большим пальцем по рулю.

– У бабушки.

– У твоей мамы?

– Да.

– А отец?

– Что отец? – свожу брови к носу. Он про Лешу?

– Твой отец, – поправляется.

– Ааа.. Его нет в живых, – тихо произношу.

– Ясно, – кивает. – Прости.

Дернувшись, отворачиваюсь к окну.

– Чем ты занимаешься в банке?

– Это что, какое-то анкетирование? – говорю в пространство.

– Нет, -смеется он. – Пытаюсь заговорить тебя.

– Смысл? – удивляюсь.

Пожимает плечами и потирает подбородок. Как завороженная слежу за мужчиной. За тем, как мерцает его бронзовая кожа в отблеске фар и перекатываются мышцы на руках. Как слажены его движения. Матвей глазами ловит мой взгляд и обжигает своим, поймав.

Качаю головой. Наваждение какое-то.

Я всегда была рациональной. Правильной. Такой как надо всем. А сейчас еду по ночной трассе практически с незнакомым человеком, с которым еще пару часов назад у меня был самый невероятный секс в моей жизни. Прикрываю глаза, Маша бы меня похвалила. А я моментами проваливаюсь в бездну отчаяния и стыда. Периодически цепляюсь за какие-то выступы и делаю передышку, а дальше снова падаю.

Бездна неизбежна…

– Эй, Вик. Ты там спишь что ли? – касается пальцами моего колена и чуть сжимает.

– Нет, – открываю глаза. Смотрю на широкую ладонь перед собой.

– Хочешь анекдот расскажу? – говорит весело.

– Расскажи, – буркаю.

– Парень приходит в публичный дом…

– Матвей, – кричу, округляя глаза.

– Слушай давай. Ну и вот, занимается сексом с двумя девушками. Тут вдруг облава, полиция. Одну спрашивают: «Работаешь тут?». Она говорит: «Нет, что вы? Я массажистка». Вторая добавляет: «А я педикюр делаю». Парень вдруг возмущается: «Нет, вы только посмотрите на них. Еще окажется, что проститутка – это я».

Качаю головой и хохочу. Ненормальный.

Матвей чуть отклоняется. Ладонью лениво продолжает поглаживать мою ногу. Левая рука свободно располагается на руле.

– Ты извращенец, – говорю, скидывая его конечность с себя.

– Еще какой, – тянет загадочно.

Руку убирает и больше до конца поездки меня не касается, а мне вдруг очень хочется. Чтобы касался…

Съезжаем с трассы на проселочную дорогу, проезжаем небольшой участок леса и через пару минут останавливаемся рядом с огромным пустым полем.

– Мы что уже приехали? – спрашиваю его, скидывая ноги с сидения. Пытаюсь что-то разглядеть за окном.

– Ага, – гасит фары. – Пошли.

– Куда? Ты в себе? Там темно и страшно, – повышаю голос. Нервничаю.

– Пошли говорю. Чего ты боишься, я же с тобой.

Замираю в нерешительности, а потом берусь за кроссовки, сброшенные на резиновый коврик. Матвей с заднего сидения забирает толстовку.

– Одень, – кидает ее мне.

Послушно просовываю руки в рукава и одеваюсь. Вещь вкусно пахнет стиральным порошком и немного его туалетной водой.

Спрыгиваю с подножки джипа, пока он открывает багажник. Подхватив какой-то сверток, крепко берет меня за руку. Идем по сухой траве практически до центра поля. Глаза понемногу привыкают к темноте и становится совсем не страшно.

Матвей раскрывает сверток, который на деле оказывается большим покрывалом и расстилает его на землю. Молча наблюдаю, как он скидывает кеды и проходит на получившийся ковёр.

– Что замерла? Иди ко мне, – тянет открытую ладонь.

Оглядываюсь. Вокруг ни души. Только легкий ветер, майская ночь и мы. Всё что нужно для замужней женщины, изменяющей мужу, – усмехаюсь про себя. К нему я бы не поехала ни за что на свете. Никогда. В отеле со стыда бы сгорела на месте.

Моя личная бездна и так уже близко...

Разуваюсь и ступаю на расстеленное им озеро из покрывала. Матвей тут же ловит, притягивает к себе. Врезаюсь в твердое тело и пропадаю. Он обхватывает ладонью хвост у основания и оттягивает мою голову назад, ведет губами по щеке.

– Балдею с тебя, – шепчет на ухо. – Офигенная.

Тяжело дышу, забирая воздух через нос. Внутри все клокочет от близости.

– Ведешь себя как сучка иногда, конечно.

– Что тогда привязался? – отвечаю, глядя в горящие глаза. Руками футболку на его груди сгребаю.

– А хрен его знает, – горько усмехается, отводя взгляд. По лицу проходит заметная тень. – Будто мне проблем в жизни мало.

Ночь одновременно темная и светлая из-за полной луны на небе. Она словно прожектор светит. Наш свидетель и судья одновременно.

Матвей оттягивает мою голову еще дальше, до сладкой боли, так что мне приходится приоткрыть рот. Секунду медлит и целует дико, проваливаясь языком внутрь со стоном. Ноги подкашиваются, но сильные руки тут же подхватывают меня за бедра. Жмусь к нему отчаянно пытаясь надышаться этим мужчиной, пахнущим безумием и сексом.

Еще чуть-чуть и бездна. Что мне терять?! Чести не осталось, а отчаяния хоть отбавляй.

Проникаю руками под футболку на пояснице и касаюсь теплой кожи. Матвей вдавливает мои ягодицы в свой пах, словно приклеить хочет.

– У меня один вопрос, – говорит сипло.

– Какой? – шепчу.

– Клубника со сливками или ананас?

– Ты о чем?

– Ну, что выбираешь? – жадно сосет мою нижнюю губу, пока я пытаюсь сообразить.

– Это опять что-то пошлое, Андреев? Презервативы со вкусом? – злюсь.

– Неее, – отвечает тягуче, двигая по кругу нашими бедрами, как единым целым. – Минет будешь делать без них. Я не люблю в презервативе.

Прыскаю от смеха. Пульс зашкаливает от такой наглости.

– Помечтай, – кидаю дерзко. Между ног становится жарко от того, как его член на своих губах представляю.

– Но не сегодня, если сама не захочешь, – говорит серьезно. – Сегодня твой день.

Снова склоняется для поцелуя, но я оказываюсь проворнее. С силой прикусываю его подбородок и отстраняюсь.

– Айй, – потирает его ладонью. – Пиранья.

– Да пошел ты, – говорю, усаживаясь на покрывало.

– Ладно, не обижайся, – размещается рядом. – Так что?

– Что? – говорю зло.

– Ты не ответила.

– Мне без разницы, Матвей. Я все равно не знаю о чем ты.

– Ложись, сейчас узнаешь, – говорит вкрадчиво, цепляет за руку и тянет вниз. В бездну тянет за собой.

Глава 18. Виктория.

Удобно устраиваюсь на его груди. Вокруг нас вакуум, словно мы одни в этом мире остались. Но от этого будто проще в настоящий момент. Легче.

Не жалеть и не думать.

Матвей тянется к карману и в тишине раздается шелест.

– Так, ну ты не отвечаешь, значит клубника со сливками, – протягивает мне раскрытую ладонь, на которой лежит чупа-чупс.

– Пфф, – давлю улыбку. – Всего-то.

– Купил на заправке, чтоб ты хоть что-то пососала, – склоняет голову и чмокает в нос.

– Боже. Какой ты дурак, Андреев. Что я здесь с тобой делаю?

Этот вопрос меня последние часы вообще не покидает. Что я творю? Мои мозги словно высыпались, как мелкий песок, там, у стенки в раздевалке танцевального центра.

Снимаю упаковку и облизываю конфету. Во рту становится приторно. Откидываюсь на покрывало и замираю. Прямо перед глазами звездное небо нависает, заколдовывая своей красотой. Протягиваю руку, чтобы дотронуться до мерцающих огней, но они раз за разом ускользают, словно неуловимые мотыльки.

– Невероятно, да? – говорит тихо Матвей, закидывая руки за голову.

– Это необыкновенно, – произношу завороженно. – Кажется, небо сейчас упадет и раздавит нас.

– Я прикрою, – ласково обещает. – Ты когда-нибудь слышала про двойные звезды?

– Это как? – разворачиваюсь к нему, подкладываю ладони под голову и любуюсь гордым профилем. Перекатываю языком клубничную конфету во рту.

– Я, наверное, не по-научному скажу, сделай скидку танцору. Это звезды, связанные гравитацией, с одним центром притяжения.

– Хмм… интересно.

– Они разные бывают. Практически одинаковыми или абсолютно непохожими, отличаться массой и размерами. Случается, что две звезды находятся бок о бок, но они друг к другу никак не относятся. И центр притяжения разный. Рядом! Но никто, чужие! Смекаешь?

– Понимаю, – шепчу.

Ох, как понимаю.

– А те звезды, с которыми они связаны вообще в другом месте, – тихо заканчивает мысль.

Он тоже поворачивается и обнимает меня левой рукой. Между нашими глазами не больше пятнадцати сантиметров. Его горячее дыхание легонько обдувает мои горящие щеки.

Тихо смеюсь.

– Ты всем здесь это задвигаешь, да?

– Я ни с кем здесь не был, кроме тебя, – говорит серьезно.

– Так я и поверила, – снисходительно смотрю на него.

– Не хочешь не верь.

Обижается и снова укладывается на спину.

Вдыхаю влажный ночной воздух и перевожу взгляд на небосклон.

– А я верю в то, что, когда люди умирают, они превращаются в звезды. Ты можешь любоваться на них издалека, можешь даже попробовать дотянуться. Но в жизни не дотронешься.

– П*здец, – произносит он сдавленно и вздрагивает.

– Когда папа умер, я часто смотрела в небо, чтобы найти его звезду, – пожимаю плечами. – Представляла, как он со мной разговаривает.

– Чушь это всё, – говорит Матвей резко. – Тебе так было легче.

– Возможно, – соглашаюсь. – Я просто скучала по нему. Сильно. Зачем тебе это все рассказываю?

– Говори.

– Мы с ним были не очень близки. Знаешь, он из тех отцов, что всегда на работе. Главное, обеспечить семью. Когда уехала учиться в восемнадцать, мы даже не созванивались. Общались через маму. А когда он внезапно умер…, – на глаза накатываются слезы. – Я вдруг поняла, что всё. Поздно. Поэтому и придумала себе сказочку про звезды.

Матвей задерживает дыхание. И тяжело сглатывает воздух, выдыхая, словно комок внутрь проталкивает.

– Что с тобой? – удивляюсь.

Резво разворачивается ко мне, нависая сверху.

– Все нормально. Дай попробую. – хрипло произносит, хватая у меня конфету. Откидывает ее и целует жадно, забирая сладкий вкус с языка. Наглая рука закрадывается под толстовку и сжимает через футболку грудь, выбивая протяжный стон из моего рта.

– Вкусно, – шепчет, облизывая губы.

– Матвей, – останавливаю. – Секса у нас больше не будет.

– Конечно не будет, – улыбается. – Я тебе не дам.

Заливаюсь смехом, обнимая его за плечи, и расслабляюсь. Снова ухватываюсь завыступ, чтобы пересидеть немножечко.

– Любишь его? – спрашивает как-то устрашающе.

– А ты ее? – дерзко смотрю ему в глаза.

– Я первый спросил, – сжимает больно грудь.

– А-аай, – кричу. – Ты что сумасшедший?

– Значит любишь, – говорит, отстраняясь.

Резко встает.

– Поехали.

Поднимаюсь с покрывала и надеваю кроссовки. Идем обратно к машине, больше не держась за руки и не разговаривая.

Первым делом в автомобиле Матвей включает горячий воздух и греет руки.

– Отвези меня к машине, – говорю ровно.

– Без проблем, – отвечает холодно.

Обратную дорогу стараюсь не смотреть, кутаюсь в его толстовку и наслаждаюсь исходящим от нее запахом. Его запахом.

Между нами так много противоречий, что дух захватывает. Возраст. Мой муж. Его девушка. Мы в принципе разные. Абсолютно. Почему тогда внутри включается ступор, когда приходит мысль, что мы больше не встретимся?

Что заявит Леша, когда мне придется рассказать об измене? Что выдаст мама? А его мать? Господи, а как быть с Марком? Чувство вины перед сыном захватывает меня так, что я соскальзываю с выдуманноговыступаи снова начинаю лететь в пропасть.

Нервы на пределе, моя душа как рваная рана кровоточит и просит о помощи. Ногти врезаются в ладони так, что практически раздирают кожу. И слезы уже не получается сдерживать. Они льются по щекам дорожками, скатывающимися вниз.

– Твою мать, – кричит Матвей громко и останавливается на ближайшей обочине.

Включает аварийку. Выдирает меня с кресла к себе на колени.

– Прости, я осел, – шепчет на ухо.

Всхлипываю и врезаюсь ногтями теперь в его руки. Его лицо краснеет, но он терпит и только тяжело дышит.

Бью его по груди, словно он виноват в чем-то. Но так легче.

– Тшш, – обхватывает запястья. – У тебя истерика.

– Иди к черту, Матвеев, – ору. – Или Андреев, кто ты там?

– Как хочешь называй, только успокойся.

Он так близко. Его так много. Крепкого тела, рук, запаха, вкуса, что волна снова уносит меня в океан похоти и желания, словно прибитую к берегу лодку.

Его губы тянутся к моим, захватывают их с рыком, вылетающим из груди, и дальше снова создается проклятая вереница из всхлипов, стонов, сброшенной на пол одежды и шуршащей упаковки от презерватива, который он быстро раскатывает по всей длине твердого члена. Направляет его в меня и толкается бедрами, языком облизывает заострившиеся соски.

– Это в последний раз, – шепчу ему зло, насаживаясь до упора. Руками упираюсь в рельефный пресс.

– Ага, – произносит быстро, раскачивая меня на себе. – Я понял. В последний.

Узел внизу живота закручивается стремительно и взрывается под напором его пальцев, втирающих влагу в нежную, чувствительную кожу.

– В последний, – вскрикиваю, отъезжая душой в свой персональный ад. Окончательно проваливаясь в бездну.

Глава 19. Мот.

– Здравствуйте, а могу я увидеть Викторию Свободину? – задаю вопрос блондинке, сидящей на входе в отделение банка.

– Викторию Вячеславовну? – улыбается она, а я только что на месте не подпрыгиваю от радости.

– Она в отпуске.

– В отпуске? – снимаю солнцезащитные очки.

В голове долбит две диаметрально враждебные мысли. Радость за то, что наконец-то нашёл её и недоумение с примесью разочарования. Какой на хрен отпуск?! Я несколько дней занимаюсь поиском этой ненормальной. Надумал себе всего. Что, если мужу рассказала, и он обидел? А что, если рассказала и он простил?