Текст книги "Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Матвей.

Он сидит, вальяжно откинувшись на водительское кресло. Пуговицы на его светло-зеленой рубашке расстегнуты до середины груди, локоть левой руки выглядывает из открытого окна. Он прямо передо мной, и мы пялимся друг на друга через лобовые стекла наших автомобилей и расстояние между ними.

Его идеальное, словно выточенное из камня, волевое лицо расслаблено. Волосы взъерошены. А глаза... они сверкают. В них словно поселился пожар, который тут же передается через лобовое стекло, через пару метров – мне, отправляясь прямиком в низ живота и сводя напряженные мышцы.

Его взгляд слишком порочный, слишком откровенный. Личный.

Боже.

Приглаживаю волосы.

Я хочу другого мужчину. Вчерашняя ночь и моё воображение – не случайность. Для меня данный факт равен измене мужу. Никогда такого не было, и я не планировала, чтобы это случилось.

Мгновенно краснею под этим взглядом, судорожно отвожу глаза и сжимаю пальцы на руках от возбуждения.

Почему он смотрит на меня так, как будто имеет на это право? Как будто мы с ним близки?

* * *

Глава 6. Виктория.

Мысленно собираюсь, пока мои щеки и плечи покалывает от цепкого взгляда и снова перевожу глаза на водителя машины напротив.

Как только это делаю, на пассажирском сидении джипа возникает фигура девушки-брюнетки, которую до этого не было видно из-за высоты машины.

Боже.

Моё и без того восставшее чувство стыда взрывается выбросом адреналина.

Он что, смотрел на меня так пока она делала минет? На парковке офисного центра? Средь бела дня?

Черт.

Он просто конченный.

Девушка наклоняется к Матвею и целует его грудь в районе татуировки, затем переключается на губы. Он покровительственно гладит её по волосы и что-то говорит, ухмыляясь. Брюнетка тут же смотрит на мой автомобиль и начинается улыбаться.

Это выводит меня из ступора и дождавшись пока девушка скроет лицо в районе его кадыка, яростно показываю ему средний палец.

От всей души тебе, извращенец.

Матвей ухмыляется и приподнимает бровь, обнимая свою девушку за плечи.

Схватив сумку, выбегаю из машины и следую в танцевальный центр, стуча каблуками. Щеки горят, как будто отсасывала Андрееву я, а не та девушка.

Возбуждение примерно такое же.

Зачем вообще я смотрела на него так долго? Что с тобой происходит, Вика? О чем ты думаешь?

Быстро здороваюсь с Яной, переодеваюсь в короткие леги с футболкой, и прохожу в танцевальный зал, где меня уже ожидает Максим. Обычный парень-брюнет лет двадцати трех-двадцати пяти. Он тоже вполне симпатичный, с отличной подтянутой фигурой, но от его прикосновений в танце я абсолютно ничего не чувствую.

Как будто я заколдована на этого Андреева.

Получив рекомендации по домашним тренировкам после занятия и попрощавшись с новым тренером, спешу обратно в раздевалку, где быстро принимаю душ, укладываю волосы феном и обратно надеваю офисные юбку с блузкой.

На ресепшн пусто и еще около десяти минут жду, когда кто-нибудь подойдет. Этим кто-нибудь оказывается хозяин студии.

– Привет, – говорит Матвей бархатным голосом, проходя за стойку. На нем все та же светло-зеленая рубашка, но застегнутая на все пуговицы, кроме последней. Ниже джинсы. Мажу взглядом по застегнутому на них ремню.

– Добрый вечер, – сухо здороваюсь. – По-моему мы не переходили на ты.

Он иронично улыбается.

– После всего, что между нами было...хмм.. сегодня, можно считать, что перешли.

Чертов придурок.

– Яна уже ушла, – становится он вдруг серьезным. – Что именно интересует?

– Мне нужно уточнить расписание. По четвергам я не могу. Мне удобнее второе занятие делать в субботу.

– Хм, – смотрит он на экран компьютера. – По субботам Максим не работает. Но мы что-нибудь придумаем.

– Хорошо, – разворачиваюсь, но злость и неудовлетворенность достигают в моем организме предельного максимума, поэтому решаюсь и поворачиваюсь обратно. – В следующий раз для извращений подберите места менее людные. В моей машине мог оказаться мой ребенок.

Он усмехается.

– Ты просто хотела бы оказаться на её месте, – изрекает так, как будто проник в мои мысли.

Нахожу в себе силы засмеяться.

– Обязательно окажусь, сегодня же вечером. Только с мужем.

По его лицу проходит заметная тень.

– Всего хорошего, – холодно киваю и выхожу из помещения студии.

Довольно быстро доезжаю до дома. Лёша уже уложил Марка, поэтому я просто проверяю укрыт ли он одеялком и собираю игрушки с пола. Прохожу к себе в комнату, раздеваюсь до белья.

Долго смотрю на свое отражение в зеркало, установленное в ванной комнате.

Наша сексуальная жизнь с мужем никогда не была слишком разнообразной. У меня есть некоторые табу в виде, допустим, анального секса и всего, что с этим связано. Я никогда за десять лет семейной жизни и пятнадцать лет отношений не испытывала такое животное желание на уровне инстинктов, как сегодня в машине на парковке офисного центра. Тем не менее секс с Лёшей всегда был приятным и понятным.

Возможно, ему не хватало разнообразия.

Я не знаю изменяет ли мне муж и был ли у него секс эти месяцы. Не хочу знать. Не знаю, почему он отстраняется от меня. Но точно осознаю, что дальше жить так невозможно.

Пройдет еще пара недель, и я на людей бросаться начну. Сегодня уже была готова, по крайней мере.

Нет, так дальше продолжаться не может.

Открыв дверь, долго смотрю на спящую полуголую фигуру в центре двухспальной кровати. Безусловно ему далеко до Андреева в плане рельефности тела, но муж всегда умел сделать так, чтобы мне было приятно.

Подхожу к кровати и размещаюсь на его бедрах, перекинув ногу. Прижимаюсь своей грудью к его и шепчу на ухо унизительную фразу:

– Займись со мной сексом, Свободин.

Глава 7. Виктория.

– Вика, какой нахрен секс? Ты время видела? Завтра на работу, – говорит он, грубо снимая меня с бедер.

– Я не понимаю, что с нами происходит Лёш, – шепчу ему в темноте комнаты.

– Нихера не происходит. Иди спать, – бормочет он сквозь сон.

– Ты не хочешь меня? Не любишь?

Тишина.

– Скажи, – требую, повысив голос.

– Не ори, блядь. Марка разбудишь. Ты выпила что ли?

Всхлипываю, зажимая рот рукой. Он не ответил. Я впервые за несколько лет напрямую задала этот вопрос. Любит ли он меня? А он не ответил.

Значит не любит?

– Да твою мать, – рычит он, резко вставая и подхватывая меня на руки.

Кидает на кровать.

Быстро стягивает с себя боксеры, откидывая их на пол. Затем ухватывается двумя руками за мои стринги и сдирает их с ног. Разводит широко ноги и резко входит.

Я все еще зажимаю ладонью рот, чтобы не разрыдаться от эмоций. Скулю и охаю. Комната наполняется шлепками и звуками секса, Леша грубо сдвигает чашки кружевного лифчика и мнет грудь, тактично раскачиваясь.

Секс механический, как будто для галочки, поэтому и оргазм настигает такой же. Кратковременный и унизительный, чисто физиологический... Кончив в меня, он тоже тихо стонет, вынимает член и перекатывается на подушку рядом.

Молча лежим рядом пару минут.

– Ты меня не любишь? – задаю вопрос еще раз, нарушаю тишину.

Он раздражительно цокает.

– Не еби мозги, Вика. Ты просила секса, получила. В чем проблема?

– Неужели так сложно ответить на вопрос, Свободин. Он простой. Любишь – скажи, не любишь – тоже скажи. Мы придумаем, что делать дальше.

Усмехается и зло выдает:

– Ты больная? Че ты будешь дальше делать? Без меня ты никто. Ноль без палочки.

Обида вгрызается острыми зубами в сердце и раздирает его на мелкие клочки.

Быстро встаю и ухожу в ванную, хлопнув дверью. Моюсь под душем, который смывает не только следы оскорбительного супружеского секса, но и слезы, льющиеся градом.

Не любит. Не ценит.

Я пятнадцать лет своей жизни посвятила ему одному. А он разлюбил.

Это катастрофа.

* * *

На следующий день выбираюсь на обед с подругой. С Машей мы дружим также с института. Она прекрасно знает и меня, и Лёшу. Видела отношения в самом начале, была свидетельницей на нашей свадьбе и является крестной мамой нашего сына.

Она мой близкий человек, но даже ей я никак не наберусь смелости признаться, что мой муж меня не любит. Что со мной по всей видимости, что-то не так.

Дефектная, несмотря на внешнюю красоту.

– Как Марик? – спрашивает подруга, пока мы сидим в ожидании бизнес-ланча в новом ресторане неподалёку от моего банка.

Помещение просторное, находится на первом этаже элитного жилого комплекса. Панорамные окна, богатые хрустальные люстры и дорогие дубовые столы. Начищенные официанты снуют между столами, принимая и разнося заказы.

Наш столик располагается у окна, которое выходит на главный проспект города.

– Марик хорошо. В садике. Осенью пойдет в школу, начинаем готовиться.

– Офигеть, Вик. Как быстро растут дети. Вот еще недавно был маленький комочек.

– Да, – задумчиво произношу. Когда Марик был маленький, мой муж еще любил меня. И хотел.

– А Лёшик?

Пожимаю плечами.

– Вроде хорошо. Работает.

Мой муж трудится в огромном холдинге на должности руководителя отдела программного обеспечения. У него ответственная работа, которая приносит существенный доход.

– Куда в отпуск в это году? Мальдивы? – продолжает допрос подруга.

– Не знаю пока. Может вообще не получится.

– Почему? – впивается глазами в мое лицо.

Снова жму плечами.

– У вас что-то произошло?

Прячу дрожащие ладони на коленях, поправляя юбку.

– Да нет, все так же.

– Что-то ты темнишь, – подозрительно улыбается. – Вы что за вторым собрались?

Маша хлопает в ладоши. Меня же в пот бросает от раздражения.

– Нет. Не за вторым. Я вообще не знаю соберемся ли.

– Почему? Что случилось?

– Лёша меня разлюбил, – выдыхаю, сдерживая готовые хлынуть слезы из глаз.

Маша непонимающе смотрит.

– Зотова, ты дура? – называет меня по привычке девичьей фамилией.

– Нет, – мотаю головой.

– Он сам тебе это сказал?

Нет. Но он и обратного не сказал.

Снова мотаю головой.

– Тогда выбрось всю фигню из головы? У вас с сексом как?

Закатываю глаза.

Маша из тех людей, которые готовы разговаривать о сексе двадцать четыре на семь даже с незнакомыми людьми и при этом не покрываться красными пятнами с головы до ног. Она с легкостью может посоветовать лубрикант или игрушку для секса, рассказать про новые позы или свои достижения по поиску точки джи. В общем, с Машей в новые компании я не хожу еще со студенческих времен. После пары прецедентов.

– Давно он не шурудил твою пещерку своим жезлом? – спрашивает она шутливо, играя бровями.

– Маша, – повышаю на нее голос, оглядываясь по сторонам. – Заткнись, пожалуйста.

Подруга ржет.

– Мне кажется, вы просто устали. Сдайте Марика маме и закройтесь дома на сутки. Потрахайтесь хорошенько и все печали уйдут.

– У тебя на все один рецепт, Маш.

До сих пор краснею от того, как именно она посоветовала вылечить мне горло в прошлом году.

– Тебе надо раскрепоститься. Почувствовать себя сексуальной. Ты зажатая такая, вы пятнадцать лет вместе. Нужно раскрыться, привнести что-то новое в отношения. Может тебе любовника завести?

Усмехаюсь, переводя взгляд в панорамное окно. Только этого не хватало.

С улицы слышится грохот каких-то басов и на светофор подъезжает знакомый желтый джип. За рулем танцевальная звезда собственной персоной. Окна в машине открыты, и орущая в салоне музыка разносится по проспекту.

Матвей в белой майке, оттеняющей его загар и бицепсы. На лице черные очки, пальцы постукивают по рулю.

– Какого-нибудь красивого, молодого, – продолжает размышлять подруга. – Чисто для секса.

Андреев трясет подбородком в такт музыке и склоняет голову в бок, разминая накачанную шею.

– Чтобы снова ощутить себя желанной, чтобы загореться изнутри для мужа. Такой живой кожаный фаллоимитатор, – прыскает смехом.

Матвей вдруг чувствует пристальный взгляд и резко поворачивает голову, застукав меня на месте преступления. Быстро отвожу взгляд, успев зацепить наглую улыбку. Отбрасываю прядь волос за спину.

Для живого вибратора он, конечно, слишком хорош, но если бы ты выбирала, то это был бы точно он, – шепчет внутренний противный голос.

Трясу головой, отбрасывая шальные мысли и возвращаюсь в реальность.

– Не неси чушь, Маш.

– Хороший левак укрепляет брак. Слышала такое?

– Я Свободину не изменяла и не собираюсь. И где вообще наш обед, мне через час нового сотрудника собеседовать, – говорю, глядя на часы.

Глава 8. Виктория.

В субботу после того, как в очередной раз отвезла Марка к маме и выслушала порцию нотаций, доезжаю до танцевальной студии.

Практически всю неделю мы со Свободиным не разговариваем. Он периодически интересуется бытовыми вопросами. К примеру, где его синяя футболка или во сколько нужно Марку на занятие к логопеду. Отвечаю, как ни в чем не бывало. Помимо таких тем мы не общаемся.

Я больше не прихожу к нему ночью и пока не решила, как быть дальше.

Быстро переодевшись, прохожу в танцевальный зал и начинаю разминаться.

Ни капли не удивляюсь, когда спустя десять минут в зал заходит Андреев.

– Привет, – говорит, закрывая дверь.

– Добрый день, – отвечаю, отвернувшись обратно к танцевальному станку.

– Размялась уже?

– Немного.

Он снова в черной майке и черных тренировочных брюках, низко сидящих на бедрах.

– Тогда начнем. Сегодня будем изучать постановку. Ты когда-нибудь танцевала контемп?

– Да, но только в группе.

Матвей кивает, включая музыку.

– Контемпорари – танец, который позволяет показать все свои эмоции и чувства, – говорит, подходя ко мне со спины. Смотрит поверх плеча в мои глаза через зеркало.

– Сквозь танец можно высказать все свои внутренние переживания, – продолжает.

Ведет пальцами по моей руке от запястья до плеча. Затем тоже самое проделывает с другой рукой.

Ежусь от прикосновений.

– У тебя ведь есть внутренние переживания? – говорит тихо на ухо, щекотя своим дыханием кожу на шее. Она тут же покрывается мурашками от потока теплого возлуха.

Матвей располагает свою руку чуть выше линии моей груди. Выглядит пристойно, а ощущается разрывающе сексуально. Медленно мажет ладонью вдоль груди и туловища до низа живота.

Завороженно слежу за этим процессом.

– Для того, чтобы танцевать контемп необходимо использовать определенные техники дыхания, которые позволят вложить в твои движения частичку души.

Притягивает мое тело к своему.

Боже, они просто идеально совпадают. Как околдованная слежу за нашим отражением в зеркале. Дыхание учащается, щеки чуть краснеют от близости постороннего мужчины.

Сексуального мужчины.

Хотелось бы сбить его руки с себя, заорать, чтобы не смел трогать и немедленно выбежать из зала. Но я не могу.

В голове ступор. Он словно нашел мой стоп-кран.

– Ни один другой танец не даст столько свободы и чувственности.

Его бедра начинают раскачиваться по кругу, подталкивая за собой мои, заставляя повторять те же движения. Ладонь правой руки все еще крепко держит низ живота.

– Расслабь, бедра, – шепчет мне на ухо, уводя руку еще чуть ниже. Хотя куда уж ниже. У меня между ног пожар.

Пульс в моменте достигает максимума, ноги слабеют и фактически я держусь на них только за счет его поддержки.

– Закрой глаза, Вика, – просит.

Мотаю головой.

– Закрой глаза, говорю. Ты на тренировке, – чуть повышает громкости в голосе.

Послушно прикрываю веки и отдаюсь его рукам. Музыка медленная, словно размазывающая и без того липкие мысли.

– Хочу, чтобы ты почувствовала легкость. Освободилась от груза проблем.

Еще раз подталкивает и ведет бедрами. Его тело такое упругое, даже слишком. Я чувствую спиной и ягодицами каждую точку. Все выпуклости. Особенно выпуклости. Одна из них довольно внушительная.

Настолько, что уши закладывает. Господи, что я творю?

Матвей легко подхватывает мое тело, все еще прижимая к себе.

– Вытяни правую ногу, – хрипит на ухо.

Послушно тяну носок. Стараюсь.

Свободной рукой он подхватывает мою левую ногу в районе внутренней части бедра, заставляя расползаться мурашки теперь и там.

Боже, это нормально вообще, что я хочу его? Дико его желаю. Внутри загорается костер, состоящий из похоти, стыда и безумного желания.

Весь мир со своими глобальными проблемами стирается. Леша со своей нелюбовью, мама со своими вездесущими советами, мой любимый сын – все улетучиваются и остаются только руки этого сумасшедшего парня и я, с закрытыми глазами. С закрытыми от самой себя глазами.

Мое тело как будто естественное продолжение его тела.

Интересно, только я одна это чувствую?

Пару раз Матвей медленно кружит меня в воздухе. И опять легонько ставит на ноги. Открываю глаза, чтобы идентифицировать свое положение в пространстве.

– Закрой глаза, – шлепает меня по бедру. – Я скажу, когда можно.

Послушно снова прикрываю веки. Так легче пережить то, что происходит.

Рука Матвея исчезает с низа живота, оставляя за собой все еще кипящую от нее кожу.

Поднимается обратно вверх, минуя грудь и шею, добирается до подбородка. Проводит по нему тыльной стороной ладони.

Щемяще нежно.

Неожиданно разворачивает мое тело к себе, крепко обнимает и опускает мои плечи вниз, заставляя прогнуться в спине и откинуть голову назад. Второй рукой хватается за ягодицу. Чтобы не упасть вцепляюсь руками в его шею, задевая жесткие волоски на затылке.

– Закинь правую ногу мне на бедро, – говорит, чуть сжимая ягодицу.

Его дыхание тоже сбито. Он словно бежит длинную дистанцию.

Делаю как просит.

– Хорошая, – хвалит.

Склоняет голову к моему лицу. Я понимаю это, когда чувствую теплое дыхание на щеке, а мой нос улавливает его мятных запах.

Слегка проводит носом по скуле, делая глубокий вдох-выдох.

Боже, если до этого я еще могла обмануть себя, что это просто танец. То сейчас уже не получается. Врать себе не получается.

Язык присох к небу намертво, чтобы забрать воздух в легкие приходится чуть приоткрыть рот. Поздно понимаю, что выглядит это как приглашение, потому что в следующий момент его сминают жесткие горячие губы. Его вкуса становится так много, что сносит последние сомнения.

Чужой мужчина облизывает мой язык и творит какое-то безумие. Впиваюсь пальцами в его прическу, оттягивая голову назад, но он не сдается. Впивается еще крепче в мой рот и рычит. В голове закручивается калейдоскоп из вожделения, азарта, похоти, стыда и чувства вины.

Стоп. Хватит.

Резко убираю руки с его головы и толкаю в грудь со всей силы. Чуть не падаю, отпрыгивая подальше и пытаюсь отдышаться.

– Придурок малолетний, – вытираю ладонью губы, стирая с них его мятный вкус. – Ты совсем больной?

Яростно смотрю на то, как он тоже приводит дыхание в порядок, разместив руки на бедрах. Его штаны недвусмысленно натянуты в районе паха.

– Козел, – топаю ногой и вылетаю из танцевального зала, слыша за спиной хриплый наглый смех.

Глава 9. Виктория.

Судорожно тру пальцами губы в душевой.

Это просто ужас. Целовалась с другим.

– "Как шлюха подзаборная", – обязательно бы сказала бабушка и смачно сделала бы любимое «тьфу».

– "Чего еще ждать от Зотовской породы", – причитала бы моя мать, взявшись руками за лицо и качая головой.

Еще в девяностые сестра моего отца, тетя Марина, ушла от своего мужа к любовнику. Дядя Сережа работал вахтовиком на севере, приезжал редко и чаще всего во время отпуска пил запойно, распускал руки и третировал её с детьми.

Несмотря на это, собственная семья женщину практически прокляла, когда она влюбилась в своего коллегу. Спокойного работящего мужчину с руками. До сих пор помню, как моя мать встречаясь с тетей Мариной на улице даже не здоровалась и презрительно на нее смотрела, а мне приходилось стыдливо опускать глаза.

Сейчас я словно опять вернулась в детство, в то мерзкое чувство стыда.

Опускаю руку между ног, там просто потоп во имя Матвея Андреева. На мужа я никогда так не реагировала. Это какой-то заговор собственного тела против меня.

Быстро собираю вещи, проверяю еще раз в зеркале горящие щеки, губы и пулей лечу к выходу из раздевалки. Но только я открываю дверь, как сильные руки вталкивают меня обратно.

Матвей тоже после душа. Волосы влажные, одет в джинсы и черную футболку. Лицо невозмутимое. Без иронии или самодовольства.

Бью его по груди.

– Дай пройти, – повышаю голос.

– Успокойся, – говорит он хрипло. – Какая муха тебя укусила? Ничего особенного не произошло.

– Ничего особенного? – нервно смеюсь. – Ты больной? Скажи мне?

– Я здоровый. У меня есть справка. Пойдем в кабинет, я тебе покажу.

Господи, слава богу хоть не заразный! Чем там можно заразиться через слюну? Перебираю возможные варианты.

– Никуда я с тобой не пойду, – яростно тыкаю ему пальцем в твердую грудь. – Пропусти меня.

– Сначала ты успокоишься, Вика. За руль в таком состоянии не сядешь, – твердо отвечает. – Пойдем я налью тебе чай.

Мне хочется топать, кричать и орать. Мне хочется, чтобы этого дня вообще в моей жизни не было.

А он мне почаевнивать предлагает?

Одно дело посмеяться с Машей над тем, чтобы завести любовника. Другое дело – сосаться с тренером по танцам. При живом муже. Не важно, какой этап мы переживаем.

Как мне теперь договариваться со своей совестью?

– Только чай, Вика, – повторяет еще раз Матвей, смотря на меня сверзу вниз.

– Ты меня больше пальцем не тронешь, – опять тыкаю его в грудь.

– Хм, – обворожительно улыбается, от чего тут же проступают ямочки на его щеках. – По-моему последние две минуты пальцем меня трогаешь только ты.

Перевожу взгляд на свою руку.

Блин. Он прав.

– Пойдем? – открывает дверь. – Просто поговорим.

Я не знаю зачем я иду за ним, но догадываюсь, что скорее всего, чтобы усыпить свое острое чувство вины. Посмеяться над ситуацией.

Мол у кого не бывает.

Я жду от него извинений в стиле «Извини, я тебя перепутал».

Одновременно жду и одновременно не хочу, чтобы это было правдой. Почему-то то, что он мог поцеловать меня по ошибке отзывается в груди неприятным шипением.

Узкий коридор заканчивается входом в небольшой кабинет. Стены здесь увешаны дипломами и сертификатами. На полках большое количество небрежно расставленных кубков. В центре кабинета довольно большой стол, который сложно разглядеть из-за большого количества бумаг на нем.

– Садись. Чайник поставлю, – говорит Матвей, сгребая документы в центр стола и расчищая место.

– Ну и бардак, – говорю брезгливо, размещая сумку на стуле.

– Я творческий человек, – пожимает плечами.

– Отличное оправдание для неряхи.

Матвей молча разливает чай в кружки. Из-под опущенных глаз слежу за движениями его сильных рук, то и дело вспоминая как он сжимал ими мои ягодицы, вдавливал мое тело в свое и гладил.

Бесконечно гладил.

– Я хочу извиниться перед тобой, – говорит сосредоточенно.

– Хорошее начало, – говорю учительским тоном, принимая от него кружку.

– Нет, я серьезно. Ты была такая податливая и открытая, что не сдержался. Башню снесло напрочь.

Мои щеки безнадежно краснеют от того, как легко он произносит правду. Не юлит, в голосе нет насмешки или злорадства. Это заставляет меня немного ослабить хватку.

– И часто у тебя башню сносит? – интересуюсь, отпивая чай.

– Настолько – впервые.

– Угу, – киваю головой многозначительно.

– Не веришь? – обворожительно улыбается.

– Мне нет до этого абсолютно никакого дела, – отворачиваюсь.

Молчаливая пауза затягивается.

– Ты ответила на поцелуй, – говорит он тихо.

Закатываю глаза.

– Самоуверенный мальчишка, – шиплю. – Мы просто танцевали. Ты сам сказал, что через танец можно показать все свои чувства и эмоции. Все это время я представляла мужа.

– В смысле? – его лицо краснеет.

Ангельски улыбаюсь, отставляя кружку. Кажется, чья-то самоуверенность тает, как снег ранней весной.

– А чему ты удивляешься, Матвей? – легко смеюсь. – Ты думал, что я там в зале тебя целовала? Это просто недоразумение. Не-до-ра-зу-ме-ни-е.

Пристально на меня смотрит, словно высчитывая вероятность и правдивость этой информации. На его лице появляется наглая улыбка:

– Так может закроешь глаза, и я трахну тебя как следует? Раз у тебя всё неплохо с воображением.

Скалит белоснежные зубы.

– Помечтай, Андреев, – говорю, резко вставая.

Подхватив сумку, иду к выходу.

– Забавная ты, Вика, – слышу за спиной. – Говорила, что имя мое не запомнишь. А уже и фамилию выучила…

* * *

Глава 10. Виктория.

Новая неделя начинается с моей нескончаемой радости. Пару раз в год Лёша, как руководитель направления, уезжает в незапланированную московскую командировку на обучение. В этот раз оно продлится две недели. Во вторник бережно собираю ему чемодан, чтобы ничего не забыл, и мы с Марком везем его в аэропорт.

– Пап, – спрашивает сын, болтая ногами. – А ты будешь по нам скучать?

Муж, как обычно погрузившись в мобильный, никого вокруг не замечает.

– Свободин, – шиплю, толкая его в плечо.

– Что тебе? – срывается он криком, оторвавшись от экрана.

– Пообщайся с ребенком. Ты две недели его не увидишь.

Честно сказать, я жду момента, когда оставлю его на парковке и надеюсь, что эти две недели немного заставят нас соскучиться друг по другу. Потому что жить так дальше становится просто невыносимо.

Я не знаю, как это объяснить.

Больно даже не от того, что он больше не любит, не ценит и не хочет понимать. А от того, что раньше всё это было. От того, что чувствуешь – уходит что-то безвозвратное и трепетное. Уходит навсегда. А причину ты не знаешь.

– Да, Марк, – говорит Леша, блокируя телефон.

– Ты будешь по мне скучать, пап?

– Конечно, сын, – кивает.

– А по маме?

В салоне машины возникает неловкая пауза, которая будто оголяет скопившееся взаимное раздражение.

– И по маме... естественно буду. А мама по мне будет скучать? – спрашивает он едко, разворачиваясь ко мне.

Забираю воздух, чтобы вытерпеть оставшиеся пару километров.

– Платки сушить устану, дорогой, – язвлю.

– Мам, а что это значит? – подхватывает сын сзади.

– А это значит, Марк, что наша мама очень жестокая, – отвечает за меня муж и грубо добавляет: – Ты можешь перестроиться, че ты тащишься за этим тихоходом?

Перестраиваюсь в левый ряд, удостоверившись в том, что он пустой.

– Жес-то-ка-я… Как Росомаха из Марвэла? – испуганно спрашивает младший Свободин.

– Хуже, – тихо отвечает муж, снова уставляясь в телефон.

Агрессивно стискиваю руль от обиды.

– Росомаха страшный, а мамочка красивая, – продолжает рассуждения сын. – Совсем не похоже.

– Спасибо, Марик, – улыбаюсь через силу ему в зеркало.

Долго стоим в пробке на въезде и наконец-то заезжаем на парковку.

– Пока, пап.

– Пока, – Леша открывает дверь и разворачивается ко мне. – Пока, Вик.

– Счастливого полета, – киваю, глядя в лобовое стекло.

Облегчение. Это все, что я испытываю, когда в дверях терминала скрывается фигура человека, с которым я прожила бок о бок пятнадцать лет.

Облегчение и немного досады.

* * *

Во вторник задерживаюсь на работе и забрав сына из детского сада, понимаю, что никак не успеваю закинуть его к маме до занятия в танцевальной школе. Опоздаю. Приходится везти его с собой и размещать рядом с Яной в зоне для клиентов. Выдаю свой телефон и наказываю вести себя максимально тихо. Девушку тоже предупреждаю, чтобы сообщила мне, если возникнут какие-то проблемы. Она испуганно кивает, но не возражает на навязанную заботу о ребенке.

Быстро переодеваюсь в легинсы и короткий топ, убираю волосы в высокую шишку. На ноги натягиваю танцевальные чешки.

Максим как обычно собран и серьезен. Никаких прикосновений. Никакого контакта. Во всяком случае таких, от которых сносит крышу. Пока разминаемся думаю о том, что неплохо было бы освободить четверг и прекратить субботние тренировки с Андреевым. Так будет правильно, хоть внутри и просыпается сожаление. Понять себя сложно, а принять собственные противоречивые эмоции еще сложнее.

Из зала выхожу взмокшая, но энергии хоть отбавляй. Первым делом иду проверить сына. На том месте где его оставила только рюкзачок с Человеком пауком и кепка с ним же. За стойкой ресепшн пусто.

Проверяю в раздевалке – никого нет. Иду по коридору, заглядывая в другие помещения, которые оказываются закрытыми. Пока не дохожу до конца коридора и не дергаю дверь в кабинет Андреева, успеваю забеспокоиться.

Дверь тут же поддается и вниманию предстает мой сын, восседающий за столом в директорском кресле. Рядом с ним на столе кружка и несколько разноцветных фантиков от конфет.

– Вот ты где, – прохожу в кабинет, игнорируя его владельца, сидящего на диване в углу кабинета.

– Привет, – раздается за спиной бархатный голос.

– Мам, Матвей мне дал конфеты. Ты же не будешь ругаться? – спрашивает настороженно сын.

– Буду конечно, – недовольно кидаю взгляд за спину, игнорируя приветствие.

– Опять я во всем виноват, – философски выдает Матвей.

Резко разворачиваюсь к нему. Щеки вспыхивают, а на и без того мокрой спине от тренировки прокатываются мурашки. Напоминает мне про субботу. Все эти дни я пыталась забыть случившееся недоразумение, словно если не вспоминать об этом, то позор сам собой сотрется.

Как будто ничего не было.

Окидываю взглядом хозяина кабинета. Он в тех же светлых джинсах и легкой льняной рубахе, которая не застегнута на верхние три пуговицы. Ее белизна оттеняет бронзовую кожу так, что по ней тут же хочется провести рукой. Неосознанно сжимаю пальцы.

На его лице легкая стильная небритость и ухмылка, без которой я Андреева уже не представляю.

– А где Яна? – спрашиваю, складывая руки на груди, о чем тут же жалею, потому что привлекаю внимание к этой части тела.

– Отпросилась пораньше, – пожимает плечами.

Кидаю взгляд на сына, мирно болтающего ногами и уставившегося в экран телефона, и снова на Матвея.

Почему, почему ему обязательно надо быть таким смазливым? А мне такой дурой, которая на это ведется? Чувствую его взгляд на себе и не могу пошевелиться.

– Извини, что привела его с собой, – вспоминаю о приличиях.

– Без проблем, мы отлично пообщались. Много нового узнал, – давит смешок, потирая подбородок пальцами.

Закатываю глаза.

– Представляю.

– Мама, – отрывается от телефона Марк. – Матвей сказал, что научит меня кататься на велике в парке. Можно ведь?

– Не думаю, – зацепляю взглядом искрящиеся от смеха мужские глаза.

– Ну мама…, – начинает уговаривать сын. – Пожааа-луйста.

Отбрасывает телефон на стол и соединяет руки в умоляющем жесте.

– Соглашайся, Вик, – говорит Матвей, упираясь локтями в колени и прищуривается.

– Нет, – продолжаю стоять на своем.

– Ну мамочка, ну пожалуйста, – кричит Марк. Его нижняя губа по-детски смешно оттопыривается, а глаза наполняются слезами.

Переношу вес тела с одной на другую ногу и продолжаю смотреть то на одного, то на другого собеседника.

– Боишься? – спрашивает Матвей, изогнув бровь. – Меня или себя?

Устало смеюсь, сдерживая злость. Боюсь? Его? Что он о себе надумал?

– Вот еще, – выплевываю. – Если есть желание, учи, пожалуйста.

– Ура-а-а, – кричит сын за столом.

В светло-серых глазах загорается победный огонек и я понимаю, что эти двое только что обвели меня вокруг пальца.

Глава 11. Виктория.

Для того, чтобы связаться завтра перед прогулкой обмениваемся с Андреевым номерами телефонов. Приложение тут же предлагает подружиться в одной из социальных сетей, но я игнорирую это уведомление.