Текст книги "Неверная жена. Заберу тебя у него (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Annotation

– Я не буду уходить от него, Матвей! – тихо признаюсь сквозь закрытую дверь, проверив замок.

Слышу резкий стук кулака по ней. Ещё и ещё. Прицельно бьёт прямо в сердце.

– Дурак, – говорю, опускаясь на пол.

Наверняка, сбил костяшки до крови. Молодой, красивый, импульсивный. Это и привлекло меня.

Влюбилась, как ненормальная.

– Ты будешь жалеть, – кричит он. – А я никогда не приму тебя обратно.

Прикрываю глаза от боли. За него и за себя тянет в груди.

Пора вернуться в реальность!

Первая часть дилогии.

Неверная жена. Заберу тебя у него

Глава 1. Виктория.

Глава 2. Виктория.

Глава 3. Виктория.

Глава 4. Виктория.

Глава 5. Виктория.

Глава 6. Виктория.

Глава 7. Виктория.

Глава 8. Виктория.

Глава 9. Виктория.

Глава 10. Виктория.

Глава 11. Виктория.

Глава 12. Виктория.

Глава 13. Мот.

Глава 14. Мот.

Глава 15. Виктория

Глава 16. Виктория

Глава 17. Виктория.

Глава 18. Виктория.

Глава 19. Мот.

Глава 20. Виктория.

Глава 21. Виктория.

Глава 22. Виктория

Глава 23. Мот.

Глава 24. Виктория.

Глава 25. Виктория.

Глава 26. Виктория

Глава 27. Мот.

Глава 28. Виктория.

Глава 29. Виктория.

Глава 30. Виктория.

Эпилог.

Неверная жена. Заберу тебя у него

Глава 1. Виктория.

– Мамочка, а как дети появляются? – спрашивает сын, пока мы стоим в пробке на выезде из города. Сегодня пятница и жители решили, по всей видимости, впервые в этом году выбраться на дачи.

– Хммм…, – собираю в голове верный ответ.

Ну почему всегда так? Интуитивно ждала этого вопроса от Марка весь последний год. Всё-таки семь лет.

Смотрела подборки детских специалистов на эту тему. Изучала вопрос подробно и вкрадчиво, как умею. А сейчас ступор.

– Спроси у папы, – посылаю взгляд к мужу, который нервно перебирает пальцами по ободку руля.

– Паа-ап, – тянет сын, переключая всё своё внимание на отца.

Лёша молчит.

Закатываю глаза и мысленно считаю до десяти и обратно, чтобы не взорваться прямо в машине. В последнее время мое состояние кричит о том, что надо бы нам снова отдохнуть друг от друга. Желательно на разных планетах. Хотя мы и так на разных планетах, даже находясь в одной машине. Если метафорически выражаться.

– Пап, – кричит Марк еще раз.

– Что? – отвлекается муж от лобового стекла и недовольно разворачивается, сдвинув темные очки на нос.

– Как дети появляются?

Улыбаюсь и отвожу глаза от зеркала заднего вида, чтобы сын не заметил.

– Ну, хмм… А ты уже у мамы спрашивал?

– Мимо, Свободин. – Ворчу, расправляя платье на коленях. – Я отправила его к тебе.

– Спасибо, дорогая, – цедит он сквозь зубы.

Он зол.

Просто в бешенстве.

Потому что вместо того, чтобы провести очередной пятничный вечер за игрой в покер, был вынужден забрать нас и везти домой. Покупая большой дом в элитном загородном поселке, мы совсем не подумали о том, что он находится в популярном у дачников направлении.

– Ну так что? – не сдается сын. – Вы что не знаете, как дети появляются? А как я тогда родился?

Хочется тут же съязвить, мол да, сынок. Мы уже и позабыли про это «дело». Еще пара лет и тебе придется самому мне рассказать об этом.

Терплю из последних сил, чтобы не вылить свое неуместное чувство юмора на мужа.

– Ну, – чешет бровь Свободин старший. – Два взрослых человека встречаются. Влюбляются... Начинают жить вместе…

– Ииии? – сын в предвкушении.

– Спят вместе, обнимаются… И у них рождается ребенок!

– Браво, – шепчу под нос.

Автомобиль дёргается с места, но останавливается через три метра вновь. Затор из машин страшный. Жизнь словно подкидывает нам всё новые и новые испытания для проверки нервной системы друг друга. Уровень исходящего от мужа раздражения вырастает до предельной отметки.

Жду реакцию своего маленького почемучки на безумные откровения отца.

– Жее-есть, – выдает он.

– Марк, – говорю строго. – Не выражайся.

– Я просто в шоке, мам!!!

– От чего? – еле сдерживаю смех.

Зная своего уникального сына, он сейчас может сказать всё что угодно. У него крайне подвижный мозг. И словарный запас на уровне.

– Я хотел брата вообще-то.

– Может лучше новый набор Лего? – спрашивает его отец.

– Нет! У меня полная комната вашего Лего. Я хотел брата! Но его не будет, как я понял.

– Откуда такой вывод? – Лёша сердито бросает взгляд на мою улыбку.

– Ну вы же не спите вместе. Значит и ребенок у нас не появится.

– Шах и мат тебе, Свободин, – говорю, разглядывая свеженький маникюр модного оливкового оттенка.

Мы разъехались по разным комнатам еще полгода назад, после очередного грандиозного скандала. Потом помирились, но возвращаться в супружескую спальню я не стала. А муж не настаивал. Наши биологические часы не совпадают примерно также, как и мы сами последние несколько лет.

Украдкой смотрю на симпатичного мужчину в деловом костюме, которого я когда-то встретила в восемнадцать лет. Мы учились на одном потоке в институте. Молодые, довольные жизнью студенты. Бедные, но счастливые.

Что с нами стало сейчас? Почему я чувствую, что он совсем чужой?

– Вика, – начинает заводиться муж. – Ну почему? Почему надо было оставить машину у дома именно сегодня?

Пожимаю плечами, чтобы не отвечать.

– Ты ведь знаешь, что по пятницам я всегда играю в покер с друзьями.

Поэтому и оставила, думаю я про себя.

– Что ты молчишь? – яростно бьёт ладонями по рулю так, что я вздрагиваю. – Почему ты все время молчишь?

Прикрываю глаза. Голова начинает гудеть, и я растираю пальцами виски.

– Папа, – говорит строго сын с заднего кресла. – Не кричи на маму.

– Давай поучи еще меня, да? – переключается на сына.

Нет, пожалуй, с меня хватит. Застегиваю кожаную куртку, выправив из-под неё волосы, и подхватываю сумку:

– Сами доедем.

Выбираюсь из автомобиля и открываю сыну двери:

– Марк, выходи.

– Куда вы? Нахрена тогда ты меня дёрнула?

– Свободен, Свободин, – шиплю ему на прощание, хлопнув дверью его любимого Мерседеса от всей души.

Обнимаю сына за хрупкие плечи и обхожу стоящие в соседнем ряду машины. Идем вдоль дороги до ближайшей остановки тридцать третьего маршрутного автобуса. На улице несмотря на конец апреля, припекает солнце.

– Мам, – спрашивает сын расстроенно. – Почему папа нас не любит?

Устало вздыхаю, сдерживая слезы.

– Любит сынок. Просто папа устал.

И мама тоже...

Глава 2. Виктория.

Утренний субботний день начинается как обычно. С приготовления завтрака и чашки кофе. Марк быстро съедает любимую рисовую кашу и уходит в свою комнату рисовать. Лёша еще спит после позднего возвращения. Вернее сказать, раннего. На часах было шесть утра, когда хлопнула входная дверь на первом этаже.

Задевает ли меня это?

Естественно.

Но не сам факт того, что он не ночевал дома. А в целом то, что некогда близкий мне человек, самый близкий и родной становится кем-то вроде соседа.

Горько. Досадно.

Но я стараюсь об этом не думать, потому что именно сегодня мой первый день занятий в новой танцевальной студии.

Танцами я занималась еще со школы. Ездили с мамой на фестивали и конкурсы. Были и призовые места, звания лауреата разной степени. Каждой клеточкой своего тела я жила во время своего нахождения на сцене. Горела музыкой, движениями. Я была живой, настоящей.

Снова хочу.

Чувствовать.

Встряхнуться.

Поэтому и купила абонемент, когда обнаружила, что открылась новая школа в соседнем районе. Почитала отзывы об основателе.

Матвей Андреев, наша городская звезда.

Призер международных чемпионатов по современной хореографии. По информации с сайта, в собственной школе также будет давать индивидуальные мастер-классы, на которые я лично планирую попасть во что бы то ни было.

Помимо своих заслуг, Андреев также является сыном местного депутата. Что дает мне надежду на то, что через месяц его школа не закроется и я не останусь с годовым безлимитным абонементом за восемьдесят тысяч рублей.

Сумма для меня небольшая, но потерять ее будет крайне неприятно.

Занятие с моим личным тренером по танцам начнется в шесть вечера, поэтому днем я провожу ревизию в гардеробе, откладывая вещи, которые больше не планирую использовать на переработку. Я очень бережно отношусь к природе. Сортирую мусор, регулярно сдаю пластик и стараюсь не покупать пакеты в супермаркетах, так как пользуюсь холщовой сумкой.

Не понимаю, неужели даже при оформлении той же доставки из ресторана людям сложно ткнуть на экране галочку в разделе «Эко-доставка»?(во многих службах доставки есть такой раздел – при подготовке вашего заказа они не используют упаковку из целлофана – прим. авт.).

Я стараюсь быть ответственной и обязательной. Всегда такой была. Еще со школы, когда собирали с одноклассниками макулатуру и тащили тяжеленные стопки бумаги и картона в класс.

Закончив со своей одеждой, перехожу в детскую, а затем и в гардеробную мужа. Он достаточно педантичен для того, чтобы разводить здесь бардак и битый час я просто перебираю аккуратные стопки, состоящие из его футболок, джинс и белья. Деловые костюмы размещены на вешалке ровным рядом.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Лёша недовольно, заглядывая в свою гардеробную.

Вздрагиваю от неожиданности.

– Прибираюсь.

– Аааа, – тянет он. – Ясно. Я думал роешься в моих вещах, чтобы найти чужие трусы или еще что похуже.

Что может быть хуже чужих женских трусов в гардеробной мужа, интересно мне знать? Чужие мужские трусы?

– Есть что скрывать? – спрашиваю ехидно, сдувая прядь волос с лица. – Не томи, признавайся сразу.

– Сука ты, Свободина, – говорит он, натягивая спортивные брюки поверх черных боксеров. – Даже в карманах порыться нормально не можешь. Что ты за жена-то такая?

Никак не реагирую, чтобы не развивать очередной утренний скандал.

– Есть чё поесть? – спрашивает, глядя на меня через отражение в зеркале.

– Естественно, – парирую, любуясь его голой спиной. – Я может и сука. Но с руками.

Усмехается.

– Не бурчи с утра. Башка раскалывается. Принеси таблетку. Будь другом.

Подхватываю тяжелый пакет с его вещами и иду на первый этаж. Лёша двигается за мной. Зайдя на кухню, достаю внушительного размера аптечку и протягиваю ему пакетик с лекарством.

– Спасибо, любимая.

– На твое ментальное здоровье, дорогой.

Сервирую для мужа стол и сажусь напротив. Я в тонкой короткой пижаме с довольно открытой грудью, но он словно не замечает моего полуобнаженного вида. На меня часто оборачиваются прохожие мужчины. На работе постоянно знакомятся посетители. А собственный муж смотрит сквозь меня. Такие вот дела.

– Ты помнишь, что я сегодня иду на танцы? Нужно посидеть с Марком.

– Блядь. Я забыл. Договорился со Славским, что поедем на футбол.

– Значит позвони и отмени, – говорю, в очередной раз закатывая глаза.

Он морщится.

– Давай ты отменишь. Нахера тебе эти пляски?

Пожимаю плечами.

– Че за прихоти, Вика?

Пялится на меня через стол.

– Отвезу Марка маме, – решаю не ругаться, махнув на него рукой.

– Окей, – кивает, обжигаясь кофе. – Че он такой горячий?

Пропускаю претензию мимо ушей. Поддразнить его горячим кофе или тем, что оставила машину и испортила ему вечер – часть моей семейной жизни. Я словно щупаю его оголенные нервные окончания и жду, что он сорвётся.

Быстро загружаю тарелки в посудомойку после завтрака и предлагаю мужу:

– Давай в парке погуляем? Погода отличная. Марк давно просит, чтобы ты научил его кататься на велике.

– Давай не сегодня, – отвечает муж, целуя меня в щеку.

В нос тут же проникает родной запах его кожи и тело прошибает желанием. Я все еще хочу его ласки, но так часто бываю на него обижена, что даже признаться об этом не в состоянии.

А сам он не предлагает...

– Ладно, – соглашаюсь, провожая его спину и темный кудрявый затылок.

* * *

Глава 3. Виктория.

Закинув сына к своей маме домой, выслушиваю лекцию о воспитании детей и домоводстве.

Моя мама – это просто великий педагог Макаренко и несравненная Мэри Поппинс в одном флаконе. Она всегда знает как надо, как правильно. И, конечно, по части непрошенных советов – в первых рядах. Со знаменем идёт.

Обычно я слушаю вполуха и быстро поддакиваю, киваю.

Ругаться – себе дороже. Проще потерпеть.

Добираюсь до офисного центра, в котором располагается новая студия и долго ищу место, чтобы оставить машину. Припарковаться удается только рядом с огромным внедорожником, кричащего желтого цвета. Наверное, какого-нибудь попугая, усмехаюсь про себя.

Беру сумку с вещами для тренировки и быстро бегу к зданию. Чувствую себя немного зябко в тонких легинсах и топе под клетчатой пальто-рубашкой. Светлые волосы я предусмотрительно забрала в высокий хвост. На лице минимум макияжа.

Молодая девушка с ресепшн в смешных модных очках долго разбирается с купленным мной на сайте абонементом и медленно краснеет под моим взглядом:

– Извините, пожалуйста, произошла какая-то ошибка и ваша запись к тренеру аннулирована.

– В смысле? – угрожающе сужаю глаза.

– Сайт новый, видимо какие-то лаги. Сейчас сообщу системному администратору. Но не переживайте, с вашим абонементом все в порядке.

– Естественно с ним все в порядке. Я его оплатила, – начинаю заводиться.

– Мы примем меры и подарим вам дополнительные мастер-классы, только не переживайте пожалуйста.

– Переживают горе, девушка. А я сейчас в гневе, – делюсь информацией, постукивая ногтями по столешнице.

Я сто кругов ада прошла, чтобы приехать сюда. Мечтала об этой тренировке. Она что не понимает?

Девчонка начинает дрожать как осиновый лист, перебирать пальцами листы с какими-то записями. Испуганно хватает телефон со стойки.

– Сейчас я уточню у тренера, сможет ли он подъехать.

Нервно забираю воздух в нос, чувствуя приятный запах мужской туалетной воды, который почему-то в данный момент раздражает мои рецепторы.

– Алё, Максим, это Яна. Ты можешь подъехать? У нас тут девушка на тренировку пришла. А в расписании ошибка.

Слушает ответ некоего Максима и ее красная кожа медленно зеленеет.

– Жеее-еесть, – вылетает из меня невольно и я вдруг понимаю откуда у моего семилетнего сына эта новая привычка.

Яна убирает телефон на стойку. Её загнанный взгляд отправляется на мое лицо. От чего я злюсь еще больше. Бесит подобная неклиентоориентированность. Я заплатила деньги и на меня же еще смотрят, как на врага народа.

Подбородок девчонки начинает дрожать под моим цепким взглядом и в следующую секунду по помещению разносятся приглушенные рыдания. Это начинает бесить меня еще больше.

Так можно было вообще?

Может мне тоже просто зареветь, когда муж отказывается вести нас с ребенком в парк? Или когда не дотрагивается до меня второй месяц и я сгораю от желания быть для него нужной?

– Что тут происходит? – слышу я бархатный голос из-за спины. По всей видимости это владелец навязчивого парфюма.

Разворачиваюсь и замираю, потому что это сам Андреев. И на фотографии он кажется другим. Меньше. Не таким фактурным. Не таким идеальным.

Вообще не таким.

От его присутствия я впадаю в ступор, забывая про плачущую девчонку.

– Что тут происходит? – спрашивает он еще раз мягче, переводя взгляд на Яну.

Его кожа такого ровного бронзового оттенка, что у меня нет сомнений. Её хозяин недавно выгулял свои бицепсы на каких-нибудь Мальдивах.

Яна начинает что-то блеять сквозь слезы и я наконец-то выхожу из анабиоза:

– Ваша система лаганула. Моя запись сорвалась.

Он медленно мажет равнодушным взглядом по моему лицу, словно идентифицируя меня на адекватность.

– И поэтому вы решили довести до слёз моего администратора? – спрашивает холодно, поднимая идеальную форму своих бровей.

Я… что??? Это я довела её?

– С меня хватит, – бью ладонью по столешнице, подхватывая сумку. – Оформляйте возврат абонемента.

Он заходит за стойку и теперь я пялюсь на вырез черной рубашки, расстегнутой на две пуговицы. У него там татуировка. Но рассмотреть её нет возможности. Жаль.

– Янчик, давай успокаивайся. Мы сейчас с нашей.., – смотрит на меня издевательски, – …гостьей утонем.

– Ладно, – всхлипывает она.

– Я ничего такого вам не сказала, – обижаюсь на этот цирк.

– Да это вы меня простите, – начинает извиняться плакса. – У меня эмоциональность повышена, это с детства.

Киваю головой от удовлетворения. Слава богу, моей вины вроде как нет. И перевожу ждущий взгляд на хозяина данной богодельни.

– Что? – спрашивает он, и уголки его точеных губ летят наверх.

– По-моему, – замечаю, отводя наконец-то взгляд от шедеврального лица. Куда угодно смотреть, только не на него. – Не все извинения еще прозвучали.

Он раскатисто смеется, от чего рубашка на его груди натягивается.

– По-моему тоже. Вы же извинитесь перед Яной?

Во мне что-то взрывается и я раздраженно топаю ногой, как мой сын.

– На сайте возврат оформлю, – хватаю сумку и двигаюсь к выходу. Танцор, твою мать. Думает у него папочка с мандатом и всё!

Будет вести себя как хочет.

Перебегаю через лесенки, несусь обратно в машину. Сейчас заеду в любимую кондитерскую и куплю себе любимое пирожное с заварным кремом. Нажрусь и стану толстой. По крайней мере, будет адекватная причина того, что Лёша меня не хочет.

– Виктория, – слышу своё имя. – Виктория.

Разворачиваюсь и слежу как стремительным шагом на меня надвигается международная звезда современной хореографии. Господи, зачем ты позволил носить ему эти джинсы? Это преступление против моей чести.

– Виктория, произошло недоразумение. У вас годовой вип-абонемент и давайте не будем усложнять.

– Аааа, – говорю намеренно отстраненно. – Я думала вы извиниться пришли.

Он переводит оценивающий взгляд на мой Мерседес, такой же, кстати, как у моего мужа, только серый. Мнётся, словно не может произнести заветные слова. Видимо извиняться для Матвея Андреева в новинку.

– Простите, я был не прав, – говорит он серьезно, погружая меня в море своих серых глаз.

От этого я начинаю нервно теребить ремень спортивной сумки.

– Не будем терять время. Раз вашего тренера нет на месте, я сам проведу вашу первую тренировку. Только переоденусь.

Сглатываю не понятно от чего подступившую слюну. То ли от того, что моя тренировка будет с танцором такого уровня. То ли от того, что я представила как он расстегивает ремень на своих джинсах и скидывает их, чтобы переодеться.

– Пойдемте, – приглашает меня рукой обратно.

С королевским видом прохожу мимо, и чувствую у себя на спине касание его твердой руки.

Помоги мне Господи пережить этот вечер!

Глава 4. Виктория.

Заламывая руки, жду Андреева в танцевальном зале, в который он любезно меня проводил, а затем ушел переодеваться. Зеркало во всю стену отражает мою неуверенность перед первым занятием.

Я больше пятнадцати лет не танцевала, кроме как в ночных клубах. Ощущение, что вернулась к истокам бьет по невидимым точкам в груди. Вытягиваю правую руку в сторону, и плавно провожу кончиками пальцев по ней левой. От запястья до линии ключицы. Затем то же самое проделываю слева-направо.

Затем носком правой ноги провожу полукруг по напольному покрытию, вытянув руки над головой в третью позицию. Поднимаю левую ногу и проделываю то же самое. Любуюсь в зеркало на то, как оживает мое тело, благодаря давно забытым движениям.

Провожу ладонью по центру от шеи до низа живота, изогнув при этом линию бедер.

– Неплохо для начала, – слышу хриплый голос позади и ищу глазами в зеркале его источник.

Андреев стоит возле вход в зал. На нем черные спортивные брюки и черная майка, открывающая его рельефные руки.

Не отрывая взгляда, наблюдаю как он подходит ко мне и останавливается за спиной буквально в полуметре.

Матвей намного выше и если я чуть отклонюсь, то упрусь в его грудь затылком. От дикого желания попробовать это сделать чувствую легкое головокружение.

– Вы занимались раньше? – спрашивает он, размещая свою руку у меня на шее в районе верхних позвонков. Начинает ее разминать и все слова улетучиваются с языка. Тело прошибает током.

– Виктория? – спрашивает еще раз, приподнимая бровь.

– Ааа, – нахожусь. – Да. В школе. Современный танец и немного бальных.

– Балерина, значит, – улыбается он открыто. Его поза свободна, и он достаточно расслаблен.

В движениях и мимике нет ничего личного. Того, чтобы могло оскорбить меня или как-то унизить. Но я все равно чувствую раздражение, которое расходится по венам от того места, где касаются его пальцы.

– Заниматься будем? – спрашиваю резко. Получается грубовато.

– Будем, – улыбается он, продолжая разминать мои позвонки. Тело наэлектризовано, и я чувствую желание, которое тлеет, как уголёк, во мне уже больше месяца. Вожделение предназначено не для него, выскочки-танцора и сына богатого папочки. А для моего мужа, Алексея Свободина. Но не реагировать на сильные мужские руки я не могу.

Вдруг ладонь резко исчезает с шеи, на коже оседает холод. Словно из печки в ледяную воду окунули.

Матвей отходит к окну и нажимает на кнопки стереосистемы.

Следующий час я нахожусь в бешеной эйфории. От того, как оживает мое тело. После легкой разминки мы разучиваем пару движений и до изнеможения повторяем их вновь и вновь. Для кого-то это ад, для меня – способ почувствовать себя живой, оказывается.

Невероятно.

К концу занятия мои глаза горят, как никогда за последние пару лет. Внутри долбят адреналин с дофамином, и я испытываю к этому красивому парню море благодарности.

– Повторюсь, у вас все очень неплохо, но надо убирать деревянность, – говорит он, выключая музыку.

Вдруг становится обидно. Я выложилась, казалось бы, на все сто, с меня семь потов сошло. А он говорит, что я деревянная?

– Какая-то внутренняя зажатость, что-ли, – говорит он задумчиво бархатным голосом, разглядывая полоску кожи между топом и легинсами. – Отсутствие сексуальности.

Внутренности вспыхивают огнем, и я вскидываю на него горящие гневом глаза. Андреев иронично смотрит, приготовившись к реакции. Меня вдруг осеняет, что это возмездие за его извинения у машины. Он пытается быть радушным хозяином, но наглая хамская сущность лезет наружу.

Разворачиваюсь, грязно качнув бедрами, и легко подхватываю сумку:

– Спасибо за мастер-класс, – благодарю вежливо. – Не знаю, как вас зовут. Вы не представились.

– Не знаете? – смотрит непонимающе и его губы расходятся в ухмылке, образуя ямочки на щеках. Хочется протянуть руку и потрогать их пальцами.

– Нет, – смотрю намеренно холодно. – А должна? Вас тут что, каждая собака знает?

– Ну да, – тянет он самоуверенно, сводя руки на груди. Ноги расставлены на ширине плеч. Он как с картинки. Я вся мокрая от пота, словно курица после дождя. А он вообще такой же, как при входе в этот зал. Идеальный.

– Ладно, – махнув рукой, разворачиваюсь. – Я все равно не запомню.

– Матвей, – говорит он тихо.

Киваю головой, чуть остановившись.

– Запомни, Вика.

Делаю вид, что не расслышала его последнего обращения без привычного выканья и покидаю танцевальный зал.

Решаю переодеться дома, поэтому быстро закидываю сумку в машину и мчу по трассе в сторону загородного поселка. Сегодня суббота и я предусмотрительно, договорилась с мамой о том, что Марк останется у нее.

Зайдя домой, понимаю, что Леша еще не вернулся с футбола. Но это мне на руку, я кое-что задумала. Быстро принимаю душ и укладываю волосы. Натираюсь любимым лосьоном с запахом ванили и эффектом сияния. Натягиваю на голое тело черную ночную сорочку, которую не ношу в присутствии сына. Слишком открытая. Слишком на грани.

Когда слышу стук входной двери, выхожу из своей комнаты и останавливаюсь у лестницы.

Леша бросает ключи с телефоном на комод и поднимает глаза на меня.

– Привет, как все прошло? – спрашивает сухо.

– Нормально, – киваю. – Есть будешь?

– Не, – качает головой. – Мы поужинали со Славским в бургерной.

– Ясненько.

– Спать пойду, – устало разминает шею. – Не выспался нихера.

Когда проходит мимо меня, хватаю его ладонь и обнимаю за шею, прижимаясь к родному телу и сминая футболку на спине. Каждой клеточкой проникаюсь касанием его груди, живота, ног. Вдыхаю запах своего мужчины, его любимой туалетной воды, и тянусь к лицу губами.

Лёша быстро чмокает их пару раз и отстраняется:

– Спокойной, Вик. Давай потише с утра, окей?

Чувствую себя отвергнутой и потерянной, но держу лицо.

– Конечно, – говорю, обнимая себя за плечи. – Спи крепко, Свободин.

Леша кивает и скрывается в своей комнате, а я остаюсь в коридоре. Одна. Снова одна. Пытаюсь сдержать слезы.

Забегаю в комнату, откидываю одеяло и падаю на кровать.

Долго лежу в темноте, считая тени на потолке. А потом развожу широко ноги под одеялом и ныряю между ними ладонью, растирая скопившуюся влагу. Зажимаю рот рукой, когда довожу себя до быстрого оргазма.

Только вот из принципа в этот момент я не представляю мужа. Прямо передо мной, в воображении рисуются холодные светло-серые глаза и ямочки на щеках...

Глава 5. Виктория.

Проснувшись ранним воскресным утром, решаю сделать утреннюю растяжку. Для этого включаю музыку, и чтобы не мешать младенческому сну своего мужа захватываю из своей комнаты наушники.

Расстелив гимнастический коврик, наслаждаюсь давно забытой болью в мышцах. По опыту знаю, что после вчерашней тренировки самая сильная боль будет завтра, но если правильно потянуться, то будет легче.

После растяжки располагаюсь на коврике и молча слушаю спокойную музыку.

Релаксирую.

Вдруг сквозь наушники слышу какой-то шум.

– Вика, блядь, – орет Свободин.

– Что? – ничего не понимая, озираюсь.

– Почему домофон орет, а ты его не снимаешь?

Подпрыгиваю быстро и несусь в коридор:

– Да?

– Доставка.

Блин. Совсем забыла, что на утро заказала продукты из ближайшего супермаркета. Нажимаю на кнопку и встречаю курьера.

Спустя десять минут на кухне появляется разъяренный полуголый муж.

– Скажи мне, ты больная? – кричит с горящими красными глазами.

Сжав зубы, раскладываю продукты.

– Че ты молчишь опять, курица тупорылая?

Из глаз тут же брызгают слезы, которые я прячу за дверцей холодильника. Обидно так, что уши закладывает.

– Я просил тебя не шуметь с утра. Хотел выспаться в воскресенье. Я пашу всю неделю, как ломовая лошадь, чтобы обеспечить вас, – продолжает причитать мой кормилец.

Хочется сказать о том, что наш с ним доход в прошлом квартале практически уравнялся, но понимаю, что сейчас проще будет умолчать об этом.

– Ты завтракать будешь? – спрашиваю его, когда немного успокаиваюсь и голос выравнивается.

– Буду, блядь. Че мне щас еще делать по-твоему? – отвечает, садясь за стол.

Достаю яйца, бекон и быстро готовлю ему и себе завтрак. Загружаю кофемашину. Свободин мрачно наблюдает за моими действиями и молчит.

Пока готовлю, вспоминаю наше прошлое. В институте мы жили в общежитии. Было конечно многое. Постоянное тотальное безденежье. Мы неделями могли есть жареную картошку и пить чай со смородиновым вареньем, привезенным из дома.

Мои родители в то время были жителями небольшого городка в области, где я и выросла. После смерти отца мама перебралась сюда, в город, чтобы помогать нам со старшим братом с внуками. Лёшина мама живёт в соседней области и приезжает к нам редко. Слава Богу.

Во время учебы мы с моим будущим мужем радовались даже мороженому, съеденному в парке. Покупали одно на двоих и кормили друг друга, целуясь и облизывая сладкие губы друг другу. Те годы я всегда вспоминаю, как лучшие в своей жизни. И всегда горжусь тем, какими мы в итоге стали. Сначала приобрели квартиру, потом переехали в дом.

У нас дорогие машины и мы можем себе позволить пару раз в год съездить в отпуск с сыном. Но есть ощущение, что деньги разрушили наши отношения, потому что раньше он никогда не позволял общения со мной в таком тоне.

А уж тем более оскорблений.

У меня не было других мужчин. Мой муж – мой первый и единственный партнер в сексе. Даже отношений ни с кем не было, кроме него. Конечно, я не беру в расчет первую любовь в юности, которая забылась довольно быстро.

Я выходила замуж раз и навсегда. Как моя мама, а до этого моя бабушка. В нашей семье всегда было принято слушаться мужа и отца. Даже когда, бывало, папа выпивал, мама никогда его не ругала и всегда приносила холодный рассол с утра. Многое, конечно, я взяла от нее. Наверное, поэтому уже пару лет терплю такое отношение.

Я даже поговорить с мужем об этом не могу. Пробовала. Обиды настолько много, что я начинаю рыдать и не могу говорить. Я просто хочу жить нормально в своем доме с собственным мужем и сыном. Я хочу еще детей, но не уверена, что с нашими отношениями мы их потянем.

– Вкусно, – говорит Леша, отодвигая тарелку. – Спасибо, дорогая.

Молча забираю тарелку и отправляю ее в мойку.

– Какие планы на день? – спрашивает меня, качаясь на стуле.

– Марка забрать. Может в кино сходим.

– Вместе поедем, – кивает муж. – Спрошу у мамы твоей, может помочь что надо. Подкрутить.

– С чего вдруг такие милости? – спрашиваю отстраненно.

Раздражают. Бесят его вспышки гнева и эти откаты после них. Он никогда не извиняется словами. Просто после конфликта старается быть милым. Наорал на меня с самого утра. Обозвал. А сейчас как ни в чем не бывало продолжает жить дальше.

С каждым разом его оскорбления становятся все хуже и хуже. Я сама виновата. Сначала пропустила «глупенькая», потом «дурочка», следом «дура». Все это привело к тому, что сегодня я была названа «тупорылой курицей».

Что дальше?

И самое главное, что будет когда закончатся слова? Страшно представить, что когда-то в ход пойдут руки…

Я ругаю себя, что не оценила всей масштабности происходящего и спустила на тормозах ту «дуру» из его рта. Если бы не молчала, высказала. Устроила скандал. Поговорила. То не было бы и всего остального.

Человек в порыве гнева хочет обидеть другого. И если ты десять раз уже сказал одно, то кажется, что это недостаточно заденет оппонента. Мозг находит что-то похуже и бьет более хлестким ругательством. Геометрическая прогрессия неуважения растет год от года.

Когда-то моя бабушка, которая пятьдесят пять лет прожила с дедом и терпела многое: оскорбления, побои, пьяные измены, сказала мне: «Твой муж, Викушка, это твой крест. И ты должна нести его всю жизнь».

Эта фраза настолько врезалась мне в память, что я так и живу, веря в ее истинность.

А что, если я ошибаюсь? От слова «развод» прошибает током.

После завтрака мы забираем Марка и вполне прилично проводим день в новом торговом центре. Обедаем в кафе, смотрим новый мультфильм, заедая его попкорном. Вечером спокойно расходимся по комнатам.

Отпустило.

* * *

Следующая тренировка в центре назначена на вторник.

Несмотря на плодотворный рабочий день, чувствую себя немного взбудораженной знакомством с новым тренером. Максим, кажется.

Сотрудники офисного центра еще не разъехались, поэтому приходится спуститься на подземную парковку, так как места на уличной все заняты. Но и здесь их тоже не много, поэтому кружу по помещению и нахожу свободной закуток в самом конце.

Паркуюсь с помощью парктроника и оказываюсь лицом к лицу с тем же желтым внедорожником. Только за рулем в этот раз водитель. И это Андреев.