Текст книги "Притворись для меня счастливой (СИ)"
Автор книги: Лина Гамос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
– Я ничего не возьму, я стала другой, мне ничего не нужно, правда, я стала другой.
Канта отступает в коридор.
– Прости меня, пожалуйста, я стала другой, – Кения, забывшись, было дергается к ней, но длина цепи сильно ограничивает движение. – Пожалуйста, помоги мне.
Канта захлопывает дверь, пролетает коридор и буквально взлетает по лестнице в холл.
– Что ты делала внизу?
Девушка оборачивается. Энтони стоит в дверях своего кабинета в белоснежной рубашке и безукоризненно отутюженных брюках.
– Я что – то увидела в одном из окон подвала, пошла полюбопытствовать, кто из слуг нарушил твое распоряжение...
– И? – с нажимом перебивает ее брат.
– И Кения предложила устроить ей побег.
Энтони словно застывает, потом кивает и направляется мимо Канты вниз по лестнице, сухо бросая той на ходу:
– Приказ касается всех, больше я не хочу видеть тебя в этой части дома.
– Я и не собиралась...
Но Энтони ее не слышит, его шаги глухим эхо раздаются в подвале. Канта мешкает, а потом, решившись, идет следом за братом, но едва ее нога ступает на вымощенный диким камнем пол, раздается нечеловеческий визг. Люди так кричать не умеют. Крик пробирает насквозь дрожью невыразимого ужаса. Новый вопль заставляет Канту испуганно вжаться в стену и отступить. Она отказывается понимать, что это кричит Кения, потому что люди так не кричат. Но визг переходит в подвывание и снова обрушивается на стены подвала безумным криком нечеловеческой боли.
– Пожалуйста, прошу вас, пожалуйста...
Дрожащий голос Кении, ее сбивчивая просьба и снова визг безумной боли. Энтони не умеет прощать. Канта знает, что благодаря предательству Кении семья понесла убытки. Отец настолько громко орал на брата в тот день, что это не осталось ни для кого из домашних секретом. Отец обвинил Энтони в слабости, в том, что тот потерял голову, он даже грозился отстранить его от управления делами. И вот теперь, найдя беглянку, Энтони возмещает причиненный ему моральный вред. Кто его осудит?
Вечером, сидя в уютной гостиной, Канта исподволь наблюдает за плавными движениями брата и его ленивой умиротворенной улыбкой. Он пьет вино, отвлекается на разговор с отцом, потом обращается к жене, сидящей рядом с ним на изящном диване. Ненси что – то отвечает, брат и отец смеются. Семейная идиллия идеальной семьи в идеальном интерьере, если забыть о том, что Ненси глупее пробки, а в подвале их дома находиться избитая девушка, которая просила о помощи и которой Канта отказала. Обида на давний поступок оказалась сильнее сострадания. Было ли ей стыдно? Наверное, нет. Каждый выбирает свой путь. Кения выбрала вот такой, с предательством, с подлостью, с полным отсутствием нравственности. Канта только надеялась, что Энтони, выместив все свои обиды, выкинет дешевку вон из дома. Кении нет места в приличном обществе и она это успешно доказала своим неподобающим поведением.
Глава 10
Кения упирается лбом в холодный пол, пережидая приступ мучительной боли. Дышать... даже дышать иногда бывает невозможно. Но он приходит каждый день и сжимает кнут. Он говорит, что в ее наказание нет ничего страшного. Она сможет все вытерпеть и станет лучше, она станет послушной. Он говорит, что ее необходимо сломать окончательно... для ее же блага. В ней не должно остаться ничего человеческого. Страх? Страх может быть человеческим? Потому что она панически боится его и ничего не может сделать с волной дикого ужаса, что заполняет ее при звуке его шагов в коридоре.
Она удачно спряталась от ищеек Грава, которых тот, несомненно, отправил на ее поиски. Сначала пережидала в маленьком курортном городе, потом решилась перебраться в мегаполис, рассудив, что спрятаться среди большого количества людей будет намного проще. Она не пользовалась документами, предпочитая устраиваться на работу туда, где мало платили, но за то никого не интересовал твой вид на жительство. Ее принимали за нелегального эмигранта, и она была рада этому. Кому бы еще подсказать умную мысль сдать ее миграционной службе для немедленной депортации? Кения была не против высылки в другую страну, потому что легально выехать за границу для нее было невозможно. Она жалела, что не обговорила с заказчиком подобное мероприятие. Хотя, мало ли, и заказчику стало бы выгоднее пристрелить ее на обочине заброшенной дороги, чем обременять себя заботой о жалком предателе. Поэтому она перебивалась случайными заработками, а полученные от заказчика деньги предусмотрительно оставила в камере хранения вокзала. Средства небольшие, но не хранить же их шкафу с одеждой.
Кения тяжело перевалилась на бок и резко выдохнула сквозь судорожно сжатые зубы. Похоже, такими темпами она не сможет добраться до брошенного на пол тюфяка. Еще хотелось пить, но это желание определенно было за гранью ее возможностей. Лучше думать о том, что ей повезет. Допустим, Грава сунет ее под душ, когда придет для продолжения пыток. Она очень хотела пить.
Чашка кофе на столе, блюдечко с кусочком яблочного пирога и взбитыми сливками. Кения сидит за барной стойкой нога на ногу и громко смеется сальной шутке бармена. В кафе нет посетителей, и официантки устраивают перерыв с кофе и обязательным пирогом. Кении кажется, что неприятности позади и Грава никогда не сможет ее найти. В самом деле, да ищет ли он ее до сих пор? В газетах ничего не пишут о разорении банка, значит все не так грустно, как она себе напридумывала. Грава женился три недели назад и выглядит жутко довольным своим выбором. Глянцевые издания пестрят фото с самой грандиозной свадьбы десятилетия. Кения чувствует непонятное облегчение, когда смотрит на Энтони в официальном фраке и с этой его неизменной усмешкой на лепных губах. Он удивительно красив на собственной свадьбе, во много раз красивее простушки – невесты. У Ненси Дантона определенно был стиль, но это не спасало общего впечатления от искусственности ее улыбки и заученных жестов для публики. Со стороны она казалась куклой. Не очень красивой, скорее даже некрасивой, но кто такая Кения чтобы ее обсуждать? За то девочки из кафе не были столь гуманны, и пренебрежительно потыкав пальчиками в ее фото, вынесли суровый вердикт о том, что такая мымра не может выходить замуж за мачо из лучшей женской мечты.
Кения попыталась упереться коленом в пол, дабы совершить дерзкий бросок в сторону вожделенного тюфяка, но единственное чего добилась это новой порции свежеприготовленной боли. Грава действительно был мечтой. Красивой, богатой, лишающей здравого смысла. Кто устоит перед таким совершенством? Она устояла, не стала одной из многих прошедших вереницей через его постель и стала единственной, которую он облагодетельствовал своим пристальным вниманием. Именно поэтому на ее губах теперь кровь, а тело напоминает распухший фиолетовый шарик. За внимание красивого и богатого мужчины нужно платить.
Она снимала комнату там же, в пристройке над кафе, дешево и без особого комфорта, но ей нравилось. Она чувствовала себя свободной, она была свободной и она почти перестала бояться того, что однажды в ее дверь войдет Энтони Грава во всем своем сногсшибательном великолепии.
Мечты имеют свойство меняться...
Когда – то это были большие деньги и положение в светском обществе...
Только бы попасть туда, протиснуться сквозь плотный строй других желающих...
Недостижимая мечта...
Глупая мечта...
Потом мечтать сбежать от Грава...
Теперь вот мечты скатились до уровня тощего тюфячка на бетонном полу подземелья.
Энтони вчера был в ударе. Недавно он перестал увлекаться размахиванием рук, ног и кнута. Позволил ей почувствовать себя смелой и сильной, даже подтянуться на подоконнике в бессмысленном желании увидеть что – то за пределами каменного мешка, куда собственноручно бросил ее сто лет назад. Ничего не увидела... за то увидели ее... это называется, не повезло...
Кения наслаждалась жизнью в мегаполисе. Работала официанткой в дешевом кафе, не брала выходных и не обращала внимания на комплименты мужчин по поводу своей внешности. Энтони Грава умеет убивать желание каких – либо отношений. Теперь она любит одиночество.
Холодно... больно... страшно...
И словно отблеск заветного кошмара... его шаги в коридоре...
Дверь открывается и Кения замирает. Бессмысленно умолять, бессмысленно закрываться от удара, бессмысленно ждать того, что он ее пожалеет, хотя бы в этот раз... Он никогда не жалел.
Вначале изнасиловал, потом немного попинал ногами, далее началось то для чего он собственно, и приготовил эту комнату. Ни к чему тащить сбежавшую шлюху в собственную спальню и портить антикварную мебель и ковры каплями ее крови.
– Ты же понимаешь, я не нахожу удовольствия в твоем унижении. Я всего лишь принимаю необходимые меры по твоей адаптации в моем доме. Ты должна понимать, что отныне никаких глупостей быть не должно.
Энтони приседает перед Кенией на корточки, протягивает руку... и ее глаза закрываются сами собой... от первобытного ужаса.
– Иначе я гарантирую твое постоянное пребывание в этом подвале, но ты же этого не хочешь? – в его голосе тает лед. – Нам этого не нужно.
Он поднимается, молча смотрит на сжавшуюся у его ног девушку, усмехается ее страхам. Не получается у них быть вместе ни по любви и по обоюдному согласию, не получается и за деньги, придется за страх и по принуждению. Он не поклонник насилия... но к чему лгать самому себе, ведь у него встало на ее страх и подчинение. Ему понравилось унижать. Ему нравится делать это с ней. Ему нравится видеть ее перепуганные глаза и дрожащие губы. Власть тает на губах мятной карамелью, когда она опускается перед ним на колени.
– Ты всего лишь высокомерная сука, Канта.
Кения презрительно смотрит на несостоявшийся объект по обогащению.
– Ты...
– Вот только не нужно высокопарных слов о моей морали, – голос Кении замораживает. – Я попросила тебя о помощи, избитая и поломанная...
– Но...
– Хватит лгать самой себе, Канта, твоему поступку нет оправдания. Ты видела, во что меня превратил твой драгоценный брат, – Кения пытается сдержать волну ненависти к этой утонченной дряни, поставившей себя выше любых законов. – Жаль, что ты не вернулась посмотреть на продолжение. Глубокоуважаемый и высокоморальный господин Грава умеет вспарывать кожу ударом хлыста.
Канта вздрагивает.
– Это не самое страшное, моя утонченная леди, – горько добавляет Кения. – Самое дикое это то, что я не сопротивлялась, кричала, умоляла, но даже не думала закрываться от ударов, потому что твой ублюдочный брат, разозлившись, мог запросто убить меня. От ударов лопалась кожа, а я просила прощения, визжала, умоляла, и снова просила у него прощения. Теперь пришла твой черед платить по счетам.
Кения даже глаза прикрыла, представляя в красках то, что дальше произойдет с Кантой Грава. Полиция закует девушку в наручники и отправит следом за Энтони в тюремную камеру. Разразиться грандиозный скандал, их фото станут мелькать на первых страницах газет, бизнес Грава рухнет, они станут нищими, а Кения превратиться в состоятельную даму, благодаря журналистам. Ей станут предлагать баснословные гонорары за интервью, она может книгу написать о пребывание в застенках загородного дома семейства Грава, она сможет делать все, что угодно. Дальнейшая жизнь замаячила заманчивыми перспективами и радостями. Она перестанет бояться, станет невероятно смелой и раскрепощенной, заведет парочку романов с кинозвездами, вспомнит старые мечты о вершине успеха, станет красивой светской стервой. Сколько таких было до нее и будет после? Но она будет лучше их всех. У нее всегда был собственный стиль, пора забыть о неудачах и идти вперед, наступая на чьи – то пальцы, разбивая чужие мечты. Главное, вскарабкаться повыше и уцепиться покрепче, и грызть зубами тех, кто стоит рядом, отбирая принадлежащий им сладкий кусок. Она непременно станет богатой и независимой, и отомстит. Мечты, ее мечты не сбываются...
Кения передергивает плечами, отгоняя невеселые размышления о несправедливости окружающего ее мира. Все проходит, не нужно никому мстить, вот и Энтони однажды поймет, что не следует тратить на нее свое внимание. Он встретит другую, а ее выкинет, как ненужный хлам. И тогда она выйдет за ворота поместья, вздохнет полной грудью и пойдет вперед, не оглядываясь назад, забывая прошлое, пойдет вперед в счастливое будущее. И пусть Грава разбирается с законной супругой и любовницей, а Канта непременно выйдет замуж за какого – нибудь богача, похожего на брата, и все будут счастливы. Ей, Кении, плевать на них всех. Пусть они забудут о ней, а она забудет о них. Она устала жить в страхе, шарахаться от теней, она устала бояться звуков.
Она, словно со стороны, взглянула на комнату. Идеальная обложка для глянца о восхитительной жизни в восхитительном доме. Окна, распахнутые в сад, и белые занавеси развевает легкий ветерок, светлый ковер на отполированном до зеркального блеска паркете, и безумно притягательный мужчина в кресле что – то пишет за столом, сосредоточенно сдвинув брови к переносице. Белая рубашка распахнута на груди, рукава подвернуты до локтей, подчеркивая красоту сильных смуглых рук. Безупречно уложенные волосы, высокий чистый лоб, прямой нос, высокие скулы и капризно изогнутые губы. Энтони Грава во всем своем ослепительном великолепии.
Интересно, почему она не влюбилась в него с первого взгляда? Скольких проблем она тогда бы избежала. Он переспал бы с ней в мотеле, а утром выставил из номера с дежурным обещанием позвонить. Она бы ждала звонка, нервно кусала губы, а он бы уже увлеченно флиртовал с другой красавицей. Все последующие события были заведомо ясны... но она любила деньги и считала их главной составляющей своего счастья. Она не обратила внимания на восхитительного Энтони Грава, наверное, поэтому теперь ее место на заднем плане глянцевого фото о великолепии красивой жизни в красивом доме со сногсшибательным мужчиной женской мечты.
Кения же прячется за драпировкой тяжелой портьеры его спальни, имея лишь возможность оттуда, издалека, украдкой через распахнутые двери любоваться картинкой чужой красивой жизни. Потому что для нее в этом доме только страшные тени и холод вдоль спины при звуке мужских шагов. Для нее липкий страх перед наказанием и униженно сведенные плечи, и подобострастная улыбка на дрожащих губах, и заискивающий взгляд, который жадно ищет на бесстрастном лице отсвет жалости. Она сто нескончаемых лет не видела ничего, кроме опостылевших стен этих комнат. Она и двигалась – то все больше вдоль стен, пытаясь спрятаться и не привлекать внимания. И старалась, как же она старалась доставить ему удовольствие, только бы он был доволен и расслаблен достаточно для того, чтобы не возникло желание ее наказать.
Давным давно она думала, что достигнет многого, благодаря изворотливому уму... но кого это интересовало? Он требовал от нее другого... и она старалась, усердно отсасывала для себя шанс не оказаться снова в подвале. Иногда ей становилось плохо, просыпалась гордость, просыпались мечты и тогда Кения представляла о том, как расправиться со всеми кто не помог ей, не пожалел, не дал шанса выбраться отсюда. Она ведь не сразу потеряла себя, она на что – то надеялась, не вышло с Кантой, она попробовала через горничную. Та тоже оказалась бессердечной стервой, а Кения поняла, что она здесь совершенно одна и ей никто не поможет. Для окружающих она никто, и никому нет дела до того, что с нею станется, даже прибей ее Грава однажды совсем. В подвал она спускалась сама, почти бежала, затравленно вжимая голову в плечи, и трусливо оглядываясь на идущего следом Энтони. Он снова бил, она снова визжала и снова извивалась под его плетью и снова извинялась, и что – то обещала, и снова выпрашивала прощение за то, что не оправдала его ожиданий. Она поумнела, сделала нужные выводы. Он сказал, что она его собственность, и она благодарно прижалась губами к его руке, только бы выпустил из подвала, позволил доказать свою покорность. Мерзкий, зарвавшийся извращенец. Кто из них был более жалок? Она смогла убедить Грава в послушании, он позволил ей спрятаться за плотной портьерой в своей спальне, позволил передвигаться, полусогнутой и отчаянно трусливой, шарахающейся от малейшего звука.
И все равно бил, иногда, словно бы вскользь, походя, разбивая в кровь ее некогда смазливое личико, теперь уже с потухшим взглядом. Она стала комнатной зверушкой, которую пользуют согласно назначению, указанному в инструкции по употреблению. Кении, конечно, наплевать, главное, чтобы не бил или хотя бы не сильно. Потом она обязательно вспомнит, что такое быть человеком, когда выберется из великолепия красивого дома с антикварной мебелью и восхитительными картинами.
– Кения.
Она послушно выползает на его голос, скользит вдоль стены, стелется по полу. Его пальцы зарываются в ее волосы, тянут, она понимает без слов... для того, чтобы не наказали нужно угодить. Он стонет, выгибается, сжимает ее волосы на затылке, потом содрогается и тяжело дышит. Она слизывает с губ его удовольствие и боится поднять взгляд.
– Продолжим в душе.
День оказывается удачным. Энтони в настроении продолжить забавы. Когда – то ей это тоже нравилось, заниматься с ним сексом, млеть от его ласк... давно, сто долгих лет назад. Теперь не осталось ничего, кроме страха и необходимости притворятся. И мести, иногда она хочет отмстить, это дает ей возможность почувствовать себя человеком, когда никто в тебе его уже не видит.
Глава 11
Энтони обещает, что его выбор не разочарует Канту и та с трепетом ожидает первой встречи со своим женихом. Барон Марк Кин Кеншин оказывается именно таким женихом, о котором мечтает любая девушка. Он высок, широкоплеч и темноволос. Правильные черты лица и безупречные манеры истинного аристократа. Марк Кин Кеншин кажется ей совершенством. Канта бросает благодарный взгляд на брата, и тот снисходительно улыбается сестре. Энтони понимает и учитывает ее страхи, поэтому лично занимается кандидатами и ведет переговоры по заключению брака Канты. Марк не был самым богатым или родовитым из подходящих кандидатов, но у него есть внутренний стержень, и его деловая хватка вызывает уважение семейства Грава, которые высоко ценят умение делать деньги и особенно способность сохранять заработанное.
Торжественный ужин в честь заключения помолвки Канты и барона устраивается в городском особняке Кеншин. Дамы в вечерних нарядах, мужчины в непременных смокингах и обязательный струнный оркестр. Жених под грохот аплодисментов торжественно надевает кольцо на тонкий пальчик сияющей невесты, нежно касается губами ее руки и счастливо смеется, когда Канта, позабыв о приличиях, повисает у него на шее. Брачный союз с Грава был более чем выгоден для обнищавшего барона. Его отец, промотавший небольшое состояние, доставшееся ему от предков, и теперь умудряется влипать в щекотливые ситуации с юными моделями на модных курортах.
Баронесса привычно смотрит на забавы супруга сквозь пальцы, мудро не обращает внимания на светские сплетни и всячески пытается выгодно пристроить единственного сына. И вот теперь, когда согласие на брак получено, она мило беседует с родителями невесты своего сына, иногда прикладываясь губами к бокалу с белым вином и улыбается, ослепительно улыбается недоброжелателям, которые поспешили списать баронов Кеншин в утиль светской свалки. Ее ветреный супруг покорно стоит рядом и явно томится присутствием на скучном сборище великосветских снобов. Ему интересны другие компании, в которых не наблюдается унылых физиономий и заунывных речей, где все гораздо проще и раскрепощение. Это же официальное собрание откровенно угнетает и вызывает зевоту, заставляет почувствовать себя стариком и даже обещание сына повысить его содержание после заключения брака не вызывает веселья. Деньги ему были нужны, но чего ради он должен торчать здесь? Старший Кеншин обводит тоскливым взглядом разряженную в шелка и меха толпу и невольно давится вдохом, будто налетев с разбегу на препятствие. Энтони Грава настолько уничтожающе смотрит на него поверх тонкого бокала, что по спине барона сползает неприятный холодок. Несомненно, Энтони Грава можно восхищаться сколько угодно. Относительно молод, невероятно удачлив, пользуется известной популярностью у женщин и, по слухам, но не отличается постоянством. Его бедной супруге только и остается, что держать хорошую мину при откровенно плохой игре дражайшего супруга, который не затрудняется конспирацией связей на стороне. В этом плане баронессе и юной леди Грава будет, о чем поговорить за чашечкой послеобеденного чая. Возможно, он, барон Кеншин, не настолько молод и богат, как Энтони Грава, но в чем – то может дать форы молодому банкиру.
– Я чрезвычайно рад тому, что наши семьи породнятся.
Барон пренебрежительно фыркает на лицемерное выражение, конечно, Грава рады получить еще один титул в свою семью. Они же купили все, что только можно купить за деньги, и теперь занимаются коллекционированием титулов.
– Я тоже приветствую столь долгожданное событие, – можно сколько угодно злословить за спиной Грава, но лицом к лицу даже сарказм сам по себе сходит на нет. Старший Кеншин угодливо скалится родственнику. – Ваша супруга великолепна, впрочем, как и всегда.
Ненси приторно – сладко улыбается барону. Ни шикарное колье, ни баснословно дорогая диадема, ни норковый палантин не прибавляют сколько – нибудь красоты ее серой внешности. Глядя на супругу Энтони Грава можно найти множество веских причин для неверности ее супруга, и это не только скучная внешность, но и правильные до занудства манеры подлинной леди, которые ни сколько красят, сколько отталкивают от нее собеседников. Такая молодая и уже такая невероятно скучная. Это, какие бонусы в придачу к дочери пообещал ее папаша Энтони, чтобы тот дал согласие на брак с подобной пресной серостью? Титул отойдет их первому сыну, надо полагать, но тут же еще и деньги, большие деньги, нужно думать.
– Я рад, что вы все же смогли отложить дела и почтить торжество личным присутствием.
Барон невольно передергивает плечами от высокомерного тона собеседника. В действительности, он вовсе не собирался присутствовать на праздновании, но банкир не поленился позвонить и выразить свою просьбу лично, присовокупив к ней угрозу, лишить средств к существованию, если тот не примется изображать из себя заботливого отца семейства. И чтобы больше никаких скандалов в прессе. Барон шипел и плевался, но был вынужден смириться с внушением зарвавшегося щенка, более того, пообещал следить за тем, где и с кем будет кутить.
Супруги Грава любезно раскланиваются с бароном и баронессой и двигаются к следующей группе гостей, оставляя старшего барона Кеншин задыхаться от бессильного гнева.
Ненси Грава считала себя на редкость умной девушкой, кто бы и что бы о ней не говорил. Завистливые языки могли сколько угодно перемалывать ей косточки, Ненси была выше сплетен. Когда в их дом пожаловал великолепный Энтони Грава, она лишь мило краснела и впустую лепетала о погоде, пока тот присматривался к ней, словно выбирал в магазине очередную пару обуви. Пара не должна быть тесной, не должна издавать лишних звуков при эксплуатации, пара должна быть удобной и в быту, и на официальных мероприятиях. И Ненси стала именно такой, какая девушка ему потребовалась. Она получила лучшего жениха из всех возможных, оставив подруг плеваться ядом за ее спиной, и ее свадьба стала событием года. Теперь же Ненси старательно изображала равнодушие от доходивших до ее ушей слухов о супружеской неверности Энтони. Ее лучшие подруги не стеснялись пересказывать в ее присутствии сплетни о его многочисленных связях. Они называли имена, показывали фото его любовниц в журналах, подруги не забывали уколоть ее тем, с какими красотками супруг проводит свободное время. Ненси же лишь снисходительно улыбалась их жалким попыткам унизить ее. Зависть, ими двигала жуткая зависть. Измены супруга не трогали Ненси. Энтони Грава женился на ней, он выбрал ее среди множества других, и ей хватило того, что она стала его законной супругой. Поэтому ее совершенно не волновали любовницы, она даже не переживала за наличие в его спальне некоей Кении Вин.
Ненси была выше досужих сплетен, потому что только она, Ненси Грава, является его официальной супругой, и никакого развода не предусмотрено. Грава являлись ярыми противниками развода, для них это считалось непозволительной роскошью, они пристально следили за своей репутацией и слишком щепетильно подходили к выбору тех, кто входил в их семью. Энтони мог сколько угодно менять женщин в своей постели, Ненси была не против, но она останется его единственной супругой и матерью его детей, хотя с этим Энтони и предпочитал подождать. Он сказал, что они слишком молоды, чтобы думать об этом. Его родители были настроены категорически против, они очень хотели внуков. Ненси случайно подслушала разговор между отцом и сыном. Энтони был в гневе и не стеснялся в выражениях, отец отвечал менее эмоционально и более язвительно.
– Надеюсь, твое намерение обождать с наследником, не связано с нахождением в твоей спальне той самой шлюхи, что продала нас конкурентам?
– Кения не касается никого, кроме меня.
Голос Энтони звучит глухо, словно он пытается сдерживаться и не грубить отцу.
– Твоя продажная сука сорвала нам выгодную сделку...
– Она моя, папа, ты правильно заметил, поэтому тебе не стоит ее трогать.
– Я трону, Тони, – голос главы семейства полон сарказма. – Ты глупеешь, когда дело касается этой дряни. Ты не сдал ее полиции, когда эта сука вздумала шантажировать нас, ты не прибил ее после, ты притащил ее в наш дом...
– То, что происходит в моей спальне, касается только меня, – последние слова младший Грава буквально выкрикивает. – Никто не смеет вмешиваться в то, что происходит между мною и Кенией.
– Никто тебе не мешает, Тони, но хватит нагнетать обстановку в доме, не хочешь снять для нее квартиру, боишься, что сбежит, тогда переломай ей ноги, я не хочу, чтобы эта дрянь находилась в моем доме.
– Это и мой дом.
– Поэтому не нужно отравлять его страхом.
– Папа, не нужно прислушиваться к женским разговорам, маман, как обычно, преувеличивает происходящее.
– Ты испугал Канту.
– Канта нарушила приказ.
– Это ее дом и она вольна гулять там, где захочет.
– Это мой дом, и я волен жить в нем с тем с кем я хочу, – в голосе Энтони обжигающий лед. – Я хочу Кению.
– В этом доме находиться твоя супруга.
– Одно не мешает другому.
– Ты нарушаешь приличия.
– Не следует вкладывать подобные мысли в голову Ненси.
– Твоя жена не настолько глупа, чтобы поддаться провокации.
– У нас договорной брак, глупо надеется на чувства.
– Конечно, в любовь ты играешь с дешевкой, продавшей нас.
– Этого не повториться...
– Ты можешь сколько угодно думать, что достаточно выдрессировал ее, – насмешливо замечает старший Грава. – Но предателей лучше всего уничтожать.
– Кения принадлежит мне.
– Я не оспариваю твой выбор...
– Именно это ты делаешь, забывая собственные ошибки.
– Учись на них.
– Я учусь и не собираюсь заставлять жену воспитывать бастарда.
– Твоя мама довольна появлению в этом доме Канты...
– Твоя секретарша, надо думать, тоже?
Дальше следуют однообразные угрозы, мужчины кричат друг на друга, Ненси же стало невероятно любопытно взглянуть на ту, что ее супруг решил поселить в собственной спальне. Повод для посещения апартаментов Энтони искать долго не пришлось и вот уже она, горя желанием сделать сюрприз любимому мужу, входит в любезно распахнутые прислугой перед ней двери.
Девушка кажется Ненси миленькой, но и только, ничего выдающегося. Заурядная блондинка, с тонкими нервными пальцами, безостановочно перебирающими подол поношенной юбки, явно позаимствованной из униформы горничных. Закрытая блуза с отложным воротником подтверждает предположение Ненси относительно происхождения ее наряда. У девушки ни манер, ни стиля, ни сногсшибательной красоты. Она сидит на самом краешке дивана, словно приклеенная и испуганно таращится на Ненси бездонными глазами. Конечно, она слышала сплетни прислуги и знает, что Энтони бывает более чем строг с этой девушкой. Но, признаться честно себе, вот не жаль эту потаскушку было нисколько. Ненси высокомерно цедит сквозь зубы приветствие, но Кения молчит, и только пальцы белеют, от силы, с которой она сжимает подол многострадальный форменной юбки.
Вечером супруг выражает неудовольствие нарушением запрета, касательно его личных апартаментов. Ненси искренне извиняется и обещает впредь безоговорочно слушаться его приказов. Она виновата, Ненси проникновенно смотрит в глаза разгневанного супруга, но она всего лишь хотела сделать ему милый сюрприз. Она очень долго искала в различных аукционных домах бюро, подходящее по стилю к его кабинету и когда нашла, немедля распорядилась доставить подарок в его апартаменты. Энтони перестает злиться, он верит в непреднамеренность ее поступка. Ненси удивительно умная девушка. Она знает и умеет добиваться своего. У нее замечательный муж, и она не собирается его терять, изводя бессмысленной ревностью. Энтони может менять любовниц, но супруга останется для него единственной. И Канта, милая Канта, оказалась всего лишь последствием связи босса и секретарши. Банально, но понятно, откуда столько мещанского в поведении этой девушки. Ненси всегда подозревала о чем – то подобном. Эта выскочка всегда относилась к ней пренебрежительно, но оказывается, у самой не все в жизни было радужно. Конечно, в происхождении Канты нет ничего скандального, за то наблюдается пикантная изюминка, которую можно смаковать на досуге за чашечкой чая. Подслушивание не только увлекательное занятие, но и полезная привычка, которая позволяет узнать много нового и интересного.
Энтони дергает узел галстука вниз, и устало бросает в сторону:
– Принеси мне кофе.
Вечер вышел изматывающим, впрочем, иными все эти официальные сборища и не получались. Необходимость приветствовать лично всех без исключения, скучные беседы с нужными людьми, здесь нет случайных знакомых, только партнеры или партнеры в перспективе, их дежурные шутки и его унылые ответы. Он устал, еще в машине, откинувшись на спинку сидения, почувствовал выматывающую слабость. Запрокинул голову, прикрыл глаза и тут с неудовольствием почувствовал запах ее приторных духов. Ненси пересела ближе, прижалась плечом к его руке. Его всегда раздражала эта ее способность надоедать ему в самый неподходящий момент. И еще он ненавидел запах ее духов, слащавый, навязчивый, оседающий на губах плотной пленкой. И ее вульгарная склонность к украшениям. Ненси проявляла умеренность во всем, кроме драгоценностей, словно это могло как – то компенсировать отсутствие красоты и ума. Для него она была идеальным вариантом супруги, милая, воспитанная... и никакая... и тогда его не раздражало обилие на ней украшений.
