Текст книги "Здрасьте, я ваш папа (СИ)"
Автор книги: Лина Филимонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
И я согласилась. Ведь я реально вымоталась! Это благодаря моим неустанным стараниям бумаги были подписаны.
Несмотря на то, что конференция проходила в прекрасном курортном месте, у меня не было времени насладиться всеми его возможностями.
Я каждый день пускала слюни, глядя на море с балкона. И бежала на конференцию. Лишь рано утром или поздно вечером удавалось искупаться. В прохладной воде, без согревающего солнца.
А я так мечтала понежится под его лучами...
Но сейчас я думаю: зачем я осталась? Я ужасно соскучилась! Да и не в радость все это одной...
– Не говори ерунды! – перебивает меня папа. – Отдохни там как следует.
Я вздыхаю. И спрашиваю:
– Что там наша принцесса творит?
А она точно творит! Я в ней не сомневаюсь.
– Красит когти коту, – невозмутимо произносит папа.
– А кот что?
– А ничего. Я его держу.
– Серьезно?
– Ага. Он смирился и мужественно принимает удары судьбы.
– Бедняга. Передай ему: с меня ягнячий паштет.
– Слышал, Мурзик? Терпи. А ведь тебя еще ждет фотосессия...
– Дай трубку Даше, – прошу я.
– Мама! – раздается звонкий голосок. – Ты привезешь мне большую ракушку?
– Конечно, солнышко. Самую большую, какую только смогу найти.
– А синюю тушь для ресниц? – делает очередную попытку моя не по годам гламурная дочь.
– Тебе еще рано краситься, – говорю я строгим голосом. – И у тебя очень красивые ресницы безо всякой туши.
А сама улыбаюсь.
Я не знаю, как получилось, что моя дочка – истинная принцесса. Такая девочка-девочка. Не то что я была в детстве…
Даже папино суровое мужское воспитание не отвращает Дашу от кукол, косметики, нарядов и постоянного желания устраивать фотосессии.
Она из деда веревки вьет. Он у этой королевы личный фотограф, преданный паж и Мэри Поппинс в одном лице… А со мной он был строгим и особо не баловал!
Но моя Дашуля… У нее талант очаровывать окружающих. Она любого заставит плясать под свою дудку. И только я не поддаюсь чарам гламурной принцессы.
Кто-то же должен быть строгим родителем!
* * *
Я сижу в каком-то заведении на набережной, праздную окончание конференции клубничным смузи. Смотрю на фотку дочки в обнимку с котом, которую мне только что переслал папа, и улыбаюсь.
Как я могла шесть лет назад не верить, что это самое большое счастье?
Как я могла сомневаться, что справлюсь?
Я тогда пятьсот раз передумывала. Принимала одно из двух твердых и окончательных решений – а через пять минут снова его меняла.
В какой-то момент, после ужасной бессонной ночи, я даже отправилась в клинику – пить ту самую жуткую таблетку.
Но, конечно же, не дошла до рокового кабинета…
Да и не смогла бы я этого сделать!
Наверное, этот поход нужен был для того, чтобы точно понять – я хочу этого ребенка. И уже люблю кроху всей душой. Несмотря ни на что.
Помнится, в клинику я шла, как на эшафот.
Зато обратно просто летела. У меня как будто крылья выросли за спиной!
У порога меня встретил отец. Какой-то весь взъерошенный и растерянный.
– Что ты сделала? – испуганно спросил он.
– УЗИ, – радостно выпалила я. – Семь недель, все хорошо.
– Юлька!
Я уткнулась лицом в папино плечо. Он обнял меня своими большими сильными руками… Я всегда чувствовала себя в безопасности в его объятиях.
Всегда знала, что папа рядом и на моей стороне.
Да, мне рано было становиться мамой. Я не была к этому готова. Да, в перспективе я хотела счастливую полную семью. И я планировала лет на пять всю себя посвятить карьере, прежде чем всерьез задуматься о личной жизни.
Планы были такие… У меня.
А у Даши – прямо противоположные!
Ей нужно было появиться на свет именно в тот момент. Она выбрала себе такого вот странного отца, который подарил свои прекрасные гены и исчез.
Да и фиг с ним!
Папа был прав – мы прекрасно справились без него. И сейчас я вообще не представляю, зачем мне нужен, например, муж.
По-моему, муж – это какая-то лишняя бесполезная фигня!
В моей жизни все прекрасно. Правда. Я очень счастлива.
И для полноты ощущений, в ознаменование начала отдыха, я собираюсь с кем-нибудь пофлиртовать. Прямо сейчас. Прямо… да хотя бы вон с тем парнем.
Он сидит спиной ко мне у барной стойки. Лица я пока не вижу. Но спина мне нравится. Мощная такая спина.
Ну, давай, повернись, качок!
Главное, чтобы у него не было бороды. Бородатых мужчин я категорически не перевариваю. Так же, как колючие шерстяные свитера…
Но этот парень в футболке. Обтягивающей прорисованные мускулы.
Отличный экземпляр! В этом заведении точно самый перспективный в смысле флирта с продолжением.
Продолжение? С чего это я думаю о продолжении?
А почему бы и нет?
У меня этого самого продолжения не было уже месяцев десять, если не больше. Со времен расставания с одним там… Да к черту его! Еще сейчас вспоминать.
Блин, кажется, я не на шутку завелась от созерцания мужской спины! Стыдоба какая...
Ну ладно, я не только спину вижу. Еще и сильную шею. И интеллигентный затылок. И атлетические руки. И то, что пониже спины тоже немного просматривается...
Незнакомец, наконец, поворачивает голову.
У меня что-то случается внизу живота. Я не знаю, что это… Но профиль незнакомца вызывает во мне какие-то сильные реакции. На уровне тела.
Жар, дрожь, покалывание.
Это что, сексуальный голод так проявляется?
Обалдеть.
Никогда такого не было.
А, впрочем, неважно.
Я чувствую себя на удивление смелой. Может, потому что я далеко от дома и меня здесь никто не знает. И я никого не знаю.
И хочу познакомиться с этим красавчиком. Ничто меня не остановит!
Я иду к барной стойке. Грациозно сажусь рядом с намеченной жертвой. Делаю вид, что оказалась тут случайно...
– Чего желаете? – спрашивает меня бармен.
– А что у вас есть… интересное.
– Советую попробовать местный выдержанный портвейн. Это просто улет! Лошадь убивает на лету. Спросите меня, почему лошадь летает?
– Ну и почему?
– Налакалась портвейна! – отвечает официант.
И ржет, как припадочный.
Я уже испытываю очень сильные сомнения по поводу этого местного напитка. Но пасовать на глазах жертвы не готова.
Поэтому киваю. Официант ставит передо мной бокал и наливает в него густую золотистую жидкость.
Интересно. Сладко. И терпко. Пахнет солнцем и виноградом… И приключениями.
Мне нравится.
Что там было про убитую лошадь? Ерунда. Напиток легкий и пьется приятно.
Я не спеша допиваю бокал и говорю бармену:
– Повторите, пожалуйста.
После этого я поворачиваюсь к своему соседу. Наконец, смотрю на него вблизи.
Он тоже смотрит на меня. Сквозь интеллигентные очки…
И от этого взгляда со мной начинает творится нечто странное. Я хочу сказать что-нибудь легкое и непринужденное. Но внезапно забываю все слова.
Абсолютно теряюсь, как первоклассница у доски.
Перед глазами – темная пелена. Внутри взрываются фейерверки. Это улетный портвейн так уносит?
Не знаю… Но меня как будто переклинивает.
И я, неожиданно для себя самой, выпаливаю:
– К тебе или ко мне?
13
Андрей
Тухлый бар. “Вествлетерена” нет. Мало того – бармен даже не знает, что это такое!
И как меня вообще занесло в эту дыру?
Случайным ветром.
Я путешествовал с друзьями на яхте по Черному морю. Мы шли в сторону Крыма. Но накануне начался жуткий шторм, и нам пришлось прервать путешествие.
Мы сошли на берег, друзья начали планировать, как мы пойдем дальше… А я вдруг понял, что дальше не хочу.
Я лучше останусь в этом городке на пару дней, отдохну. А потом самолетом домой.
Если честно – они все меня достали. Нет, мои друзья – классные ребята. Но две недели на одной яхте, нос к носу…
Я жажду одиночества!
Они всей толпой пошли в какой-то суперпопулярный ресторан, а я побродил по набережной и завернул в первый попавшийся бар.
Неудачно.
Бармен активно рекламирует местный портвейн. Лично я его даже нюхать боюсь. Наверняка убийственное пойло...
Жаль, “Вествлетерен” мне не светит.
Шесть лет назад я с ним напрочь завязал. Выпил тогда в баре последнюю бутылку – и все, как отрезало. На год, если не больше.
Я тогда открывал завод по производству высокоточных приборов, пахал без выходных. По барам таскаться было некогда.
Когда все устаканилось, я переехал в другой район, поближе к новой работе. Так что в том барчике я не был больше никогда.
А сейчас почему-то вспомнил его… И Мальвину.
Что очень странно. Ведь этот бар совсем не похож на тот.
Там было уютно. И бармен меня понимал. Не то что этот пацан, которой только и делает, что ржет, как мерин.
И Мальвины тут нет…
И “Вествлетерена”.
И я совсем другой.
Я вижу свое отражение среди бутылок всех мастей, в зеркальной панели за спиной бармена. И понимаю, насколько изменился.
Я сейчас в полтора раза мощнее, чем после полярной экспедиции – возобновил занятия в зале. Даже рожа как-то шире стала – отъел, похоже.
И да – я постарел. Все же уже за тридцатник перевалило. Недавно заметил морщины возле глаз. И клок седых волос на башке.
А еще – я сейчас в очках. Близорукость прогрессирует. А я панически боюсь операции.
Шесть лет назад я был худой и бледный – полгода без солнца. С прической как у хиппи, с неухоженной бородищей, как у лесника. Да меня родная мама тогда не узнала!
Чуть в обморок не грохнулась, когда увидела. Все причитала:
– На кого ты стал похож? Замученный, отощавший… И зачем тебя понесло на этот север?
А я, так-то, не на севере замучился. Это меня Синеглазка укатала той безумной ночью. О которой лучше не вспоминать.
Иначе опять тоска… Никто с ней не сравнится!
У меня получилось ее забыть. Во всяком случае, во снах эта синевласая нимфа мне давно не является.
Я думал о ней гораздо больше, чем следовало бы. Через какое-то время осознал, что западаю на девчонок, похожих на Мальвину. Ярких, дерзких, нестандартных.
Я даже в отношения пару раз вляпывался. Но это было полное дерьмо.
Какая-то тоска меня грызла. Какое-то желание то ли тепла, то ли бешеной страсти. То ли всего сразу…
Но сейчас у меня все прекрасно. Ничто меня не грызет. Я самодостаточен, успешен и счастлив.
И в отношения вляпываться больше не собираюсь – не мое это. Разве что развлечься с кем-нибудь после двух недель вынужденного воздержания на яхте.
Так. Что происходит? Почему у меня свербит в затылке?
Оборачиваюсь – на меня пялится какая-то красотка. Вся из себя расфуфыренная. В вечернем платье и на шпильках. И это в баре, где почти все в шортах и майках – лето, курорт, атмосфера расслабленная.
Не в моем вкусе.
Хотя нельзя не признать, девчонка эффектная. Все жеребцы в баре сделали на нее стойку.
Я отвлекся, оборачиваюсь – а она уже рядом со мной.
Усаживается с видом столичной фифы, которая случайно попала в навозный хлев. Еще и высокомерным взглядом по мне скользнула…
Мол, вы все тут говно, а особенно – ты.
О. Похоже, бармен решил на ней оторваться. Наливает ей свое жуткое пойло. А она морщит гламурный носик, но все равно пьет.
Типа экспериментирует.
А потом вдруг поворачивается, смотрит на меня оценивающе, и выдает:
– К тебе или ко мне?
Голос у нее такой… у меня аж мурашки. И рожу перекосило от удивления.
Никак не ожидал, что поступит такое заманчивое предложение.
Я несколько секунд сижу ошеломленный, с распахнутым ртом. Как дебил. А она произносит.
– Да не пугайся ты так! Я пошутила.
И смеется.
– К тебе, – отвечаю я.
Через минуту после вопроса.
– Да… – снисходительно щурится она. – Реакция у тебя так себе.
А это обидно, между прочим! Тормозом назвали ни за что.
– Никто пока не жаловался, – небрежно произношу я. – На мою реакцию.
– Уверен?
А эта стервочка за словом в карман не лезет…
Разглядывает меня. Это даже неприлично – так откровенно таращиться на незнакомого человека!
Взгляд у нее колючий. Критический. Губы пухлые, надменные. Капризный изгиб подчеркнут красной помадой.
А глаза синие. Как море ранним солнечным утром.
Она разглядывает меня. Я – ее.
Я не знаю, к каким выводам приходит она. Но мое мнение подтверждается – она не в моем вкусе. Слишком расфуфыренная и нагламуренная. Слишком высокомерная и заносчивая.
Намучаешься с такой. А я не ищу сложностей.
Но эта сложность сама меня нашла...
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
– Юлианна.
– А я Андрей.
Вот и познакомились.
Я встаю и беру ее за руку.
– Пойдем.
– Куда?! – удивленно восклицает она.
– По ходу разберемся.
14
Юлианна
Он берет меня за руку.
Кладет на стойку купюры. Забирает у бармена бутылку с портвейном. И ведет меня к выходу.
Почему я иду с ним? Он странный. Какой-то приторможенный.
Но моей руке так уютно в его ладони...
Он распахивает дверь и пропускает меня вперед. Я выхожу на улицу и с наслаждением вдыхаю теплый ароматный воздух. Пахнет морем и пушистыми розовыми акациями.
Я шагаю по узкому тротуару, пропуская идущих навстречу людей. Андрей идет за мной. Не торопится догонять. И я догадываюсь, почему. Я это чувствую!
Он пялится на мою задницу, обтянутую довольно узким платьем.
Сегодня было закрытие конференции, на котором меня попросили сказать пару слов со сцены – вот я и приоделась. И даже накрасилась по полной программе, что делаю крайне редко.
А этот озабоченный товарищ, видимо, сейчас оценивает, как я выгляжу сзади. Спереди я ему, судя по всему, понравилась – раз предложил составить компанию.
Я себе в последнее время тоже нравлюсь, если честно.
Я в прекрасной форме: стройная, гибкая, грациозная – потому что активно занимаюсь йогой и танцами. Ну и вообще, я после родов похудела. У меня даже скулы появились! Вместо пухлых щек, которые я ненавидела все школьные и студенческие годы.
Обычно женщины поправляются во время беременности, а у меня все вышло наоборот. В начале токсикоз был такой, что я сбросила несколько килограммов. Потом набрала – но не намного больше, чем весила Даша со всем приданным.
В общем, материнство со всех сторон пошло мне на пользу. Так что спасибо тому бородатому дикарю, который мне все это устроил… Но все равно я его ненавижу! Потому что он трусливый мудак.
Да хватит о нем думать! У меня тут интересный спутник на вечер…
И, кстати, задница уже просто горит! Сколько можно на нее пялиться?
Я оборачиваюсь.
И вижу, что Андрей догоняет меня. А в руках у него, кроме бутылки портвейна… букет белых роз!
И где только он их раздобыл? Да еще и так быстро. А я говорила, что у него плохая реакция...
Он с довольным видом вручает мне цветы.
– Спасибо, – улыбаюсь я.
Но особой радости не чувствую.
Ну и зачем они мне сейчас нужны? Таскайся теперь с этим неудобным веником.
Если честно, я вообще терпеть не могу всю эту стандартную романтическую лабуду: цветы, конфеты, формальные свидания в ресторанах.
Хочешь меня порадовать – подари мне необычные впечатления. А этот Андрей, видимо, без особой фантазии. Типовой романтик...
Ну да ладно. Он вроде как хотел сделать мне приятное. Так что я буду изображать радость и благодарность.
Надо быть женственной и не показывать, насколько я пацанка. Я это давно усвоила. Мужики пугаются, когда понимают, какая я на самом деле...
Прекрасно, что сегодня я оказалась в платье и при макияже! Такая вся девочка-девочка. Как они любят.
Этим я его и зацепила.
Андрей
– Куда мы идем? – спрашивает Юлианна.
Блин, у нее даже имя расфуфыренное.
И букет мой ее не впечатлил, я же вижу. Что, недостаточно большой? Надо было не пятнадцать роз купить, а сто?
Похоже, она из этих инста телочек, которые любят постить фотки с неподъемными вениками из роз и многозначительными подписями.
Зато задница у нее – просто улет. Я успел рассмотреть ее во всех подробностях, пока догонял.
Девчонки с такими задницами всегда капризные вредины. Для того и качают свою прелесть, чтобы потом манипулировать мужиками…
И я тоже повелся! Я тоже готов скакать вокруг нее озабоченным козликом, лишь бы произвести впечатление.
– Сейчас увидишь, – говорю я.
И снова беру ее за руку. Потому что мне нравится держать в руке ее маленькую теплую ладошку.
Я собираюсь отвести ее в тот раскрученный ресторан, который так расхваливали мои друзья. Они говорили, там какая-то терраса на крыше, и музыка стильная, и меню крутое. В общем, гламурной козочке должно понравиться.
– Я хочу сначала услышать, – упрямится она.
– Слышала про ресторан “Атмосфера”?
– Ага, – разочарованно кивает она.
Что, опять не угодил?
Чего же ты хочешь, моя царевна-лягушка? В Париж на личном вертолете? В принципе, можно устроить…
Я с каждой секундой завожусь все сильнее. Что-то есть в ее жестах и взглядах такое, от чего меня накрывает горячей волной желания…
И я готов на все ради жаркой ночи.
Юлианна вдруг резко сворачивает с набережной на песчаный пляж. Сбрасывает свои туфли на шпильках, и, держа их в одной руке, а букет в другой, идет по песку к кромке воды.
Я спешу за ней.
Она запрокидывает голову, смотрит на небо. Улыбается. И выдыхает:
– Звезды… Такие большие… Южные.
Ну надо же! Ее радуют звезды.
Сбросив шпильки, она как будто немного изменилась. В ней поубавилось гламура и появилось что-то озорное и бесшабашное.
Юлианна трогает воду своими аккуратными пальчиками, заходит по щиколотку...
– Теплая.
– Хочешь искупаться? – спрашиваю я.
– Было бы круто. Но я без купальника.
Черт. Ну и как мне теперь разбираться с железным ледоколом?! Естественно, я сразу представил ее призывно обнаженной...
– Вода реально классная, – говорю я.
– Нырнешь? – Юлианна смотрит на меня с интересом.
– Легко, – отвечаю я.
Отпиваю портвейн из бутылки. Протягиваю ей. Она бросает на песок цветы и босоножки, берет бутылку и тоже делает глоток.
Теряя еще немного гламурности.
Я снимаю футболку, поигрывая мускулами – не зря ходил в зал, есть что показать! Быстро сбрасываю шорты, стараясь повернуться к своей спутнице спиной. И с разбега ныряю в морские волны.
Вода, конечно, не ледяная. Но все же теплой ее можно назвать с натяжкой.
Так что, нырнув, я преследую две цели. Первая – усмирить восставший ледокол. Вторая – своим примером соблазнить гламурную лягушку на купание.
Я нарочито радостно плескаюсь в волнах. Ору ей:
– Кайф! Иди ко мне! Вода – парное молоко.
Честно говоря, на успех своей рекламной акции я не надеюсь.
Юлианна снисходительно смотрит на меня и пьет портвейн. Ее губы, обхватывающие горлышко бутылки – бесконечно завораживающее зрелище…
Но самое потрясное зрелище ждет меня впереди.
Юлианна ставит бутылку на песок. Забрасывает руку за спину. Извиваясь, со змеиной грацией расстегивает молнию… Платье падает к ее ногам.
У меня во второй раз за вечер падает челюсть. Но зато поднимается все остальное...
На сетчатке моих глаз навсегда отпечатывается образ пленительной Афродиты в черном кружеве, входящей в пенные волны.
Мгновение – и она уже в воде. Плывет мне навстречу.
А мой ледокол мощно разрезает водную поверхность...
Так что, нырнув, я преследую две цели. Первая – усмирить восставший ледокол. Вторая – своим примером соблазнить гламурную лягушку на купание.
Я нарочито радостно плескаюсь в волнах. Ору ей:
– Кайф! Иди ко мне! Вода – парное молоко.
Честно говоря, на успех своей рекламной акции я не надеюсь.
Юлианна снисходительно смотрит на меня и пьет портвейн. Ее губы, обхватывающие горлышко бутылки – бесконечно завораживающее зрелище…
Но самое потрясное зрелище ждет меня впереди.
Юлианна ставит бутылку на песок. Забрасывает руку за спину. Извиваясь, со змеиной грацией расстегивает молнию… Платье падает к ее ногам.
У меня во второй раз за вечер падает челюсть. Но зато поднимается все остальное...
На сетчатке моих глаз навсегда отпечатывается образ пленительной Афродиты в черном кружеве, входящей в пенные волны.
Мгновение – и она уже в воде. Плывет мне навстречу.
А мой ледокол мощно разрезает водную поверхность...
15
Юлианна
Мне не привыкать купаться по ночам. Все четыре дня конференции так делала. И вот опять – я на пляже, а вместо солнца светит луна...
Но удержаться невозможно! Теплое дыхание моря притягивает, свежая водичка манит… Да еще и Андрей плещется так аппетитно.
Я сбрасываю платье и прыгаю в воду.
Да, на мне белье, а не купальник. Но какая разница? Я же не голая.
Да даже если бы и голая… плевать!
– Кайф… – повторяю я.
И ныряю в темные волны с головой. Открываю под водой глаза – темнота. Но мне не страшно. Я знаю, что тут неглубоко. А я неплохо плаваю… Так что я заныриваю еще глубже и плыву вперед по-лягушачьи.
Выныриваю – и меня сразу подхватывают сильные руки.
– Ты что делаешь? – вопит Андрей.
– Ныряю…
– Тебя пару минут не было! Я чуть с ума не сошел. Думал, ты утонула.
Он волновался за меня? Как трогательно!
– Тонуть – это не мое, – спокойно говорю я. – Да и показалось тебе насчет пары минут. Моя максимальная задержка – секунд пятьдесят.
– Ты чокнутая, – сердито бурчит он.
– Есть немного.
И только в этот момент я понимаю, что он держит меня в объятиях. Его горячее тело красноречиво упирается в меня. Это у него от испуга такая выпуклая реакция?
Впечатляет…
Но события развиваются слишком быстро.
– Отпусти меня, – говорю я.
– Ну уж нет.
– В смысле?
– Ищи тебя потом в темноте.
– Я хочу поплавать. И, кстати…
– Что?
– У меня вмятина от твоего железного якоря!
Он усмехается.
Разжимает ладони. Я плыву в темноту… Он не отстает. Пытается поймать меня за ногу, и ему это удается.
Я брыкаюсь и окатываю его фонтаном брызг. Он смеется и кусает меня за пятку… Он сумасшедший! Мы дурачимся и хохочем в теплых волнах, под яркими южными звездами.
Вот это я понимаю, романтика! По-любому интереснее, чем чинно есть салаты в ресторане.
А потом я начинаю стучать зубами и он вытаскивает меня на берег.
Я беру платье и несусь к раздевалке. Андрей за мной.
– Блин, холодно, – бормочу я.
Какой-то ветер поднялся, и на влажной коже он ощущается совсем не теплым.
Я стаскиваю мокрые трусики и лифчик, смотрю на свои ноги, облепленные песком. И начинаю натягивать платье через голову.
У него молния расстегивается сзади чуть ниже талии, и вообще, его удобнее надевать через ноги. Надо было так и сделать! Лучше бы я испачкала его в песке, чем вот так вот по-идиотски в нем застрять!
Шершавая ткань никак не хочет скользить по мокрому телу. Я дергаюсь, ругаюсь – бесполезно. Ни туда, ни сюда.
– Что там у тебя случилось? – раздается где-то над головой голос Андрея.
Видимо, он заглядывает в раздевалку.
– Я застряла в платье, – придушенно шепчу я.
– Сейчас помогу.
– Нет!
Я тут с голой попой, между прочим!
Андрей
Охренеть. Просто охренеть.
Полчаса назад я разглядывал эту потрясную задницу, обтяную плотной тканью… А теперь она передо мной во всей нереальной, ничем не прикрытой красоте.
– Иди отсюда! – ругается Юлианна.
И пытается выбраться из платья, которое спеленало ее выше талии, как смирительная рубашка.
Уйти?!
Ну уже нет!
Я подхожу к ней вплотную. Кладу руки на плечи. Хотя хочется положить их гораздо ниже… Но я джентельмен. Я не могу воспользоваться беззащитным положением дамы.
Я просто собираюсь ей помочь.
– Вытяни руки вверх, – командую я.
– Я же сказала: уходи! – злится обладательница самой шикарной задницы на свете.
И отчаянно дергается, пытаясь стянуть кокон платья вниз.
– Поздно меня выгонять. Я уже здесь.
– Пялишься на мою голую попу? – сердито бурчит она.
– Я джентльмен… – начинаю я.
– Значит, не пялишься?
– Пялюсь, конечно. Я же не мертвый джентльмен.
Из кокона раздается смешок.
Она вытягивает руки вверх. Я подхожу ближе и начинаю натягивать платье на обнаженную, невероятно соблазнительную девушку.
Если бы я не был благородным пэром, я бы уже вытряхнул ее из этого кокона, прижал к стенке раздевалки и объяснил, как именно атомные ледоколы бороздят просторы северного ледовитого океана.
Тем не менее, мои руки ведут себя не совсем по-джентльменски. Они успевают изучить все изгибы и выпуклости. И они совсем не торопятся упаковывать аппетитные прелести в чехол из ткани.
Но, как ни тяни, этот процесс рано или поздно закончится…
– Спасибо, – выдыхает Юлиана.
И поворачивается ко мне лицом.
Я обнимаю ее…
– Эй! – возмущенно пищит она.
– Я просто застегиваю платье.
Я и правда это делаю. Тяну язычок молнии вверх.
Я успеваю кончиками пальцев погладить шелковистую кожу. И почувствовать, как от моих прикосновений Юлианна начинает дрожать...
– Спасибо, – снова повторяет она.
И смотрит на меня. Темно-синими, как звезды, глазами. Совсем не сердитыми...
Мне второй раз намекать не надо! Я не тормоз какой-нибудь.
Через секунду мой язык уже исследует ее теплый манящий рот. Я прижимаю ее к стенке раздевалки, она выгибается и стонет, царапает мою шею и кусает губы…
Моя дикая лягушечка!
Я начинаю стягивать то, что только что с таким трудом натянул. И она отнюдь не возражает...
Когда мы в очередной раз выныриваем из головокружительного омута и пытаемся отдышаться, моя волшебная фея спрашивает:
– У тебя есть презервативы?
– Блин!
Нет. У меня их нет.
Руки Юлианны сползают с моих плеч.
– Тут неподалеку есть аптека, – говорю я.
И понимаю, что я на грани тотального и абсолютного облома.
Потому что именно сейчас нас затопила волна страсти. А это дело хрупкое и ненадежное. Если мы выйдем из раздевалки, окажемся среди толпы, под светом фонарей, все разрушится. Скорее всего.
Какой же я дебил!
Надо всегда быть готовым к внезапным приключениям!
– А, может… – начинаю я.
– Нет! – резко обрывает меня Юлианна. – Пошли в аптеку.
Ух ты. Сама предлагает. Это обнадеживает…
16
Андрей
Юлианна снимает с крючка свое мокрое кружевное белье. Держит его в руке с таким видом, как будто не знает, куда деть.
Я забираю его и засовываю в карман шорт. А на дрожащую красотку надеваю свою футболку – поверх платья.
Мы с ней возвращаемся к воде. Она берет свою маленькую сумочку через плечо, я поднимаю ее туфли и букет.
От всей этой будничной суеты страстно-романтическое настроение развеивается. А этого нельзя допустить!
Я вручаю Юлианне бутылку. И говорю:
– Грейся!
Она пьет.
– И правда, согревает! Такой солнечный портвейн… Виноградом пахнет.
Я целую ее виноградные губы.
Блин! А могли бы сейчас уже… в раздевалке…
Надо быстрее бежать в аптеку, а потом тащить девчонку в свой номер. Пока тепленькая…
– У меня ноги все в песке, – жалуется Юлианна.
Она заходит в воду. Я подхватываю ее на руки. Иду к набережной вьючным осликом, с прекрасной девушкой на руках, но увешанный разнообразными пожитками: обувью, букетом, сумкой.
Блин, опять не романтично! Надо исправляться.
Но Юля не дает мне стать романтичным. Я зову ее в ресторан – а она хочет есть горячую шаурму, сидя на парапете набережной.
Как я в ней ошибся в начале вечера! Она совсем не фифа.
Там, на пляже, она сбросила платье и туфли, и из гламурной лягушки превратилась в офигенную девчонку.
Кажется, мы в сказке.
Кажется, это волшебная бутылка. Она не заканчивается!
Мы, наконец, допиваем портвейн и вваливаемся в аптеку. Юлька веселая, с сияющими глазами, держится за мою руку и размахивает букетом.
Это аптека самообслуживания, мы находим полки с презервативами и останавливаемся возле них.
– А какой у тебя размер?
Помнится, мне уже задавали такой вопрос… Шесть лет назад.
Я не смотрю на Юлю, лишь слышу ее голос. И мне вдруг кажется, что рядом со мной Мальвина.
Те же дерзкие интонации. То же детское желание шокировать. И взгляд… у меня от этого взгляда мурашки!
Я трясу головой, стряхивая наваждение. И говорю:
– Смотри, есть ребристые. Берем?
– Берем.
– А эти светятся в темноте…
– Заверните!
– А еще есть со вкусом клубники.
– Я их есть не буду! А ты?
– Ну уж нет!
– А эти с усиками. Прикинь, он будет похож на таракана…
Мы хохочем, как школьники. И, затарившись годовым запасом презервативов, идем к кассе.
По пути Юля прихватывает леденец на палочке. Разворачивает его и засовывает в рот… Видимо, чтобы устроить ледоколокрушение у меня в штанах.
Когда мы оказываемся на улице, она вдруг начинает зевать.
И устало произносит:
– Проводишь меня в гостиницу?
В смысле, проводишь?! Я планирую там остаться!
По дороге она сосет леденец. А меня гложут дурные предчувствия… Просрал всю романтику!
– Может, еще портвейна? – спрашиваю я.
– Мне достаточно.
Да что началось-то? Почему она опять превращается в холодную лягушку? Нормально же все было!
Я обнимаю ее за талию, пока мы едем в лифте. Она многообещающе кладет голову мне на плечо.
Все будет – думаю я. Все обязательно будет…
А у двери номера Юля вдруг останавливается, снимает футболку и отдает мне.
– Спокойной ночи, – говорит она.
– Даже не пригласишь на кофе?
– Спать хочу.
Она снова зевает.
– Я не дам тебе уснуть…
– Вот это меня и пугает.
– А зачем тогда презервативы? – делаю я последнюю попытку.
– Ночь прохладная. Надень, а то застудишь самое дорогое.
Вот зараза!
Она захлопывает дверь перед моим носом.
– Я приду завтра! – говорю я цифрам на двери.
В ответ – тишина.
Оказавшись у себя в номере, я швыряю аптечный пакет, из него дразняще высыпаются презервативы.
Фак!
Девчонка просто надо мной поиздевалась!
Раздеваясь, я нахожу в карманах шорт кружевные трусики и лифчик. Споласкиваю их от морской воды и песка, развешиваю на полотенцесушителе.
Дожил! Девчонка меня кинула, а я стираю ее белье…
А уж чем я занимался в душе, глядя на соблазнительные кружева и вспоминая подробности сегодняшнего вечера, я говорить не буду...
17
Юлианна
Когда я пью вино, то сначала становлюсь веселой и бодрой. А потом, часа через полтора-два, как будто переключается тумблер – и меня клонит в сон.
Сопротивляться этому практически невозможно.
Но вчера я и не сопротивлялась. Я сознательно притормозила.
Когда мы расплачивались в аптеке, кассирша, смотревшая на нас с улыбкой, вдруг спросила:
– Вы давно вместе?
– Целую вечность, – рассмеялся Андрей.
А мне вдруг стало так стыдно…
Я с этим парнем знакома всего два часа! А мы уже выбираем презервативы.
Что он обо мне подумает?
А сейчас я лениво валяюсь в кровати, смотрю на букет, который вчера успела поставить в графин. И размышляю.
Я не прыгаю в койку к парням в вечер знакомства! Если не считать единственного раза с тем диким бородатым грубияном.
Но Андрей… он вообще не такой! Он в сто раз лучше. Милый, интеллигентный. Настоящий джентльмен. И у него прекрасное чувство юмора. Он мне реально понравился.
Но блин, какая разница, что он обо мне подумает?
Я же не замуж за него собираюсь. Мне просто нужно забыть обо всем на свете и оторваться... Реально нужно.
Пока крышку не сорвало от долгого воздержания.
Ну и дура я, что прогнала его вчера. Он так многообещающе упирался в меня своим якорем...
Завтрак до одиннадцати, я уже опаздываю.
Вылетаю из номера…
И налетаю на Андрея!
У него в руках огромный букет роз, штук сто, не меньше. И такая же огромная коробка конфет в форме сердечка.
Какая пошлость!
И как я рада его видеть...
Андрей
Сегодня Юля джинсовых шортиках и маечке, соблазнительно сползающей с одного плеча. В миленьких шлепанцах. Вся такая домашняя.
Ни капли гламура и макияжа.
Свежие пухлые губы. Ясные выспавшиеся глаза. Волосы, с соблазнительной небрежностью убранные наверх. И все та же упругая попа…
