Текст книги "Здрасьте, я ваш папа (СИ)"
Автор книги: Лина Филимонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Лина Филимонова
Здрасьте, я ваш папа
1
Юлианна
– Лиз, ну какие мужики? Где ты видела мужиков? Одни, блин, метросексуалы кругом. С маникюром лучше, чем у меня, и с косметичкой в сумочке...
Я плюхаюсь на барный табурет у стойки. И прошу бармена сделать мне кофе.
В бар я зашла не для того, чтобы напиться или кого-то подцепить. У меня тут дело. Выполняю поручение Лизы, лучшей подруги.
– Ой, да хватит нудеть! – вещает она в трубку. – Лучше посмотри налево.
Я на автомате выполняю ее команду.
– Ну, наверняка где-то там сидит красавчик! – победно произносит Лиза.
– Ага, сидит. Красавчик. Только я никак не пойму, парень это или девушка. Стрижка супермодная, лицо неопределенно симпатичное, а половых признаков под оверсайзом не разглядеть.
– Смотри на ноги, – советует Лиза. – У парней размер обычно сорок плюс. А, еще у них кадык!
– Может, мне еще под хвост ему заглянуть? – фыркаю я. – Чего ты от меня хочешь вообще?
– Поверни голову направо, – продолжает командовать моя неугомонная подруга. – И присмотрись к сидящим с той стороны парням...
– Не буду, – бурчу я. – Где там твой троюродный Виталик?
– Подъезжает. Минут пятнадцать-двадцать еще подожди.
– Знаю я эти пятнадцать минут…
Пробки в центре в час пик адские. А мне нужно забрать ключи и завтра передать их Лизиной квартирной хозяйке.
Моя подруга внезапно укатила на моря, предварительно переехав к своему парню, но не успев вернуть ключи от съемной квартиры. И эта почетная миссия поручена ее дальнему родственнику и мне. Поэтому я и торчу в этом баре. Жду его.
Кстати, почему встреча назначена именно здесь? Уж не потому ли, что бар рядом с крупным офисным центром и сюда заходят выпить после работы всевозможные топ и не очень топ-менеджеры?
Лиза считает, что я слишком долго пребываю в одиночестве. А я считаю, что лучше быть одной, чем с очередным вялым хипстером.
Меня воспитывал отец. Возможно, поэтому я слишком сурова к представителям противоположного пола.
Мне нужно, чтобы мужик был мужиком! Сильным, надежным и – прикольным. Без подросткового кризиса, затянувшегося до тридцати. Без нездорового пристрастия к компьютерным играм. И без косметички в сумке.
Где-то, может, такие и водятся. Но точно не в центре города. Здесь одни метросексуалы....
– О! – вдруг вырывается у меня.
И я зависаю.
Потому что в бар входит новый персонаж.
У этого точно нет косметички и маникюра.
Он как будто только что вылез из леса, где охотился на медведей и тигров, причем голыми руками.
Ну ладно, с ружьем.
Но почему-то мне кажется, что он вполне может завалить медведя и без ружья, одним ударом внушительного кулака. Или даже одним хмурым тяжелым взглядом. А он реально смотрит на всех волком.
От него так и веет какой-то дикостью…
Да он реально дикарь!
Я только что мечтала о суровых мужиках, но это даже для меня перебор. Присмотрюсь-ка я лучше к хипстерам...
– Эй! Ты чего молчишь?
Я хлопаю глазами. И отвисаю.
Оказывается, Лиза что-то бубнит в трубку, а я не реагирую.
– Я не молчу...
– Ну, давай, колись!
– Что?
– Какой он?
– Кто?
– Такой красавчик, что ты язык проглотила?
– Вообще не красавчик! Страшилище лесное. Бородатое. В свитере.
В теплом колючем свитере. В то время как все остальные в элегантных костюмах, кардиганах, жакетах, худи и лонгсливах.
И это страшилище лесное направляется прямо ко мне. Потому что за последние пять минут в бар заметно прибыло народу, и единственный свободный табурет остался рядом со мной.
Ну как свободный... Там лежит моя сумка. И убирать ее, я, кстати говоря, не планирую. Я не горю желанием видеть рядом с собой хмурое лицо лесного чудовища.
Дикарь приближается. Бармен смотрит на него примерно с таким же удивлением, как и я.
– “Вествлетерен”, – произносит колючий свитер.
Это что, эльфийское заклинание? Или латинское ругательство? Блин, я боюсь этого типа!
Бармен же кивает с пониманием и уважением.
После загадочной фразы дикарь плюхается прямо на мою сумку.
– Эй! – воплю я.
– Проблемы? – спрашивает он, неспешно повернув голову в мою сторону.
Уф. Ну хоть по-русски разговаривает.
– Это у тебя проблемы! Со зрением!
– Всего минус полтора, не переживай.
На его губах мелькает слабое подобие улыбки.
Что? При чем тут его минус полтора?
– Ты все свои параметры собираешься озвучить? – не выдерживаю я.
– А надо? – уже открыто ухмыляется он.
Да блин! Разговор явно свернул не туда.
– Ты сел на мою сумку.
– Сори, детка.
Он поднимается, достает из-под крепкой задницы сумку, протягивает ее мне и снова плюхается на табурет.
Бармен ставит перед ним высокий пивной бокал, открывает странную бутылку с ободком и темной этикеткой, и начинает наполнять его.
– Тут, вообще-то, занято! – сообщаю я.
Дикарь меня игнорирует.
Он завороженно наблюдает за тем, как темная пенящаяся жидкость перетекает из бутылки в бокал. У него такой вид, как будто он прошел пустыню Сахару, не встретил ни одного оазиса и вот-вот окочурится от невыносимой жажды.
Он сглатывает. Облизывается. Берет бокал.
И выпивает с таким наслаждением, что мне становится любопытно: а что такое этот “Вест-как-его-там”? Может, я тоже его хочу?
– Повтори, – кивает дикарь бармену.
И показывает два пальца.
Когда перед ним появляются два бокала, он берет один и поворачивается ко мне. Смотрит оценивающе, как будто только что заметил мое присутствие. Щурится. Ставит передо мной наполненный бокал.
И произносит:
– К тебе или ко мне?
2
Андрей
Я полгода мечтал о бокале “Вествлетерена”.
Бесконечной полярной ночью, в которой нет надежды на утро, суровой зимой, которая длится вечно, я представлял, как вернусь в родной город и зайду в бар на соседней улице.
Закажу бутылку. Захлебываясь слюной, буду смотреть, как бармен наливает ароматное пиво в бокал.
Сделаю первый, самый жадный глоток… И обязательно закажу еще. И еще. И еще…
При этом и внутри, и снаружи будет тепло.
А по улице будут порхать девушки в легких платьицах, с распущенными волосами и голыми коленками.
Все так и получилось. Ну, почти.
Приехав на такси из аэропорта, я бросил вещи в коридоре и, даже не приняв душ и не переодевшись, пошел в бар.
Сначала пиво. Потом все остальное.
“Вествлетерен” стал для меня символом возвращения.
Я заслужил его. Прошел это испытание. Не сломался, не запросился домой. Полгода, от звонка до звонка, проторчал в полярной экспедиции.
И вернулся немного другим человеком.
И все было бы просто прекрасно. Если бы не эта девчонка.
Она все испортила!
В мечтах я сидел за барной стойкой на своем любимом месте.
Один.
Никто не верещал у меня под ухом о своей долбаной сумочке и не мешал наслаждаться одиночеством посреди шумного бара.
Ничто не должно отвлекать меня от свидания с любимым пивом!
К тому же эта девчонка заняла мой любимый табурет на углу барной стойки. Надо ее убрать.
Поэтому я повернулся и произнес:
– К тебе или ко мне?
После этих слов она должна была оскорбиться, послать меня и слинять, освободив мое любимое место.
Но эта наглая писюха выдала:
– К тебе.
И уставилась на меня с вызовом.
Терпеть не могу таких вот чокнутых девиц! А эта явно чокнутая. Разве нормальная девушка выкрасит волосы в синий цвет, вставит в нос кольцо и намажет губы помадой цвета бурой сливы?
Однозначно, нет.
Нормальная девушка носит длинные волосы естественного цвета, одевается скромно и мило, использует минимум косметики. И, конечно, ведет себя как леди!
В отличие от этой дикой гопницы.
Нормальная девушка уж точно не соглашается на пошлое предложение первого встречного...
А эта писюха таращится на меня и продолжает:
– Только давай сначала все же обсудим твои параметры. Во избежание разочарований. Не хочу, знаешь ли, соглашаться на кота в мешке. Так сколько у тебя сантиметров?
Охренеть!
Куда катится этот мир?
Что, пока меня не было, установились новые правила первого знакомства? Надо предъявлять сантиметры, чтобы зацепить девчонку в баре?
– Пошли, – говорю я.
И поднимаюсь.
– Куда?
– В сортир. Лучше один раз увидеть…
Не, ну а чего? Сама напросилась. Пусть смотрит. И не только...
Она нагло вскидывает подбородок. Ее ноздри раздуваются. Но она не двигается с места.
Я смотрю на нее и вижу в глубине ее глаз что-то такое… неуверенное. Не соответствующее вызывающему внешнему виду.
И вдруг понимаю, что никакая она не наглая гопница. Просто дерзит, пытаясь казаться крутой. И, естественно, ни в какой сортир она со мной не пойдет.
Она даже немного напугана моим предложением...
Но, блин, все равно не уходит!
Чтобы завершить задуманное, я беру ее за локоть.
– Пусти! – вырывается она. И добавляет: – Придурок.
Я плюхаюсь на табурет и беру очередной бокал “Вествлетерена”. Его вкус мог бы быть вкусом победы…
Но я проиграл. Потому что писюха так и осталась на своем месте.
Она просто демонстративно повернулась ко мне спиной. Смотрит на экран телефона. Барабанит пальцами по стойке. Явно кого-то ждет…
И портит мне вечер!
Внезапно нарисовавшийся рядом с ней тип бесит меня с первой секунды. Весь такой холеный и прилизанный, как будто его целиком пропустили через гладильную установку.
На его фоне я чувствую себя белым медведем со свалявшейся шерстью.
– Привет! – произносит холеный.
– Привет! – отвечает она.
– Что пьешь?
– Кофе.
– А как насчет того, чтобы выпить немного вина? – вкрадчиво произносит он. – Тут неплохая карта вин. Рекомендую Шабли из Лангедока…
– Из Лангедока? – так же вкрадчиво переспрашивает моя соседка. – Боюсь, из Лангедока меня не вштырит. Обычно я пью абсент из Куве и закусываю ушами собутыльников.
Лицо холеного вытягивается.
Я не выдерживаю и начинаю ржать. Круто она его сделала!
Любитель Шабли позорно ретируется, а девчонка оборачивается на мой смех.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
– Мальвина.
Кто бы сомневался! Мальвина, блин.
Ну точно, чокнутая. Как я сразу и подумал. Зря я знакомиться полез...
– А я тогда пудель Артемон, – говорю я.
Ну а кто? Не Буратино же.
– Ты больше на Карабаса-Барабаса похож, – выдает она.
Да пофиг.
Как джентельмен, я пододвигаю к ней бокал “Вествлетерена”, который до сих пор стоит между нами. Пиво немного нагрелось, его вкус изменился. Вернее, раскрылся. Теперь в нем должны появиться изысканные древесные нотки.
Она берет бокал.
Смотрит на меня своими синими, в тон волосам, глазами. Подносит пиво к губам. Проводит быстрым острым язычком по верхней губе.
Мне внезапно становится очень жарко в этом неуместном шерстяном свитере...
И чего я не переоделся? И побриться не мешало бы. И вообще... Выгляжу я сейчас как последний бомж.
Мальвина делает большой глоток. В ее глазах отражается безграничное изумление. Да, вкус у бельгийского квадрюпеля уникальный и неповторимый... Офигенный вкус!
Через секунду она выплевывает мой любимый “Вествлетерен”. Вернее, распыляет его на меня со звуком “Пф-ф-ф!”.
Вот коза!
3
Юлианна
Мой рот наполняется горечью, смешанной то ли с вымоченными в квасе опилками, то ли с какими-то подгнившими фруктами. То ли вообще с жеваными половыми тряпками.
Естественно, я не могу удержать это блевотное нечто в себе. И распыляю его в пространство. Большая часть оседает на свитере того, кто это заслужил.
– Что это вообще? – возмущенно воплю я.
Наблюдая, как бородатый вытирает лицо рукавом.
– Пиво, – на удивление спокойно отвечает он. – Бельгийский квадрюпель из знаменитого траппистского монастыря “Вестветелерен”.
– Чего?
Опять набор эльфийских звуков.
– Пиво, – повторяет он, глядя на меня, как на умалишенную.
И даже не пытаясь спасти свой свитер.
– Я пила пиво. Это не оно.
– Это как раз оно. А ты пила разбавленную ослиную мочу.
Вот высокомерная скотина!
Я думала, он дикарь. А он просто какая-то новая разновидность хипстера.
Этих товарищей с бородами и в винтажных шмотках иногда трудно отличить от бомжей. Главное отличие – они пьют они не “Балтику” и не “Жигули”, а трудно произносимую вычурную хрень.
И при этом ведут себя крайне надменно и презрительно по отношению к нам, несведущим плебеям.
– У пива не может быть вкуса жеваных половых тряпок, – заявляю я.
Он смотрит на меня. Вроде бы, по-прежнему спокойно. Но в глубине его темных глаз сверкают молнии. И, кажется, я даже слышу гром…
– Какое вопиющее невежество, – констатирует он.
– Это твое пойло горькое и блевотное!
Я отодвигаю от себя стакан.
– Заказать тебе разбавленной ослиной мочи?
– Да пошел ты!
И я снова от него отворачиваюсь.
Расплачиваюсь с барменом.
Пишу троюродному брату Лизы в мессенджере. Он не отвечает. А я… я сейчас взорвусь!
И тут ко мне подкатывает еще одна личность. В отличие от первого, предлагавшего шабли, этот товарищ нетипичен для центрального района. По виду гопник. По разговору – олигофрен.
– Эй, красотка! Как дела?
– Амбивалентно, – бурчу я.
– Чего? – он удивленно распахивает рот.
Я молча закатываю глаза.
– Как дела? – снова повторяет он.
– Давай сразу к следующему вопросу, – говорю я. – Ответ: нет.
Я слышу, как за соседним столиком ржут друзья этого гопника.
– Слушай, а давай… Мы там с друзьями... – снова начинает он.
– Отвали, понял? – я перехожу на близкий ему язык.
Но он почему-то обижается.
– Э, че грубишь? Я к тебе по-нормальному.
– А я нет! Иди, грызи семечки с пацанами.
Он пытается возражать, но мне все же удается отделаться и от этого навязчивого ухажера.
Оглядевшись, я замечаю, что менеджеров, забежавших выпить после работы, в баре поубавилось. Теперь его заполняют футбольные болельщики в ярких шарфах.
Все понятно. Тут неподалеку стадион, игра начнется через час-полтора, а они заранее готовятся – вливают в себя алкоголь, который нельзя проносить на трибуны.
И гопник мой, похоже, тоже из этих. И друзья его в шарфиках. Все уже успели подзаправиться и смотрят на окружающий мир мутными глазами.
Интересно, а как дела у дикаря? Я поворачиваюсь. Так, чтобы он не увидел, что я на него смотрю.
Зря переживала. Он не увидел.
Ему вообще не до меня. Он мило щебечет с какой-то длинноволосой блондинкой, неизвестно откуда нарисовавшейся с другой стороны стойки.
Да мне плевать. Пусть себе щебечет.
Где, блин, этот Виталик с ключами? Мне до смерти надоело торчать в дурацком баре.
Я поднимаюсь. И в эту самую секунду вижу у дверей Виталика. Ну наконец-то!
Перед уходом я еле сдерживаю порыв сказать: “Пока” бородачу. На секунду мне даже хочется извиниться. Все же я его намочила с головы до ног…
Да плевать!
Плевать на него и его эксклюзивное блевотное пиво. Что я, собственно, и сделала. Пусть поит свою блондинку.
Я ухожу, не оборачиваясь.
Виталик передает мне ключи и исчезает. Я замечаю у входа туалет и забегаю на минутку. Разглядываю себя в зеркале.
Да уж, вылитая Мальвина. Если не считать того, что у меня каре, а не длинные локоны.
Через месяц я сдам экзамены в универе и получу диплом. Пойду на работу, где наверняка будет дресс-код. Вряд ли кому-то понравится сотрудница с синими волосами.
Поэтому мне вдруг захотелось оторваться напоследок. Я проколола нос, подстриглась, осветлила волосы и выкрасила их временной краской. Такой чтобы можно было потом смыть.
А что? Я круто выгляжу. Мне нравится.
Я выхожу на улицу.
Так, где тут временное жилище Лизы? С этой стороны я к ее дому ни разу не подходила. Да и прожила она там недолго, так что я не успела хорошо узнать район.
Наверное, если я сверну в этот переулок, то как раз окажусь в нужном месте.
Я сворачиваю.
Слышу за спиной шаги.
Невольно ускоряюсь. Меня охватывает тревога…
Я не из трусливых. Но реальную опасность обычно чую пятой точкой. И прямо сейчас моя пятая точка вопит, что надо брать ноги в руки и бежать.
Я оглядываюсь.
Блин!
Меня догоняет тот самый гопник, которого я отшила. А за ним еще парочка таких же пьяных и отмороженных друзей.
Я перехожу на бег. Несусь, как заяц, во всю прыть.
Я хорошо бегаю. Я смогу убежать.
Если только будет, куда...
Но бежать некуда. Переулок заканчивается тупиком.
Черт!
Вокруг – стены домов и вход в какое-то здание. Я подбегаю к крыльцу. Дергаю дверь. Она закрыта. Я трясу ручку, колочу по железной обивке руками и ногами, пытаюсь найти кнопку звонка, но ее нет…
На мое плечо ложится тяжелая рука.
– Привет, красотка. Как дела?
4
Андрей
Кажется, Мальвина растворилась в воздухе. Только что сидела рядом – и вот ее нет.
Да, я отвлекся, но…
Я же именно этого и хотел! Мое любимое место освободилось. Можно пересесть и наслаждаться пивом и обществом приятной девушки.
И тут я вижу, что тип, недавно пытавшийся подвалить к Мальвине, встает. И идет к выходу. За ним плетуться его изрядно подзаправившиеся друзья.
И почему-то мне это не нравится.
Как-то неспокойно становится на душе. Что-то в рожах этих бухих футбольных фанатов наводит меня на мысль, что они задумали плохое. И при этом подорвались сразу после того, как исчезла Мальвина…
Я встаю, делаю знак бармену, расплачиваюсь, извиняюсь перед девушкой, которая выглядит разочарованной, и тороплюсь к выходу.
Выйдя из бара, успеваю заметить, как типы сворачивают в переулок. Вряд ли Мальвина пошла туда. Скорее всего, она вызвала такси и уехала.
Я медлю.
Стою, смотрю по сторонам.
Думаю: а не вернуться ли в бар? К пиву и блондинке с длинными волосами.
А потом, неожиданно для самого себя, внезапно срываюсь и бегу за фанатами. Сам не знаю, почему. Чуйка сработала.
И она меня не обманула…
Моим глазам открывается живописная картина.
Темный переулок, едва освещаемый парой фонарей. Глухие кирпичные стены и обитая железом дверь. Возле нее стоит Мальвина.
Она держится за ручку для опоры и яростно лупит сумочкой по башке гопника, который подкатывал к ней в баре.
– Пошел вон! – орет она. – Не приближайся ко мне! Или я засуну твою башку в твою же задницу, понял?
Серьезно? Она ему угрожает?
Пацан, похоже, обалдел от ее напора. Но он уже приходит в себя. Наваливается на нее, игнорируя удары по роже.
И тут же шарахается назад, стонет и сгибается – Мальвина засадила ему коленом между ног.
Да она реально дикая пантера!
Пацанчик шел за ней на расслабоне, думал, его ждет легкая добыча. А добыча оказалась с зубами и когтями. Потрепала его. И он, кстати говоря, пришел в бешенство.
А это уже опасно...
– Ах ты, сучка! – верещит этот мудак.
Ему на помощь торопятся двое друзей.
Мальвина смотрит на них, как испуганный, но очень злой зверек. И почему-то начинает рыться в своей сумочке.
Я подлетаю к его друзьям. Хватаю их за капюшоны и со всей силы сталкиваю лбами. Глухой звук, двойной удивленный вопль – и они валятся на землю.
На звук оборачивается главный бандюган.
К этому моменту меня уже настолько взбесило его поведение, что я не сдерживаюсь – луплю ему по роже кулаком. Он беспорядочно машет руками, пытаясь защищаться.
Мне хочется, чтобы хорошо он усвоил урок. Поэтому пацанчик получает мой знаменитый боковой удар ногой в висок. Это больно, я знаю. Мудак это заслужил.
А Мальвина тем временем открывает сумочку и достает оттуда… перцовый баллончик. Подбегает к поднимающимся с земли парням, технично прикрывает нос рукавом своего черного свитера и распыляет жгучую смесь в их рожи.
Точно и грамотно.
А ведь обычно люди в критических ситуациях используют баллончик неправильно: сами успевают надышаться, а нападающих только приводят в ярость. Но Мальвина провела операцию на высшем уровне.
Мой подопечный отдыхает на земле. Глаза закрыты, выражение лица дебильное.
Мальвина подходит с баллончиком в руках. Смотрит на него, подняв баллончик. Потом на меня – вопросительно.
– Не надо, – мотаю головой я. – Он и так не скоро очнется.
– Ну окей, – она убирает свое грозное оружие в сумку и вешает ее на плечо.
Девчонка ведет себя странно.
Крайне нетипично для жертвы нападения. Не верещит, не плачет. Не бросается мне на шею со словами благодарности.
Нет, я не ради этого ей помог. Но все же...
Почему она так спокойна?
– Пошли отсюда, – говорю я.
И беру ее за руку.
Мальвина аккуратно, но непреклонно освобождает свою ладонь от моего захвата. Но я успеваю почувствовать, что она слегка дрожит.
Не так уж ты спокойна, детка!
Мы, плечом к плечу, под стоны ослепленных гопников, идем прочь из переулка.
– Я бы сама с ними справилась, – бурчит Мальвина.
Серьезно?!
– Ну, извини.
Я прячу улыбку. У нее явно шок и выброс адреналина. Мне знакомо такое состояние. Пьянит посильнее “Вествлетерена”.
Пару минут мы молчим.
– Это ты меня извини! – внезапно произносит эта чокнутая.
– За что?
– Спасибо тебе. За то, что спас меня от этих придурков. Я бы сама, наверное… Все-таки их было трое.
Мы оказывается у входа в бар и останавливаемся.
– Я вызову тебе такси, – говорю я.
– Не надо. Мне недалеко.
– Куда?
Она неопределенно машет рукой.
– Пойдем. Провожу, – говорю я.
Она открывает рот, как будто хочет возразить… Но не возражает. Молча кивает. Вот и умница!
Мы снова идем рядом.
– Всегда ходишь с газовым баллончиком? – спрашиваю я.
– Ага. Отец настаивает.
– Это он тебя научил правильно им пользоваться?
– Ага.
– Респект твоему бате.
– Передам… А, кстати, как ты там оказался? В этом переулке.
– Пошел за пацанами.
– Зачем?
– Возникло подозрение, что они задумали плохое.
– Ты… беспокоился обо мне? – синие глаза смотрят почти так же изумленно, как в процессе дегустации “Вествлетерена”.
Надеюсь, она меня сейчас не оплюет…
– Ага, – киваю я.
– Но почему? Я же тебе явно не понравилась. Ты мне, кстати, тоже.
Интересное заявление. А, главное, такое уместное! После того, как я ее спас.
– Чувствовал ответственность, – объясняю я. – Я же поил тебя “Вествлетереном”.
– Извини за пиво, – виновато произносит она. – И за свитер.
Мальвина проводит ладонью по моему рукаву.
Блин, какая-то нереальная жара… хотя вечер, вроде бы, прохладный.
– Не парься, – говорю я. – Я все равно собираюсь его сжечь.
– Сжечь? Зачем? – удивляется она.
– Надоел он мне до смерти.
– Ты всегда сжигаешь надоевшие вещи?
– Не всегда.
– И чем же этот свитер такой особенный?
Что-то меня не тянет рассказывать о своей полярной эпопее и о том, как мечтал снять опостылевшую теплую одежду. Особенно этот свитер. Но почему-то до сих пор не снял…
Кажется, зима меня еще не отпустила.
– Так где, говоришь, твой дом? – спрашиваю я.
– Здесь.
Мальвина указывает на ближайший подъезд. Мы подходим. Она достает ключи и смотрит на меня.
– Проводить тебя до квартиры? – спрашиваю я.
– Не надо.
– Понял. Ну, тогда пока.
Я не собираюсь просить у нее номер телефона. Не собираюсь! Она абсолютно не в моем вкусе. Эти синие волосы… Это дурацкое кольцо в носу... Эти вульгарные манеры…
Но почему тогда я медлю на крыльце ее подъезда?
И почему медлит она?
– Пока, – говорит Мальвина.
И прикладывает магнитный ключ к домофону.
Через секунду она оказывается в моих объятиях. Сама!
Она резко разворачивается, делает шаг ко мне, кладет руки на плечи… Дальше объяснять мне не надо.
Какие сладкие у нее губы! Как офигенно она пахнет… Пьянящий дурман! А нежные пальчики у меня на шее… А ее легкое зефирное дыхание... С каждой секундой я все больше теряю контроль.
В ушах шумит. В голове – ни одной мысли, только жаркая пульсация. Ну а ниже – железный ледокол, готовый вспарывать льды Северного ледовитого океана.
Полгода без женщины… Естественно, у меня срывает крышу!
Но я держусь.
Не веду себя, как обезумевший дикарь. Не набрасываюсь на нее. Я нежен, деликатен и исключительно нетороплив...
5
Юлианна
Я не знаю, почему все так сходят с ума по сексу.
До сих пор не поняла.
Столько разговоров, столько драмы и суеты… И все ради чего? Ради придушенного пыхтения, потного копошения и смешных движений туда-сюда.
Секс – это правда очень смешно. И крайне нелепо. Не скажу, что в нем вообще нет ничего приятного… Что-то есть. Но оно того не стоит.
Я в этом не раз убеждалась со своим бывшим парнем. И еще с одним, предыдущим. Но там вообще не считается. Не уверена, что это можно было назвать сексом. Хотя предыдущий потом гордо рассказывал всем, что отодрал меня. Придурок. Это я ему потом чуть пипирку не отодрала!
Я еще понимаю – поцелуи. Они бывают прикольными. Если парень не слюнявый и знает, что делать с руками.
Да, целоваться мне нравится… Но не так же!
Это не поцелуй, а сокрушительная атака. Начатая внезапно и вероломно.
Я собиралась уходить. А этот дикарь схватил меня, развернул лицом к себе и набросился.
Я оказалась прижатой к стене. Обездвиженной и беспомощной. А он… терзает мои губы. Жадно исследует горячими ладонями изгибы моего тела. Тяжело дышит… Так, что у меня бешено пульсирует в висках.
А, нет, это я тяжело дышу. Со мной вообще творится что-то странное!
Почему я не сопротивляюсь?
Дикий жар, исходящий от этого озверевшего монстра, расплавляет меня всю. У меня даже мозг тает! Мне срочно нужно засунуть голову в морозилку А лучше залезть в нее целиком…
Но это надо сначала оторваться от него.
А я не могу.
Он меня не отпускает!
Он стягивает с моего плеча джемпер, осыпает кожу поцелуями… Мне кажется, или он меня облизывает, как настоящий зверь?
Это так… дико. Он – просто животное! И почему-то это сводит меня с ума.
И это не кажется мне смешным и нелепым. Хотя могло бы… Ведь мы оба пыхтим, как озабоченные ежики.
Но мне плевать. Пусть я ежик. Пусть он… Пусть он продолжает!
Ноги давно меня не держат. Меня держит он… За попу!
Эй, это нарушение личных границ! Я категорически против!
А моя попа, похоже, за…
Я не знаю, как, но мой ключ оказывается в его руках. Домофон пищит. Мы вваливаемся в подъезд.
Его губы скользят по моей ключице. Зубы терзают бретельку лифчика. А я уже сижу на нем верхом, обхватив его ногами.
Двери лифта разъезжаются. Он прижимает меня к зеркалу. Моя попа оказывается на ограждающем поручне. А его губы… они одновременно оказываются везде!
Блин, как получилось, что мой джемпер уже болтается где-то в районе талии?
Ласки становятся все более откровенными. Дикарь уже возится с застежкой моего бюстгальтера...
И я очень хочу чтобы он ее, наконец, расстегнул!
Да что со мной творится?
Я не собиралась… Я ничего такого не планировала…
И я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного!
Кожа – как оголенный провод. Каждое прикосновение рождает миллиарды наэлектризованных мурашек, россыпью разбегающихся по всему телу. Даже прикосновения колючего свитера почему-то кажутся приятными...
Лифт дергается и замирает. Кажется, я случайно нажала на кнопку “стоп” ногой… Как я вообще оказалась в такой позе? И почти без одежды?
При том, что любвеобильный дикий зверь полностью одет...
– Какой этаж? – спрашивает он.
– Что? – растерянно лепечу я, пытаясь собрать растекшиеся мозги в кучу.
– На каком этаже ты живешь, Синеглазка? – ласково произносит он мне на ухо.
И нежно прикусывает мочку. А его пальцы тем временем рисуют замысловатые узоры на моей обнаженной коже...
– Я?
У меня никак не получается сконцентрироваться… Я не могу вспомнить, на каком этаже съемная квартира Лизы!
– Ты. Этаж. Квартира. Дверь, – объясняет он мне.
– Шестой этаж… Кажется… А, нет, седьмой! – вспоминаю я.
Он нажимает на кнопку. Лифт движется вверх. И через пару секунд открывается. Мы выпадаем из него. Я молча указываю пальцем на дверь с номером 308.
Говорить я сейчас не могу…
Он ловко открывает дверь со мной на руках. Безошибочно находит спальню и осторожно опускает меня на кровать. Укладывается рядом. И мы продолжаем целоваться.
И эти поцелуи ничем, абсолютно ничем не похожи на те, что бывали у меня раньше. Да как я вообще могла называть ту жалкую возню поцелуями?
Только сейчас я понимаю: поцелуй – это то, от чего у тебя слабеют руки и подворачиваются пальцы на ногах. Сердце сначала замедляется от внезапного восторга, а потом пускается бешеным галопом от нарастающего возбуждения. Голова кружится, мозги отключаются, глаза закрываются, перед ними мелькают яркие разноцветные вспышки…
И хочется еще.
И еще.
Хочется большего.
Кажется, до меня начинает доходить, почему так много шума вокруг этого самого секса…
Его умелые руки и жадные губы делают именно то, чего мне очень хотелось. Но я об этом не знала! Даже не подозревала, что у меня есть такие желания… И могла бы никогда не узнать, если бы не этот бесподобный дикарь.
Он как будто читает меня, как книгу. Он будит во мне что-то такое же дикое, как он сам. И я боюсь представить, что же будет дальше...
А ведь мы еще по-настоящему не начали. Он, кстати, почему-то до сих пор одет! А я… Я уже несколько раз была на грани, но он не дал мне ее перейти. Я чувствую – он специально мучает меня.
И это такая сладкая мука...
Я пытаюсь снять с моего невероятного дикаря его колючий свитер. Но он не дает мне этого сделать!
– Ты чего? – удивленно шепчу я.
– Я ничего.
– Раздевайся!
– Обязательно, – спокойно отвечает он.
И тут я вдруг замечаю, что он занимается чем-то очень странным. Невозможным. Просто невероятным!
Он привязывает мою руку к спинке кровати. Рукавами моего же черного эластичного джемпера.
– Что ты делаешь? – воплю я.
– Завязываю.
– Что?!
– Узел.
– Какой еще узел?
– Голландский булинь. Очень прочный. Им обычно моряки привязываются, чтоб не унесло во время шторма.
Я застываю с открытым ртом.
Что вообще творится? Какой нафиг булинь? Какие, блин, моряки?
Это похоже на дурной сон...
Меня пронзает пугающая догадка.
– Ты маньяк?
– Ага, – кивает он. – Но ты не бойся. Я очень нежный маньяк.
После этих слов он вдруг встает и выходит из комнаты. А я, практически голая, разгоряченная и привязанная к кровати, остаюсь в полном недоумении…
6
Андрей
Какой я дебил, что поперся в бар сразу с дороги, не переодевшись и не приняв душ. Умирал, пива хотел, видите ли.
Идиот!
Я же сейчас как вонючая скотина… Я не могу раздеться перед девушкой! Я и так исколол ее своим дурацким свитером.
А она…
Она невероятная.
Дикая пантера с нежными губами. Синеглазая нимфа с упругой круглой попой. Ультрамариновая бестия с острыми коготками...
Но от этой бестии можно ожидать чего угодно. Как минимум – она может передумать. А как максимум… боюсь даже представить.
Сейчас на нее действует адреналин, ударивший в голову после фееричной драки.
А если я оставлю ее одну, она может прийти в себя. И передумать. И сбежать!
Или, хуже того, притаится у двери ванной с перцовым баллончиком. Или треснет меня по хребту табуреткой.
Поэтому я вынужден принять меры.
Экстраординарные, но совершенно необходимые в данной ситуации.
Девчонка явно в шоке от меня...
Ну что ж, пока она будет отходить от шока, я уже вернусь. Мне нужно буквально пару минут, чтобы смыть с себя дорожную пыль и полярный пот.
А уж когда Мальвина снова окажется в пределах моей досягаемости, я сделаю так, что она никуда убегать не захочет...
Я залетаю в ванную, сбрасываю с себя одежду, включаю душ, встаю под него – кипяток. Хлещет по самому дорогому… Блин! Не хватало нам тут еще вареных сарделек.
Выскочив из ванны, я трясу свои брюки. Да где этот дурацкий бумажник? В нем с давних пор лежит упаковка презервативов. Блин… боюсь, трех будет маловато!
