Текст книги "Здрасьте, я ваш папа (СИ)"
Автор книги: Лина Филимонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
И вдруг – вспышка. Я четко помню, что в руках у Костика был яркий сверток. Явно с какой-то игрушкой. И он шел не в дом. А из дома.
Если бы Юлька с Дашей взяли его подарок, то он был бы с пустыми руками… Значит, они его выставили. Прогнали. Вместе с подарком.
Как я сразу не понял? Это же элементарно!
Совсем мозги засохли от ревности.
Никогда в жизни я столько не тупил, как с Юлькой и Дашей. Ну чистый дятел!
Разобиделся на пустом месте…
Теперь мне еще страшнее. Девчонки точно меня прогонят… Но я не уйду.
Я заношу руку над звонком домофона. Руки трясутся так, что я не сразу попадаю по кнопке.
Сейчас я встречусь со своей дочкой. И с Мальвиной...
И в этот момент звонит мой телефон.
Я решаю ответить. Использую этот звонок, чтобы еще немного помедлить. Отвлечься, отдышаться и прийти в себя.
Вынимаю телефон, смотрю на экран – это Юлька.
Обалдеть!
Судорожно подношу трубку к уху.
– Привет, – слышу ее голос.
Такой родной и любимый… Пробирающий до дрожи и выворачивающий наизнанку.
– Нам надо поговорить! – выпаливает она.
– Обязательно, – отвечаю я.
И жму на кнопку домофона.
– Пустишь меня?
Я выхожу из лифта. Ноги как не мои. Сердце колотится где-то в горле.
Вижу, что Юлькина дверь распахивается. И она появляется на пороге.
Мой взгляд успевает зафиксировать короткие шортики на длиннющих стройных ногах. И маечку, соблазнительно сползающую с хрупкого плечика. И то, что под маечкой, я тоже успеваю разглядеть.
Блин… Мне и так сейчас непросто.
А от ее такой желанной хрупкости я просто превращаюсь в розовое влюбленное желе.
Юлька бросается мне навстречу. Я лечу к ней.
Подхватываю ее… одной рукой. Во второй пакет с продуктами.
Мы вваливаемся в квартиру. Пакет выскальзывает, содержимое разлетается по полу.
Юлька не обращает на это внимания.
– Ты пришел… – шепчет она, прижимаясь ко мне всем телом.
Я с силой вжимаю ее в себя. Как будто хочу, чтобы мы стали единым целым… Да, хочу!
– Что тут за безобразие? – раздается голос принцессы.
Моей дочери.
Которая сейчас выглядит необычайно серьезной. И смотрит на нас, как строгая учительница на набедокуривших школьников.
Юлька окидывает взглядом набор продуктов. Поднимает глаза на меня. И я вижу – она все поняла.
– Я подумал, это все нужно… – шепчу я.
– Очень нужно! – восклицает она. – Не знаю, как мы жили без миндального молока...
– Ага, и звездочек нам очень не хватало, – с непонятной мне иронией произносит Даша.
Они с Юлькой переглядываются. Юлька улыбается, принцесса корчит смешную рожицу...
Я обнимаю Юльку. Прижимаю к себе свою нежную трепетную лягушечку. Свою синеглазую Мальвину…
И очень хочу обнять свою дочь.
Но немного опасаюсь. Не уверен, что ей это понравится. Мы раньше особо не обнимались… Да вообще ни разу!
Даша, между тем, деловито занимается уборкой. Собирает разлетевшиеся продукты и относит на кухню. Заглядывает в пакет. И, наконец, улыбается.
– О, киндеры!
– Специальные, для принцесс, – говорю я.
А она смотрит на меня очень серьезным взглядом. Совсем по-взрослому. И произносит с упреком:
– Мама по тебе скучала.
– А ты?
– А я при чем? У вас взрослые дела.
Блин. Да, я всегда вел себя так, как будто мне интересна только Юлька. А Даша – просто приложение к ней.
Честно говоря, так и было… Но теперь все иначе!
– А ты зачем пришел? – спрашивает принцесса.
Все еще глядя на меня настороженно и недоверчиво .
– Чтобы быть твоим папой, – отвечаю я.
63
Андрей
Я выпаливаю свое заявление об отцовстве. И вижу, что Юлька меняется в лице. Растерянно моргает, пытается справиться с дрожащими губами… как будто сейчас разревется.
Блин. Я не понимаю… она расстроена? Или злится? Или...
Нет, на злость это не похоже.
Я обнимаю свою лягушечку и чувствую, что она дрожит. Она так трогательно прижимается ко мне… Точно не злится. Кажется, мое заявление все же ее обрадовало. Наверное, она давно хотела услышать от меня что-то подобное. А я тормозил!
Я глажу Юльку по плечу. И смотрю на Дашу.
Принцесса, в отличие от мамы, совсем не растрогалась. Изучает меня недоверчивым взглядом. И выдает:
– Папы не такие.
– А какие?
– Они забирают детей из садика.
– Я тебя завтра заберу.
– И учат кататься не велике.
– Этим мы можем хоть сейчас заняться. У тебя есть велик? Если что – купим.
– А еще папы похожи на своих детей! – выдает Даша главный аргумент.
Ха. Сейчас посмотрим...
Я подхватываю ее на руки. Встаю у зеркала. И мы все втроем пялимся в него.
А ведь принцесса, и правда, чем-то на меня похожа…
– У меня глаза, как у мамы, – победно заявляет она.
– Да. А лоб как у меня. Выпуклый и большой. Умный лоб. Видишь?
– Нос как у мамы!
– А губы похожи на мои. А самое главное знаешь что? Уши!
– Уши? – переспрашивает принцесса.
– Ага. По ушам всегда можно узнать родственников. Мои, конечно, раза в три больше. Но форма...
Даша убирает волосы назад. Смотрит на мои слегка оттопыренные уши. Потом на свои – они удивительным образом повторяют конфигурацию и угол наклона по отношению к голове.
Даша восхищенно выдыхает:
– Одинаковые!
Юлька тоже демонстрирует свои милые ушки. И они у нее совсем другой формы…
Она смотрит на меня удивленно.
– Как так получилось?
– Вполне закономерно, – отвечаю я.
Я свои фамильные лопухи передал дочери по наследству! И страшно этим горжусь.
– Удивительное совпадение, – продолжает моя недогадливая лягушечка.
– Ты что, правда, мой папа? – спрашивает принцесса.
Я не успеваю ответить. Меня перебивает Юлька.
– Андрей хотел сказать, что он хочет стать твоим папой. Если ты не против.
– Ты же не против? – обращаюсь я к Даше.
Она смотрит на меня оценивающе. Мне кажется, ее взгляд вполне благосклонен. Подбородок движется вниз, как будто она собирается кивнуть.
Но принцесса не кивает. Вместо это она произносит:
– Мне нужно подумать. Это серьезное решение.
Вот мелкая вредина! Хочет спокойно поразмыслить и все взвесить, прежде чем на что-то решиться...
Вся в меня!
Даша сползает с моих рук и исчезает в своей комнате.
Мы с Юлькой мгновенно прилипаем друг к другу. Я вжимаю ее в стену. Мы яростно целуемся, уже начиная переходить границы…
– Нам... надо… поговорить, – усилием воли отрываясь от самых желанных на свете губ произношу я.
– Да, – кивает Юлька, перебирая нежными пальчиками мою шевелюру. – Обязательно надо…
И мы снова начинаем целоваться. Но я все время помню, что границы переходить нельзя. И одним глазом наблюдаю за коридором, откуда в любую секунду может появиться принцесса.
Вот она, родительская жизнь…
Прекрасная и суровая.
– Юль, я такой дятел! – шепчу я. – Я наделал столько ошибок…
– А я! Тоже дятлиха.
– Но самое главное, что мы снова вместе. И что я…
– Я люблю тебя! – произносим мы хором.
Смеемся. Целуемся. Неровно дышим от торжественности момента. И смотрим друг другу в глаза... До мурашек.
И тут на горизонте появляется принцесса. Вымазанная в шоколаде. Довольная. С мелкими игрушками в руках.
– Хватит вам тут целоватся, – ворчит она.
Но беззлобно. Не как раньше, когда говорила, что поцелуи – это противно.
– Ладно, пока что хватит, – соглашаюсь я.
И пытаюсь оторваться от любимых губ. Но Юлька меня не отпускает…
– Мам, у нас пожар, – слышу я голос дочери через несколько секунд.
Это точно! Между мной и Юлькой полыхает не по-детски.
И тут я вдруг чувствую реальный запах гари…
Отставляю в сторону Юльку. В два прыжка долетаю до кухни. И вижу, что из духовки валит дым.
Я быстро выключаю ее. Открываю – там дымящийся противень.
– Курочка… – вздыхает Даша, выглядывая из двери.
– Скорее, куриные угли.
– Пожарных вызовем? – с надеждой спрашивает принцесса.
– Ага, австралийских, – смеется Юлька.
Я бросаю на нее испепеляющий взгляд. Вот за эту фразу она у меня сегодня ночью получит отдельно!
– Сами справимся!
Я командую:
– Юль, открой окна.
Она бросается исполнять. А я поворачиваюсь к дочке.
– Даша, а ты выйди из кухни, закрой дверь и следи, чтобы она случайно не открылась.
Нечего ей дышать дымом…
Как ни странно, принцесса тоже бросается выполнять мое поручение. Прям чувствую себя главой семейства…
Приятно, черт возьми!
Устранив последствия катастрофы, я падаю на диван в гостиной. Девчонки устраиваются рядом.
– Жалко курочку, – произносит Даша.
– Еще как! Уверен, она была просто объедение...
Как будто в подтверждение этих слов мой желудок громко урчит. Даша смеется
– Ничего смешного. У меня там голодный гремлин. Который с утра ничего не ел.
– С утра? Чем же ты занимался? – спрашивает Юлька.
– Только что вернулся из командировки.
– А в командировке не кормят? – сочувственно спрашивает Даша.
– Когда как. Давайте пойдем в ресторан, – предлагаю я.
– В Макдональдс! – радостно вопит Даша.
– Макдональдс вредный.
– Вот и мама так говорит. Мы никогда туда не ходим… А я люблю хэппи-мил.
– Ты же любишь макарошки, – вспоминаю я. – И пиццу.
– Да!
– Значит, пойдем в какое-нибудь итальянское заведение.
Это настоящий семейный ужин.
И не потому, что мы едим втроем. Такое бывало и раньше.
Но раньше все проходило напряженно. Я не мог расслабиться. Если честно – я просто боялся непредсказуемую принцессу.
А она совсем не страшная! Она смешная, милая и неугомонная.
Это я страшный. Был.
Здоровый взрослый угрюмый мужик. Который не умеет наслаждаться жизнью в обществе детей…
Меня просто распирает. Я ужасно хочу признаться Юльке, что я тот самый бородатый дикарь. Я настоящий отец Даши!
Да, у меня есть опасения. Я не знаю, как она отреагирует.
Но не убьет же, наверное…
Когда Даша убегает в детский уголок, я поворачиваюсь к Юльке, беру ее за руку и начинаю:
– Помнишь, ты рассказывала про Дашиного отца…
Она резко меняется в лице.
– Давай не будем о нем. Не хочу портить настроение и вспоминать его в этот чудесный вечер. Он просто трусливый гад!
64
Юлианна
Счастье.
Чистое, ничем не омраченное счастье. Теперь я знаю, что это такое.
Вот уже целую неделю я просто неприлично счастлива… Я порхаю, как бабочка, и сияю, как самое яркое южное солнце.
Андрей вернулся. Он с нами. Он сразу же сказал, что собирается стать отцом Даше. И она приняла его! Хоть немного и повредничала. Но это она так, для порядка.
Сейчас она от него не отлипает.
Андрей забирает ее из садика – мне пришлось написать заявление. Они вместе ходят в парк и катаются на великах, пока я готовлю ужин. Она его причесывает, брызгает духами и даже делает маски для лица из подручных материалов... А он от всего этого балдеет.
У них уши одинаковые… чудеса какие-то!
Чудеса начались еще в день его приезда. Оказывается, Андрей был в командировке. И умирал там от ревности – он увидел выходящего от нас Костика и все неправильно понялю
Но он все же вернулся к нам.
И как раз в этот день Даша настояла, чтобы я запекла его любимую курочку. Да, она сгорела…. Но это неважно!
А важно то, что мы чувствуем друг друга.
Ведь я позвонила Андрею как раз в тот момент, когда он стоял у нашего подъезда… Сплошные чудеса!
В тот вечер, после ужина в ресторане, Андрей вместе с нами вернулся домой. Мне очень хотелось, чтобы он остался.
Да, раньше он никогда не оставался на ночь, когда Даша была дома. Но теперь...
– Я, кстати, уходить не собираюсь, – спокойно произнес он. – Сегодня остаюсь у вас. А завтра мы подумаем, где и какая нам нужна квартира.
– Квартира? – обалдела я.
– Мы будем жить вместе.
Я даже растерялась от такого напора.
– А ты не слишком торопишься?
– Нет! Не слишком. Я и так очень сильно опоздал.
Я не поняла, что он имел в виду. Мы знакомы всего три месяца. Или чуть больше.
Когда он успел опоздать?
Андрей несколько раз за последние дни пытался заговорить о Дашином биологическом отце.
А мне и сказать-то нечего… Я ничего о нем не знаю! Даже имени.
Он струсил и не позвонил мне, хотя получил мою фотку с телефоном. И о беременности, конечно же, узнал – Лиза на весь бар об этом орала. А он дружил с барменом…
Я понимаю, для него это было такой же неожиданностью, как и для меня. Но, блин, он участвовал в создании этой неожиданности! И я заслуживала хотя бы разговора.
Но он трусливо спрятался и оставил меня один на один с беременностью...
Да плевать. Я рада, что все так сложилось. У меня есть дочка. А теперь и любимый мужчина.
Видимо, Андрей боится, что тот бородатый дикарь внезапно возникнет в нашей жизни и предъявит права на Дашу.
Не возникнет!
Если уж за все эти годы он не появился – то точно не появится. А если все-таки предположить, что он нарисуется на нашем горизонте… Я сама ему поотрываю все выпуклые части!
Андрей
Все хорошо.
Просто офигительно.
Если не считать того, что Царевна-лягушка считает меня гадом, а у принцессы я на испытательном сроке.
Интересно, почему это я гад? Да еще и трусливый…
Юлька мне так толком и не рассказала.
Мол, давай не будем портить настроение… Мол, ты… то есть он... скотина, о которой я ничего не знаю и не хочу разговаривать.
Вот именно – ничего не знает!
А обзывается.
Обидно.
И непонятно, что делать. Если я сейчас, не выяснив всех завихрений обо мне в Юлькиной голове, признаюсь, что я и есть он…
Фиг знает.
Может, она меня и прогонит. Если завихрения серьезные.
А я против!
Я наслаждаюсь каждой секундой нашего совместного существования.
И вообще не представляю как раньше жил без своих девчонок… Шесть лет! Шесть гребаных одиноких лет…
Ладно хоть Даша на меня не обижается. И гадом не считает.
Она даже однажды назвала меня папой! Хотя это не совсем то… Принцесса просто любит понтоваться. А там был как раз такой момент.
Когда я впервые пришел за ней в садик один, меня обступили мелкие мальчишки.
– А это у вас куртка гонщика?
– Ага.
– А вы гонщик?
– Гоняю иногда. На трассе “Формулы-1” в Сочи прокатился этим летом.
– Ух ты! Круто! А на какой тачке?
– На “Феррари”.
– Крутяк! – восхищались прошаренные пятилетние парни.
А Даша такая посмотрела на всех высокомерно и выдала:
– Это мой папа!
Я аж засиял ярче заклепок на куртке…
А сегодня мы у Юлькиного отца. Впервые с ночевкой. И, так как я не за рулем, он зазвал меня попробовать какую-то там настоечку. На которую Юлька презрительно фыркнула и назвала мухоморной.
Небось, проверяет меня Владимир Юрьевич. Только вот на что проверка? Алкаш я или не алкаш? Или слабак я или не слабак?
Фиг знает, как себя вести.
Фух. Настойка, и правда, мухоморная.
Пахнет как-то странно… Но зато веселит нехило. Меня. А Владимир Юрьевич только суровеет с каждой рюмкой.
– Даша говорит, ты назвался ее отцом, – он окидывает меня быстрым взглядом, хрустя малосольным патиссоном.
Взгляд оценивающий и тяжелый. Похожий на Юлькин, когда она злится. Только раз в сто страшнее…
– Да, – отвечаю я.
– Уверен в себе?
– Абсолютно.
– Вы не так давно знакомы.
– Дольше, чем вы думаете.
– Лично мне это твое заявление кажется поспешным.
– Это не заявление. Это реальность. Я Дашин отец.
– Был тут один. Тоже в папаши набивался. А потом вдруг передумал.
– Я не передумаю.
– Ты, конечно, больше похож на нормального мужика, чем та балаболка Костик…
Я прямо расцветаю от этого комплимента. А за то, что он назвал Костика балаболкой, я готов его расцеловать.
– Но я пока не делаю окончательных выводов…
Что, и этот объявляет мне испытательный срок?
Кстати, он может помочь мне выяснить некоторые важные факты. И, осмелев от мухоморной настойки, я задаю вопрос:
– Юля мне почти ничего не рассказывала о том, парне… о Дашином отце. Но я понял, что она на него зла. Почему?
– Да потому что этот трус сбежал, как только узнал о ее беременности! Даже просто встретиться испугался.
Что?!
– Но… почему вы думаете, что он сбежал? Что он знал? Я так понял, у них была единственная случайная встреча…
– Да все он знал! Бармен ему передал. Я лично разговаривал с тем барменом! Видел его хитрую рожу…
Бармен?
Он должен был мне что-то передать?
Я этому, блин, бармену, его собственные яйца вместо сережек на уши повешу!
65
Андрей
Нет, я, конечно, знаю, что женщины любят ушами… Но ведь глаза у них тоже есть!
У Юльки, например, очень красивые. Синие. Большие.
Идеальное зрение, кстати.
Но нет. Она не видит.
Я уже третью неделю отращиваю бороду, а растет она у меня быстро. Даша даже пытается ее расчесывать, называя меня при этом Белоснежкиным гномом.
И я сейчас довольно сильно смахиваю на себя шестилетней давности. Правда, массу никуда не денешь… Но ведь главное – лицо!
Юлька смотрит на меня каждый день. В первую неделю ругалась, что борода колючая. А сейчас просто просит ее сбрить. И я обещаю, что обязательно это сделаю – но чуть позже.
После того, как она узнает…
Я уже третью неделю думаю, как ей сказать. Чтобы она не сильно разозлилась и не очень расстроилась. Чтобы все поняла и поверила, что я не гад…
Что я просто не получил фотографию от бармена, потому что, как назло, именно в тот момент решил бросить ежедневно бухать “Вествлетерен”. И с головой погрузился в работу.
И я придумал, как все провернуть. У меня есть план!
Совершенно безумный. Но он должен сработать.
Сегодня я получу то, чего мне не хватает для его осуществления.
Я долго его искал. И все-таки нашел. Почти такой же колючий свитер – серый, бесформенный, толстый. Максимально похожий на тот, в котором я вернулся с севера.
Борода, свитер, тот самый бар… это лучше тысячи слов.
Юлианна
Мы с Андреем собираемся смотреть квартиру. Он говорит, что нашел отличный вариант в хорошем месте. Так что я договорилась о длинном обеденном перерыве и поехала.
Андрей скинул мне геолокацию места, где мы должны встретиться. Я еду по навигатору. Паркуюсь. Оглядываюсь по сторонам… Да это же тот самый бар! Где я когда-то встретилась с дикарем, и куда мы случайно забрели с Андреем месяц назад.
Неужели он нашел квартиру рядом с ним?
Нет! Это мне не подходит!
Я не хочу…
Но встретиться с Андреем все же придется. И объяснить, что этот район мне категорически не нравится.
“Я немного задерживаюсь. Подожди меня в баре”, – пишет Андрей.
Блин.
Что за невезение? Почему нужно было выбрать именно это место?
Я вхожу, зябко поеживаясь – на улице холодно и дождь. А здесь тепло и уютно. Иду к барной стойке. Тот самый бармен… Тут других не бывает, что ли?
– Добрый день, чего желаете?
Ведет себя так, как будто не помнит меня. Ну и прекрасно.
Андрею я не дам с ним пообщаться. Как только он появится – сразу уведу его отсюда.
– Латте, – говорю я. – И воды.
Что-то в горле пересохло.
Пока бармен готовит кофе, я переписываюсь с Андреем. Он говорит, что будет минут через двадцать. Ладно. Подожду.
Я жадно выпиваю воду. Потом перехожу к латте. Уже не думаю о том, что бармен представляет для меня какую-то опасность. Зачем ему вообще рассказывать Андрею, что я тут когда-то позорилась на весь бар, бегая за другим мужчиной?
Это было шесть лет назад. И сейчас не имеет значения.
Так я себя успокаиваю. Но напряжение почему-то нарастает. И мне в голову вдруг приходит страшная мысль: а что, если я встречу того дикаря? Когда-то он был завсегдатаем этого заведения. Вдруг он и сейчас сюда захаживает?
Я могла бы спросить бармена. Но я не буду! Я не хочу знать. Мне просто очень хочется сбежать отсюда.
Лучше подожду Андрея на улице или в машине.
Я расплачиваюсь и собираюсь уходить. И тут вдруг бармен делает нечто странное. Он достает что-то из-за стойки и кладет передо мной.
Фотография. Моя. С синими волосами.
Обратную сторону я сейчас не вижу, но точно знаю, что там мой телефон. И приписка: “Позвони. Это важно”.
– Что это? – спрашиваю я.
– Это ваше.
– Это же…
– Я ее тогда так и не передал.
– Почему?
– А тот парень больше не приходил. Я потом узнал, что он переехал в другой район.
Значит, дикарь переехал. То есть вряд ли есть опасность сейчас его встретить... Прекрасно!
И тут до меня, наконец, доходит главный смысл сообщения бармена.
Дикарь ничего не знал! Он не получал фотку и никто не рассказал ему, как Лиза тут вопила о моей беременности.
То есть…. он не гад? А вдруг он… Почему бармен сейчас заговорил о нем? Он, что, вернулся? Вдруг он узнал... Вдруг он хочет заявить свои права на Дашу?
Нет!
Пожалуйста. Пусть он будет гадом. Я уже привыкла считать его таким. Мне это удобно. Особенно сейчас. Когда у нас Дашей есть любимый мужчина...
Пожалуйста, пусть дикарь никогда не появляется на нашем горизонте! У меня в жизни только-только все наладилось...
Бармен внезапно ставит передо мной странную бутылку с ободком и темной этикеткой.
– Что это?
– “Вествлетерен”.
Опять эта эльфийская отрава…
– Я не заказывала!
– Вас угостили.
– Что? Кто?
Мои ноги холодеют. Руки отнимаются. Я сжимаю кружку с кофе непослушными пальцами.
Бармен указывает в угол.
Я боюсь оборачиваться. Неужели там…
Мне хочется убежать. Это происходит не со мной! Это просто дурной сон…
Но я не привыкла отступать перед опасностью. Поэтому все же оборачиваюсь.
И вижу его.
Бесформенный колючий свитер. Борода. Не такая густая и длинная, как раньше, но вполне узнаваемая.
Да это же… Андрей!
Или…
Нет, это дикарь.
Или...
Это… это полное сумасшествие! Кажется, у меня крыша поехала. Я не понимаю, что происходит.
Перед глазами все плывет и кружится…
66
Андрей
Юлька смотрит на меня. Я вижу, как испуганное удивление на ее лице сменяется растерянностью. А растерянность переходит в шок.
Она становится белой, как снег. И выглядит так, как будто сейчас грохнется в обморок.
Блин. Кажется, я перестарался со спецэффектами...
Я лечу к ней.
И в этот момент кружка, которую Юлька сжимала в руке, падает на пол. Грохот, брызги осколков… Юлька вздрагивает и передумывает терять сознание.
Я рядом с ней. Обнимаю ее. Но она меня отталкивает.
– Ты…
Она вглядывается в мое лицо. Трогает мой свитер. Тянет руку к бороде…
И я вдруг получаю звонкую пощечину.
– Ты кто вообще? – орет Юлька. – Ты все это время издевался надо мной!
– Юль, я просто не знал, как тебе сказать…
– Почему ты не сказал с самого начала?!
Я снова пытаюсь обнять ее. Но она не дается. Отталкивает меня, колотит по груди своими маленькими, но твердыми кулачками.
– Я не знал! – пытаюсь объяснить я. – Я не узнал тебя, когда мы встретились на море. Так же, как ты меня не узнала.
– Гад! Подлец! Извращенец!
Похоже, она меня не слышит. Не понимает, что я говорю. У нее шоковая реакция. Признаться, я на такое не рассчитывал...
– А я тебе верила. Я думала, что ты Андрей!
– Я Андрей.
– Зачем ты притворялся?!
– Юля…
– Не трогай меня!
Рядом с нами крутится официантка. Пытается замести осколки. Немногочисленные посетители бара изумленно за нами наблюдают, кто-то даже пытается снимать на телефон.
И только бармен натирает стаканы и взирает на наши разборки с философским спокойствием…
С таким же спокойствием он, в ответ на мои наезды, рассказал, как Юлька шесть лет назад передала ему фотографию. И как потом ее отец не поверил, что я больше не появляюсь в баре.
Но мне все же удалось вывести флегматичного бармена из равновесия – когда я сообщил ему, что мы с Юлькой друг друга не узнали.
Он сначала офигел. А потом долго смеялся…
А вот Юлька не смеется.
– Ты псих! – выкрикивает она. – Маньяк! Тебя нельзя подпускать к нормальным людям. А, тем более, к детям!
Так, а вот это уже перебор. Пора все это прекращать.
Я хватаю Юльку в охапку. Она сопротивляется – мне пофиг. Я просто на руках вытаскиваю ее из бара. Несу до своей машины, припаркованной за углом. Загружаю брыкающуюся Юльку на заднее сиденье и сам забираюсь туда же. Блокирую двери, чтобы моя лягушечка не выпрыгнула.
Крепко-крепко обнимаю ее. И жду, когда она затихнет.
– Юль, все нормально. Это по-прежнему я.
– Я не знаю, кто ты такой!
– Знаешь. Я Андрей. Шесть лет назад я вернулся из полярной экспедиции. Пришел в этот бар, чтобы выпить пива. А тут какая-то синеглазая Мальвина заняла мое любимое место...
– Это был ты! – обвиняюще выпаливает Юлька.
– Да. А ты была Мальвиной. И выглядела совершенно по-другому.
Юлька молчит. Видимо, переваривает информацию.
– Помнишь, как мы встретились на море? – осторожно спрашиваю я.
– Помню.
– Ты меня узнала?
– Нет…
Она дергается. Хочет вырваться из моих крепких объятий. Я ослабляю хватку. Юлька отодвигается и внимательно меня разглядывает.
– Это был ты… То есть он. Дикарь. Все это время рядом со мной. Я… Я сейчас с ума сойду!
– Я сам чуть не рехнулся, когда долистал твой инстаграм до фотки девчонки с синими волосами.
– Ты…
– Я тоже не узнал тебя тогда, на море.
– Не узнал?
– Ну конечно, нет! Неужели ты думаешь, я стал бы разыгрывать спектакль? Зачем?!
– Не знаю…
– Я не узнал тебя. Шесть лет назад была Мальвина. А три месяца назад я встретил Юльку. И мне даже в голову не пришло, что ты – это она.
– Блин! – эмоционально восклицает Юлька.
И я выдыхаю. Понимаю, что самое сложное позади. Она меня, наконец, услышала.
– Почему ты тогда исчезла? – спрашиваю я. – И про мужа наврала.
– Я? Про мужа? Точно. Я уже и забыла...
– Исчезла из той квартиры. Я тебя искал. Всех расспрашивал про Мальвину с синими волосами. Никто ничего не знал.
– Ты искал меня?
– Я искал тебя! Ждал в этом баре. Целый месяц. С ума сходил, уже начал думать, что ты мне приснилась.
– Бородатый дикарь искал меня… – удивленно произносит Юлька.
– Что это была за квартира?
– Лиза ее снимала. Недолго. Меня там никто не знал. Но я же пришла к бармену! И оставила свою фотографию!
– Ага. Бармен передал мне ее. Недавно. Она валялась у него все эти годы. Когда ты пришла к нему с фоткой, я как раз решил бросить пить. И больше не появлялся в баре. Я загрузился работой, а потом переехал…
– В другой район, – заканчивает за меня Юлька.
Мы смотрим друг на друга. Кажется, Юлька больше не считает меня психом и подлецом.
– Я настоящий отец Даши, – говорю я. – Я не знал о ней! Ты все эти годы растила нашу дочку одна… Какой же я идиот! Надо было не переезжать тогда. Не переставать искать тебя. Надо было подождать буквально пару дней…
– Ты же не знал…
– Я должен был найти тебя!
– Андрей…
Юлька гладит меня по заросшей щеке.
– Прости за пощечину...
– Шесть лет, – бормочу я. – Мы потеряли шесть лет. И этого уже не вернуть.
На меня накатывает очередной приступ горького сожаления. Которые мучают меня, как приступы неизлечимой болезни, все последнее время.
Моя дочь росла без меня. Я жил без своей Мальвины. А она… ей пришлось очень нелегко. И меня не было рядом!
– Мы все-таки нашлись, – выпаливает Юлька. – И это настоящее чудо! Я до сих пор не верю...
– Это судьба. Она у нас та еще извращенка…
После этих слов я начинаю незаметно шарить по карманам. Нащупываю небольшую коробочку. Достаю ее. И раскрываю на ладони.
– Юль… ты выйдешь за меня?
Моя любимая лягушечка удивленно хлопает ресницами, глядя на кольцо в красном бархате. И растерянно произносит:
– Можно я прямо сейчас упаду в обморок?
67
Андрей
Мы нашли альтернативу обмороку.
Совместными усилиями.
Такую альтернативу, от которой мой внедорожник ходил ходуном, сиденья жалобно скрипели, а на потолке остались отпечатки Юлькиных ног.
И, конечно, она сказала: “да”. Много-много раз…
А потом всю дорогу, пока мы ехали за Дашей в садик, Юлька повторяла:
– Я не могу поверить, что ты – это он.
– Я – это я.
– Он был такой дикий…
– А я? Я разве не дикий?!
– Ты… да. Ты просто необузданный дикарь! Не сбривай бороду, пожалуйста.
– Хочешь сказать, он тебе нравился больше, чем я?
– А ты что, ревнуешь?
Ревную! Кажется. Блин…
– А как мы скажем Даше? – спохватилась Юлька, когда мы уже подъезжали к садику.
– Без подробностей.
– Это уж точно… Подробностей не надо.
* * *
С момента моего предложения прошло две недели.
И мы с Юлькой решили убить всех зайцев одним выстрелом.
Все равно надо всем всё объяснить. А история у нас долгая и запутанная. Повторять ее несколько раз не хочется. Так пусть слушают коллективно!
Заодно и познакомятся.
Мы как раз переезжаем в новую квартиру. Пока сняли. Планируем вложиться в крутой строящийся дом в центре. После того, как поженимся.
А сегодня у нас вечеринка. Юлька позвала папу, Любашу и свою любимую подругу Лизу. Я позвал родителей. Ничего не объяснил. Мол, приходите, и сами все увидите.
Юлька суетится на кухне, хотя я настоял, чтобы она не надрывалась, и заказал доставку из ресторана. Но она все равно приготовила какой-то убийственный салат и запекла невероятный мясной рулет. Хозяюшка моя...
Ее отец с Любой уже здесь – тусуются в комнате принцессы. Совместными усилиями рисуют план. Насколько я понял из реплик Даши, там планируется балдахин над кроватью и будуар с большим зеркалом. Смутно представляю, что такое будуар… Ладно, разберемся.
Звонок в дверь.
Я иду открывать. Это мои родители.
– Куда это ты нас позвал? – спрашивает мама с порога. – Я не знала, что надеть!
– Да без разницы, мам. Могла бы хоть в пижаме прийти.
– Здорово, – отец пожимает мне руку. – Ты переехал, что ли?
– Ага.
– Так у тебя новоселье? А почему прямо не сказал? – встревает мама. – Мы без подарка...
– И новоселье тоже, – отвечаю я.
И тут в прихожую влетает принцесса.
Естественно, в новом платье. Конечно же, с диадемой на голове и моднючей сумочкой на локте. Увидев гостей, она церемонно приседает.
– Разрешите представить вам принцессу Белоснежку Красные туфельки, – выдаю я.
– Да нет! – возражает Даша. – Сегодня я другая принцесса. Я Рапунцель.
– В просторечии Даша, – добавляю я, поднимая дочку на руки.
Мама смотрит на нас и вдруг резко меняется в лице.
– Андрей…
– Что?
– Она же…
– Похожа на меня?
– Андрей… – только и может повторить она.
Мама бледнеет и хватается за папу.
Блин.
Ну что за люди эти женщины! Чуть что – сразу в обморок собираются.
К счастью, от потери сознания маму отвлекает Юлька.
– Здравствуйте, – смущенно произносит она, появившись рядом со мной.
– Это Юля, – говорю я. – Моя будущая жена.
– Ах, вот зачем ты нас позвал! – восклицает папа.
Наши родители знакомятся. Приходит последняя гостья – Лиза. Она, кстати, тоже пока ничего не знает.
Юлька шепчет мне на ухо:
– Ты не передумал?
– Ни за что!
– Это полное безумие.
– А все остальное – не безумие?
– Да…
– Одним безумием больше, одним меньше – уже без разницы. Ты только на всякий случай приготовь валерьянку для мамы.
Все собрались в гостиной. Расселись по креслам и диванам.
И я начинаю речь. Которую два дня репетировал перед зеркалом. И к которой подготовил слайды.
Это их Юлька считает безумием.
А я считаю: меньше слов – больше визуала. Вон, с Юлькой сработало. Она меня даже не убила…
– Итак, я хочу рассказать вам странную, неправдоподобную, но при этом совершенно правдивую историю. Шесть лет назад я вернулся из полярной экспедиции. Выглядел я тогда вот так.
На экране появляется первый слайд. Я с бородой и в свитере на полярной станции.
– Крутой, – раздается голос Юлькиного отца. – Мужик!
Что есть, то есть.
– В первый же вечер после возвращения я пошел бар. И встретил там некую Мальвину…
На экране появляется фото Юльки с синими волосами.
