Текст книги "Здрасьте, я ваш папа (СИ)"
Автор книги: Лина Филимонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Минута – и я уже снова в спальне. Голый, если не считать полотенца, намотанного вокруг бедер.
Злая Мальвина сидит на краю кровати. Прикрывает грудь рукой. При взгляде на нее ошпаренный ледокол выражает готовность бороздить просторы мировых океанов.
В руках у Мальвины ножницы... Интересно, она свитер собирается порезать или мне что-нибудь укоротить? Склоняюсь ко второму варианту.
– Мне просто нужно было в душ, – объясняю я.
– Ты всегда привязываешь девушек, когда идешь мыться? – сердится она.
– Впервые в жизни.
– Ты точно маньяк… И придурок!
Я делаю шаг к ней.
Полотенце падает.
– Ой, – Мальвина таращится на меня то ли испуганно, то ли восхищенно.
При этом она все еще держит в руке ножницы! И это меня пугает.
Но все же я не настолько напуган, чтобы остановиться.
Я сажусь рядом. Быстро, но нежно беру ее за руку. ЗМальвина пытается дернуться. Я легонько поворачиваю ее запястье... Ножницы с лязгом падают на пол. А Мальвина падает в мои объятия.
Ну как падает… поначалу она бешено сопротивляется. Шипит, царапается, кусается. Еще и ругает меня, на чем свет стоит.
– Ты псих!
– Да…
– Дикарь!
– Ага, одичал немного.
– Чудище бородатое!
– И оброс, – соглашаюсь я.
Продолжая держать ее за руки и целовать, куда придется.
– Я тебя боюсь!
Врет, ни капельки не боится.
– Я тоже, – говорю я.
– Боишься?
– Боюсь, что ты сбежишь. Не хочу тебя отпускать…
– Тогда зачем ушел, оставив меня одну? Да еще и привязал!
– Я был грязный, как свинья. Неудобно было раздеваться, не сходив в душ. А привязал потому что ты непредсказуемая.
Мальвина сначала таращится на меня, как на идиота, а потом вдруг начинает хохотать. Смеяться и брыкаться одновременно неудобно, так что я получаю передышку.
И не упускаю этот момент!
Она закрывает глаза. Позволяет мне целовать ее губы… шею… плечи… Постанывает, выгибается, снова царапается. Но уже по-другому.
Я забрасываю ее на кровать и падаю сверху. Наши тела сплетаются. Прикосновения моей грубой шкуры к ее нежной коже рождают электрические искры.
Я в раскаленном плену. Она моя.
Моя ультрамариновая бестия...
Я ненасытен, но и Мальвина не отстает.
Она начинает просить пощады уже под утро. После того, как мы несколько раз засыпаем, снова просыпаемся, набрасываемся друг на друга… Ну ладно, я на нее набрасываюсь. Но она не сильно возражает!
Но теперь она жалобно стонет:
– Нет… Не надо... Я больше не могу…
– А я могу.
– Ты маньяк!
– Я предупреждал.
– Давай спать. Пожалуйста.
– Ладно, – я обнимаю ее. И добавляю: – Вот теперь зима меня отпустила.
– Зима? Уже почти лето!
– Ага. И ты как солнце… – не могу остановиться я.
Кажется, у меня острый приступ романтизма.
А Мальвина… она невероятно красивая. Со сверкающими в темноте глазами, с тонкой лебединой шейкой. С высокой, идеальной формы грудью. И с губами, один взгляд на которые лишает меня сна...
– Оригинально, – она улыбается.
Ее улыбка… блин, я совсем растаял!
– Ага. Ты очень оригинальное синее солнышко…
Мне сейчас так спокойно и легко… Так тепло внутри и снаружи.
Почему-то в этот момент я вдруг остро чувствую: теперь в моей жизни все будет хорошо и правильно.
Я обнимаю Мальвину. Она кладет голову мне на плечо. Моя дикая синичка…
Может, все будет хорошо потому, что появилась она?
С этой мыслью я засыпаю.
* * *
– Вставай, – Мальвина трясет меня за плечо.
– Доброе утро...
– Тебе пора уходить, – внезапно произносит она. И добавляет: – Прямо сейчас.
– Что? Ты меня выгоняешь?
После всего, что между нами было ночью… она просто хочет выставить меня за дверь?!
– Ага. Поторопись!
Я ослабляю хватку и Мальвине удается выскользнуть из моих объятий.
– Да что случилось-то? – спрашиваю я. – К чему такая спешка?
И тут она заявляет:
– Сейчас муж придет.
– Муж?!
Я прямо чувствую, как мои глаза лезут на лоб.
– Ага. Возвращается из командировки.
– Да ты гонишь… – неуверенно произношу я.
Что, реально есть муж?
– Собирайся! – вопит она.
Я вижу, что она носится по комнате и собирает свои разбросанные вещи. Мои же кучкой лежат возле кровати, хотя вчера я оставил их в ванной. Она реально торопится!
Неужели это правда? У Мальвины есть муж? Наивный деревянный буратино, которого она обманывает?
Кольца на ее пальце нет. Но это, естественно, ничего не значит.
Муж?! Вот я влип!
Под бурчание Мальвины я иду в ванную. Надо хотя бы умыться.
Закрыв за собой дверь и бросив одежду на пол, я включаю воду. Озираюсь по сторонам. Как-то пустотовато. Вид нежилой.
На сушилке висит полотенце. Одно. На полочке у раковины лежит зубная паста. И щетка. Тоже одна! А муж чем чистит зубы? Ершиком для унитаза?
Ну-ну.
Я открываю шкафчик. Никакой батареи кремов и косметики, как это обычно бывает в ванных девушек. И никаких бритвенных станков или других признаков мужика.
Такое ощущение, что Мальвина тут не живет. Но это ладно. Главное – нет у нее никакого мужа! Врет она. Интересно, зачем?
Я натягиваю на себя штаны и футболку. Опостылевший свитер надевать больше не буду.
Выйдя из ванной и добравшись до спальни вижу, что Мальвина уже сняла с кровати постельное белье.
– Положи в стиральную машинку, – командует она.
– Заметаешь следы? – усмехаюсь я.
– Ага, – кивает она.
И продолжает носиться по квартире туда-сюда, хватаясь то за одно, то за другое.
– Как тебе… вообще? – спрашиваю я, поймав ее и зажав в углу.
– Что?! – непонимающе таращится на меня она.
– Вчерашняя ночь.
Она пожимает плечами.
А ночью стонала и говорила, что умирает…
– Пойдет.
Пойдет?! Это все, что она может сказать?
Я вчера превзошел сам себя и хочу оваций! Но, похоже, мне они не светят. Да блин, что за дела?
Муж? Да нет, не может быть!
– Чего стоишь? Иди уже!
Мальвина буквально выпихивает меня за дверь. Что за нахрен вообще? Что за манеры? Куда катится мир?
Обычно по утрам парни пытаются избавиться от случайных подружек. А тут… Я, блин, оскорблен в лучших чувствах!
Я спускаюсь вниз. Забрасываю свитер в мусорный бак.
Сажусь на лавочку у подъезда. Я не верю в гипотетического мужа Мальвины. Не хочу верить.
Но на всякий случай останусь, посмотрю, кто придет.
7
Юлианна
Так. Стиральная машинка с постельным бельем запущена. Следы вчерашней бурной ночи ликвидированы. Дикарь, имени которого я так не узнала, выдворен из съемной квартиры.
С минуты на минуту заявится очень строгая хозяйка.
Я ужасно устала. Я не выспалась.
Я проснулась в десять утра с ощущением сладкой истомы в теле… А потом вспомнила все. В том числе и то, зачем я сюда пришла. Я должна была переночевать в квартире, а утром встретиться с хозяйкой!
А я вместо этого…
Утром, при виде голого бородатого дикаря я испытала жгучую смесь стыда и смущения. Со щепоткой страха.
Ведь он реально мог оказаться маньяком! О чем я только думала?
Не о чем, а чем. Явно не головой. А тем, что под юбкой. А этот орган не предназначен для мыслительного процесса!
Я выгнала дикаря. Мне было жутко неловко. И я прятала эту неловкость за агрессией.
А теперь сижу одна. В тихой пустой квартире. На том самом кресле, где мы вчера… И перед моими закрытыми от усталости глазами проносятся такие горячие и бесстыдные картинки, что уши и щеки полыхают адским пламенем.
И сладко ноет все тело…
У меня все болит. Буквально – все! Меня как будто переехал трактор. Дикий, бородатый, страстный и нежный… трактор.
Но где-то в глубинах моего измученного организма уже тлеет и разгорается слабый, но непобедимый огонек желания… Что этот дикарь со мной сделал?
И почему я не спросила, как его зовут? И не взяла номер телефона?
Он, кстати, тоже не попытался узнать мои контакты.
Ну и что, что я наврала про мужа! Просто не сообразила, что еще сказать, чтобы он поскорее ушел.
Он же знал, что я вру. Я видела это по его глазам.
Он понимает меня, как никто. Он знает меня лучше, чем я сама. Во всяком случае ночью у меня было именно такое ощущение…
Да я все выдумала!
Это просто секс. Просто он невероятно хорош в этом. По всему видно: у него гигантский опыт. Новая девушка каждую ночь… И я одна из этих девушек.
Да куда же запропастилась эта хозяйка?
Я иду на кухню и выглядываю в окно. И вдруг вижу… моего страстного дикаря!
Он сидит у подъезда.
Я чувствую, как мои губы расплываются в счастливой улыбке. Он не ушел! Не испугался придуманного мужа. И моего утреннего агрессивного напора.
Он ждет меня.
Я скоро выйду!
Скажу ему, что абсолютно свободна. И спрошу, наконец, его имя…
С хозяйкой все прошло удачно. Как раз перед ее приходом я развесила постельное белье, обнаружила на балконе забытую бейсболку Лизы и надела ее на голову. Посмотрела в зеркало в прихожей – приличная девушка, без синих волос.
Я радостно вылетаю на улицу, предвкушая новую встречу с бородатым дикарем.
Но скамейка у подъезда пуста. Он ушел!
Не дождался.
Не мог посидеть еще немного!
Может, он вообще меня не ждал? А! Он, наверное, просто вызвал такси. И сидел у подъезда, пока машина не приехала.
А я, дура, придумала себе, что он мечтает продолжить знакомство…
Я для него просто случайная девчонка из бара. Развлечение на одну ночь. Если бы он захотел продолжения – не ушел бы. Во всяком случае, без номера телефона...
Да чего я скисла? Он мне тоже нафиг не сдался!
Он слишком дикий, слишком бородатый… Слишком необузданный. А еще он сильный и нежный.
Блин.
Он классный. Но не мой.
Да у меня и нет сейчас времени на парней! Госы на носу. А я еще и наполовину не готова.
* * *
месяц спустя
Сегодня у нас госы.
А вчера я вымачивала волосы в томатном соке. Моя синяя краска практически смылась, и я покрасилась в спокойный русый. Но он получился с тошнотворым зеленым оттенком. Просто речная тина, а не волосы!
Но Лиза сказала, что ничего страшного, надо просто сделать маску из томатного сока.
Ну я и вымазалась в красной жиже. Замотала голову полиэтиленовым пакетом, сижу, зубрю билеты. И чувствую, что меня все сильнее и сильнее тошнит… Запах мерзкий. И цвет. И консистенция…
Никогда у меня не было отвращения к томатному соку. Наоборот, я всегда пила его литрами. А тут такое…
Смывала я импровизированную маску, еле сдерживая тошноту.
Высушила волосы, порадовалась, что зеленый оттенок действительно исчез, и легла спать.
А наутро меня снова тошнило… И дома, и в универе.
* * *
– Привет!
Я выхожу из туалета. Лиза разглядывает мои волосы.
– Классный цвет!
– Ага, – киваю я. – Спасибо за подсказку.
– Как ты? Спала хоть немного? Я – вообще нет.
– Спала. Но меня почему-то ужасно тошнит...
– Меня тоже тошнит от этих долбаных диффур, – горячо отзывается Лиза. – Ненавижу их!
– А тебя рвет? – интересуюсь я.
– Ну, не настолько...
– А меня только что вырвало в туалете.
– Что? Серьезно?
– Ага.
– Траванулась, что ли?
– Да вроде нечем…
– Пойдем, я тебя в медпункт отведу.
– Не надо. Мне уже полегчало.
* * *
– Милочка, вы чего такая бледная? – спрашивает меня наш самый суровый препод Станислав Леонидович.
– Не выспалась.
– Надо беречь себя!
– Теперь буду беречь. После госов.
Я пытаюсь выдавить улыбку. И начинаю отвечать. И вот, когда я подбираюсь ко второму вопросу, на меня снова накатывает тошнота. Еще и голова кружится... Да блин!
Я держусь за горло и быстро дышу. Комиссия из четырех преподов строго смотрит на меня.
– Давайте зачетку!
– Да я знаю! Я учила.
Не надо ставить мне тройку! Я сейчас все расскажу.
– Мы все знаем, что вы учили. Просто покажите решение задачи.
Я протягиваю исписанные листы. Препод просматривает их и рисует в моей зачетке: “отл.”
Я встаю и на трясущихся ногах иду к двери.
– Разве можно так себя доводить? – говорит кто-то из преподавателей.
– Очень старательная студентка, – вторит другой.
Уф. Госы позади. Вроде, я должна радоваться. Но я не чувствую ни капли радости.
Я чувствую себя ужасно...
Я сижу на подоконнике. Минут через пятнадцать ко мне присоединяется Лиза.
– Сдала на “хор.”! – возбужденно вопит она. – За неделю подготовилась.
Я молча улыбаюсь.
– Ты как вообще? – вглядывается в мое лицо Лиза. – Ну ты отмочила на экзамене! Побледнела, глаза шальные, на лбу капли пота… Я думала, ты там в обморок грохнешься.
– Я тоже так думала.
– Опять тошнит? – спрашивает Лиза.
– Ага.
– Если бы я не знала, что ты ведешь монашескую жизнь, то решила бы, что ты беременна...
8
Андрей
– Вествлетерен, – говорю я, плюхнувшись на барный табурет.
Бармен кивает и ставит передо мной стакан.
– Осталось последняя бутылка, – заявляет он.
– В смысле?
– Новая поставка через две недели, не раньше.
– Ты рехнулся, что ли?
– Мы не рассчитывали на такой спрос. Обычно “Вествлетерен” мало кто заказывает. Должно было хватить на год.
– А я выжрал все за месяц...
– Именно!
– Добудь мне "Вествлетерен!" Ты бармен, ты должен меня поить. Чтобы завтра был ящик. Или уйду в другой бар.
– Во всей округе по нулям, – ухмыляется бармен.
– Блин.
– Смотрю, ты изменяешь любимому пиву, – говорит он.
– Чего?
– Уже бухой пришел, вот чего.
– А. Ну да. Ко мне дружбан заскочил. С коньяком.
И я ему весь вечер жаловался, что, блин, пропала Мальвина, невеста моя… Ладно, не невеста. Но…
Как так вообще?
Девчонка просто исчезла! Месяц ищу – не нашел.
И, если честно, мне начинает казаться, что ее вообще не было. Эту мысль мне подкинул Роб, давний друг.
Посмотрел на мою кислую рожу и говорит:
– Да у тебя глюки. Бросай ты бухать свой извратный бельгийский квадрюпель. Пей коньяк, как все нормальные люди. И не будет мерещиться синеволосая нечисть.
Вот я теперь сижу и думаю: может, мне реально приснилась дикая бестия с синими глазами и ультрамариновыми волосами?
Таких просто не бывает!
* * *
Когда, после нашей бурной ночи, она завела речь про мужа и вытолкала меня, я, честно говоря, разозлился.
Или обиделся.
Но решил остаться и все выяснить. Пока сидел у подъезда, мимо прошла женщина и два мужика. Один лысоватый пузан, а второй… да второй даже не мужик, так молокосос какой-то с прыщами и усиками.
Я уже хотел подняться в квартиру Синеглазки, но у меня зазвонил телефон. Это была мама. Я совсем забыл, что они с отцом собирались приехать ко мне в тот день…
Пришлось вызвать такси и сорваться. Не оставлять же родителей, которые полгода не видели родное чадо, под дверью.
Даже при том, что мы с батей крупно поругались перед моим отъездом. Он был в бешенстве, когда я заявил, что улетаю в экспедицию…
Но я улетел. А теперь вернулся.
И разговаривал с отцом уже по-другому.
И он со мной тоже. Не как с сосунком, которому можно указывать, где работать, и настоятельно советовать, на ком выгодно жениться…
* * *
Я был уверен, что найду Мальвину. Я же знаю ее адрес!
Примчал на следующей же день. А ее нет. Дверь никто не открывает. Я погулял немного по району, вернулся – снова никого.
Через неделю ежедневного хождения мне ответили в домофон. Мужик. Я уж подумал – реально, муж. Но все равно поднялся и нагло вломился.
Мужик был не один – оказалось, это семейная пара с ребенком, которая только что въехала на съемную квартиру.
Про Мальвину они ничего не знали. Но дали мне телефон квартирной хозяйки.
Я позвонил – она приняла меня за сумасшедшего. Сказала, что у нее никогда в жизни не жили Мальвины с синими волосами.
Я ходил по соседям. Общался с бабульками во дворе и с мамашами на детской площадке. Спрашивал про синеволосую девушку с кольцом в носу. Все в один голос говорили мне, что ни разу такой не видели…
Зато, после того, как местные бомжи зазвали меня сообразить на троих, я сбрил бороду и подстригся.
Мне начало казаться, что я сошел с ума. А желание найти пропажу все нарастало.
Однажды я полчаса гнался за синеволосой велосипедисткой.
Сбивая прохожих и едва не попадая под колеса. И все это только для того, чтобы догнать ее на светофоре и убедиться, что это моя Синеглазка.
Может, и не было никакой Мальвины?
Сидя за последним бокалом бельгийского пива, я все больше склоняюсь к этой мысли.
По-любому, пора завязывать.
И то, что в баре закончился весь “Вествлетерен” – это знак.
Все.
Финиш.
Пора переворачивать эту страницу и начинать новую главу.
Кем бы ни была эта Мальвина, она принесла в мою жизнь весну. Зима меня окончательно отпустила...
9
Юлианна
Я ведь так и не рассказала Лизе про дикаря.
Собиралась, но как-то к слову не пришлось.
А сейчас ее предположение о моей возможной беременности просто вышибает почву из-под ног. У меня мелькала эта мысль. Но я ее гнала.
И вот теперь Лиза произнесла это вслух...
– Ты чего так испугалась? – спрашивает подруга. И смеется: – Боишься, что ветром надуло?
– Ага. Страшным бородатым ветром.
– В смысле?
– Вообще-то, ты не все знаешь о моей жизни, – выдавливаю я.
– И чего же я не знаю?
– У меня кое-что было. Кое с кем. Месяц назад.
– Да ладно! Ну-ка рассказывай.
И я рассказала. Вкратце.
– В моей съемной квартире? – хохочет Лиза. – На моей кровати?
– Ага.
– А почему скрывала?
– Да как-то неудобно как-то было. Переспала с первым встречным...
– Без защиты?
Лиза становится серьезной.
– С защитой. Во всяком случае, в первые два-три раза… Потом не помню.
– Ого! – удивленно присвистывает подруга. – Да он реально дикий монстр!
– Я же говорю…
– Пойдем купим тебе тест.
– Какой еще тест? – зачем-то спрашиваю я.
– Сама знаешь, – вздыхает подруга.
И обнимает меня.
Знаю. Но не хочу верить.
Я не беременна. Это просто нервы. Отсюда и тошнота, и слабость, и головокружение.
Сложные экзамены, неподъемная тема для диплома. И зачем я только ее выбрала?
– Что ты там бормочешь? – спрашивает Лиза.
– Я так устала…
– Ну, пошли отдохнем в сквере на скамейке. Ты голодная? Хочешь сосиску в тесте?
– Хочу, – киваю я.
В животе урчит. И тошнить совсем перестало.
Может, зря вся эта паника? Да точно, зря. Я просто устала и переволновалась.
* * *
Мы на скамейке в скверике возле универа. Лиза открывает пакет с сосисками в тесте, я вытаскиваю из подставки стаканчики с кофе.
– Свобода! – радостно выдыхаю я.
– За свободу и новую жизнь!
Лиза чокается со мной стаканчиком. Мы смеемся. Я подношу ко рту сосиску.
И почему-то внезапно вспоминаю дикаря. Что я вытворяла тогда… Страшно и стыдно вспоминать.
Как я вообще могла? Это… отвратительно. Меня тошнит от этих воспоминаний. И от этой дурацкой сосиски!
Реально тошнит…
Я бегу к кустам.
Меня выворачивает, хотя нечем.
Блин…
Кажется, я уже знаю, что покажет тест…
– А у тебя есть задержка? – задает Лиза вполне логичный вопрос, когда я возвращаюсь и осторожно нюхаю кофе.
– Всего-то неделя….
– Неделя?
– Или две… – обреченно произношу я.
– Похоже, вероятность беременности возрастает, – замечает Лиза.
Я молча жую тесто от сосиски.
Да нет.
Я не… Я даже слово это не могу произнести! Да что там произнести. Я его даже думать боюсь…
Это абсолютно не вписывается в мои планы.
Я перспективный IT-специалист. У меня уже есть несколько приглашений на стажировку. Я собираюсь сделать карьеру, упрочить финансовое положение и только потом заводить семью.
С хорошим парнем, с которым у нас будет неземная любовь…
– К тебе или ко мне? – внезапно спрашивает Лиза.
А я таращусь на нее, как на привидение… Почему сегодня все напоминает мне об этом жутком дикаре?
– Чего?
– Где тест делать будешь? – уточняет Лиза.
– Дома отец…
– Ну, тогда ко мне.
* * *
– Этот тест сломан.
Я отбрасываю его в сторону.
– А этот врет!
Еще один летит мимо мусорки.
– А тот… да он китайский!
– Вот тебе российский. Последний. Если хочешь – куплю еще десяток. Но уверена, все они покажут тоже самое. Ты беременна.
Мне трудно дышать. Кружится голова. Реальность как будто расплывается. Я задыхаюсь… Я сейчас умру.
– Дыши! – слышу я голос Лизы. – Дыши.
Постепенно реальность снова обретает привычные очертания.
– Что будешь делать? – сочувственно спрашивает Лиза.
– Я не могу! Я не…
– Тебе решать. И знай, я буду рядом в любом случае.
– Ничего не будет! – выкрикиваю я.
А по щекам катятся слезы...
– Тебе нужно успокоиться и все взвесить, – рассудительно произносит Лиза. – И найти того дикаря. Он должен знать!
10
Юлианна
Мой телефон уже минуту разрывается от звонка. Это отец.
А я, вся в слезах и соплях, сижу на унитазе.
Он как чувствует, что со мной что-то не так! Если у меня приключился какой-то трындец – обязательно в этот момент позвонит папа.
А сейчас трындец просто феерический...
– Эй, чувак! Ты как там? – бодро интересуется он.
– Норм. А что?
– Хлеба купи по дороге. Ржаного с кориандром и…
– Знаю.
Я вешаю трубку.
Да, отец иногда зовет меня “чувак”. У него свои приколы.
Он вообще воспитывал меня как пацана! Мы с ним ходили на футбол и ездили на охоту. Он таскал меня в походы и в автомастерскую. Научил водить машину, стрелять из ружья и пользоваться разными там дрелями и шуруповертами.
Просто он сам это умеет и практикует, а мы много времени проводили вместе. Вот он и занимал наш досуг, чем мог.
Отец воспитывал меня один. Маму забрала подлая онкологическая зараза вскоре после моего рождения.
Да, у меня есть бабушки и тетя, которые пытались оказывать на меня женское влияние. Но все равно я выросла пацанкой…
Может, поэтому у меня личная жизнь не складывается? Слишком мало во мне той самой женственности, которую так ценят мужчины.
Может, и в ту безумную ночь я была недостаточно нежной и хрупкой? Да… Я была дикой. Может, настолько дикой, что испугала даже необузданного дикаря? Он делал невозможные вещи…
А я стонала, бормотала всякие глупости, просила еще или молила прекратить… По-моему, я даже ругалась. Зря...
Хотя, когда все закончилось, дикарь говорил что-то романтическое. Называл меня синим солнцем.
Если бы я только не наврал ему про мужа! И не выгнала. А нормально объяснила, что нужно подготовиться к приходу хозяйки.
Может, все было бы по-другому.
Почему я так не сделала?
Не знаю. Я просто растерялась...
Сама во всем виновата.
Нет. Это он виноват! В том, что я сейчас переживаю.
Надо было предохраняться!
Я помню, что презервативы были. Но, может, не каждый раз? Я не знаю! Я была не в себе!
Я не следила за этим. И поэтому тоже виновата.
Мы оба хороши!
Но расплачиваться за это безумие придется мне. И это ужас как несправедливо!
* * *
Я несмело вхожу в тот самый бар. Иду к стойке. Сажусь на тот самый табурет. Оглядываюсь.
Меня не покидает ощущение, что дикарь где-то рядом. Или только что был. Или будет… Мне кажется, что тут все пропитано им!
– Чего желаете? – раздается голос над моим ухом.
Я вздрагиваю.
Это бармен. Тот же самый.
– Кофе, – говорю я. – Хотя нет. Лучше минералку.
От кофе могут быть непредсказуемые последствия. Вернее, тошнотворно-предсказуемые.
– И еще... Я хотела вас спросить… Я была тут месяц назад и познакомилась с парнем.
– Поздравляю, – бурчит бармен.
И смотрит сквозь меня. Явно не узнает. Конечно, целый месяц прошел! К тому же я выгляжу иначе. Другой цвет волос, нездоровая бледность…
– Вы его не помните? Бородатый такой.
– Сейчас каждый второй бородатый.
– Нет! У него была такая борода… не из барбер-шопа. Дикая брода. И свитер. Такой… колючий.
– Свитер? А, ну тогда, конечно помню, – смеется бармен.
– А! – осеняет меня. – Он пил этот, как его “Веств… “ что-то такое, похожее на эльфийское ругательство.
– “Вествлетерен”?
– Ага! Помните его?
– Как не помнить. Каждый день заходит.
Мое сердце перестает биться.
Неужели мы с дикарем встретимся? И я скажу ему…
Вряд ли он обрадуется.
– Весь “Вествлетерен” у меня выжрал, – продолжает бармен.
– А сегодня заходил?
– Нет еще.
– Тогда я подожду.
И я жду.
Полчаса, час, полтора…
– А от точно придет? – спрашиваю, не выдержав.
– Должен.
Я жду еще час. Нет, это невыносимо!
Открыв сумочку, я достаю специально приготовленную фотографию. На ней я еще с синими волосами. И с кольцом в носу, которое больше не ношу. И в том самом черном джемпере.
На обратной стороне фотки написан мой телефон.
Я протягиваю ее бармену.
– Можете передать ему это, когда придет?
– Могу.
– Спасибо большое!
По дороге я снова сворачиваю в туалет. Смотрюсь в зеркало.
И не узнаю себя.
Вид испуганный, лицо какое-то осунувшееся. Ужасно я выгляжу, честно говоря.
И чувствую себя так же.
А, главное, я не знаю, что делать. Я даже думать не могу о том, чтобы… Меня оба варианта не устраивают!
Я еще маленькая! Я не готова брать на себя такую ответственность! Тем более, одна.
Дикарь показался мне надежным и сильным. И я очень надеюсь, что он не струсит и не сбежит....
11
Юлианна
Прошла неделя.
Семь дней, когда я почти не отрывала глаз от телефона. Я спала с ним в обнимку, брала его с собой в душ, держала его в кармане, когда ужинала с отцом… Я даже на собеседовании не выключила вибрацию! Так боялась пропустить звонок от дикаря.
Но он не позвонил.
Хотя, я уверена, бармен передал ему мое фото с номером…
Он козел!
А я дура. Наивная идиотка.
Зачем я вообще поперлась в этот бар? Это унизительно! Навязываться тому, кому ты не нужна...
Я для него – случайная девушка на одну ночь. Он просто развлекся со мной и забыл.
Да пусть катится! Вместе со своей сосиской в тесте.
Я сама приму это сложное решение.
Я знаю, что нужно стать самостоятельной, прежде чем заводить детей. И заводить их нужно в семье!
И я знаю, что это такое – расти с одним родителем. Пусть папа старался быть для меня всем, я жутко завидовала своим друзьям, у которых были и папа, и мама. И я всегда мечтала, что у моих детей будет именно так.
А сейчас меня ждет работа и карьера.
Я уже прошла собеседование и меня взяли в одну из самых крутых компаний нашего города. Пусть пока стажером без оплаты. Но я смогу себя показать и через два-три месяца получу перспективную должность специалиста.
Вот только беременность в эти планы никак не вписывается…
* * *
Я выхожу из ванной, где меня снова полоскало.
И нос к носу сталкиваюсь с отцом.
Блин!
Я была уверена, что его нет дома. Поэтому даже воду не включила, чтобы заглушить ужасные звуки.
Неужели он слышал?
Или он только что пришел?
Я боюсь смотреть ему в глаза. Проскальзываю в свою комнату. Падаю на кровать и залипаю в телефоне.
Я уже все загуглила. На раннем сроке можно прервать беременность таблеткой. Но затягивать нельзя…
И клинику я нашла хорошую, и цену узнала – недешево все это, но у меня есть деньги, отложенные на новый монитор. Их должно хватить.
Осталось только решиться...
– Можно? – отец заглядывает в комнату.
У меня внутри все холодеет. Ноги сводит судорогой, а руки немеют настолько, что я роняю телефон. И мне приходится ползать под письменным столом в его поисках.
– Как дела? – раздается голос отца откуда-то сверху.
– Отлично, – отвечаю я, не поднмая глаз. – В следующий понедельник приступаю к стажировке.
– Это же хорошая новость?
Отец присаживается на корточки.
– Конечно! – я силюсь улыбнуться.
– А как ты вообще себя чувствуешь?
С чего вдруг такие вопросы? Неужели он слышал звуки из ванной?
– Еще пару дней отдохну и буду огурцом.
– Огурцом… – задумчиво повторяет папа. – А на соленые огурчики тебя случайно не тянет?
– Чего?
Я резко откидываюсь назад и ударяюсь затылком об опору стола. Но боли не чувствую. А чувствую нарастающую панику...
– Юль, ты беременна? – спрашивает отец.
Откуда он знает?!
* * *
Тот же самый бар.
Только на этот раз я вхожу сюда не одна. И не по своей воле.
Меня притащил отец. А для поддержки я позвала Лизу…
Папа застал меня врасплох. Потребовал назвать виновника. И мне пришлось признаться, что я ничего о нем не знаю. Кроме места нашей встречи.
И вот мы здесь.
Отец озирается по сторонам.
– Где он?
Я тоже несмело оглядываюсь. Дикаря нигде нет. И это меня сейчас скорее радует, чем огорчает.
Мы подходим к барной стойке.
– Что вам предложить? – спрашивает бармен.
Скользнув невозмутимым взглядом по нашей компашке.
– Помните, я оставляла вам фото, – выдавливаю я.
– Помню.
– Этот парень… он приходил?
– Нет, ни разу не появлялся.
Бармен отводит глаза.
– Вы же говорили, он каждый день заходит, – мямлю я.
– Так и было. Целый месяц, как штык. А тут вдруг пропал.
– Серьезно? – подает голос мой отец. – Вот так вот внезапно пропал?
– Именно.
Мой отец выглядит как уравновешенный человек. И он на самом деле очень спокойный. Если не считать моментов, когда он выходит из себя. Например, сейчас...
Он наклоняется через стойку и берет бармена за грудки. А сам рычит на него и грозно сверкает глазами.
– Имя! Адрес!
– Ч-чего? – блеет бармен.
– Любая информация про этого типа!
– Я сейчас охрану позову, – бармен с трудом освобождается от железной папиной хватки.
– А я ментов! – продолжает рычать мой отец.
Бармен начинает тараторить:
– Я ничего об этом парне не знаю. Кроме того, что он пьет “Вествлетерен”. Он не представлялся и ничего о себе не рассказывал.
– И больше не приходил?
– Ни разу! Клянусь! У меня тут новая поставка его любимого пива. А он носа не кажет.
– Если придет, скажи ему, что она, – Лиза указывает на меня. – Беременна!
Я изо всех пинаю подругу под стойкой. Кто ее просил? Блин, это все и так унизительно, а она еще усугубляет… Я, вообще-то, ее для поддержки позвала!
Это просто невыносимо!
Я вскакиваю с табурета и пулей вылетаю из бара.
* * *
– Да плевать на этого трусливого мудака! – высказывается отец. – Не нужен он нам. Сами справимся.
Мы уже дома.
Поход в бар закончился ничем. Если не считать моей растоптанной гордости.
И Лиза, и отец уверены, что бармен врет. Мол, этот мой бородатый дикарь просто не хочет связываться. Вот и морозится.
Я с ними согласна. Очень уж неправдоподобно звучит версия, что он внезапно перестал приходить. Наверняка бармен его покрывает.
А теперь Лиза во всеуслышание заявила о моей беременности…
Эта информация, конечно же, дойдет до дикаря. И после этого он точно не станет звонить...
Но мне плевать. Я его ненавижу!
– Котенок, – отец обнимает меня. – Не кисни. Все будет хорошо. Вот увидишь. Я всегда буду рядом. И ты очень скоро поймешь, какое это счастье…
Счастье?
Серьезно?
Что-то мне в это не верится...
* * *
Раннее утро. Со времени нашего позорного визита в бар прошло несколько дней. Дикарь, естественно, так и не позвонил.
Отец еще спит – он часто работает допоздна, а потом отсыпается. А я сегодня почти не спала...
Меня снова вырвало в ванной – надеюсь, в последний раз. Я почистила зубы, оделась и тихонько, как мышка, выскользнула из квартиры.
Папа, к счастью, не проснулся.
А меня встретило хмурое дождливое утро. Такое же мерзкое, как мое настроение...
Я очень долго мучилась и сомневалась. Но теперь я окончательно все решила. Я иду в клинику.
Я не готова к такой ответственности. В моей жизни все должно быть по-другому!
12
Юлианна
6 лет спустя
– Пап, привет. Как у вас дела? Да, я помню, что звонила час назад. Но я соскучилась! Наверное, зря я осталась…
Надо было улететь домой после торжественного закрытия IT-конференции. Но мой начальник внезапно, на радостях от подписанного соглашения, предложил мне пять дней отгулов. И номер в гостинице на первой линии. Где из окна видно море, а утром тебя будят крики чаек…
