Текст книги "Другая история (СИ)"

Автор книги: Лина Аспера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Так отдыхай, – мягко сказал Бабочка. – Это лучшее место для отдыха, можешь мне поверить.

– Верю, – я сомкнул налившиеся свинцом веки. – Если начну храпеть – толкни.

– Ты не храпишь.

В голосе Бабочки прозвучала неприкрытая нежность, слышать которую было до мурашек приятно. А потом на меня навалилось плотное одеяло сна, и когда я проснулся, то обнаружил себя уже в родной спальне, где будильник на все лады распевал побудку. Бабочка не преувеличил: отдохнул я отменно, и хотя мы с Тимом наверняка разделили сновидение пополам, оно не оставило тревожного послевкусия. Приятное разнообразие, не говоря уж об обещанной сном тихой гавани. Надеюсь, это не самообман, а действительно предсказание скорого конца задолбавшей меня дерьмовой полосы жизни.

Видимо, после всех пертурбаций я нучился толковать сны похлеще библейского пророка. Стоило мне прийти на работу, как одна за другой посыпались хорошие новости. Сначала с какой-то из разборок позвонил Даня и радостно сообщил, что нашёл битый «Патриот» с идеально целыми внутренностями. Через пару часов машина окажется у него в автосервисе, и мой танк наконец-то начнут восстанавливать из руин. Не успел я порадоваться, как получил от службы доставки сообщение, что Анна получила посылку. Знаю, это было несправедливое чувство, но у меня Олимп с плеч свалился. Я официально получил назад свою драгоценную свободу авантюриста и раздолбая, и, в принципе, вечерком по данному поводу можно было где-нибудь посидеть.

– Тим, ты после работы занят?

Мирно распивающий послеобеденный кофе Тим отставил кружку.

– Вообще-то, да. Меня попросили помочь шкаф собрать. А что ты хотел?

– Забей, не важно, – я по-глупому расстроился, и Тим, понятное дело, это заметил.

– Но завтра я совершенно свободен, – быстро прибавил он.

– И не против пропустить по рюмочке чего-нибудь десятилетней выдержки?

– Не против, если тебя не смущает середина рабочей недели.

– Мы символически, – отмазался я банальностью, однако Тим не стал придираться.

– А какой повод, кстати? – он снова взял свою чашку.

– Возвращение меня в стройные ряды холостяков.

Я постарался сказать это максимально легкомысленно, однако всё равно получил внимательный и серьёзный взгляд.

– Ты уверен, что решил правильно?

– Да, – Сам не знаю, насколько я сфальшивил, а Тим если и разобрал, то расспрашивать дальше не захотел. Любопытно, кому там он собирает шкаф? Соседке? Спрошу как-нибудь при случае.

Спрашивать мне не пришлось, потому что вечером всё открылось само. Я как раз успел поужинать, когда зазвонил смартфон.

– Привет, говорить можешь? – прежде всего уточнил Тим.

– Могу, – Я запихнул в посудомойку последнюю тарелку и запустил машинку.

– Скажи, у тебя шуроповёрт или электроотвёртка есть?

Я задумался: – Шуроповёрт вроде был. А что?

– Принесёшь завтра на работу?

– Принесу. Всё так сложно со шкафом?

– Ну, не просто.

– То есть завтрашние посиделки откладываются?

– Да, прости, – Тим явно огорчался перемене планов. Мне тоже было очень обидно: откуда он только взялся, этот сраный шкаф?

– Слушай, я тут всё равно фигнёй страдаю. Может, привезти тебе шуроповёрт сейчас?

После наполненной невнятным бормотанием паузы Тим сказал: – Если тебе не трудно, – и назвал незнакомый адрес. Так-с, значит, это не соседка. Всё интереснее и интереснее.

– Через двадцать минут подъеду, – не задумываясь пообещал я и только потом сообразил, что автовладелец из меня по-прежнему формальный. Ну, может, белая полоса ещё не закончилась, и мне повезёт с такси.

Конечно, я предполагал, чей адрес назвал Тим, однако когда дверь и вправду открыла смущённая Ольга, мысленно присвистнул. Уж не оказал ли я приятелю медвежью услугу, напросившись приехать? Впрочем, вид прихожей и частично зала, заставленных деталями шкафа, меня быстро переубедил. В одиночку – или даже с Ольгой на подхвате – эту радость аккурат до второго пришествия собирать.

– В общем, насколько я понял инструкцию, – вышедший в прихожую Тим взмахнул подшивкой листов А4, – ничего сложного тут нет. Просто громоздкое всё.

– Угу, – Я вручил Ольге чемоданчик с инструментом и не спросившись стал снимать куртку. – Вдвоём как раз до полуночи управимся.

– Слишком пессимистично, – не согласился Тим, а Ольга в голос с ним возмутилась: – Почему это вдвоём?

– Потому что по Трудовому кодексу женщинам поднимать тяжести не положено, – Я повесил куртку на вешалку и засучил рукава. – Ладно, с чего там предлагают начинать?

Из нас троих самым продвинутым в сборке мебели оказался Тим.

– Дядюшка любил постолярничать на досуге, – пояснил он в ответ на наше с Ольгой немое недоумение. – Ну, и меня приобщал.

– Полезное хобби, – заметил я, снимая защитную упаковку с раздвижной двери, украшенной аппликацией Фудзи. – Кстати, Оль, а почему ты вместе с доставкой сборку не заказала?

– Решила, что сама справлюсь, – сухо ответила Ольга. Я даже обалдел слегка: огромный шкаф на всю стену, с кучей отделений – и сама? Откуда это помутнение разума? Тут я поймал предупреждающий взгляд Тима и понял, что тему лучше не развивать. Ладно, выспрошу потом у него, раз он так очевидно в курсе.

После того, как мы дружными усилиями собрали большую часть шкафа, я объявил перерыв. Ольга ушла на кухню готовить чай – или даже чайную церемонию, судя по её любви ко всему японскому, – а мы с Тимом, испросив разрешения, выбрались покурить на широкую лоджию.

– Так что тут со сборкой «под ключ» случилось? – полюбопытствовал я после первой затяжки.

– Конфликт у Ольги случился, – Тим покатал в пальцах нераскуренную сигарету. – С конторой, которая ей делала этот шкаф. Сначала ребята раз за разом переносили срок приёмки, потом, несмотря на обещанную бесплатную доставку, захотели денег за каждый этаж. Потом выяснилось, что сборка тоже платная, и у Ольги не выдержали нервы.

– И давно она в таком бедламе живёт?

– С воскресенья.

– А почему в итоге им занимаешься ты, а не кто-то из друзей-родственников? Или там специально нанятых товарищей?

– Потому что она спросила моего совета, и я вызвался помочь, не уточнив масштабы работ.

– Узнаю брата Тимыча, – хмыкнул я. Тим смущённо развёл руками: куда деваться, такой вот.

В лоджию заглянула Ольга с объявлением, что стол накрыт, и мы отправились подкреплять силы перед финальным рывком. Угощали нас зелёным чаем, сложносочинённое название которого я не запомнил, и морковным пирогом. К последнему я отнёсся настороженно, однако распробовав присоединил голос к славословиям в адрес хозяйки. Ольга мило розовела и отнекивалась – в домашней обстановке она была полной противоположностью своей офисной ипостаси. Но ни намёка на нежные чувства, пусть даже зарождающиеся, между нею и Тимом я так и не уловил. Двое моих коллег, похоже, взялись опровергнуть распространённое мнение о невозможности платонической дружбы между мужчиной и женщиной, а заодно посрамить предсказания всех снов вместе взятых. И что-то мне подсказывало, что инициатива в данном начинании целиком и полностью принадлежала Тиму.

В начале двенадцатого мы поставили на место последнюю полку и дружно утёрли трудовой пот.

– Ну, хозяйка, принимай работу! – торжественно провозгласил я.

– Хотя намусорили мы, конечно, знатно, – добавил Тим.

– Мусор – это ерунда, – Ольга протянула мне одну руку, Тиму – другую и с чувством сказала: – Спасибо вам обоим огромнейшее. С меня… что?

– Ничего, – сказал Тим.

– Ничего, – подтвердил я. – Давай мы соберём упаковку, чтобы сразу выкинуть, а ты пока вызовешь нам такси.

Ольга свела брови на наше «ничего», однако, безошибочно найдя смартфон под неопрятной кучей строительной плёнки на журнальном столике, деловито уточнила: – До куда заказывать?

Тим вопросительно посмотрел на меня и ответил: – До «Плазы», а дальше сами разберёмся.

Распрощавшись с Ольгой и вновь уверив её, что хорошим людям помогаем за просто так, мы с Тимом подхватили инструменты и упаковочный хлам и пошли ждать такси на улице.

– Ну что, теперь завтрашний уговор в силе? – спросил я, скидывая мусор в стоявший у подъезда контейнер.

– В силе, – кивнул Тим. – Ты поэтому решил приехать?

– Поэтому и потому, что мне реально было нечем заняться.

– Не жалеешь?

Это он об Анне, понял я.

– Скорее нет, чем да. А ты? Не жалеешь?

– О Белке? Тоже скорее нет, чем да. Мне, кстати, сегодня предложили взять другого щенка на передержку.

– Кто? Те товарищи, которых ты как-то просил присмотреть за Белкой?

– Да.

– И ты согласился?

– Попросил время на раздумье.

– И?

– Скорее всего, соглашусь. Всё-таки это не так ответственно, как постоянно держать собаку.

И не так одиноко, как жить совсем без собаки.

– Тимыч, – для пущей весомости я положил ладонь ему на плечо. – Вот даже не сомневайся, бери этого щенка. Только книжки повыше подними.

– Книжки я ещё после Белки не спустил, – Тим поднял глаза к выглянувшей из-за облаков бледной луне. – Спасибо, Дрейк.

– Да ладно, было б за что, – Я очень постарался снять руку без обидной торопливости. Кажется, теперь мы оба начали путать сны и реальность, и это были фиговые новости. К счастью, во двор наконец-то въехало такси, естественным образом закруглив разговор.

Следующим утром Ольга принесла на работу большой контейнер шоколадно-орехового печенья, по виду неказистого, но ароматного до голодных спазмов в желудке.

– Оль-ля! Ты что, ночью совсем не спала? – Сказать по правде, я был тронут.

Ольга чуть-чуть зарделась: – Оно быстро печётся, я перед работой успела.

– Героично, – без иронии сказал Вася. – Только, может быть, вы и мне откроете повод?

– Вчера мы с Андреем помогли Ольге собрать шкаф, – объяснил Тим. – Собственно, всё.

– Боюсь представить, какой там был за шкаф, раз его оценили в такую гору печенья, – хмыкнул Щёлок. – Сахарный диабет не отхватите?

– Обычный был шкаф, – сильнее заалела Ольга. – А печенье – для всех.

– Поэтому портить поджелудочную ты тоже будешь, но, – я поднял указательный палец, – только после оперативки.

– Советую прежде шефа угостить, – заметил Вася. – Он сегодня не в духе.

– Ну, к нам у него, вроде бы, претензий быть не должно, – Я бросил взгляд на настенные часы. – Всё, я скоро.

На оперативке нашу группу действительно не тронули, хотя шеф был хмур, как человек с сильной зубной болью. День вообще прошёл на редкость тихо, а потому плодотворно: мы с Васей закончили свою часть по доработке системы и передали бразды правления Ольге. Словом, поводов посидеть вечерком за бокалом чего-нибудь расслабляющего прибавилось.

– «Реми Мартан»? – уточнил я у Тима, когда мы спустились в блюзовый полумрак крохотного бара без вывески. Сам я о нём узнал от Димона, а уж где добыл информацию этот образцовый семьянин – тайна великая есть.

– Символически, – напомнил Тим.

– Само собой, про уговор я помню, – я прикусил язык. Чёрт, опять. Уговор о том, что Бабочке пить со мной вовсе не обязательно, был в майском сне, не в реальности. Хотя, Тим, похоже, отнёс фразу к нашему обсуждению посиделок посреди рабочей недели. Ну и замечательно.

Сумрачный бармен по-аптечному чётко разлил коньяк в два «тюльпана», к которым по собственной инициативе присовокупил блюдце с полупрозрачными ломтиками сыра. Мы забрали заказ и расположились за дальним от входа столиком. В тишине продегустировали алкоголь: Тим – на запах, я – на запах и вкус.

– Годно, – вынес я вердикт. – Нормальное место.

– Согласен, – Однако пригубливать «Реми Мартан» Тим всё равно не стал.

Мы вновь замолчали, и мне было хорошо в этом молчании. Я вспомнил повод, по которому сейчас пил, и Анну – со светлой грустью, как вспоминают счастливые сны или хорошее, оставшееся далеко в прошлом. И по-моему, это было неправильно. Как и то, о чём я собирался спросить.

– Тим, если я совсем обнаглел, ты так и скажи, я не обижусь. Мне показалось, или ты специально не идёшь дальше дружбы с Ольгой?

– Тебе не показалось, – На свою беду, Тим патологически не умел посылать лесом лезущего не в своё дело меня.

– Почему?

– Не хочу сделать её несчастной.

Я заменил возглас «Да почему сразу несчастной?!» сдержанным: – Не понимаю.

– Я, конечно, здесь теоретик, – Тим не сводил глаз с крепко сжимающих бокал ладоней, – но когда в паре один любит, а другой – вроде бы любит, то счастья такие отношения не приносят.

– «Вроде бы любит» – это ты? – тихо спросил я. Тим кивнул.

– Просто с недавних пор, – он очень аккуратно поставил «тюльпан» на стол и посмотрел мне в лицо, – я точно знаю, что такое любовь. И не хочу никому врать об этом.

Я почувствовал себя конкретно не в своей тарелке и героически слинял в кусты: – Что-то я разговор завёл, не подходящий к месту. Давай лучше про что-нибудь другое?

– Давай, – без сожаления согласился Тим. – Про что?

– Про что-нибудь глобально-философское, о чём ты сейчас читаешь.

– Если я скажу, что перечитываю Крапивина, то сильно упаду в твоих глазах?

– Вообще не упадёшь, – заверил я. – А с чего это ты взялся вспоминать книжное детство?

–Да я не взялся на самом деле. Про Крапивина так, к слову пришлось: недавно наткнулся на рецензию, где его книги назвали гимном некроромантизму, и подумал, что неплохо бы их перечитать с такой точки зрения. Но пока я читаю про жизнь и смерть с позиции тибетского буддизма.

– Смотрю, ты прям всерьёз темой смерти занялся!

– Пробую подвести теоретическую базу под память о практическом опыте.

– Ясненько, – я поудобнее устроился на стуле. – И много уже накопал?

– Ну, я только начал. Вот, например, в Тибете считают, что сама по себе смерть не хороша и не плоха, она естественна для человеческого существа, как сон или дыхание. На Западе же люди стараются спрятаться от неизбежного за тысячей рутинных дел и мыслей, за созданием иллюзии стабильности жизни – и когда подходят к черте, то внезапно понимают, что из-за этого страха жили впустую.

– А более верный подход?

– Не прятать голову в песок, разумеется. Научиться спокойно смотреть смерти в лицо – и увидеть, что же за ней скрывается.

– Бог, – уверенно сказал я.

– Буддисты называют это «природой Будды», однако суть та же, – Тим покрутил бокал за ножку. Поднёс к носу, вдыхая коньячный аромат. – Для подготовленного человека смерть – кульминация жизни и возможность выйти за границы круга перерождений.

– Но прежде надо уйти отшельником в Гималаи.

– Вроде бы это необязательно, однако до практических рекомендаций я пока не дочитал.

– Когда дочитаешь, не забудь рассказать. Вдруг там действительно что-то полезное?

– Хорошо, расскажу, – пообещал Тим. – А у тебя есть новости про ремонт машины?

Разговор перешёл к будничным делам, и начатый за упокой вечер закончился вполне себе за здравие.

– Пройдёмся немного? – предложил я, когда мы вышли из бара. Было пасмурно, но безветренно, и хотя асфальт влажно блестел в жёлтом свете уличных фонарей, с неба ничего не сыпалось.

– Давай, – Тим потянул носом воздух, пробуя его, как пробовал на запах «Реми Мартан». – Совсем зима о нас забыла.

– И отлично, – я подумал и не стал поднимать воротник куртки. – Пока я пешеход, я обеими руками за глобальное потепление.

– Да, мне морозы тоже не сильно по вкусу. Только на Новый год всё-таки хочется снега.

– До него ещё три недели. Глядишь, и выпадет что-нибудь.

Так, бок о бок и изредка перебрасываясь фразами, мы неспешно шагали в сторону проспекта, откуда Тиму до дома было рукой подать, а мне до моих элитных ебеней сорок минут трястись в троллейбусе. Или – хрен редьки не слаще – полчаса в маршрутке.

– Мужики, закурить будет?

Коньяк и прогулка расслабили меня настолько, что я проворонил звоночек от шестого чувства. Впрочем, ребята могли спрашивать искренне – они же не совсем слабоумные, чтобы всего вчетвером залупаться на двух взрослых мужчин.

– Будет, – очень спокойно ответил Тим и достал из кармана пачку. – Держи.

Переговорщик вынужденно подошёл к нам – гоп-компания определённо не имела дурных намерений, – присмотрелся к Тиму, ко мне и вместо того, чтобы взять сигареты, попятился назад.

– Извините, – забормотал он. – Мне не нужно, извините.

Мы с Тимом изумлённо наблюдали, как гопник ретировался к своим, что-то им сказал, и все четверо шустро скрылись в ближайшем проулке.

– По-моему, я эти рожи уже видел, – протянул я. – Двоих точно.

– А я, кажется, только того, который за сигаретами подходил, – Тим убрал пачку обратно.

– Погоди, на выходных? – озарило меня. – Так вот что с твоим старым телефоном случилось!

– Да нет, я его вправду уронил и разбил экран. У меня тогда целый вечер всё из рук валилось – не каждый день приходится людям перцовкой в лицо брызгать.

Я представил, как себя должен был чувствовать гопник, встретив сразу двух своих неудавшихся жертв, и рассмеялся. Тим поддержал моё нервно-адреналиновое веселье коротким смешком: – Если у него в голове не одни опилки, то он правильно истолкует знаки мироздания.

– С трудом верится, – успокаиваясь, фыркнул я. – Эти ребята в голову преимущественно едят и шапку на ней носят. Но ты крутой товарищ, оказывается!

– Обычное везение и эффект неожиданности, – запротестовал Тим.

– Ещё скажи, что тебя совесть мучила за применение химоружия, – пошутил я и, судя по тому как Тим спрятал глаза, неожиданно попал в десятку.

– Ну, немного.

Да уж. Уникальная личность.

До остановки на проспекте мы добрались без эксцессов. Я посмотрел на часы и загрустил: начало одиннадцатого, троллейбусы уже не ходят, маршрутки – раз в полчаса по обещанию. Надо вызывать такси, но как же они мне выбесили за прошедшую неделю! Ещё ведь и цену заломят непомерную.

– Скажи, я тебя сильно стесню, если попрошусь на дверном коврике переночевать? – брякнул я, не успев подумать.

– Ты меня не стеснишь, даже если попросишься ночевать на кровати.

Тим обрадовался сказанной мною глупости – непосредственно, по-Бабочкиному – и по-Бабочкиному же стушевался, когда понял, что я это заметил.

– Неужели и завтраком покормишь?

А мне, чёрт побери, была приятна его радость.

– Покормлю. Омлет с колбасой и сыром подойдёт?

– По эксклюзивному тётушкиному рецепту? Спрашиваешь!

Только вдруг мне этой ночью приснится… что-нибудь? Или нам двоим приснится – какой после этого завтрак, после этого смотреть друг на друга тошно будет! Последние соображения отразились на моём лице настолько явно, что слепому не составило бы труда их прочесть. И радость Тима потухла – как свеча под порывом зимнего ветра.

– Или всё же поедешь домой? – ровно уточнил он.

– Не знаю; просто, – я напомнил себе, что это Тим, и с ним нужно говорить начистоту, – как поступим, если нам приснится, м-м, какое-нибудь непотребство?

Тим моментально заинтересовался жестяной табличкой с расписанием транспорта.

– Ну, ты ведь гость. Пойдёшь в ванную первым.

Представления не имею, что такого было в его нарочито рассудительном тоне, отчего мои опасения как Цербер языком слизнул.

– Нет уж, давай заранее по-честному монетку бросим, кому первым идти.

Позабыв про смущение, Тим удивлённо воззрился на меня: правда? ты передумал?

– Ладно, ладно, – Я сделал вид, будто истолковал взгляд в ключе моего полушутливого предложения. – Я гость, ты хозяин; как ты решил, так и будет. Идём?

Вот таким немудрёным способом я эгоистично добился, чего хотел – посреди декабрьской ночи персонально для меня засветило летнее солнышко.

– Конечно, идём.

***

Ничего крамольного той ночью мне не приснилось, да и в последующие раз или два, когда я психовал и напрашивался к Тиму ночевать, то спал без сновидений. Может быть, меня от них охранял новый обитатель Тимовой квартиры – белый кот Сём-Сёмыч. Тим получил его на передержку вместо обещанного щенка, которому в самый последний момент нашлись постоянные хозяева. Сём-Сёмыч был инвалидом: какие-то альтернативно одарённые ублюдки сбросили бедного зверя с пятого этажа, и он так жёстко поломался, что потребовались две операции и титановый шунт. С тех пор Сёма сидел по-балетному отставив в сторону негнущуюся заднюю лапу, однако веры в человечество не потерял. Думаю, он вообще считал, что именно кошки опекают непутёвых двуногих, а уж никак не наоборот. И когда рано просыпавшийся Тим начинал тихо возиться по дому, Сём-Сёмыч открывал дверь в мою комнату, запрыгивал на кровать и принимался меня будить. Активно прогонять зверя-инвалида было совестно, так что воленс-ноленс приходилось вставать.

– Вторая Белка, блин, – бурчал я за завтраком. – Одна масть, одни повадки. Не дам тебе колбасы после такого, понял? Даже не проси.

Сёма всё понимал, но не обижался. А может, он просто не любил колбасу.

Общественный транспорт был единственной ложкой дёгтя в моей нынешней жизни. На работе шеф совсем перестал дёргать меня на совещания, поэтому, в кои-то веки разделавшись с запланированными задачами намного раньше дедлайна, мы с Васей занялись концепцией новой разработки. Система – системой, однако пора двигаться дальше. Так что вечера я обычно проводил за ноутбуком, горя идеей как в старые добрые времена. Исключениями были пятницы, когда мы с Тимом встречали уикенд в баре без вывески, и выходные, когда я либо торчал в автосервисе у Данилы-мастера, помогая – или мешая – с восстановлением моего танка, либо брал подмышку ноут и нахально заваливался на весь день к Тиму. Думалось и работалось рядом с ним как нигде хорошо, а взамен я помогал с мелкими хозяйственными делами. Внутренний голос попробовал было пытать меня на тему «Зачем я это делаю?», однако исправно заткнулся после железного аргумента «Потому что хочу». Потому что декабрь, особенно бесснежный, – это тёмный, холодный месяц, в который трудно обходиться без солнечных тепла и света.

Порой я думал об Анне: как она, как её съёмки, не оставила ли она идею фитнес-туров? – но ни разу не искал в соцсетях информацию о ней. Хотя однажды мы едва не столкнулись на субботней вечеринке в «Хайяме», куда меня вытащил упорный Дима. Он искренне полагал, что после аварии я впал в некую разновидность депрессии, а следовательно, нуждаюсь в увеселениях и развлечениях. Выглядела Анна как всегда сногсшибательно, я недолго полюбовался её восточной красотой и убрался в другой зал. Да так незаметно, что увлёкшийся выступавшими на сцене девушками Димон чуть меня не потерял. Я же тем временем успел поучаствовать в беспроигрышной лотерее и с лёгкой руки выиграл приглашение в «Хайям» на встречу Нового года. Красивый жест Фортуны остался недооцененным – я равнодушно сунул ламинированную бумажку в карман пиджака и забыл о ней вплоть до корпоратива в последнюю пятницу декабря. Мероприятие, кстати, было организовано похуже, чем приглючилось мне под абсентом, однако требования к дресс-коду остались теми же. Распихивая мелочёвку по пиджачным карманам, я наткнулся на бумажный прямоугольник, прочитал текст и решил: почему бы и нет, раз из-за ремонта «Патриота» и разрыва с Анной все мои новогодние планы накрылись тазиком? Так что тридцать первого декабря в девять вечера я предъявил пропуск суровой охране и, как в арабский Джаннат*****, вошёл в богато украшенный холл «Хайяма».

Смешно, но меня хватило всего на полтора часа и два бокала игристого, после чего в моём левом виске проснулся человечек с дрелью. Я попробовал отделаться от него игнором – куда там! Эту падлу мои усилия только раззадорили, и вскоре стало очевидно: до полуночи я не дотяну. В отвратительном настроении, которое не улучшали переглядывания гардеробщика и охранников, я ушёл из клуба, и, конечно же, ровно через квартал мигрень отступила, оставив одну только злость на целый свет. С каким удовольствием я бы сейчас встретил давешнюю компашку гопников! Увы, они тоже где-то праздновали, как все нормальные, не страдающие необъяснимыми головными болями люди.

Ассоциативное противопоставление «нормальные-уникальные» навело меня на по-настоящему полезную мысль: я позвонил Тиму.

– С наступающим! – гаркнул я в ответ на заторможенное «Да?». – Ты что, спишь?

– Собираюсь, – Тим почти зевнул в трубку. – А ты отмечаешь?

– Можно и так сказать. Так ты вправду не будешь ждать полуночи?

– Нет, зачем?

– Ну, речь президента, куранты, всё такое. Желание загадать под бокал газировки.

– Газировки у меня нет, а без остального я уже много лет неплохо обхожусь.

– Нет, так нельзя, – заупрямился я. – Сколько сейчас времени?

– Без десяти одиннадцать.

– Отлично. Что у тебя есть, если не газировка?

– М-м. Яблочный сок.

– Прокатит. Наливай в бокал и ищи запись курантов. Встретим с тобой Новый год по соседнему часовому поясу, и спи со спокойной душой.

В трубке зашуршали: Тим принял мою игру.

– Чашка вместо бокала сгодится?

– Сгодится, – Вот только где бы мне взять стакан чего-нибудь? Я оглянулся и заметил на следующем доме зелёный крест круглосуточной аптеки. Отлично! – До связи через пять минут.

– До связи.

Тётенька-провизор наверняка удивилась странному человеку, покупающему бутылку «Ессентуков» перед Новым годом, а не на утро после. Впрочем, сейчас мне чьё угодно удивление было по барабану. Я вышел на крыльцо, залихватски свинтил пробку и набрал номер Тима.

– Готов? Что со временем?

– Готов, без трёх минут.

– Ладно, речь президента мы опустим. Сделаешь громкую связь?

– Ага, – голос Тима стал тише, к нему добавились посторонние шумы. – Заводить?

– Заводи. Только, Тимыч! – спохватился я. – Ты обязательно загадывай желание, хорошо? Настоящее желание, не фуфло какое-нибудь.

– Хорошо.

В динамике зазвучал перезвон кремлёвских курантов, потом раздалось торжественное «Бом-м-м! Бо-м-м! Бом-м-м!». Я поднял в салюте бутылку минералки и от всего сердца загадал: пускай в будущем году желание Тима исполнится самым наилучшим образом. И как по заказу, ровно с двенадцатым ударом во дворах неподалёку кто-то запустил репетицию праздничного фейерверка. Тогда я тоже включил громкую связь, чтобы Тим слышал баханье ракет.

– С Новым годом, Бабочка.

– С Новым годом, Дрейк.

* Маникотти (Manicotti) – длинные и широкие макароны-трубки, могут быть рифленые. Маникотти также называется само блюдо, когда используются именно эти макароны, как в случае с лазаньей. Подаются фаршированными мясными или сырными начинками.

**Mea culpa (лат.) – моя вина.

***Тимлид (с англ. team leader – капитан, руководитель команды) – лидер группы разработчиков программного обеспечения.

****Тхали – блюдо индийской и непальской кухни, сервируется на круглом подносе (слово тхали в переводе означает поднос), в центре которого находится рис, а по окружности расставлены металлические миски, содержащие дал, овощи, карри, различные мелкие гарниры и приправы.

*****Джа́ннат (араб. сады‎) – в исламской эсхатологии: райский сад, в котором после Судного дня будут вечно пребывать праведники.

========== (эпилог. Шиповник) ==========

Как и полгода назад, низкое серое небо осыпалось дождём на раскисшую землю. Но полгода назад кусты и деревья уныло чернели обнажёнными ветками, а сейчас мелкие капли стучали по упругой молодой листве. И ещё полгода назад у Тима не было зонта, а могильный холм не прятался под мраморным надгробием. Тётушка сочла бы памятник из полированного тёмного камня недопустимым расточительством, о чём не преминула бы высказать транжире-племяннику в самых нелестных выражениях. Тим улыбнулся про себя, вспомнив, как прятал от неё чеки из магазинов и счищал с покупок наклейки ценников. Для него стоимость вещей измерялась в их полезности и способности радовать людей, а не в дензнаках.

«Я скучаю, тётушка, – Тим поправил мокнущий на плитах букет привезённых с дачи разноцветных тюльпанов. – Глупо, конечно, не по-философски, но я скучаю».

Он ещё немного постоял у памятника, прощаясь с призраком, и вышел за символическую ограду могилы к ждавшему в стороне Дрейку. Кивнул в ответ на вопросительный синий взгляд: «Всё нормально», – и они неторопливо зашагали к выходу на автостоянку.

Порой Тиму становилось очень интересно, по каким параметрам подсознание выбирает из закромов памяти те или иные ассоциации. Например, почему сейчас ему на ум пришли не события реального ноября, а приснившееся почти год назад свидание в парке под дождём? Из-за сезона? Или оттого что вспоминать о ноябре до сих пор больно? Надо бы изучить этот вопрос, благо в интернете тема работы мозга нынче активно муссируется. Тим покосился на идущего рядом Дрейка: любопытно, а о чём думает он? С таким-то подчёркнуто непроницаемым видом.

– Хороший был день, да? – Тим виртуально стукнул себя по темечку – подцепил-таки привычку к экспериментам! – и, чтобы быть понятым правильно, уточнил: – Если не вдаваться в подробности.

Дрейк вздрогнул, как пойманный врасплох, и повернулся к нему. Нахмурился: – Опять эти твои, как их там, – он прищёлкнул пальцами, – сиддхи? Не только по снам гуляешь, но и наяву мысли стал читать?

– Просто удачная догадка, – примирительно возразил Тим, решив в очередной раз не напоминать, что он далеко не Бабочка. – Совпадение – я ведь тоже об этом думал.

– Совпадение, ну-ну, – недоверчиво буркнул Дрейк, отворачиваясь. Качнул куполом зонта, без нужды стряхивая с него воду. – Но раз уж ты спрашиваешь, то да. День был хороший.

Тим постарался не обращать внимания на приятное щекотное чувство в солнечном сплетении. Надо быть аккуратнее, строго сказал он себе. Лишний раз не испытывать чудо – то, что они до сих пор приятельствуют, – на прочность. И стоило ему так подумать, как Дрейк с едва слышимой запинкой спросил: – Слушай, тебя же Сёмыч извинит, если ты сегодня попозже домой придёшь?

– Ну, в квартиру точно пустит, иначе кто его ужином покормит?

– А вообще планы на остаток дня есть?

– Нету, – Перечитывание «Голубятни на жёлтой поляне» вряд ли можно было считать планом.

– Тогда, может, поедем ко мне? Заскочим на рынок к твоему проверенному фермеру, купим овощей и мяса, нажарим стейков? Раз погода на полноценный майский шашлычинг выбраться не даёт.

«Если это опять сон, то, пожалуйста, можно мне никогда не просыпаться?»

– Хорошо, поехали.

***

Не люблю подводить какие-то жизненные итоги – ни на день рождения, ни на Новый год, – но иногда на меня находит стих обернуться и в деталях рассмотреть сплетённый мойрами узор. Мог ли я двенадцать месяцев назад вообразить, какими переменами мне грозят несколько бокалов «зелёной феи»? А даже если бы мог – поверил бы, что после всех снов, аварии, расставания с Анной я снова буду доволен жизнью?

– Я на редкость везучий сукин сын, – сообщил я отреставрированному «Патриоту». Не удержавшись, ласково погладил блестящий капот и пружинисто зашагал к бизнес-центру. Был понедельник, а значит, у меня в запасе оставалось целых пять дней, чтобы уболтать Тима на шикарный план выходных.

С наступлением тепла почти каждое рабочее утро Тим начинал с никотиновой дозы в уличной курилке, и сегодняшний день исключением не стал.

– Привет, – Хорошо, что я решил пройтись до бокового входа. Можно не откладывать в долгий ящик разговор об уикенде.