Текст книги "Другая история (СИ)"

Автор книги: Лина Аспера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Annotation

Когда Дрейк обещал Бабочке непременно проснуться вместе, он вряд ли догадывался, что однажды где-то на другом конце мультиверсума страдающий от жуткого похмелья Андрей Вертинский откроет глаза и обнаружит себя в одной постели с...

========== I (абсент) ==========

Are you living in the real wold?

Cowboy Bebop: The Movie

Я вынырнул из сна, как выходят из обморока, учуяв резкий нашатырный запах. В висках стучали злые молоточки, рот пересох, будто я повторно отмахал от Ахерона до Стигийских топей, – чем только чехи бодяжат в свой «Логан»? А самое главное, каким идиотом надо быть, чтобы во второй раз согласиться употреблять эту жёлто-зелёную дрянь? Тем не менее тот факт, что я проснулся без будильника, обнадёживал: похмелье не настолько жестоко, чтобы на работе чувствовать себя тухлым овощем. Часы на тумбочке показывали без трёх минут семь – запас времени пока был просто шикарный. Теперь бы сделать волевое усилие и стащить себя с кровати. Я потёр левый висок, которому особенно доставалось от молоточков, и вдруг заметил на запястье какую-то неправильность. Напряг туго соображающие мозги: здесь же должны быть шрамы, верно? Перечёркивающий вены рубец и сидящая на нём изящная бабочка. Однако кожа была абсолютно чистой, совсем как до моего спуска в лимб.

– Что за херня? – я на всякий случай потрогал запястье. – Опять сон?

Сбоку от меня кто-то тихо вздохнул, я повернулся на звук, да так и окаменел, глядя на мирно спящую рядом Анну. Мою идеальную женщину.

Похмелье исчезло, будто у меня внутри щёлкнули переключателем, отвечающим за нормальное функционирование организма. Какой, на хер, Ахерон? Какие, на хер, шрамы? Что, вообще, за дичь гомосятная? Как, вообще, мне – мне! – могло такое приглючиться?

– Ах, ты ж, ёб!.. – я успел заткнуться до того, как матерный пассаж разбудил бы Анну. Приглючилось – не приключилось, а меньше чем через два часа мне надо быть на работе. Ухватившись за соломинку последней мысли, я сел на постели. Потревоженная резким движением Анна снова зашевелилась и открыла глаза. Я в курсе, насколько избиты сравнения с тёмными озёрами и бездонными омутами, но что ещё можно сказать о чистоте и глубине их шоколадно-карего взгляда?

– Доброе утро? – сонно спросила Анна. Её нежная улыбка развеяла последнюю тень абсентового морока, и я с лёгким сердцем подтвердил: – Доброе.

– Тогда иди сюда, – Анна выпростала из-под одеяла руку и потянулась ко мне, несомненно зная, что открывает соблазнительную белизну округлого плеча. Я быстро прикинул оставшееся до выхода время и решил поддаться искушению. В конце концов, вчера мы успешно презентовали проект Очень Серьёзному Заказчику, поэтому к небольшому нарушению трудового регламента шеф просто обязан отнестись снисходительно.

Я совсем упустил из виду, что в офисе есть ещё один неравнодушный к правилам человек, который не извинит мне опоздания ни за какие презентации.

– Расслабился, Андрюша? – интонации Васи Щёлока были шёлковее удавки ассасина. – На лаврах почиваешь, а оперативки – дело не барское?

– Шеф был не рад видеть тебя моим заместителем? – непринуждённо отбил я подачу.

– На твоё счастье, шеф сам сегодня опаздывает, – Вася кашлянул и поправился: – Точнее, задерживается. Оперативки не было.

– Ну вот видишь, всё же нормально, – я включил свой компьютер. – Зачем драматизировать?

– Затем, что нормально станет, когда мы присвоим версии проекта general availability*, – жёстко отрезал Щёлок. – До чего по-прежнему пилить и пилить.

– Василий, перфекционистом быть – здоровью вредить, – укорил я его. – Иногда надо расслабляться.

– Чем тебя не устраивают два выходных впереди?

– Тем, что до них ещё целых три дня, – Перепалка мне надоела, и я перешёл к более конструктивным вещам: – От заказчика по срокам развёртывания ещё ничего не пришло?

– Нет, – немного отстранённо отозвалась из-за своего монитора Ольга. – Наверное, они тоже решили вчера расслабиться.

Я пропустил колкость мимо ушей и запустил менеджер проекта. В принципе, до развёртывания системы нам с Васей, кроме рефакторинга, делать особенно нечего. Интеграционный тест прошёл успешно, так что…

– Оль, – я заговорил прежде, чем понял, откуда ко мне пришла мысль, – а мы где-нибудь проверяем временны́е показатели системы под нагрузкой?

– Под нагрузкой? – Ольга перестала стучать по клавишам. – Не проверяем, но разве в этом есть необходимость? К системе вряд ли обратятся больше трёх пользователей за раз – проект специфический, ты сам знаешь.

– И всё-таки напиши тестовый модуль, ладно? На всякий пожарный.

– По-моему, у тебя слегка параноидальный подход, – заметила Ольга, однако, будучи человеком ответственным, добавила: – Но тесты я напишу, конечно.

– День?

– Полтора: на мне ещё бумажная работа.

– Давай, я ею займусь. Там ведь особенных умений не требуется?

Ольга и Вася посмотрели на меня одинаково круглыми глазами.

– Андрюша, ты здоров? – заботливо осведомился Щёлок, а Ольга нахмурилась и сказала: – Нет, достаточно общей грамотности. Сейчас всё тебе по почте скину. Андрей, это действительно настолько важный тест?

– Поживём – увидим, – уклончиво ответил я. – Будем пока считать, что мне просто сон плохой приснился.

– Сны о работе, Андрюша, – тревожный признак. Ты с ними поаккуратнее, – порекомендовал Вася. Я попробовал поймать его взгляд, однако стёкла очков нещадно бликовали в солнечном свете, льющемся из распахнутого настежь окна. Вот же фигня: вроде бы говорил он в своей обычной манере, а всё равно примерещилось невесть что. Сраный абсент.

– Один раз – не трудоголик. Оль, без обид.

Ольга фыркнула. Полагаю, она считала трудоголизм достоинством, которое такому раздолбаю, как я, не грозит ни при каком раскладе.

Вроде бы Лев Николаевич в мемуарах рассказывал об игре «встать в угол и не думать о белом медведе». Что ж, сегодня мне выпала прекрасная возможность почувствовать себя в одной лодке с классиком русской литературы. Мысли перескакивали на абсентовый трип в любой момент, абсолютно с чего угодно. Например, сначала я просто отметил, что Ольга всё ещё бережёт левую руку. Потом вспомнил, как она умудрилась вывихнуть плечо: неудачно упала на ступеньках в подземном переходе. Где оказалась после похода в кино, который открыл, что я, сам того не ведая, уже пару месяцев встречаюсь с её подругой. Абсент зачем-то разделил и перетасовал эти события во времени, добавив драмы и едва не выдав нашего аналитика замуж. Тут я в очередной раз сказал себе «Стоп» и переключил внимание на редактор с кодом. Вот кто бы что ни говорил, а мы реально круты, раз втроём наваяли такую штуку. В глюке, правда, релиз был выдан аж на две недели раньше, но в глюке я и работал над ним, как стахановец под допингом. А звали этот допинг… Я быстренько затушевал возникшее в памяти имя. Тяжело, блин, сознательно контролировать, о чём ещё думать можно, а о чём вообще не нужно. Ладно, утешил я себя. В этой битве время на моей стороне, упрямством и волей меня боженька тоже не обделил – рано или поздно я перекрою́ воспоминания нужным образом. И скорее дам обет трезвости, чем ещё хоть раз пригублю абсент.

Конечно, я взял верх над строптивой памятью: в настоящей жизни сны не властны над реальностью. Система успешно запустилась на серверах заказчика – в том числе, благодаря корректировкам по временно́й части, – и я начал постепенно готовить родное руководство к мысли, что скоро свалю в отпуск. Мы с Анной планировали съездить куда-нибудь вдвоём, а поскольку она была фрилансером – моделью и фотографом, – то вопрос с точными датами зависел исключительно от прихоти шефа. В прежние годы он любил покочевряжиться со своей резолюцией на отпускном заявлении, но в этот раз подписал сразу и почти не читая. Я даже немного удивился, однако тут же отзвонился любимой. Конкретный выбор места отдыха был её епархией – она как раз увлеклась организацией фитнес-туров и знала о южных странах побольше всех девочек из турагентств вместе взятых. Анна тоже порадовалась отсутствию сюрпризов и сообщила, что пока сомневается между Бали и Шри-Ланкой. Поэтому я меньше всего ожидал услышать вечером довольное: – Индия! Дели, Агра, Кхаджурахо, Джайпур, Варанаси – а потом неделя Гоа, чтобы отдохнуть от пыльных индийских дорог. Как тебе маршрут?

Честно говоря, маршрут мне совершенно не нравился.

– Прекрасная, ну зачем тебе Индия, особенно в июле? Что там хорошего, кроме грязи, шума и ротовирусных инфекций?

– Тысячелетняя культура, экзотическое мировоззрение, огненная еда и твоё любимое – приключения, – уверенно парировала Анна. – К тому же надёжные источники утверждают, будто в Индии выходит наружу вся подноготная человека. Мне, например, очень интересно узнать, какой ты на самом деле.

– Ну вот, раньше в горы тянули, а теперь в Индию, – пробурчал я. – Впрочем, хорошо, что предупредила. Обязательно проведу с моими закидонами дополнительный инструктаж.

– То есть ты согласен ехать? – уточнила Анна напрашивающийся из шутки вывод. – Не волнуйся насчёт условий: с нами везде будет гид, а гостиницы обещают европейского класса. Плюс обязательная страховка, в которую вписаны лучшие больницы, – я полностью отдаю себе отчёт в том, куда хочу нас свозить. Единственное, о чём должны заботиться мы сами, – это перелёт, однако не думаю, чтобы тут возникли проблемы. Я уже присмотрела рейс с адекватными ценами на билеты.

У меня не осталось ни одного разумного возражения; я просто не хотел ехать.

– Хорошо, красавица. Пусть будет Индия.

***

Это была ошибка, понял я с первой секунды в зале аэропорта имени Индиры Ганди. Большая, но уже непоправимая, потому что за обрушившейся на нас какофонией из звуков, запахов и движения я вдруг ясно услышал сиреневую тишину весенних сумерек.

«Потому что жизней впереди много, а ты один».

Я до хруста сжал челюсти и с нажимом сказал себе: не было этого. Ни слов, ни человека – и хватит уже вспоминать всякую дрянь.

– Смотри, вон нас ждут! – перекрикивая шум, Анна махнула рукой. Вопреки шестичасовому перелёту она выглядела энергичной и свежей.

– Где? – я обернулся ту в сторону и увидел загорелого подстать аборигенам европейца, размахивавшего табличкой «Золотая янтра». – Ага, вижу. Идём?

– Идём, только, – Анна заглянула мне в лицо, – ты нормально себя чувствуешь?

– Полностью, – я удобнее перехватил наши чемоданы, проигнорировав носильщика, на ужасном английском предлагавшего свои услуги. Отступать – не в моих правилах.

Впрочем, после первого коленца Индия повела себя прилично. Неприятных воспоминаний не подкидывала; нищетой, необязательностью и антисанитарией раздражала в меру; кормила хоть и с вегетарианским уклоном, но вкусно. Если бы в списке городов для посещения не значился Варанаси, я бы отдыхал с комфортом и удовольствием, в том числе и из-за очаровательной компаньонки. В отличие от меня, Анна открыто наслаждалась туром, чувствуя себя в пёстрой толпе людей, божеств и коров, как рыба в воде. Буквально на второй день она купила на Мэйн Базаре сальвар-камиз**, дупатта*** и ворох медных браслетов, и теперь почти не отличалась от красавиц Болливуда. Местные мачо глаза сломали о «мэм-сахиб», однако дальше взглядов благоразумно не заходили. Словом, всё шло нормально, но ровно до города Шивы. Варанаси сразу же отзеркалил моё противоречивое к нему отношение нехилым отравлением, обеспечив мне незабываемую ночь. Пока я обнимался с фаянсовым другом, Анна подняла на ноги гида, и вдвоём они разыскали и вытащили из постели местное светило аюрведы. Лекарь осмотрел меня, послушал пульс, поцокал языком и выдал пять пакетиков с разноцветными порошками. На ломаном английском долго объяснял Анне, что, как и в какой последовательности принимать, а потом с чувством выполненного долга отправился досыпать, взяв с нас чисто символическую плату. К нетрадиционной медицине я всегда относился с известным скепсисом, однако эффект от чудо-порошков оказался таков, что к обеду я уже был в состоянии сходить на экскурсию к Золотому храму. В принципе, на этом никто не настаивал, и руководило мною чистое упрямство: я не желал уступать абсентовым глюкам. Кое-как дотащил себя до магазинчика, с третьего этажа которого бледнолицым предлагали полюбоваться на Каши Вишнаватх, и понял, что всё. Если полезу наверх, то вниз меня будут спускать на носилках.

– Подождём здесь? – предложила сострадательная Анна, глядя на мою зеленоватую физию.

– Я подожду, а ты иди. Как можно побывать в Варанаси и не посмотреть одну из его главных достопримечательностей?

– Уверен? – нахмурилась Анна. – Подумаешь, храм. Тут этих храмов на каждом шагу.

– Полностью уверен, – я пренебрёг лекцией гида о приличиях и нежно поцеловал любимую в изящный носик, чем склонил чашу весов в пользу экскурсии. Анна ушла, а я остался торчать у входа. Немного попялился на витрину, потом скользнул глазами вдоль улицы и против воли зацепился взглядом за старика-йогина, сидящего у глухой стены какой-то хибары. Первым моим порывом, естественно, было отвернуться и сделать вид, будто я никого не заметил. Однако от опасности бегают только трусы, и я заставил себя смотреть дальше. Точь-в-точь как в глюке, аскет больше походил на высушенную солнцем мумию, чем на живого человека. Тогда я сцепил зубы и чётким военным шагом прошёл разделявшие нас сто метров грязной улочки. Без брезгливости уселся по-турецки на землю перед йогином и приготовился ждать столько, сколько потребуется. Мне нужно было договориться.

Мерно пересыпались песчинки в барханах времени, но вот наконец старик открыл глаза, и из них на меня глянула такая бездна, что я сразу поверил в байки о сверхспособностях индийских садху. Однако никаких других действий, кроме немигающего взгляда, дед не предпринимал, поэтому я откашлялся и заговорил сам.

– Послушайте, уважаемый, может, в этот раз обойдёмся без, э-э, предсказаний? Понимаете, сейчас меня всё более чем устраивает: работа, доход, хобби… Любимая женщина, на которой я, вполне возможно, скоро женюсь. Давайте, я просто проживу эту жизнь нормальным человеком, а? – Я замолчал, с замиранием сердца ожидая вердикта.

Старый йогин ничего не ответил, только спрятал бездну обратно под ненадёжный пергамент век и снова обратился в мумию: переговоры закончились. Я сглотнул вязкую слюну и тяжело поднялся с земли. Меня не собирались принуждать или переубеждать. Мне всего лишь показали, каким мог бы быть альтернативный путь, а выбор – выбор всегда оставался неотъемлемым правом свободного человеческого существа.

***

Из отпуска, кроме обязательных фотографий, сувениров и южного загара, я привёз твёрдую уверенность в прочности наших с Анной отношений и небольшой джетлаг. Последнее, а так же то, что любимая предпочла встречать первый рабочий понедельник у себя дома, привели меня в офис на целых полчаса раньше обычного. За три недели я успел соскучиться по программированию, поэтому моё хорошее настроение не испортила даже забитая парковка перед главным входом в здание бизнес-центра. Я только хмыкнул «Куда ж все эти люди припёрлись с утра пораньше?» и поехал в глубину стоянки. Красиво запарковал «Патриота» между двумя мелкими пузотёрками и, насвистывая немудрёный мотивчик, зашагал к боковому входу. Оборудованная рядом с ним резервация для курильщиков тоже не пустовала: высокий светловолосый человек без спешки раскуривал первую «офисную» сигарету. Я присмотрелся – может, кто знакомый? – и запнулся на ровном месте. Слишком уж хорошо я помнил эту манеру стоять, прислонившись спиной к ребру – прямоугольной колонны, оконного проёма, косяка, неважно чего, лишь бы острая грань шла ровно промеж лопаток. Возможно, здесь были ошибка или совпадение; возможно, мне следовало немедленно развернуться и сделать крюк до главного входа; возможно…

– Доброе утро. У вас закурить не найдётся?

Человек вздрогнул и обернулся ко мне: – Доброе. Да, конечно.

Невыразительное лицо, щёки и нос присыпаны бледно-золотой пыльцой веснушек, прозрачный серый взгляд сквозь меня – дьявол, дед, мы же договорились, что я живу нормально! Зачем надо было его сюда приводить? Почему не оставить меня в блаженной уверенности, что этот персонаж никогда не существовал? Я проглотил возмущённый вопль и взял предложенные зажигалку и пачку «L&M». Раскурил сигарету, с ровным «Благодарю» вернул чужое и встал чуть в стороне, откуда мог незаметно наблюдать за соседом.

Я очень старался забыть всё связанное с ним, но, как оказалось, толку от моих стараний было шиш да маленько. А ещё оказалось, что настоящий он совсем такой же, каким приснился мне два месяца назад. Вплоть до привычки надолго останавливать взгляд на зажатой в пальцах сигарете, а потом, словно вспомнив, что это и для чего, немного суетливо делать затяжку. Я только одного не мог понять: почему? Обычный, почти бесцветный, ну, может быть, слегка не от мира сего, однако совершенно ничем не примечательный человек. Какие нейронные цепочки перемкнул в моей голове абсент, что мне привиделось, к-хм, такое? Я щелчком отправил наполовину выкуренную сигарету в урну, условно кивнул на рассеянный взгляд соседа и вошёл в здание. Не то чтобы я верил в чудеса и Деда Мороза, но вдруг этот тип здесь вовсе не по вопросу трудоустройства?

– Как отдохнул, Андрюша? – светски поинтересовался Вася Щёлок.

– Прекрасно отдохнул, Василий. Не тяни кота за хвост, выкладывай плохие новости.

– Почему сразу плохие? Оль, скинешь ему на почту письмо от эйчаров?

– Скину, – Ольга защёлкала мышкой. – Всё, лови.

Я тяжело вздохнул про себя и запустил клиент корпоративной почты.

– Нам расширяют штат?

– Андрюша, неужели у тебя во время путешествия по Индии открылся третий глаз? – театрально изумился Щёлок. – Да, шеф выбил из генерального разрешение на джуниора для нас. За заслуги перед родной конторой.

– Лучше бы он год назад его выбил, когда мы зашивались с проектом и текучкой, – буркнул я, открывая последнее непрочитанное письмо. Так и есть: описание вакансии, резюме кандидата и результаты тестовых заданий.

– Ну, и как он?

– Смотри сам, – пожал плечами Вася.

– По-моему, способный, – в голос с ним высказала мнение Ольга.

Способный, блин. Я открыл резюме: Сорокин Тимофей Александрович, год рождения, место работы – какое-то ЗАО, о котором я никогда не слышал, – стаж восемь лет, обязанности, профессиональные навыки, ссылка на аккаунт в LinkedIn. Я взялся просматривать код решений пробных задач, но тут Вася напомнил: – Оперативка.

– Угу, – я свернул окно почты. – Когда личное собеседование?

– Вроде бы шеф говорил, что сегодня. Сейчас узнаешь точно.

– Угу, – я постарался не скривиться. – Ладно, есть желающие пообщаться с кандидатом в джуниоры, или доверите почётную миссию мне одному?

Вася и Ольга переглянулись, и Щёлок сказал: – Думаем, ты справишься. А нам работать надо.

Если вспомнить историю введения утренних оперативок, то задумывались они как чёткий и быстрый SCRUM Meeting****. Однако шеф полагал новомодные веяния бесполезными пустышками, и его многолетнюю позицию никак не мог переломить жалкий месячный курс по SCRUM. Так что ежеутренне мы наслаждались классическим оперативным совещанием, которое сегодня показалось мне особенно занудным. Наконец, шеф отпустил присутствующих с ремаркой: – Вертинский, задержись, – и я, преисполнившись тоски, остался сидеть на своём месте.

– Тебе сообщили, что вашу группу расширяют? – без предисловий начал шеф, когда дверь закрылась.

– Да.

– Резюме читал?

– По диагонали.

– Значит, подробнее ознакомишься во время собеседования, – шеф коротко указал мне на лежавший на краю его стола ноутбук. – Бери и идём, кадровики уже должны закончить свою часть.

Я послушно встал, подхватил ноут и вслед за шефом вышел из кабинета. Похоже, высокое решение по Тимофею Сорокину ещё не принято, а значит, ситуация пока поддаётся корректировке. Весь недолгий путь из одного крыла здания в другое я так и этак обкатывал стратегию собеседования, но у порога комнаты переговоров понял, что сознательно никого «валить» не буду. В конце концов, я ещё не забыл, чьей на самом деле была идея временны́х тестов, спасшая нас от неприятностей на приёмке у заказчика.

– Доброе утро, – встретила нас лучезарной улыбкой эйчар Катенька, собирая в папку разложенные на столе документы. – Тимофей Александрович, у вас остались ко мне вопросы?

– Нет, всё понятно, – мой утренний сосед по курилке неуклюже поднялся из-за стола. – Здравствуйте.

– Здравствуйте, Тимофей Александрович, – шеф протянул руку. – Радищев Михаил Анатольевич, технический директор.

– Андрей Вертинский, – по-простому представился я во вторую очередь. – Ведущий программист группы десктопных разработок.

– Рад познакомиться, – рукопожатие кандидата было твёрдым, однако смотрел он откровенно сквозь нас. Сильно нервничал, не иначе.

Мы расселись за «круглым столом», и Катенька, следуя инструкции, предложила присутствующим чай-кофе. Шеф милостиво кивнул на последнее, я присоединился к нему, а Сорокин попросил просто чёрный чай. Ожидание напитков мы с шефом скрасили каждый по-своему: он въедливо прощупал кандидата на владение общими вопросами, я – досмотрел на ноутбуке Сорокинские анкету и тесты. Когда же перед нами появились чашки с ароматным кофе и крепким чёрным чаем, начался конкретный разговор.

– Прежде всего, Тимофей Александрович, я бы хотел, чтобы вы ясно представляли себе, чем мы предполагаем занять нового сотрудника, – начал шеф. – Сейчас группа активно занята развёртыванием серьёзного и важного проекта, поэтому нам требуется человек, который мог бы взять на себя техническую поддержку остального ПО. Работа по большей части рутинная, главное в ней – умение читать и быстро вникать в чужой код.

– Например, такой, – я развернул к кандидату ноутбук. Пока начальство растекалось мысию по древу, я залез в репозиторий и скопировал оттуда в «Блокнот» кусок мессенджера, написанного мною и Васей на заре нашей карьеры. В те времена мы были много суровее, чем сейчас, и считали блажью не только комментарии, но и «говорящие» имена переменных. – Сможете рассказать, что здесь происходит и что можно улучшить? Аккуратнее, чай!

– А? – потянувшийся за ноутом Сорокин едва не опрокинул стоявшую перед ним чашку. – Точно, чай. Спасибо.

– Не за что, – я пригубил свой кофе. Мне было по-настоящему интересно, насколько абсентовый морок не соврал о профессиональных навыках Тимофея Сорокина.

– Похоже на модуль передачи данных, предположительно от клиента серверу, – минут через пять заговорил кандидат. – Если память меня не подводит, то за основу здесь взят асечный протокол. Это часть самописного мессенджера?

– Бинго, – довольно ухмыльнулся я. Всё-таки эта бочка дёгтя не без ложки мёда. – Откуда, кстати, про аську знаете?

– Одно время из интереса занимался написанием велосипедов.

– Понятно, – Хотел я или нет, но такой подход к профессии мне безусловно импонировал. – Ладно, есть предложения по оптимизации и рефакторингу?

Кандидат приподнял уголки губ в бледном подобии улыбки: – Кроме комментариев и новых имён для переменных?

– Кроме.

– Я бы попробовал сделать так, чтобы сообщения о внутренних ошибках не выбрасывались пользователю, а программа пыталась сама их корректно обработать и, возможно, исправить.

– О как! – я приподнял брови. – Знакомы с принципами реактивного программирования?

– Скажем так, манифест Бонера и компании**** я читал, однако до практики пока дело не доходило.

– Что ж, возможно, скоро дойдёт, – заметил шеф, вставая. – Когда готовы приступить к работе, Тимофей Александрович? Если, конечно, вас устраивают предложенные условия.

Катенька округлила глаза: нельзя же так сразу, да ещё и без согласования с генеральным! Я же, зная чуйку и прямолинейный характер шефа, совсем не удивился финалу собеседования.

– Устраивают, – растерянно моргавший кандидат тоже встал, чуть не перевернув при этом стул. – Хоть завтра.

– До завтра, боюсь, кадровый отдел не успеет подготовить все документы. Екатерина? – шеф повернулся к Катеньке.

– Приходите послезавтра, к девяти утра, – вздохнула та, предвидя возмущённый монолог своего начальника о самоуправстве технического директора. – Подпишем трудовой договор и соглашение о конфиденциальности, и можете начинать.

– Только учтите, Тимофей Александрович, опоздания у нас не допускаются, – сразу прикрутил гайки шеф. – До встречи в среду.

Он кивнул на невнятное прощание нового сотрудника и вышел из кабинета. Я, в свою очередь, сказал: – Поздравляю, коллега, – хотя и сам не знал, насколько искренними были мои слова.

– Спасибо, коллега, – в этот раз улыбка отразилась в серых глазах, на мгновение оживив невыразительное лицо Тимофея Сорокина. Я не стал задерживать мысли на том, что запросто могло мне померещиться, вежливо попрощался и ушёл. Не всё же Васе с Ольгой одним вкалывать.

***

Я не чурался новичка, но и не выходил за рамки обычного рабочего общения. А если и старался поменьше пересекаться с ним за пределами нашего кабинета, то исключительно из-за собственных бзиков. Потому что Тимофей Сорокин – Тим, как он попросил себя называть, – ко всем нам относился с одинаковой дружелюбно-вежливой отстранённостью. По крайне мере, так мне казалось до одного августовского утра.

Исторически сложилось, что первой на работу всегда приходила Ольга. Дождь, снег, ураган, землетрясение – ничто не могло её задержать. Я же предпочитал появляться в офисе за пять минут до начала рабочего дня, не видя смысла в переработках без крайней на то необходимости. Однако иногда случались флуктуации, когда в двадцать минут девятого я уже шёл по шестнадцатому этажу бизнес-центра, где располагалась наша контора. Вот и сегодня: Анна ночевала дома, сон сбежал от меня в шесть утра, собрался я быстро – не оставалось ничего, кроме как ехать на работу.

Вчера заказчик обещал прислать логи работы системы и пожелания по её усовершенствованию, но до шести вечера так ничего и не пришло. Поэтому было вполне вероятно, что в почте меня ждал подарочек в виде длинного списка хотелок, который обеспечит нас с Васей работой до конца года. Впрочем, хотелки – меньшее зло, а вот если в логах обнаружатся косяки, то день станет намного менее томным. На последней мысли я припарковал «Патриота» вплотную к раскорячившейся на полтора места «бэхе» – с педагогической целью, а не из природной вредности характера – и пошёл трудиться на благо родной конторы.

На этаже стояла сонная тишина, поэтому весёлый женский смех за дверью нашей комнаты мне вряд ли послышался. «Фигасе», – подумал я и повернул дверную ручку.

– Доброе утро!

– Здравствуй, – Ольга сделала безуспешную попытку загнать смешинку под обычную маску серьёзности.

– Доброе, – кивнул мне Тим. На неуловимую секунду я успел заметить в его чертах солнечное сияние, а потом ларчик захлопнулся, оставив одну только тусклую отрешённость. И это было обидно, чёрт возьми!

– Оль, на общий ящик писем не падало? – я внутренне поморщился от того, насколько искусственным выглядел мой интерес к рабочим делам.

– Нет, – Ольгу тоже удивил неожиданный вопрос. – Ты что-то важное ждёшь?

– Да заказчик ещё вчера собирался прислать челобитную, – небрежно пояснил я. – Ладно, будем считать, что ничего срочного они нам сообщить не хотят.

– А может, и хотят, – Тим защёлкал мышкой. – Потому что письмо пришло на почту саппорта. Посмотри, твоё?

Я заглянул в его монитор: – Ага, будь другом, перешли на мой емейл. И чем только люди думают, выбирая адрес получателя? Ещё бы бухам отправили.

– Чем бы ни думали, – Тим дважды кликнул мышкой, – главное, что оно нашлось. Всё, готово.

– Отлично, – я включил компьютер. – Ну-с, заценим, чем день грядущий нас порадует.

День порадовал перечнем замечаний, который требовалось перевести в план работ, и – что гораздо серьёзнее – несколькими непонятными строками в логах. Первое я ничтоже сумняшеся скинул Ольге, а вторым по макушку загрузил себя и Васю. Напряжённая умственная деятельность похоронила эпизод с тет-а-тетом Ольги и Тима, и я бы вряд ли о нём вспомнил, если бы несколько дней спустя случайно не стал свидетелем их явно не рабочего разговора.

Кофе и сигареты не просто так считаются классическим сочетанием: у меня, например, кофеиновая доза после курилки всегда вызывает прилив свежих идей. Правда, сегодня вдохновение для работы мне не требовалось, и, оценив количество людей, выбравшихся на перерыв в комнату отдыха, я остановился у порога в раздумьи. Окинул комнату более внимательным взглядом и заметил у дальнего окна прелюбопытную парочку. Ничего криминального, Тим и Ольга просто стояли рядом с кружками в руках и разговаривали. Другой вопрос, что прежде я как-то не наблюдал у нашего аналитика тяги к общению за чашечкой зелёного чая – прочее она не употребляла принципиально. Однако зацепило меня иное: то, что Тим смотрел на неё, а не сквозь. И, как бы непоследовательно это ни было, я снова почувствовал себя ущемлённым. Само собой, дурацкую обиду тут же сменила здоровая злость, которая и решила мои сомнения в пользу дозы крепкого ристретто. Пока кофемашина рычала и жужжала, выполняя заказ, я привёл распоясавшиеся эмоции в порядок и даже придумал, как можно подколоть коллег. Однако здесь меня ждало разочарование: к тому времени, как кофе был готов, Ольга успела уйти. Тем не менее моя натура требовала хоть какого-нибудь действия, поэтому я подхватил чашку и направился к меланхолично разглядывающему заоконный пейзаж Тиму.

– А ты, оказывается, не лыком шит, коллега, – со значением протянул я, непринуждённо привалившись бедром к подоконнику. Тим вздрогнул, выныривая из собственных мыслей: – Я? Почему?

– Потому что раньше Ольга предпочитала не тратить законный перерыв на праздные беседы.

– Это сложно назвать беседой, – Тим углубленно изучал содержимое своей кружки. – Она просто попросила меня принести ей одну книгу.

– Очень характерный признак, – с мудрым видом покивал я. – Но могу дать совет из личного опыта: служебные романы приносят больше головняка, чем кайфа.

– Спасибо, я приму к сведению, – мой собеседник или пытался гадать на кофейной гуще, или чувствовал себя конкретно не в своей тарелке. – Значит, ты поэтому не проявляешь к Ольге интереса?

– В первую очередь. А во вторую из-за того, что я уже практически женатый человек.

Фраза сработала, только совсем не так, как я предполагал. Тим резко перестал гипнотизировать чашку и поднял на меня напрочь лишённый всякого выражения взгляд: – Тебя можно поздравлять?

– Нет, рано ещё, – Я смотрел прямо ему в глаза и не видел в них ничего. – Официальное предложение я пока не сделал.

– Ясно. Тогда, полагаю, об этом лучше не распространяться?

– Верно полагаешь. Тайна, конечно, не мадридского двора, но зачем давать людям лишний повод к сплетням?