Текст книги "Истинная для проклятых (СИ)"

Автор книги: Лим Сильвия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

4. Племянница

Не могла отвести взгляда от огромного портрета на стене в холле замка. И как я его раньше не заметила? Хотя… мне было не до этого.

Холст, явно больше моего роста, в позолоченой раме с красивым орнаментом по краям, вызывал как восхищение, так и… некое чувство тревоги внутри. Но выглядит прямо таки Дорого-богато, как говорится.

На нём был тот, кто меня спас. «Господин», с внешностью злодея, но с добрым и большим сердцем, по словам Марты. Выглядел он тут чуть моложе, с гордой осанкой и в глазах была жизнь. Сейчас иначе. Сейчас они холодные и смотрят, словно в душу.

А позади него стояла молоденькая рыжая девчушка в красивом платье, словно сшитым на заказ для роскошного бала, с изящной укладкой и широкой, счастливой улыбкой. Её глаза были ясными, азартными, полными жизни и, в них была свобода. Настоящая. Неукротимая.

– Кто стоит за ним?

Марта взглянула на портрет, будто и позабыла, что он здесь висит, но ее глаза… Они в миг стали грустными. Она медленно вздохнула и отвернула голову в сторону. Взгляд потух.

– Это… это племянница, моего «Господина». Я, к сожалению, не застала момент, когда она была ещё жива.

– Была? – обернулась я к ней. – Что произошло?

– Знаешь… – она прикусила нижнюю губу, словно раздумывала над тем, рассказывать мне или нет. Но, посмотрела на меня решительно и сократила между нами расстояние, перейдя на шепот. – Поговаривают, что девочка пропала без вести. Совсем. Видели, как она завтракает, как ждет жениха, а после… вжух… – она взмахнула руками. – … и нет ее.

– Исчезла? – я нахмурилась. – Возможно, она испарилась магически? Ну, какое-нибудь заклинание, например? Она была магом?

– Была. Но не сильным. Господин резко изменился. Не было больше того улыбчивого мужчины, который воспитывал свою племянницу как дочь. У неё было всё. Шелка, драгоценные камни, приёмы, балы, лучшие преподаватели. Даже будущие женихи приходили познакомиться с прекрасной невестой, чтобы заключить союз, который обяжет их потом обрушиться. Но… она померла. Бедная девочка. – всхлипнула Марта, пустив слезу и стерла ее подолом фартука. – Такая молодая… ох… столько всего еще могла сделать…

– Марта, не расстраивайся, пожалуйста. – я прижала ее к себе и гладила по спине. – Тело нашли? Виновные были? Или несчастный случай?

– Что ты… нет, конечно. – она достала платочек из кармана и вытерла слезы уже им. – Господин не мог себе простить то, что не в состоянии ее найти. Ходил как зверь в клетке, не ел, не спал, ни с кем не общался. А когда он получил артифакт поиска из самой королевской Академии, где работал его близкий друг ректором, то тут же ранил себя, чтобы найти по крови племянницу.

Я слушала ее и думала о своём. Хочу признать, что здесь всё очень странно. Магия есть, но она не на высшем уровне, получается? А мне казалось, что он, этот ее «Господин», прям всесильный маг. Почему найти не смог?

– И что потом? Кровь помогла?

– Нет. Ни один из следующих артефактов поиска не смог её найти. Вообще ни одни. Много лет прошло с тех пор. Больше… – Она задумалась. – Больше пятидесяти точно. Значит погибла, маленькая Госпожа. Тут другого не дано.

Я удивлённо посмотрела на Марту, после слов о годах.

– А сколько лет твоему господину? – протянула я аккуратно.

Она задумчиво постучала пальцем по губе, смотря на потолок, будто нашла там нечто интересное. Не сразу вспомнила, лишь спустя пару минут.

– М-м-м… если мне не изменяет память, то… Двести восемьдесят один, – ответила она спокойно, а у меня чуть челюсть не отвалилась. – В том году праздновали его день рождения, но, к сожалению, не вышло очень весело. Господин, хозяин наш, немного приболел… вернее, захандрил и закрылся в своей башне на два года, до той даты. Что-то вечно чертил, разрабатывал каракули странные и мне не понятные, весь пол и стены изрисовал своими письменами, не спал часто, бубнил про себя, как одержимый. А я только и делала, что смотрела за замком, бегала по его поручениям и кормила, почти насильно и с руганью. Выходил он естественно лишь по нужде. Даже велел кровать туда себе поставить и стол рабочий. Ох, я тогда всю душу себе съела из-за него…Ох съела.

«Что он такого там делал, интересно? Искал возможность найти ее?»

Я вновь взглянула на портрет. Почему-то внутри шевельнулось странное чувство. В истории с этой девочкой было что-то не так, не могу объяснить словами, скорее это на интуитивном уровне. Какая-то глубоко скрытая мысль подсказывала, что она пропала не просто так, а просто не хочет, чтобы ее нашли. Либо ей помогли. Но постаралась откинуть эти мысли и продолжила, шагая к лестнице:

– Ты сказала, что господин купил тебя на рынке рабов… – Марта кивнула, а на ее лице появилась улыбка от воспоминаний, видимо. – Что это за рынок такой? И почему меня назвали пришлой, ты не знаешь, случайно?

Марта резко остановилась, развернулась ко мне и уставилась широко открытыми глазами. Она схватила меня за руку, по тащила по второму этажу, ни слова не проронив и открыв дверь, запихнула меня внутрь. Закрыла ее почти бесшумно, но прижалась спиной, словно не хотела, чтобы кто-то вошел.

– Так ты пришлая? – прошептала она, будто немного испугавшись. – Он нашел тебя до рынка, не отдав на растерзание страже? Сам? Лично пришел?

Растерялась от ее вопросов, на миг даже дар речи пропал. Но, смогла взять себя в руки и заговорить.

– Я не знаю, – ответила я честно. – Меня так назвали. Потом пришла стража и тоже так называла, но грубее и ясно дали понять, что за корку хлеба я должна их всех обслужить. А после я всё равно не буду жить. И, да, твой господин пришел вовремя. Он сказал, что забирает меня и впишет в свой род.

Марта сильно удивилась, открыла рот и закрыла его двумя ладонями. Потом резко приблизилась, схватила мягко за руку и усадила на кровать, сама же присела рядом.

– Нам срочно нужно поговорить, – сказала она взволнованно, не отпуская моей руки. Её добрые глаза теперь горели смесью заботы и тревоги.

– Так говори, я никуда не тороплюсь. – усмехнулась я нервно, не понимая, что вообще происходит.

– Слушай меня внимательно, девочка. Слушай и запоминай! Если он впишет тебя… если сделает это, то…

Она не договорила. Мы обе вздрогнули и обернулись в сторону двери, когда по коридору загремел злой и недовольный голос «Господина».

– Марта! Живо ко мне!

5. Наедине

Голос «Господина» прозвучал так резко, из-за чего у меня внутри всё тут же сжалось. Марта мгновенно выпрямилась, отпустила мою руку и подскочила с кровати. Её румяные щёки побледнели, а добрые глаза на секунду стали совсем испуганными, но она быстро взяла себя в руки.

«Почему? Она ведь говорила мне о том, что он хороший. Видимо… Не совсем»

– Сейчас, Господин! – крикнула она в сторону двери, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Потом обернулась ко мне, прижала палец к губам и тихо, почти беззвучно прошептала: – Никому ни слова. Особенно ему. Я сама… потом, позже… Всё объясню. Обещаю. Договорились?

– Эм… да. – неуверенно ответила я, не понимая, в чем причина такого поведения.

Она кивнула мне быстро, но я видела, как её руки слегка дрожат. Марта распахнула дверь и вышла в коридор, аккуратно прикрыв её за собой, а я осталась сидеть на краю кровати, вцепившись пальцами в мягкое покрывало.

Комната, в которую она меня затащила, была светлой и простой. Большая кровать с резными столбиками, белоснежное бельё, небольшой шкаф, стол у окна и зеркало в тяжёлой раме. Через окно виднелись яркие, красивые сады. Смотря на них, казалось, будто ничего страшного в этом мире не происходит. Но это не так. Внутри меня всё кипело.

«Если он впишет тебя… то что? Что она хотела сказать?»

Удивительно, но я точно слышала, как Марта торопливо спускается по лестнице, а потом её голос донёсся уже снизу, приглушённый, но такой отчетливый:

– Господин, вы звали? Я тут… с девочкой возилась, как вы и приказали…

– Долго, – ответил он сухо. Голос звучал так близко, словно был рядом. – Я сказал – займись ей, а не устраивай посиделки. Где она сейчас?

– Наверху, Господин. В третьей гостевой. Я уже почти всё… она чистая будет через час, и сытая. Клянусь.

Я тихо встала и подошла к двери, приложив ухо. Сердце колотилось так громко, что казалось, точно выпрыгнет из груди.

– Приведи её ко мне в кабинет через два часа. Не раньше. И не болтай лишнего. Особенно про… – он замолчал на секунду. – Про то, что не касается её. Поняла?

– Да, Господин. Конечно.

Тишина. Потом тяжёлые шаги удалились. Дверь где-то внизу хлопнула. Я отошла от двери и села обратно на кровать, обхватив себя руками.

«Не болтай лишнего. Особенно про то, что не касается её». – слова эхом проносились в моей голове.

Значит, Марта действительно знала что-то важное. И боялась, что он ей навредит за это? А он… он явно не хотел, чтобы я слишком много узнала. По крайней мере, пока.

«Что ты скрываешь? И для чего я здесь?»

Я опустила взгляд на свои руки. Грязные, с засохшей кровью под ногтями, словно я дралась. Платье – рваное, в земле, явно чужое. Волосы свалялись.

В этой комнате было зеркало, так почему бы не узнать, как я выгляжу?

Встала и медленной походкой дошла до него. На меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Я выглядела жалко. Бледная кожа, тусклые рыжие волосы, глаза… в них как раз таки не горел страх, там было что-то другое. На голове засохшая кровь. Бок был чуть потрепан, словно меня пинали до этого.

– А грудь действительно есть. – произнесла я шепотом, рассматривая свое декольте. – Теперь понятно, почему они так на меня смотрели.

В этот момент мне стало так противно от себя. Ужасно захотелось стать чистой. Чтобы хотя бы снаружи не чувствовала себя такой… потерянной и слабой.

Через несколько минут дверь в комнату тихо открылась. Марта вошла, прижимая к груди свёрток ткани и большую деревянную миску с горячей водой. Пар поднимался вверх окутывая её лицо. В руках у неё ещё было мыло, полотенце и какая-то белая, очень длинная рубашка.

– Всё в порядке, – сказала она тихо, закрывая дверь. Улыбка снова вернулась, но уже не такая широкая. – Он просто не любит ждать. А я… я немного заболталась. Прости.

Она поставила миску на стол, развернула свёрток – там оказалось простое, но чистое платье светло-голубого цвета, нижнее бельё и мягкие тапочки.

– Он не сильно тебя ругал? – Поинтересовалась я, сделав вид, что не слышала разговора.

– Ну что ты… Наш господин очень добрый. Так, немного попросил поторопиться и всё. Давай, милая. Сначала помоемся, поедим, а потом… потом, если он позволит, я всё тебе расскажу. Но пока – ни слова. Хорошо?

Я кивнула.

Марта помогла мне раздеться. Я стеснялась, но она делала всё так спокойно и по-матерински, что стыд быстро ушёл. Тёплая вода и мягкое мыло смывали не только грязь, а с каждой каплей, стекающей по коже, мне становилось чуть легче, словно груз спадал с плеч. Марта аккуратно промыла волосы, стараясь не задеть место, где раньше была рана. Когда она вытирала меня большим полотенцем, я вдруг тихо спросила:

– Марта… ты боишься его?

Она замерла на секунду, потом продолжила вытирать мне спину.

– Боюсь? Нет. Уважаю. И… беспокоюсь. Он многое потерял. А когда человек многое теряет, он становится… осторожным. Иногда слишком. Не бери в голову его строгий тон, ведь под ним скрывается забота и беспокойство. Чуть позже ты сама поймёшь это.

– Знать бы ещё для чего я ему. – Произнесла я еле слышно, но так, что мои слова точно дошли до неё. Вот только ответа не было.

Я надела чистое бельё и платье. Оно было чуть великовато в талии, но Марта быстро подтянула пояс и улыбнулась:

– Вот теперь другое дело. Красавица какая, ты только глянь на себя. Правда тощая пока, но это мы исправим. Идём. На кухне уже всё готово.

Мы спустились по лестнице и я снова прошла мимо того портрета. Рыжая девушка смотрела на меня с холста яркими, живыми глазами и почему-то показалось, что она улыбается именно мне. Или… предупреждает. Кстати, после того, как с меня смыли грязь и привели в порядок, я начинаю замечать сходство между нами. Наверное он увидел во мне свою любимую племянницу и не смог пройти мимо.

На кухне пахло свежим хлебом, тушёными овощами и чем-то сладким. Марта усадила меня за большой деревянный стол, поставила миску с густым супом, кусок тёплого хлеба и кружку с ароматным травяным чаем.

– Ешь. Медленно только, не торопись. Желудок ещё слабый после перехода, а тебе, моя хорошая, нужны силы, чтобы восстановиться.

Я была благодарна ей за это. В животе действительно было пусто и я ощутила насколько голодна лишь тогда, когда первая ложка супа оказалась во мне. И с каждым глотком чая сила возвращалась небольшими приливами. Марта сидела напротив, подперев щёку рукой, и просто смотрела на меня с тёплой улыбкой. Иногда она что-то тихо напевала себе под нос, какую-то наверняка старую, но незнакомую мне мелодию.

Когда я почти закончила, она вдруг наклонилась ближе и прошептала:

– Слушай… если он спросит, что мы обсуждали – скажи, что я рассказывала про замок. Про сады. Про то, как тут жить. Ничего про племянницу. И особенно – ничего про «пришлых». Хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Каюсь, вкусная еда меня отвлекла.

– А что будет, если он узнает, что ты почти рассказала?

Марта тяжело вздохнула и отвела взгляд.

– Что будет, что будет… Точно ничего хорошего. – Она вновь взглянула на меня и в глазах была мольба. – Прошу тебя, только не подводи.

– Не подведу, не переживай. Я не из таких. – Мои слова её успокоили и на лице Марты вновь появилась искренняя улыбка. Наверняка она больше не станет просить меня об этом.

Мы сидели ещё немного в тишине, каждый думал о своем. Но потом, где-то далеко, в верхней части замка, раздался глухой удар посоха о каменный пол. Марта вздрогнула и быстро встала.

– Ой, ой… Пора. Он ждёт, а мы снова время тянем. Пойдём, моя хорошая. А я пока тебе постель подготовлю.

Марта провела меня по длинному коридору второго этажа, сворачивая то в влево, то вправо. Я бы здесь точно запуталась. В конце стояла высокая дверь из тёмного дерева, украшенная серебряными рунами, видимо это и есть кабинет хозяина. Она постучала, робко так, на лице была нервная и натянутая улыбка во все зубы. Боится. Она его боится, хоть и старается скрыть это.

– Господин, мы здесь. – Произнесла она тихим голосом.

– Войдите. – А вот голос господина был наоборот, очень властным и громким.

Я шагнула внутрь, словно пришла на свою казнь.

Кабинет был огромным. Высокие книжные шкафы до потолка, стол, заваленный свитками и странными приборами, карта мира на стене и большой камин. У окна, спиной к нам, стоял он – уже в другой мантии и без посоха. Просто смотрел куда-то в сад, словно прислушивался к моим шагам.

– Оставь нас, Марта, – сказал он, не оборачиваясь.

Марта кивнула мне на прощание, улыбнулась и тихо закрыла дверь.

Я осталась одна. Ощущаю себя сейчас очень и очень неуютно. Он медленно повернулся ко мне точно зная, что я не свожу с него взгляда, а цепкие глаза скользнули по телу сверху вниз, оценивающе, но без того, что было у стражников. Уже хорошо. Как женщина я его не привлекаю.

– Выглядишь намного лучше, – произнёс он ровно. – Садись. Нас ждёт долгий разговор, к которому мы больше никогда не вернёмся.

Я села в кресло, подмечая про себя то, насколько оно огромное. Хотя, этот мужчина намного выше меня ростом. Да и Марта тоже…

Он подошёл ближе, опёрся руками о край стола и наклонился чуть вперёд. Захотелось сглотнуть, но я сдержалась. Он специально меня пугает, да?

– Теперь поговорим по-настоящему. Без свидетелей. – Лёгкий взмах руки и с потолка, сверху вниз, по стенам будто сетка потекла, как вода. – Это полог тишины. И ты такому научишься, в свое время. Благодаря ему, нас никто не сможет подслушать. Удобная вещь.

' Ага, особенно если есть желание кого-то прикончить и чтобы никто об этом не узнал.'

– О чём именно вы хотели со мною поговорить? – Я старалась говорить так, чтобы мой голос не дрожал. Но сделать это было сложно. Не знаю что в нём не так, возможно слишком сильная аура и она ужасно на меня давит, а возможно… Я просто его боюсь.

Он чуть прищурился после моего вопроса, а на губах мелькнула едва заметная, почти опасная улыбка.

– О том, кто ты такая. И почему мой посох загорелся так ярко, как не горел уже… давно. Очень давно.

6. Камелия де Монфор

Его слова и тон – заставляют напрячься каждую клетку в теле. Самое ужасное в этой ситуации то, что я совершенно не понимаю своего положения. Но выбора нет. Я получу ответы… уже хорошо. Вот только в его взгляде было что-то такое, что-то тяжёлое, будто он уже давно принял решение и теперь просто ждал, когда я его услышу. Поставит перед фактом. Моего мнения тут не спросят.

Казалось, что даже воздух в комнате стал гуще. Книжные шкафы давили со всех сторон, камин потрескивал слишком громко, а карта на стене с неизвестными мне землями выглядела как насмешка. Я чуть сильнее сжала край платья. Чистая ткань всё ещё была для меня чужой, как и всё вокруг.

Он первым нарушил тишину, насладившись моим замешательством сполна.

– Ты не из этого мира. – произнёс он ровно. – Из другого. И обратного пути нет. Можешь не пытаться сбежать, ведь снаружи, без моей поддержки, тебя будет ждать лишь смерть.

Звмерла. Вот так просто… он так просто это произнес, словно говорил не про человека, а про нечто неживое.

– Что… – я делала вдох. – Что вы имеете ввиду? – внутри теплилась крохотная, маленькая надежда. Вдруг он сейчас резко засмеется и скажет, что пошутил? Мне бы очень это хотелось.

– Ты не ослышалась. Не знаю, как это работает, – продолжил он, не повышая голоса. – но изменить уже ничего нельзя. Есть только вход. Выхода не существует, поверь мне на слово. Или, по крайней мере, его ещё никто не нашёл. Но не жди, что появится кто-то извне и начнет его искать, потому что большинству это просто… невыгодно. Понимаешь о чем я? – Он выпрямился и медленно прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину.

– Не совсем. – тело мелко потряхивает, а пальцы дрожат. Еще немного и мне станет плохо.

– Всё просто. В этом мире таких, как ты, называют —пришлыми. Девушки из другого мира, которые по неизвестным причинам оказались в чужом. И прав у вас… даже меньше, чем у животных. Вас продают. Для утех. Для тяжёлой работы. Иногда – для жестоких развлечений или для опытов. Вы никто. Ничто. Ни один нормальный житель этого королевства не протянет вам руку помощи, зная, чем это обернётся для него самого. Стража, суд, соседи… все будут против.

– Какой-то кошмар… такого просто не может быть. – я чудом сдерживала слезы на глазах, стараясь говорить ровно. – Это чудовищно. Нельзя так поступать с людьми… почему ваш… ваш Король позволяет это?

На меня взглянули как на самого глупого ребёнка. Видимо… я сейчас сказала полную чушь и в этом мире – царит жестокость.

– Ты уже видела, как к тебе отнеслись у фонтана. Это было только начало. Тебя бы растерзали голодные мужчины, как мясо, не оставив после себя ничего, кроме пустой оболочки для суда.

Его слова каждый раз били всё больнее и больнее. Он не пытался смягчить разговор, напротив, он будто хотел уничтожить во мне всё хорошее, что еще сохранилось.

«Господи… что я такого натворила в своей жизни, что меня отправили в этот ад?»

Я сидела и не могла пошевелиться. Слова входили в уши, но мозг отказывался их принимать. Холодно. Чётко. Без жалости. Он говорил о моей жизни так, будто читал скучный отчёт. Никаких эмоций на лице и в голосе… словно у него больше нет души.

«Прав меньше, чем у животных… Продают… для утех… как мясо»

Вспомнила взгляды тех людей у фонтана, которые не забуду уже никогда. Презрение. Жалость. Голод… стражников. То, как быстро толпа разбежалась, когда появилась власть. Теперь всё складывалось в одну жуткую картину.

– А память? – тихо спросила я, когда смогла найти в себе силы. – Я о себе ничего не помню. Совсем.

Он остановился и посмотрел на меня равнодушно.

– Об этом я не могу ничего сказать. Возможно, память восстановится, со временем. Возможно – нет. Но подумай… разве оно тебе надо? Что если в прошлом, в той жизни, в том мире у тебя была семья? Муж. Дети. Родители. Ты проживёшь всю оставшуюся жизнь здесь, с разбитым сердцем. Будешь искать то, чего уже никогда не вернёшь. Этого желаешь?

Я медленно покачала головой. Сердце обливается кровью, словно у меня и правда в другом мире остались близкие, но как бы я не пыталась, я не могу их вспомнить…

– Нет… – прошептала я еле слышно. – Вы правы.

Внутри что-то сломалось. Или, наоборот, закрылось на замок, на время. Память… если она вернётся и принесёт только боль, то пусть лучше остаётся там, где была. В пустоте.

Он кивнул, будто ожидал именно такого ответа, и продолжил уже спокойнее:

– Хорошо. Тогда слушай дальше, очень внимательно, ведь дважды я повторять не стану. Теперь, что касается твоей магии…

Он подошёл к одной из высоких полок и достал очень красивую резную шкатулку. Она будто полностью состояла из золота. Удивительная, тонкая работа, узоры, которые переливались в свете камина – все это завораживало. Шкатулка оказалась передо мною на столе, а крышка плавно, сама открылась, будто в ней был механизм.

Внутри лежали камни. Разные. Какие-то были полупрозрачные, с мягким внутренним светом. Другие – обычные, серые, будто только что поднятые с пляжа. Ничего особенного, но это лишь на первый взгляд.

– Бери по одному, – сказал он. – Зажимай в кулаке и старайся успокоить сердце. Сиди так несколько секунд, без слов и дыши ровно. Когда почувствуешь тепло – раскрой ладонь и покажи мне.

Я посмотрела на него вопросительно, но он уже достал толстый дневник в кожаной обложке и перо. Сел напротив и приготовился писать.

«Что это? Магическая проверка? Почему он ничего не объясняет?»

Я осторожно взяла первый камень – полупрозрачный, холодный, слегка розоватого оттенка. Сжала в кулаке, но не сильно, чтоб не повредить случайно. Поначалу не ощутила вообще ничего, но потом… появилось очень слабое, едва заметное тепло. Раскрыла ладонь полностью, а сам камень издавал легкую вибрацию и светился мягким розовым светом.

Он быстро что-то записал, кивнул и указал на следующий. Ясно, что ничего не ясно. А ведь должен рассказывать, хотя бы.

Второй. Третий. Четвёртый. Я брала их один за другим. Обычные серые тоже светились – бледно-зелёным, серебристым, некоторые почти незаметным голубым. И вот, что удивительно… либо мне помогла еда и артефакт лечения, либо из-за этих камней, с каждым разом тепло становилось чуть сильнее и моё состояние улучшалось. А возможно просто показалось.

Он молчал. Всё это время молчал и постоянно что-то писал. Строчка за строчкой, своим красивым почерком выводил то, что я не могла разобрать. Иногда кивал сам себе, щурился, хмурился, но ни слова объяснения я от него так и не дождалась.

«Почему они светятся? Это из-за меня? Он проверяет, маг я или нет? Или что-то другое? Если во мне есть магия, то какая? Что я умею? Могу за себя постоять?» – так и хотелось задать эти вопросы, но язык не слушался.

Когда последний камень погас в моей ладони, он закрыл шкатулку, вернул её на полку и снова сел за стол. Вздрогнула, когда он неожиданно щелкнул пальцами.

Из воздуха… нет, из небольшого язычка огня, который вспыхнул прямо над столом – появился золотой свиток. Тонкая, слегка пожелтевшая бумага говорила о том, что он наверняка очень старый. Сам свиток, как живой, плавно опустился вниз и раскрылся прямо перед ним.

– Дай руку, – сказал он спокойно.

Я медленно протянула правую, а сердце колотилось в груди. Спросить? Или не стоит? Кажется он чем-то недоволен сейчас.

– Что вы собираетесь сделать? – всё-таки набралась смелости, но он уже коснулся подушечки моего безымянного пальца своим перстнем. Одно движение, а я даже боли не почувствовала. Только лёгкое тепло… будто волна прокатилась по телу. Капля крови медленно набухла и упала на бумагу.

В тот же миг на свитке вспыхнули золотые буквы. Они складывались в строки, словно невидимая рука их выводила прямо сейчас, в эту минуту. Я не понимала языка, но почувствовала… Тяжесть. Как будто что-то невидимое легло на плечи, придавив слегка, но не сильно.

Он поднял глаза и посмотрел на меня тяжелым взглядом, в после произнес то, от чего пыталась уберечь Марта.

– Отныне… я твой приёмный отец. Тебя зовут Камелия. Камелия де Монфор.

В кабинете повисла тишина. Его суровое лицо, взгляд, от которого хочется спрятаться, и вся эта ситуация… у меня закружилась голова. Откинулась на спинку кресла, прижав пальцы к вискам и сильно зажмурилась.

На столе всё также продолжал лежать свитое, где медленно дописывались последние строки.

«Приёмный отец…»

Внутри поднималась странная смесь. Страх, непонимание, и что-то ещё, чему я пока не могла дать имя. Он только что сделал меня… своей. В мире, где у таких, как я, нет никаких прав. Где меня могли продать, использовать, убить и никто бы двже глазом не моргнул. А теперь… теперь у меня есть имя.

– Поняла. А… что это значит? Для меня. Для вас. Простите, но я до сих пор не могу понять, для чего вам всё это. Если у меня есть магия, возможно ее даже много, то… для чего удочерять? Марта тоже имеет магические способности, но она ваша прислуга.

Он откинулся на спинку кресла и впервые за весь разговор чуть смягчился. Только чуть.

– Это значит, что теперь ты под моей защитой. Полной. Никто в этом королевстве не посмеет к тебе прикоснуться без моего разрешения. Ты больше не пришлая. Ты – моя дочь. По крайней мере, в глазах закона и магии. А дальше… дальше посмотрим, на что ты способна. Марта пустышка, по сравнению с тобой. И, что касается самой магии – с ней будем разбираться. Я не до конца понял, к чему именно у тебя способность.

Я опустила взгляд на свой палец. Крови, к моему удивлению, уже не было. Лишь легкий след остался, но и он пропал через пару секунд.

– Дочь… на бумаге. Перед остальными и перед магией. – подняла на него взгляд. – Скажите прямо, я ваша пленница?

В ответ мне была скупая усмешка.

– Ты вольна ходить в город. На рынок, в парк, к фонтану. Запрещено посещать лес и выходить без сопровождения, а так же без моего разрешения. Я буду ежемесячно выделять тебе определённую сумму, на нужды. С завтрашнего дня ты начнёшь учиться. Преподаватели этикета, танца, письменности и чтения, но самое главное – начнёшь изучать азы магии. Ты должна соответствовать роду к которому относишься. По нашим законам, все приемы ты будешь меня сопровождать. Поэтому… Старайся, Камелия. Старайся изо всех сил, на которые ты только способна, чтобы не опозорить меня. А теперь иди. Марта займётся тобой.