Текст книги "Истинная для проклятых (СИ)"

Автор книги: Лим Сильвия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Истинная для проклятых

1. Быть незаметной

Что ощущает тот, кто не знает, когда наступит его час, но точно понимает, что он уже близок? Страх. Он ощущает… животный страх.

Я стояла в самом конце ряда из тридцати девушек, опустив голову так низко, чтобы глубокий капюшон белоснежной мантии почти полностью скрывал моё лицо. Надеюсь, что меня не заметят. Служанка сказала, чтобы я не выделялась. Стояла как мышь и тогда, возможно, им надоест развлекаться с другими и меня вышвырнут из дворца.

Надежда умирает последней, так ведь? Нельзя ее терять. Нужно верить. Во что или в кого – выбирать каждому лично, но я просто так не сдамся!

Хочу уйти. Убежать от сюда как можно дальше, забыв про этот мир, как о страшном сне. Вот только я уже не вернусь. Нет пути назад, я проверяла. Столько месяцев убила на поиски нужного ритуала, но его не существует. К сожалению. И все в этом мире этим пользуются.

Я выберусь. Выберусь, а после… после отомщу «папаше» за то, что предал. За то, что «спас» меня, ради своей цели.

Сердце колотилось где-то в горле, но я заставляла себя дышать медленно и ровно. Нельзя позволить страху вырваться наружу. Это будет стоить мне жизни, которую я не собираюсь терять.

Руки под тканью слегка дрожали, но я крепко сжимала пальцы, впиваясь с болью в ладони, пытаясь их успокоить. Главное – быть незаметной. Робкой. Застенчивой. Неинтересной. Такой, на которую эти два ублюдка даже не захотят посмотреть.

Вокруг царила роскошь, от которой тошнота подкатывала к горлу. Огромный зал с высокими потолками, украшенными золотой резьбой и хрустальными люстрами смотрелись великолепно. И я бы даже залюбовалась этим видом, если бы не эротические сцены на гобеленах. Ноги ужасно заледенели, из-за холодного мраморного пола. Тонкие изящные балетки не спасают совсем. Так и заболеть не долго. Но разве это сейчас важнее того, что я могу просто сдохнуть здесь? Нет.

Это место выглядело как дворец из сказки, но на деле было клеткой для похоти. Я уже слышала шепотки других девушек про тех, к кому нас привели. Кого-то сюда заманили обманом – обещаниями брака, защиты, новой жизни, а кого-то, как меня… купили на рынке рабов. Но на самом деле мы были просто мясом.

Я чувствовала на себе взгляды раз за разом. Но старалась не поднимать глаз, играя роль серой мыши. Только сквозь пряди волос, которые служанки тщательно уложили перед этим «отбором», могла мимолетно наблюдать за всем, что происходит. Мои волосы… если они из увидят, то мне конец. Ярко-рыжий оттенок станет для них как красная тряпка для быка. Кожа тоже была слишком чистой, белоснежной, в отличии от других девушек. Я знала, что это делает меня заметной. От этого внутри всё сжималось от страха.

Двое высших эльфов сидели перед нами на тронах. Прекрасные. Слишком прекрасные создания. Блондин – высокий, с острыми чертами лица и хищной грацией, выглядел словно божество, спустившийся с небес в этот мир. Он медленно ходил вдоль первых пяти девушек, словно присматривался к добыче. Его шелка переливались при каждом движении, а на пальцах сверкали тяжёлые перстни. Брюнет, близнец, развалился на одном из двух тронов, лениво поедая виноград из золотой вазы. Он запивал ягоды из кубка, украшенного драгоценными камнями, которые переливались на свету. Взгляд у обоих был пустой. Холодный. Как у существ, которые давно потеряли интерес к жизни.

Господи, как же я ненавидела их. Всем сердцем. Уже за то, что они смотрели на нас, словно мы скот. За то, что слышала раньше от других. За их зверства над слабыми девушками. Они прокляты. И мы – всего лишь попытки снять это проклятие, но пророчество обман. Не могут боги даровать им пару за все злодеяния. Не могут и всё тут.

Блондин остановился напротив первой девушки и одним резким, но изящным движением сорвал с неё капюшон. Бедняжка тихо всхлипнула. За ней – ещё одна. И ещё. Страх витал в воздухе, липкой змеей проникая под кожу.

– Брат, – произнёс блондин с лёгкой улыбкой, но в голосе сквозило раздражение. – В этот раз девы даже хуже предыдущих. Неужели так трудно найти красивую пришлую?

– А какая разница? – Брюнет лениво пожал плечами, закинул в рот ещё одну виноградину. – Трахни каждую из них и покончим с этим. Мне не интересно. – отмахнулся он. – Всё равно они все сегодня сдохнут.

«Сдохнут…» – эхом пронеслось в моей голове. Он сказал это так… просто, словно мы никто.

Вздрогнула, после осознания того, что живым отсюда никто не выйдет, кроме этих двоих. вздрогнула внутри. Он произнес это так… холодно, просто, будто речь шла о чем-то не важном, а не о жизни.

Блондин повернулся к первым пяти девушкам, которые уже еле стояли на ногах. Его улыбка стала шире, словно хищник наблюдает за добычей и получает от этого наивысшее удовольствие.

– Ох, простите моего брата. Вы же не знаете… Позвольте вас просветить, милые дамы. Мы прокляты. И как только я окажусь в каждой из вас, по окончании нашего «веселья»… вы умрёте. – он скорчил грустное лицо. – А всё потому, что лишь наша истинная сможет нас выдержать и понести потомство.

Он медленно провёл большим пальцем по щеке одной из девушек, по её дрожащим губам и грубо приподнял подбородок выше. Слёзы катились по её лицу, а всхлипы не прекращались.

– Ну-ну, милая моя, не стоит так бояться. Главное, что ты доставишь мне удовольствие. В отличие от моего брата, я насильно дев не беру. – он убрал пальцы с подбородка девушки. – Так что давайте, дамы… – блондин сделал несколько медленных шагов назад, раскинул руки в стороны и улыбнулся широко, предвкушая представление. – Кто первый ублажит меня своим ротиком? Возможно, после этого у вас останется шанс остаться в живых. Кто знает… Кто знает…

Я думала, что девушки плюнут ему в лицо. Что хотя бы одна попробует ударить или убежать. Но вместо этого две из них переглянулись, робко сбросили белоснежные мантии и шагнули вперёд.

– На колени! – властно произнес он. – Ползите к своему господину!

Совсем обнажённые, они рухнули на колени и поползли к нему, как кошки. Их бёдра мягко покачивались, кожа блестела в свете люстр. Блондин стоял, слегка расставив ноги, и наблюдал с довольной улыбкой.

Они добрались до него почти одновременно. Тонкие пальчики дрожали, когда они вместе расстегнули штаны. Его достоинство было уже возбуждённым, а от размера у меня чуть глаза не выкатились.

Девушки не колебались. Одна обхватила его рукой у основания, медленно проводя языком по всей длине, от основания до головки, оставляя влажный блестящий след. Вторая наклонилась ниже, целуя и облизывая кожу, нежно втягивая ее в рот. Их движения были синхронными, почти отточенными, будто они уже делали это и не раз.

Блондин тихо застонал от удовольствия, запустив пальцы в волосы одной из них. Вторая взяла его в рот глубже, но полностью не смогла. Ее губы плотно обхватили ствол, щёки слегка втянулись, она смотрела наверх, прямо ему в глаза, словно ждала одобрения.

Девушка двигалась медленно, ритмично, то заглатывая почти до конца, то отступая, чтобы дать место языку второй, которая ласкала головку быстрыми круговыми движениями. Звуки были влажными, откровенными, тяжёлое дыхание, приглушённые стоны самого эльфа… все смешалось воедино.

Он слегка покачивался бёдрами, входя глубже в рот девушки, пока вторая продолжала ласкать языком и руками всё, что до чего могла дотянуться.

– Хорошие рабыни… – прошептал он хрипло, наслаждаясь процессом. – Глубже берите. Вы ведь хотите жить? Покажите, на что способны.

Я смотрела на всё это и меня едва не стошнило от отвращения. Как они могли? Как могли так унижаться перед тем, кто только что сказал, что убьёт их? Внутри всё кипело. Гордость кричала, что лучше умереть, чем стать такой же грязной подстилкой!

Крепче сжала кулаки под мантией, стараясь сохранить образ мышки, но мысленно… о да-а… мысленно я уже убила их и не раз. Дыхание стало прерывистым, замутило, захотелось на воздух и убежать подальше от всего этого.

Подняла голову чуть выше, чтобы сделать глубокий вдох и успокоиться, но… дура. Какая же я дура! Это стало моей ошибкой.

2. Не трогайте меня!

Голова раскалывается, будто по ней битой прошлись. Череп готов треснуть в любую секунду, а в висках сильно стучит, вызывая дикую боль.

Что со мною? Почему так хреново? Бок ноет, словно ребра сломаны или сильно повреждены. Всё тело ощущается так, как будто бы не моё.

«Я в аварию попала? Упала? Ударилась? Ничего не помню, хоть убей.»

Застонала, не открывая глаз. Подо мною нечто твёрдое, мокрое, холодное, из-за чего тело промерзло насквозь. Но стона своего не услышала. Я в добавок еще и оглохла?

«Господи… что происходит? Помогите мне, кто-нибудь…»

Пальцы сами потянулись к виску. Там пульсировала горячая, влажная шишка. Кровь? Возможно. Я надавила сильнее, и боль вспыхнула так ярко, что перед глазами заплясали искры.

В памяти – сплошная пустота. Ни имени, ни лица, ни одного воспоминания и мерзкий металлический привкус во рту.

Сквозь гул в ушах начали пробиваться голоса. Постепенно. Но меня совсем не обрадовало то, что я сейчас здесь не одна. Наоборот, лучше бы ничего не слышала.

– … очередная девка, – пробурчал грубый мужской. – Сколько их уже за неделю?

– Жалко бедняжку, – ответил другой, помягче, почти с сочувствием. – Красивая… и такая молодая. Глянь, кожа-то какая. А грудь? Ты видишь? Такая наливная.

– А чего их жалеть? – рявкнула женщина, голос взрослый и злой, словно она меня ненавидит за что-то. – Прут сюда как мухи на говно. Уже сил моих нет смотреть на этих девиц. Каждый раз одно и то же. – она шумно сплюнула на землю. – Потаскухи. Видно же, что продавать себя будет!

Горло горело, попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне.

«Почему они говорят так, будто я – вещь на рынке?»

– А я бы купил ее. – произнес кто-то, очень похотлтвым голосом.

– Ты семье еду купи! Гляньте на него, а! Держи хозяйство в штанах, Ульвик, а то Модара быстро его отрубит топором! – ответила с усмешкой та самая женщина.

«Какой еще Ульвик? Какая Модара? Что за имена такие странные?»

С трудом разлепила веки. Мир плыл, всё было поначалу размыто и как-то очень серо. Надо мной нависало низкое, тяжёлое небо цвета старого свинца. Запах. Ужасно неприятный. Сырость, навоз, болото, дым от костров и что-то сладковато-гнилое. Зрение постепенно восстанавливалось. И то, что я увидела, меня сильно удивило.

Я лежала в узком переулке, мощёном грубым булыжником. Справа – старый каменный фонтан, вода в нём едва сочилась, покрытая зелёной плёнкой, от сюда и запах болотный. Здания вокруг были двухэтажные, тяжёлые, с резными деревянными ставнями и острыми крышами, будто картинка из плохой сказки.

Вокруг меня стояла толпа. Не меньше двух десятков человек, разного возраста. На лицах следы от болезней, с кривыми носами, шрамами и гнилыми зубами. Мужчины в грубых рубахах и потрёпанных кожаных жилетах, а женщины в замызганных платьях и платках. Крестьяне. Как из старого фильма. Только это не фильм. Это реальность, и она пахла бедой. Для меня.

Они смотрели на меня. Все просто нависали сверху и смотрели. Но помогать никто не собирался.

Кто-то – с откровенной ненавистью, будто я лично отняла у них последний кусок хлеба. Женщина с красным лицом и огромными руками сплюнула под ноги и процедила:

– Ещё одна. Скоро совсем житья не будет от этих пришлых. Стража набежит, заодно заберет всё, что скопили. Лучше бы она сдохла.

Молодой парень с прыщавой кожей пялился мне между ног. Ощутила, как ветерок гуляет под подолом, из-за того, что платье задралось высоко. Щёки вспыхнули. Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Только застонала громче от боли в ребрах и в голове. И ни одна скотина даже не шелохнулась, чтобы руку подать или позвать врача.

– Смотри, какая сочная, – хмыкнул кто-то сзади. – Грудь-то аж вываливается. Привезли бы такую в нужное место – цену бы хорошую взяли. Что скажешь? – обратился он заговорчески к кому-то.

– Можно, да. Но вначале сами бы развлеклись. Вот только голову потом не сносить. Сам знаешь.

Жалость тоже была среди них. Старуха в чёрном платке подняла голову в небо и прошептала:

– О, высший, прости эту душу и прими как можно раньше. Тяжело девочке будет. Молодая совсем.

Выглядит как дешевый спектакль. Не могут люди быть такими жестокими. Ненормально это. Я лежу тут, скорее всего раненая, в ужасном состоянии, одна, а они… как звери! Хотя, даже зверь бы так не поступил со своим.

Я собрала все силы, которые смогла и прохрипела:

– Воды… Пить… Дайте пить…

Женщина, та самая недовольная, только фыркнула, развернулась и ушла, громко топая деревянными башмаками. Толпа расступилась перед ней, словно не хотели связываться.

Зато ко мне подошёл пожилой мужчина. Седой, сгорбленный, но глаза добрые, голубые. Он достал из-за пояса потрёпанную кожаную флягу, присел рядом и поднёс горлышко к моим губам.

– Пей, деточка… Ох, зря ты здесь появилась. Тут таких не любят. Я бы вступился за тебя, да с монетами большие проблемы. Сам живу на горбу у брата.

Вода была прохладной, пахла неприятно, с металлическим привкусом, но я пила жадно. Капли стекали по подбородку, по шее, между грудей. Ткань намокла и прилипла к телу. Вот только мне было плевать.

– Спасибо… – выдохнула я, когда фляга опустела.

– Не за что. – Он только покачал головой и наклонился ниже, чтобы прошептать. – Беги отсюда, если сможешь. Собери все силы и беги. Хоть в лес. Эти места…

Договорить он не успел. Тяжёлые шаги донеслись до меня славой стороны. Звон металла, от которого все напряглись странно. Толпа мгновенно шарахнулась в стороны. Даже добрый старик исчез – растворился в переулке, словно и не было его.

Передо мной встали стражники. Трое. Высокие, в потемневших доспехах, с мечами на поясах. Лица каменные, глаза – как у волков, готовых разорвать в любую секунду. Главный, с грубым шрамом через щёку, посмотрел на меня сверху вниз так, будто я – мусор под его сапогом.

– Именем закона и Высшего Совета, – прогремел он. – Ты, пришлая, арестована за незаконное проникновение в пределы Грака. Встать!

Я попыталась подняться, но не вышло. Ноги дрожали, мир плыл перед глазами, а тело не слушалось. В голове запоздало появилась паника.

– Подождите… Я не понимаю… Я не знаю, как здесь оказалась, правда. Мне очень плохо, вызовите скорую, пожалуйста. Кажется у меня ребро сломано.

Стражник шагнул ближе, грубо схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. Боль в голове взорвалась. Я едва не упала, но он держал крепко, до стояков на руках. Его пальцы впились в нежную кожу так, словно он желал мне кость сломать. Глядя на это другой стражник усмехнулся:

– Смотри, как тело дрожит. Хороший товар.

– Заткнись, – рыкнул главный, но сам тоже скользнул взглядом по моей фигуре. Медленно. Оценивающе. – Но хороша, да. И зубы целы. – он прищурился, наклонился и сделал шумный вдох у моей головы. – Только провоняла уже этим местом.

– Надо осмотреть. Лично. Вдруг у неё нечто опасное под подолом?

– Что? – хрипло отозвалась я. – Нет. Да что тут с вами происходит? Уберите свои руки! Не трогайте меня! – попыталась убрать его руку, но меня грубо встряхнули.

– Рот закрой, пришлая! Запомни, у тебя нет никаких прав в нашем мире! – главный, который держал меня, процедил сквозь зубы. – Сама появилась здесь. Перед темницей мои ребята хорошо развлекаются с такими как ты, напоследок. А будешь покорной – дам кусок хлеба.

Кусок хлеба… он предлагает обслужить этих мужиков? За кусок хлеба? Как куску мяса?

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь на весь этот беспредел, но низкий и властный мужской голос, разрезал воздух как меч:

– Руки убрал! Это дева под моей защитой!

Стражники резко обернулись. Я тоже, но вышло медленнее из-за боли в голове.

Тот, кто единственный из всех пришел мне на помощь, стоял в конце переулка. Высокий, с прямой спиной и цепким взглядом. На нём была длинная тёмно-синяя мантия с серебряной вышивкой, а в руке тяжёлый посох, на вершине которого пульсировал ярко-алый камень. Лицо резкое, с глубокими морщинами, борода седая, но глаза горели холодным, хищным огнём. Не добряк. Скорее тот, кто сам диктует правила.

Главный стражник оскалился, сильнее сжав мою руку, из-за чего я тут же вскрикнула громко:

– Она – пришлая! По приказу Высшего Совета я обязан…

– Я впишу её в свой род, – перебил старик твёрдо. – Разошлись!

Стражники замерли. Главный скрипнул зубами от злости. Кулаки у других сжались, но они отступили. Один за другим, нехотя, бросая на меня последние злые взгляды.

Когда они ушли, переулок опустел. Остались только я и мой спаситель.

Мужчина в мантии подошёл ближе. Посох стукнул о камень рядом, а Алый камень на секунду вспыхнул ярче.

– Хорошо. Очень хорошо. – произнес он словно сам себе. – Вставай дева, если хочешь жить свободно. Или будь здесь, но тогда к утру от тебя останется только то, что даже стражники не успеют забрать.

Я стояла, пошатываясь, уперевшись одной рукой о стену, а другую прислонила к больному боку.

– Кто вы такой? Что это за место ужасное? Почему со мною обращались хуже, чем со скотом? – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал и еле удерживала слезы.

Он чуть приподнял бровь, будто не ожидал, что я с ним за говорю. На губах мелькнула холодная улыбка, а глаза смотрели с небольшим интересом.

– Много вопросов, дева. И ответы на них получишь лишь тогда, когда уберемся из этого гиблого места. – он отвернулся, смотря на выход из переулка. – Нужно идти, пока портал еще стоит. Иначе придется нанимать возницу. Но на дорогу тогда уйдет весь день. – Он вновь обернулся ко мне. – Жить хочешь? Или помереть решила?

– Хочу. – сглотнула я, пытаясь подавить в себе чувство страха и паники.

– Тогда иди. Сама. Учись выживать. В этом мире слабые умирают в муках. – он протянул мне ладонь и я тут же вложила свою. – Тебе очень повезло, что я был рядом.

Переулок остался позади. Толпа снова начала собираться, шептаться. Кто-то плевался вслед. Кто-то смотрел с жалостью. А кто-то – с голодным интересом, от которого по коже бежали мурашки.

3. Забота

Портал… страшная большая штуковина, которая находится в старой арке. Мы прошли через него легко, я ничего не ощутила, вроде как, но… но! Стоило мне выйти и мир качнулся. Меня жутко замутило, перед глазами поплыло всё пятнами, а еще я просто была не в состоянии набрать полные легкие воздуха.

– Хм-м… – протянул он недовольно позади меня. Я не рухнула на колени, держалась на своих двоих, но очень сильно хотелось. Упасть бы в эту зеленую траву, свернуться калачиком и уснуть. А проснуться уже там, где безопасно и я всё про себя знаю. – Ну ничего. Время всё исправит. – произнес он словно сам себе, но я услышала.

– Мне как-то не хорошо. – прохрипела я, зажав рот ладонью. Будет неловко вывернуть желудок перед ним наизнанку. От одной только мысли стыдно становится.

– Терпи. Скоро полегчает. Первый переход всегда сложный.

«Первый переход… да я бы вообще больше никогда не повторяла подобного.»

– А долго нам идти? – смогла наконец-то сделать полноценный вздох и прикрыв глаза, попыталась восстановить дыхание, дабы прогнать это поганое чувство.

– Нет. Мы почти на месте. – его голос не был грубым, но и милым не назовёшь.

В этот момент я обернулась, и увидела, как он стукнул своим жутким посохом о землю. Один короткий, уверенный удар и тело пожилого мужчины покрылось дымкой, а когда она растворилась, то передо мной стоял уже совсем другой человек.

«И как мне на это реагировать?» – подумала я, забыв о своём состоянии, стоя с открытым от удивления ртом.

Морщины разгладились, седая борода исчезла, уступив место аккуратной, тёмной с серебром на щетине. Лицо стало моложе, сейчас ему лет сорок, наверное. Всё-таки рантге он был старше. Суровое, с чёткими, властными чертами, но очень ухоженное. Цепкие глаза смотрели прямо на меня, а осанка выдавала человека, привыкшего, что все ему подчиняются. Он больше не выглядел древним магом из сказки. Теперь передо мной стоял мужчина, полный силы и скрытой мощи. Опасный. Так бы я его назвала.

– Пойдём, – сказал он спокойно, без лишних эмоций. – Старайся не отставать. На мою помощь можешь не надеяться.

Делать было нечего. И не возмутишься в моем то положении. Пусть он грубоват, но он меня спас! Действительно спас от смерти. И за это я буду благодарна ему за это всю свою жизнь. Лишь бы узнать хоть что-то о себе и для чего я ему нужна. Вдруг у этого мужчины на меня плохие планы? Кто знает… кто знает.

Он шел не торопясь, я пледами следом. Воздух здесь был намного чище, чем в том поганом месте. И сейчас я это прекрасно ощущаю. Помыться бы, да переодеться. При каждом шаге голова дает о себе знать, а ребро болит. Мне очень нужен врач. Очень.

А потом… Потом, через некоторое время, перед нами открылся замок. Замок! Уверена, что я никогда их раньше не видела.

Он был просто великолепен. Высокие шпили из бежевого камня устремлялись в небо, словно стрелы, готовые пронзить облака. Стены казались тёплыми даже в пасмурный день, а камень так красиво и мягко переливался под лучами солнца, из-за чего на миг дыхание пропало. Вокруг замка раскинулись прекрасные сады: аккуратные клумбы с яркими цветами всех оттенков, от нежно-розового до глубокого фиолетового и много других. Воздух был наполнен тонким, удивительно сладким ароматом, смешанным с запахом свежей зелени. Дорожки из мелкого камня хрустели под ногами, а по краям стояли статуи – изящные женские фигуры, покрытые плющом. Как настоящие.

Замок выглядел величественно и одновременно уютно, как дом, в котором хочется остаться навсегда. Мне действительно очень захотелось здесь жить.

Из главного входа нам навстречу вышла женщина. Улыбчивая, добродушная, полненькая, с румяными щеками, которые так и светились здоровьем. На голове – аккуратная косынка, а поверх простого платья – белый передник с кружевной отделкой. Она сложила руки внизу, сцепив их вместе, и искренне улыбнулась, когда мы подошли ближе. Её глаза были такими тёплыми, с лёгким озорным блеском, будто она сердце этого замка.

Заметив, что мне нездоровится, она тут же подбежала, перекинула мою руку себе через плечо и поддержала крепко, но очень ласково, чтобы не навредить.

– Да что ж это происходит-то? – воскликнула она обеспокоено, качая головой. – Средь бела дня девочку побили… Бедная моя. Кто тебя так? Ух я бы им! Вот жаль меня рядом не было!

– Марта, займись ей! – строго произнёс спаситель, не замедляя шага. – Я буду в башне. Не беспокой по пустякам. – Он свернул в сторону, даже не войдя в главный вход и быстрым шагом исчез за поворотом.

– Вечно у него какие-то важные дела. – вздохнула она тяжело. – Ты как? Сильно плохо, да? – произнесла эта добрая женщина, заглядывая мне в лицо.

– Вызовите, пожалуйста, врача… – попросила ее тихим голосом, чувствуя, как слабость разливается по телу. – Долго я так не протяну.

Марта посмотрела на меня с искренним удивлением, продолжая поддерживать и медленно передвигаясь к двери.

– Врача? Это что еще за зверь такой? – спросила она мягко, но с ноткой любопытства, помогая мне идти дальше.

Я огляделась вокруг. На старинный. но прекрасный замок, на сады, на эту добрую женщину в одежде, словно из прошлого века… и поняла, насколько всё здесь для меня чужое… Словно не должно меня тут быть.

– Наверное, у вас это называется… лекарь? – произнесла я неуверенно.

«Пусть я и не помню ничего о себе, но что-то внутри подсказывает, что я родилась в более современном мире. Словно попала в прошлое… но очень необычное». – подумала я про себя.

Марта довела меня до гостиной. Комната была просторной и светлой: высокие окна с тяжёлыми бархатными шторами, большой камин из красиаого и явно дорогого камня, где потрескивал огонь, мягкие ковры на полу и удобные кресла с резными спинками. На стенах висели гобелены с изображениями лесов и людей.

Она аккуратно усадила меня в кресло у камина и прикрыла ноги мягким пледом.

– Лекаря ждать долго, моя хорошая. Да и в прошлый раз, помнится мне, он хорошо так летел с лестницы, когда Господин его за шиворот спустил. – сказала Марта заботливо, усмехнувшись от воспоминаний и погладив меня по плечу. – Но! У Господина есть специальные артефакты для лечения. Посиди здесь, я быстро. Скоро, вернусь!

Она ушла, а я осталась сидеть, придерживая бок одной рукой. Боль пульсировала, напоминая о том, что этот мир жесток с такими как я. С теми, кто потерял память и некому за них заступиться.

Я даже представления не имею, что со мной могли сделать до того, как очнулась у фонтана. Возможно, меня били, тащили или… чего хуже. Память молчала. Только характерные повреждения могли подсказать. Шишка с раной на голове и боль в рёбрах – говорили о том, что кто-то меня покалечил. За что? И почему никто не за тупился?

Закрыла глаза, пытаясь хоть что-то вспомнить, но в голове была лишь пустота. Ничего. Совсем ничего.

Марта вернулась с небольшой деревянной шкатулкой в руках. Она поставила её на столик возле камина и начала судорожно перебирать камни внутри.

– Не тот… не этот… Так, где же он? Потерялся, что ли? Ох, господин расстроится…ругаться будет на мою дырявую голову.

Её щёки раскраснелись ещё сильнее от волнения, но в глазах светилась решимость. Наконец она залезла глубже и достала камень зеленоватого цвета. Подняв его вверх, Марта громко вскрикнула с радостной улыбкой:

– Нашёлся, родненький! Я знала, что он здесь! – она сократила между нами расстояние и задумчиво взглянула на моё тело. – Нет, лучше туда. Давай аккуратно переберемся на диван. Тебе нужно лечь. Я не лекарь, но видела, как он это делает. Магии во мне немного, но думаю, что сил хватит.

Я аккуратно прилегла на мягкий и очень удобный диван, поморщившись от боли в боку.

– А здесь… здесь у всех есть магия? – спросила я тихо, с любопытством.

Марта начала водить камнем над моим телом. От него исходило удивительное тепло, как от маленькой печки. Тело перестало дрожать почти сразу. Я расслабилась, зная, что эта женщина мне не навредит, а глаза потихонечку сами собою стали закрываться.

Я не уснула, но полежать так какое-то время бы очень хотела.

– Ну что ты, магия здесь большая редкость, – ответила Марта добродушно, продолжая движение рукой. – Меня бы, возможно, и не купил господин, если бы я не имела хотя бы крохи. Камень на его посохе очень слабо засветился, но я была единственной из девушек на невольничьем рынке, кто ему подошёл.

Я резко открыла глаза, услышав про то, что было и со мною.

– При мне его камень тоже засветился. Ярко так. Красным.

Марта остановилась, взглянув на меня удивлённо. Её добрые глаза расширились, а на лице заиграла широкая улыбка.

– Деточка, так ты маг? – спросила она, наклоняясь ближе. – Самый настоящий? Как он тебя нашел? Где училась? В академии семи ветров? Ой, или стихий? Я уже забыла.

«Если бы я знала…»

– Не знаю. Я вообще ничего о себе не помню. Абсолютно ничего. Только с того момента, как я очнулась у фонтана, возле этих ужасных и мерзких людей. И всё. Больше ничего.

В ее глазах была печаль. За меня. Она улыбнулась так по-доброму, что я уже не смогла сдержать слез и позорно разревелась, прикрыв лицо двумя ладонями. Мне дали время выплеснуть эмоции, пока она гладила меня по голове, своей мягкой и теплой рукой. Словно мать. И когда слез уже не осталось, она произнесла:

– Забудь о том, что было, моя хорошая, – сказала она ласково. – Наш господин никогда своих в обиду не даёт, запомни это. Это он внешне выглядит очень сурово, как злодей из старых легенд, но на самом деле… в нём скрыто очень доброе и большое сердце. Ты обязательно вспомнишь о себе, уверена, что он найдёт решение и поможет. А то, что его камень на посохе засветился очень ярко… это говорит о том, что ты либо великий маг, хотя, возможно, сила в тебе ещё не до конца раскрылась, либо ты… избранная.

– Избранная? В каком смысле? – уставилась я на неё, замерев.

Между нами повисла тишина. А потом Марта вдруг сильно рассмеялась, схватившись за живот и вытирала слёзы от смеха. Это было так звонко. По доброму. Я тоже не смогла сдержать улыбки.

– Прости, про последнее я пошутила. – сказала она, всё ещё хихикая. – Не бывает их более. Но, вот по поводу магии я точно не ошиблась. Он об этом сам с тобою поговорит, когда соизволит выйти.

– Марта… боли больше нет. – Я немного пошевелилась и посмотрела на Марту с благодарностью. – Даже теплее намного стало. Спасибо большое. Ты… я даже не знаю, как отблагодарить тебя.

Она улыбнулась мне широко, а румяные щёки засияли.

– Ничего не нужно, деточка. Просто живи здоровой и счастливой, мне этого будет хватать. – она с нежностью ущипнула меня за щечку. – Благодарить нужно вот этот камешек. – поднесла она его ближе к моему лицу. – Красивый и безумно дорогой. Он очень… очень редкий. Но господин разрешает им пользоваться всем, кому нужно. Я имею ключи от его кабинета, где хранятся артефакты – естественно, не опасные. Так что помогаю, кому могу и когда могу. У него не всегда есть время. – А после она резко с поменялась в лице и спохватилась. – Ой, что это мы с тобой разболтались? Будет ещё время. Давай-ка, милая, поднимайся. часики тикают, а работа стоит у меня.

Она протянула мне руку, чтобы помочь. Я встала с лёгкостью, ощутив в теле такую свободу, будто никогда и не было травм. Дотронулась до головы – шишки не было, только засохшая кровь на волосах, и ее ужасно хочется смыть. Рёбра, кстати, тоже совершенно не болели.

– Как же хорошо… – протянула я с улыбкой.

– Первым делом тебя нужно отмыть, переодеть и очень сытно накормить. – продолжила она бодро. – А то ты вон какая тощая, одни кости да кожа. Нехорошо так.

Я тихо рассмеялась от её милой заботы, кивнув в ответ. Мы вместе прошли по первому этажу к лестнице, ведущей на второй. Но… что-то меня будто заставило остановиться. Медленно повернув голову влево, замерла на месте, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

– Марта… а кто это?