Текст книги "Четыре души (ЛП)"
Автор книги: Лили Сен-Жермен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
– Надо попробовать заблокировать дверь, хоть пару шкафов пододвинем. Можешь фугас поставить, только чтобы потолок не обвалился, подозреваю, что тут единственный выход. Потом идём вперёд и обыскиваем здесь всё. Сабж, ты сможешь вскрывать сейфы?
– Если там не стекло и не тонкая электроника. При взрыве, даже направленном, предмет сильно тряхнёт.
– Ясно, ставь мину.
Мину Сабж поставил быстро и без затей, урна с бумагами, внутри шашка на четыреста грамм, а сверху навалили кучу мелких металлических деталей, найденных в крайнем кабинете. Там как раз собирались монтировать сложный шкаф, но помешала беда. А взрыватель срабатывал при сдвигании одного из трупов. Всех гостей такая мина не убьёт, но нас предупредит точно.
Затем мы завалили вход, установив два больших сейфа. Оба, к нашему счастью, были открыты. Правда, внутри ничего полезного не нашлось, в первом были бумаги, причём, не научная, а хозяйственная документация. А второй порадовал запасами медикаментов. Я, правда, в них плохо разбирался, только наркотические препараты на всякий случай прихватил. Например, морфин в порошке, прикинув, сколько из этого порошка можно сделать двухпроцентного раствора, понял, что цену автоматов мы уже перебили раз в пять. Сабж, лучше меня разбиравшийся в химии, добыл ещё препаратов, повышающих силу и выносливость, пусть на время, но такое тоже стоит дорого.
Когда первое помещение было ограблено полностью, мы пошли дальше. Сама лаборатория по площади превосходила здание, стоявшее сверху, примерно втрое. Внутренние помещения имели интересное устройство, коридор имел вид креста, а по стенам шли двери, большая часть которых вела в исследовательские лаборатории. А в середине упомянутого креста имелся спуск на нижний уровень, металлическая винтовая лестница, на которой не имелось никаких дверей. Начать следовало с лабораторий, но внизу запросто мог кто-то быть, а потому следовало предотвратить возможную угрозу.
Джулию мы оставили наверху, а сами стали медленно спускаться, держа наготове автоматы. Свет на нижнем уровне был тусклый, но разглядеть кое-что получалось. В центре был пульт с несколькими мониторами, тоже видеонаблюдение, но уже за внутренними помещениями лаборатории. Стол и кресло стояли на возвышении, а вокруг были размещены камеры с прозрачными стенами. Много камер, штук пятьдесят, если не больше. В каждой имелась кровать с ремнями, а также переговорное устройство. В дверях из того же бронестекла имелось окошечко, узник, сидящий там должен был протянуть руки, ему наденут наручники, потом только администрация сможет войти. Ну, или, если узник невменяем, можно всадить ему заряд из тазера или выстрелить дротиком со снотворным. Тогда он станет безопасен, можно будет свободно открыть камеру и продолжить опыты.
Вообще, устройство пульта охраны было довольно рациональным, получалось, что охранник, даже если он один, может без проблем контролировать всех сидящих в камерах. Такое, насколько знаю, практиковалось в США годах в тридцатых. А называлась такая тюрьма красивым словом Паноптикум.
– Итак, что мы тут видим? – я осмотрелся, стараясь разглядеть угрозу. Свет в центре был слабым, зато каждая камера освещалась ярко.
– Никого, – констатировал Сабж. – Двери камер открыты, и, как я думаю, открыты без проблем. Никто их не выламывал.
Я в это время подошёл к ещё одному столу, что стоял неподалёку от наблюдательного пункта. Тут лежал журнал, обычный толстый журнал, которые до сих пор ведут кое-где в госконторах. Открыв первую страницу, я присел на жёсткий неудобный стул и погрузился в чтение.
– Что там? – спросил Сабж.
– Дневник исследований, тут написано, какую дрянь они использовали, и что из этого вышло.
– И как?
– Сейчас, пробегу глазами, потом в двух словах расскажу.
Действительно, текст был объёмным, эксперимент длился несколько недель, изменения, происходящие в организмах подопытных, подробно фиксировались, потом делались выводы. Разумеется, я не стал читать всё, страницы журнала были разделены на три неравных колонки, дата, время и, собственно, результаты. Для простоты рядом с датой писался день исследований. Итак:
День первый.
Инфицированные не испытывают никакого дискомфорта, кто-то говорит о постоянном чувстве голода, также наблюдались сонливость, тоскливое состояние и незначительное повышение температуры.
День второй.
Спустя тридцать шесть часов после введения препарата, все инфицированные впали в состояние, подобное каталепсии. Обменные процессы в организме замедлились, сердце производит до пяти ударов в минуту, температура упала до тридцати градусов, мозговая активность составляет пять процентов от нормы. Исключение составляет пациент с номером 144/23, у него мозговая активность повысилась до ста сорока пяти процентов от нормы, при этом сердцебиение поддерживается на уровне двадцать-двадцать пять ударов в минуту, а температура понизилась только до тридцати пяти градусов. Активность мозга никак себя не проявляет, пациент находится в бессознательном состоянии. При этом его организм расходует энергию, поэтому пришлось подключить капельницу с питательным раствором.
Дальше я немного пролистал.
День двенадцатый.
Почти все подопытные пришли в себя. Организмы их претерпели некоторые изменения, мышечная активность в норме, сила сокращения мышц увеличилась на двадцать процентов, а скорость прохождения нервного сигнала стала выше на пятьдесят процентов. Все показывают хороший аппетит, но от растительной пищи отказываются. Речь нарушена, слова понимают с трудом, а произносить получается только самые простые выражения. Мозговая активность чуть ниже нормы, но отделы мозга, испытывающие наибольшую нагрузку, изменились. Изредка проявляются признаки истерии и буйства, для контроля используется электрошок и транквилизаторы, дозу последних пришлось увеличить на триста процентов. Пациент №144/23 выглядит наиболее спокойным, но поведение странное. Речь его почти не претерпела изменений, но он строит странные фразы, словно нарушен участок коры головного мозга, отвечающий за связную речь. Он жалуется на головные боли, отмечено увеличение внутричерепного давления.
День четырнадцатый.
У троих подопытных отмечаются сильные аллергические реакции на препараты, состояние их близко к критическому, пришлось сделать смертельные инъекции препаратов, а тела отправить на изучение. Результат выглядел так. Внутренние органы были увеличены, емкость лёгких возросла на тридцать процентов, мышечная масса примерно на сорок (что я связываю с обильным потреблением белковой пищи), сердце прокачивает почти вдвое больший объём крови. Кора головного мозга сильно изменилась, извилины почти исчезли, а подкорка изменила цвет и консистенцию. Каким образом осуществляется мыслительная деятельность (и осуществляется ли она вообще) остаётся загадкой. Иных подопытных тоже поразили подобные реакции, но у них это ограничилось боязнью ультрафиолета и разрывом сосудов в глазах. Ультрафиолет теперь не применяется для дезинфекции помещений, а с кровоточивостью глаз придётся смириться. У пациента №144/23 аллергические реакции почти отсутствуют, имеется некоторая припухлость глаз и расширение сосудов. Помимо этого он продолжает страдать от внутричерепного давления, рентгенографическое исследование показало бурный рост ткани мозга. На этом фоне выглядит странным тот факт, что интеллект его, согласно нашим исследованиям, снижается, он постепенно теряет речь и переходит на нечленораздельные звуки.
День восемнадцатый.
Пациенты окончательно потеряли человеческий облик, теперь даже внешность их изменилась. Челюсти становятся более массивными, кровотечение из глаз продолжается, хотя и не оказывает большого влияния на организм в целом, руки окончательно позабыли привычную для человека моторику, пищу предпочитают поглощать, как животные, ртом из тарелки. Пациент №144/23 подобных изменений не пережил, но при этом впал в ступор, мозговая активность бьёт все рекорды, организм тратит на это кучу калорий, при этом он не производит никакой деятельности, сидит и смотрит в одну точку, прерывая это занятие только для приёма пищи.
День двадцать четвёртый.
Отмечаются признаки агрессии, пациенты бросались на стены камер, пытались разорвать ремни, а также пытались достать работника рукой через окошко. Отмечена характерная особенность: агрессию проявили пациенты, чьи камеры расположены по соседству с камерой 144/23. Заведующий лабораторией отметил этот факт, теперь пациентов из камер убрали, переселив подальше. В пользу воздействия пациента 144/23 на остальную массу говорит тот факт, что его всплески мозговой активности совпадали с приступами агрессии пациентов. Телепатическое воздействие исключать нельзя.
Отдельно отмечу изменение строения черепа пациента 144/23, которого мы теперь называем Умник. Швы на черепе, которые уже частично заросли (прототипу было почти сорок лет), теперь разошлись, рост мозга вызвал расхождение костей. Теперь, когда его ничто не сдерживает, рост продолжится, с ним будут расти и способности. Где предел этого роста, и есть ли он вообще, предстоит выяснить.
Моим товарищам стало скучно, они, обследовав камеры и подсобные помещения, отправились наверх. Я тоже заморился читать подробности подвигов современных Менгеле, пролистнул сразу три страницы.
День тридцать первый.
Таким образом, говорить о восстановлении интеллекта новых созданий мы не можем. Их мозговая деятельность свелась к чисто животным инстинктам, все опыты провалились, простейшие интеллектуальные тесты вызывают ступор. Единственный, кто может эти тесты решать, – пациент 144/23, Умник. Он может всё, подозреваю, справится и с куда более сложными задачами. Правда, особой активности он не проявляет, приходится стимулировать его электрошоком и едой, только так можно заставить выполнять тесты. Другие пациенты могли решать задачи, но, как выяснилось, такое происходит только в присутствии Умника, он думает за них, он заставляет их работать. Телепатическая связь налицо.
Я пролистнул ещё несколько страниц.
День тридцать девятый.
Эксперимент постепенно выходит из-под контроля. Пациенты превратились в кровожадных тварей. При этом, если рядом находится Умник, они становятся ещё и сообразительными тварями. Он сам теперь содержится отдельно. Мозг его вырос до объёма в 6700 кубических сантиметров, приходится держать его отдельно, в камере с экранированными стенами. Но даже это не помогает. Постепенно его телепатическое воздействие начинает распространяться на людей. Охрана отмечает странные мысли, которые приходят в голову, а также состояние отчаяния, суицидальные настроения и пр. При переводе персонала в другие помещения, симптомы исчезают. Кроме этого, мутировал сам патоген, приспособившись к человеческому геному. Новые подопытные, которых инфицировали биоматериалом прежних пациентов, прошли весь путь превращения всего за тридцать шесть часов. Антидот, который мы использовали, помогает, если ввести его перед попаданием инфекции. После приёма он действует примерно сутки, потом должна следовать новая инъекция. После попадания патогена в кровь приём антидота может замедлить и даже остановить развитие, но для этого требуются большие дозы.
Я заглянул в конец.
Всё кончено, Умник преодолел некий барьер, не позволявший ему брать под контроль людей. Нужно было пристрелить его ещё неделю назад. Все предосторожности оказались бессильны. Дежуривший в ночную смену капрал Луго, попав под контроль Умника, попытался его освободить. Рядовой Абрамс попытался его остановить. Справиться не смог, получил удар по голове. На такой случай были приняты меры предосторожности, ключи от камер хранились не на посту охраны, а в кабинете директора лаборатории. Тогда Луго вскрыл систему открывания дверей, перерезал шланги гидравлики и открыл Умника вручную.
Теперь произошло страшное. Все двери открыты, твари на свободе, а управляет ими Умник. Лугомёртв, ему перегрызли горло. Абрамс пришёл в себя, но он укушен, я дал ему антидот и рассказал о последствиях заражения. Он сказал, что лучше погибнет в бою. Где командование, мне неизвестно, я поднял тревогу и доложил коменданту, потом телефонная связь прервалась. Сейчас на территории гремят выстрелы. Может быть, солдаты справятся, но надежды на это мало. Я отправлюсь к себе в кабинет и буду ждать развязки. Это наказание божье, мы играли с силами, которые не способны себе подчинить. Пришельцы, давшие нам патоген, не предупредили о его опасности. Что будет дальше, мне неведомо. Надеюсь, запросят помощь извне, но она придёт нескоро.
Доктор Эрнст Риттер.
Что было дальше, я понял сам, потому, что на этой странице было пятно крови. Кто-то напал на учёного, вряд ли убил, иначе журнал не лежал бы на столе так аккуратно. Но даже простой укус переводил человека в разряд тварей, доктор этот сейчас мёртв или ходит по коридорам с кровоточащими глазами. Закрыв журнал, я положил его на стол и отправился на верхний уровень, где мои коллеги уже вовсю грабили лабораторию. По пути распределил очки. Два в ловкость, три в огнестрел.
Глава одиннадцатая
Доктора Риттера я нашёл, точнее, нашёл его Сабж. Доктора, как я и предполагал, укусили, но умер он не от этого. Нашли его в своём кабинете, где он заперся изнутри, а для вскрытия двери пришлось даже заложить небольшой заряд взрывчатки.
В распоряжении учёного имелось достаточное количество антидота, он, наверное, смог бы дождаться помощи, но, как я понимаю, произошедшие события подкосили его психическое здоровье. Доктор не стал долго думать, просто достал пистолет и пустил себе пулю в лоб.
Передо мной развернулась сцена, которую я уже видел однажды на корабле. В кресле сидел человек худощавой комплекции, одетый в белый халат, о его внешности я ничего не могу сказать, поскольку голова отсутствовала напрочь. Но это неудивительно, с трудом разжав мёртвую руку, я забрал пистолет. Однако. Это его личный? Дезерт Игл калибра .50. Карманная гаубица, как этот учёный дрищ из такого мог стрелять? Или он специально хранил его для суицида?
Пистолет я припрятал себе, тем более, что в сейфе нашлись две запасные обоймы, коробка на шестнадцать патронов и ещё девять штук россыпью. Пригодится, точно.
– Что нашли? – я повернулся к своим.
– Тут добра на многие тысячи, – сказал Сабж. – Одних мутагенов больше сорока видов, и каждый не по одной порции. Большая часть, правда, не определена, действие вызывает вопросы. Но есть и такие, которые можно глотать прямо сейчас.
– Например?
– Ну, вот, – он показал мне пробирку с бледно-розовым раствором. – Мутаген, увеличивающий прочность кожи, после него очень удобно драться на ножах, кожа отлично выдерживает порезы, резать такую кожу можно либо самурайским мечом, либо циркулярной пилой.
– Собирайте всё в кучу, мутагены если и будем пить, то потом, в безопасном месте. Берите всё, что только имеет ценность.
Понимая, что инвентарь у моих коллег не резиновый, я принялся запихивать пробирки себе. Туда же отправились несколько препаратов с заковыристыми названиями.
– А вот эта дрянь, как я думаю, помогает при укусе, – святой отец вынул из сейфа доктора Риттера склянку с синим раствором.
– Да, помогает, – сказал я. – Только принять её нужно сейчас, после укуса она бесполезна. Думаю, стоит сделать инъекции, тогда на сутки мы будем защищены от заражения.
В этот момент грянул взрыв, может быть, твари попытались снова проникнуть в подвал, разгребая завал из трупов, или в завале нашёлся кто-то живой, кто своим шевеление вызвал срабатывание детонатора. Мы бросились к выходу. Так, никто не проник, но у нас наметились проблемы. Обвалился потолок, теперь завал стал ещё прочнее, тела зомби пополам с обломками бетона. Думаю, лестница за ним тоже пострадала.
– Что будем делать? – спросил Сабж. – Я переоценил прочность материалов.
– То же, что и делали. Грабить лабораторию. – Спокойно сказал я. – Потом подумаем насчёт путей отхода. Есть у меня мнение, что уходить следует днём, твари не любят ультрафиолет.
– Ну, да, – согласился Сабж. – Стоит обследовать здание, думаю, это не единственный выход, как минимум, тут работает вентиляция, можно попробовать пролезть по ней. В самом плохом случае попробую просто подорвать потолок. Думаю, взрывчатки хватит на пару перекрытий. Расскажи лучше, что узнал из журнала?
– Ничего хорошего, сюда привезли подопытных, вкололи им вирус, полученный от пришельцев… или не вирус, там не уточнялось. Они стали тварями, а один отрастил мозги в шесть килограмм с гаком, стал умным и начал телепатически подчинять себе других. Сначала зомби, а потом и людей. Кончилось всё плохо.
Я повертел в руках пузырёк с антидотом. Инструкция прилагалась, вот только доза была не указана. Придётся от балды. Я набрал в шприц два кубика и позвал Сабжа.
– Заголяй руку.
– А чего я первый?
– Тебя не жалко, хорош ныть, всё равно мы бессмертные. Станешь тварью, я тебя застрелю, вот и всё.
Он продолжил ворчать, но руку всё же подставил.
– Больно.
– Терпи, Джулия, теперь ты.
Девочка изобразила недовольство, но сопротивляться не стала. Последним я уколол святого отца, тому досталось три кубика, больно уж здоров. Последнюю дозу я набрал в шприц и спрятал за пазуху, если все остальные перенесут нормально, уколюсь сам, если нет, придётся их упокоить.
Грабёж завершился далеко за полночь, выгребли всё, в виде жеста доброй воли я оставил несколько порций антидота, чтобы военным, которые сюда придут, было от чего отталкиваться. Встал вопрос о том, как отсюда выбираться. Мы вернулись к пульту с камерами. Вся территория базы была освещена прожекторами, я быстро нашёл нужные виды и увеличил их. Результат оказался неутешительным. По всей территории базы стояли зомби, которые ждали нас.
– Твою мать, – сказал Сабж. – Сколько их там?
– Сотни, я думаю, а где-то прячется Умник, который ими управляет.
– Интересно, до самолёта не добрались?
– Надеюсь, не сообразят, что его нужно сломать. Хотя уверенным быть нельзя.
– Будем ждать утра?
Я задумался.
– Исходя из данных журнала, сюда должна прибыть помощь, отсюда успели доложить о происшествии, да и тот тип с вертолёта, думаю, уже добрался. Если военные вернутся, они утроят зачистку, тут даже Умнику не хватит способностей. Вряд ли он сможет подчинить большую группу людей. Тогда у них возникнут к нам вопросы. Плюс есть данные о том, что зараза получена от инопланетян, а потому и они могут нагрянуть с проверкой. Я бы не стал ждать.
– И что будем делать?
– Сколько времени уйдёт на то, чтобы запустить самолёт?
– Минуты две.
– Значит, нужно прорываться, – сказал я. – Думай, как отсюда выбраться.
– Ну, собственно, думать особо не нужно, – он положил на стол бумагу с планом здания. – Ходы вентиляции достаточно широкие, даже святой отец пролезет, думаю, взрывать стены и потолок нам не придётся.
– А как добраться до самолёта?
– Смотри, – он провёл пальцем по линии, изображающей вентиляционную шахту. – Отсюда поднимаемся вот сюда, переходим на следующий уровень. Оттуда два пути, один – прямо на улицу, придётся спрыгнуть с высоты второго этажа.
– И оказаться в их лапах, – закончил я.
– Да, это проблема, придётся отстрелять самых близких.
– А потом набегут новые, – я задумался. – А второй путь?
– Второй сложнее, вот, смотри, переходишь дальше, тут развилка, идешь наверх. В итоге оказываешься на крыше здания. Оттуда спуститься будет сложнее, но, думаю, там есть люк. Тогда выходить будем из центральной двери, а потом снова столкнёмся с зомби.
– Я бы ещё добавил, что двери не заперты, в здании их уже сейчас несколько десятков.
– Не сомневаюсь.
– А это что за хрень? – спросил я, указывая на странное сооружение на крыше.
– Антенна, думаю, служит для дальней связи.
– Высокая?
– Если я правильно запомнил, где-то седьмой-восьмой этаж.
– А забраться туда можно?
– Её ведь как-то чинили.
Я снова погрузился в раздумья. Через пару минут выдал план:
– Делаем так. Я лезу в вентиляцию, выбираюсь на крышу, залезаю на антенну, потом начинаю отстрел. Патронов у меня почти четыре сотни, хватит если не на всех, то почти на всех.
– Они тоже могут забраться на крышу.
– У меня скрытность за восемьдесят, плюс темнота. Им ещё выяснить нужно, с какой стороны стреляют. Когда толпа рассосётся, подам вам сообщение. Стоп. А как я его подам?
– Дорогой мой неграмотный друг, – Сабж ехидно улыбнулся. – Во-первых, у нас есть видеонаблюдение, позволяющее следить за ситуацией снаружи. Во-вторых, если ты не забыл, мы с тобой объединены в группу, а значит, нам доступен групповой чат. Действует он, если мне не изменяет память, на расстоянии до сорока километров.
Я почувствовал себя идиотом. Действительно, вверху интерфейса имелась пометка со словом «чат».
Как слышно? Приём.
Слышно хорошо.
– Вот и чудно. Когда я сочту ситуацию нормальной, отдам приказ, вы вылезаете наружу и бегом к самолёту. Святой отец и Джулия прикрывают, ты запускаешь двигатель. Я буду чуть позже. Если ситуация совсем плохая, взлетите без меня. Ясно?
– А тебя как?
– Попробуете подобрать позже. Ты сможешь приземлиться ночью?
– С такими огнями запросто.
– Прекрасно. Так, что у нас есть? Магазины набить до отказа, в идеале можно даже не перезаряжать, расстрелял магазин, взял новый автомат. Потом почистим, перед продажей.
Я тоже набил свои магазины, но засунул их в инвентарь вместе с автоматом. Это на потом, когда буду пробиваться к самолёту. Пока же взял винтовку, засунул минимум патронов в патронташ, а попутно заготовил три гранаты. Пусть будут в быстром доступе. Всё остальное, в том числе и трофейный пистолет, убрал в инвентарь. Чтобы не сильно захламлять его, вынул почти всю взрывчатку и отдал Сабжу. Если разбежимся, он найдёт применение. Так. Готов к бою. Идём.
Вентиляционные ходы взрывать не пришлось. К счастью, в инвентаре моего напарника нашлась монтировка. Тут же встал вопрос, если они так легко открываются, может быть, зомби тоже освоили этот ход? Может быть, но выяснить можно только опытным путём.
Ход вентиляции был сварен из толстых листов нержавейки, я ещё подумал, что такой материал очень понравится моему другу Самоделкину. Но вряд ли унесу, слишком много и тяжело. Ползти было не трудно, вертикальных ходов почти не было, переходы между уровнями выглядели, как труба, косо направленная вверх. Немного смущало то, что металл скрипел подо мной, такой звук наверняка слышен снаружи.
Через решётки я мог видеть, что происходит внутри. Так и есть, зомби, стоят и караулят, десятков пять всего, если не больше. Перекрыли все проходы, стоит показаться добыче, как её тут же атакуют скопом.
Но меня не услышали. Наверное, скрытность помогла, хотелось бы в это верить. Постепенно я дополз до вертикальной шахты, что вела на крышу. Там воздухозаборник, попробую его разломать, не привлекая внимание. У меня с собой был небольшой заряд взрывчатки, но лучше его не использовать, такое все услышат, а потом будут неотрывно смотреть на крышу. Осталось только залезть наверх. Примерно пять метров вертикальной трубы квадратного сечения. Как назло, стены гладкие, ни одного выступа. Попробую, силы у меня хватает, ловкость тоже поднял.
Я упёрся в одну стенку спиной, а в другую руками и ногами. Ага, можно двигаться, хоть и тяжело. Не стоит забывать, что инвентарь забит, а он тоже вес имеет. Тем не менее, я медленно, сантиметр за сантиметром, поднимался. Ушло на это примерно полчаса. Наконец, получилось ухватиться за стальные уголки, что удерживали наверху конструкцию. Надо отдышаться, впереди самое сложное.
Решётка держалась на болтах, при желании их можно открутить, да только вопрос: а не заржавели они? Нет, не заржавели. Удалось провернуть гайку, раз, другой, третий. После этого болт негромко звякнул о покрытие крыши. Мне повезло, там что-то, вроде рубероида, громкого звука не даёт. Теперь следующий. На последнем болте я даже руку себе ободрал, система какой-то урон засчитала. Ну и ладно, результат того стоил. Просунув пальцы сквозь решётку, я осторожно вытолкнул её наружу и бросил на крышу с высоты в десять сантиметров. Вроде, нормально.
Теперь бы ещё свою тушу вытащить. Окно для забора воздуха оказалось значительно уже, чем сама шахта, а потому выбраться наружу оказалось не так просто. Так, рука, потом плечо, потом повернуться, выдохнуть. С кряхтением и стоном я вывалился на крышу. Так, половина дела сделана.
Сабж, что делают зомбаки?
Стоят, как стояли.
Отлично, я на крыше, сейчас залезу и начну концерт. Следите за ситуацией.
Принял.
Антенна оказалась даже выше, чем говорил Сабж, когда подходили к зданию, я почему-то внимания не обратил, а она высотой до десятого этажа, не меньше. А лестница? Ага, вот тут скобы приварены. Опасно, конечно, но чего уж там. Попробую.
Закинув винтовку за спину, я начал подниматься. Первые несколько метров дались легко, потом, когда конструкция, казавшаяся раньше непоколебимой, начала раскачиваться, мне стало страшно. Я, оказывается, высоты боюсь. А я и не знал. Отдельный вопрос, как буду там, наверху?
Наверху, к счастью, конструкция немного раздалась вширь. Было несколько ответвлений, стальной швеллер, на конце которого приделана тарелка. Спутники ловят? Наверно, знать бы только, чьи.
Присев на такую перекладину, я облегчённо вздохнул и посмотрел вниз. Так и есть, боюсь высоты. Пришлось достать из штанов ремень и привязать себя к железке. Так легче, думаю, удержит, если что. Дотянувшись до тарелки, я развернул её вверх. Зачем? Да просто насыпал туда патронов из инвентаря. Оттуда и буду постепенно брать, а патронташ – это неприкосновенный запас. Начнём, помолясь.
При всех недостатках выбранной мной позиции, вид открывался просто шикарный. Я видел каждого зомбака в радиусе двухсот метров от здания, а они меня не видели. Что будет дальше? Сложно сказать, узнаем. Даже если спалят, то попробуй заберись на крышу, а потом попробуй поднимись на антенну, а потом ещё доберись до врага, который метко стреляет, и патронов у него, как у дурака фантиков. Ремень ограничивал угол обзора, вертеться могу примерно на двести семьдесят, но этого хватит с запасом. Итак, кто первый?
Прикинув, что наибольшую опасность представляют бывшие вояки, я выбрал солдата в камуфляже с окровавленной мордой. Кровь была не только из его глаз, о точно кого-то жрал, вон, и форма спереди бурая, что хорошо видно в свете прожектора. На сытый желудок и помирать приятнее. Я прицелился.
Заражённый кадавр убит
Опыт +1400
Отлично, продолжаем. Твари резко активизировались, стали вертеть головой, высматривая стрелка. Пока безуспешно. Возможно, увидят вспышку, а может, и не увидят, скрытность всё же высока, да и расстояние приличное.
Заражённый кадавр убит
Опыт +700
Гильзы я старался ловить, падая вниз, они создадут дополнительный шум, а мне он без надобности. Стрелял я без остановки, через какое-то время пришлось позволить гильзам падать, поскольку у меня уже места в карманах не осталось, а в инвентарь я их не прятал, чтобы не терять времени. Зомби падали один за другим, поднималась паника, они начали метаться, кто-то хотел спрятаться, один даже поднял автомат и дал очередь, правда, стрелял он в противоположную сторону, а потом у него кончились патроны, а автомат окончательно превратился в дубину.
Незаметно апнулся уровень, но распределять характеристики я не стал, во-первых, время дорого, во-вторых, не уверен, что уйду отсюда живым. Потом, в спокойной обстановке. Сейчас голова болит о другом. Зомби, видимо, получив команду от своего головастого сородича, начали постоянно двигаться, почти не стояли на месте, чем сильно усложнили мне задачу. Уже семь или восемь патронов зазря извёл, да ещё три подранка остались, которые уже не так опасны (калибр у меня большой, а пули разрывные), но тяпнуть за ногу могут.
Постепенно они нашли верный путь, не знаю, разглядел ли меня Умник или просто сделал вывод по местам попаданий, но толпа, прежде довольно редкая, стала стягиваться ближе к зданию, заходили внутрь или просто жались к стенам. А там была мёртвая зона, куда я просто не мог попасть. Ладно, займусь пока теми, что в пределах видимости, а потом и до этих доберусь, гранаты у меня есть в запасе, много, не один десяток.
Сабж, меня, по ходу, вычислили. Они в здание стягиваются.
Да вижу я, сейчас полезем в трубу.
Наружу пока не суйтесь, я перед вашим окном пару гранат брошу.
Договорились.
Застрелить получилось ещё семерых, остальных я проморгал, не по своей нерасторопности, а потому что патроны закончились. Все. И те, что лежали в тарелке, и те, которые в патронташе. Надо лезть за новыми, а потом, глядишь, цели появятся.
Дождавшись сообщения, что группа готова покинуть здание, я вытащил гранаты. Вот эти, наиболее мощные с большим количеством осколков. Зомбака, может, и не убьёт, но отшвырнёт в сторону, временно лишив боеспособности. Рванул чеку, потом вторую, а потом бросил в нужной очерёдности. В какой? А я запал отрегулировал так, чтобы взорвались в одно время. Так и вышло. Сработали синхронно. Система послушно сообщила, что двух кадавров я убил, а ещё троих ранил. А следом прогремел ещё один взрыв, Сабж вынес решётку. Теперь важно не дремать. За ними будет погоня, а я буду отстреливать самых резвых.
Так и вышло, первым спрыгнул святой отец, вторым Сабж, он же принял на руки девочку. Но, прежде, чем бежать, он бросил что-то в сторону входа в здание. Зная его специальность, сомнений в сущности бросаемого предмета не было, были только кое-какие варианты относительно мощности. Явно примотал к гранате пару-тройку шашек.
Взрыв вышел чудовищной силы, полетели обломки, повалил дым, да такой, что я даже не разглядел полученный опыт, здание ощутимо покачнулось, а я едва не упал вниз. Спас ремень. Так, мои побежали, для скорости священник даже взял девочку на руки, а Сабж вертел во все стороны стволом автомата. Стрелок он плохой, но с двух метров не промахнётся.
А вот и погоня, ждал вас с нетерпением. Хороший бегун начал сокращать дистанцию, но споткнулся и упал, пуля прилетела прямиком в позвоночник. Целился я в голову, но он ведь двигается. Следующий, тоже упал, ранен, ну и чёрт с ним. Ещё двое. Помедленнее, я не успеваю перезаряжать. Один. Второй. Третий… мимо. Заряжаем, целимся. Вот, теперь хорошо.
Погоню удалось отсечь, видимо, снаружи стояли малые силы, а основная масса оказалась внутри здания, а теперь они пытаются пролезть через завал. Если всё пойдёт штатно, мои люди успеют взлететь, а я… а не всё ли равно. Буду биться до последнего, может, даже Умника завалю, хотя надежды на это мало.
Кстати, в здании сейчас тварей много, сотни две, а то и три, набились, как сельди в банку. Надо было сказать Сабжу, чтобы заложил большой заряд, ультимативный, так сказать. Чтобы потом нажать кнопку и всё. Победа досталась малой кровью.
