Текст книги "Невинная для Варвара (СИ)"
Автор книги: Лили Лэнг
Соавторы: Ани Марика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 36 Натан
– Хватит ёрзать, – шиплю, давя на живот и к себе теснее прижимая.
Жасмин пыхтит, пытается отстраниться от меня, точнее, от возбуждённой части меня. И хоть в темноте не видно, но я уверен – опять красная вся до самой груди.
– За стенкой спят мои подруги и Илья. Перестань, пожалуйста, – лепечет, но замирает.
– Что перестать? – усмехаюсь, поглаживая под грудью. – Это ты вертишь аппетитной попкой и возбуждаешь.
– Подумай о чём-нибудь неприятном и противном.
– Есть другой способ, который доставит нам двоим удовольствие.
– Нет, – срывается голос малышки. – Я не хочу, чтобы нас услышали.
– Мы будем тихими. Повернись ко мне.
– Спи, Натан! – строго шепчет Жасмин, вызывая очередную улыбку.
В отличие от жены, уснуть не получается. И дело совсем не в чужой комнате или скрипучей полуторке. Миллион разных мыслей роятся в голове. Я сегодня впервые за тридцать пять лет о детях задумался. И мысль завести ребенка с Жасмин не вызвала какого-то панического ужаса. Хотя я не особо люблю спиногрызов и всегда избегал подобных казусов. Только вот жена не хочет пока детей. По понятным причинам. Но почему тогда отказалась от экстренной контрацепции? По своим каким-то религиозным убеждениям?
Меня Цветочек отвлекает. Переворачивается ко мне лицом, ножку закидывает на бедро, обнимает крепко и продолжает спать. Чёрт! Я безумно соскучился по вот этим простым житейским моментам. Спать одному на диване и знать, что в нескольких метрах лежит желанный человечек, – это пытка.
Жасмин беспощадно мучила меня. Гуляла в лёгких домашних платьях. По кухне порхала, ужины готовила, стоило выйти – убегала в спальню. И молчанием своим просто душу разрывала.
Но, как оказалось, у целибата есть побочный эффект. Я успешно завершил почти все открытые процессы. Безжалостно срывал злость на оппонентах и даже нашёл, чем приструнить Саркисова. С последним, конечно, Валерия помогла.
Я решил, что недели для обиды Цветочка достаточно. Распланировал выходные и губу раскатал. Но малышка и тут переиграла. Сбежала к подруге.
Губы сами собой растягиваются в улыбке, когда вспоминаю сегодняшний вечер. Безупречное тело, распластанное на деревянной лавке. Покрасневшее, с капельками пота. Высокая полная грудь с розовыми вишенками. И опять я возбуждён, словно мальчишка в пубертат.
Полночи ворочаюсь, стараюсь не разбудить жену. Кое-как устраиваюсь и засыпаю, наконец. Утром просыпаюсь совершенно один. Эта женщина даже в выходной встаёт ни свет ни заря.
Валяюсь законные десять минут. К шуму в доме прислушиваюсь. Девчонки на кухне копошатся. Соскребаю себя и замечаю мои высохшие вещи. Жасмин их на стульчик развесила. Моя ж ты прелесть заботливая.
Переодевшись, выхожу. Жена завтрак готовит, подруги за головы держатся. Похмелье у девчат. Одна моя вчера, после того как давление скакнуло, не пила больше. Сгребаю её со спины, обнимаю. Замирает с лопаткой в руках, но быстро расслабляется. В висок целую и вдыхаю её цветочный запах.
– А где Аверин? Неужели до сих пор спит? – спрашиваю, поглядывая на Алину. Девушка губы поджимает и красными пятнами покрывается. Слышал, конечно, их возню. Дом хоть добротный, но довольно старый и стены тонкие.
– Он дрова колет, – машет лопаткой Жасмин.
Оставив ещё один поцелуй, иду к другу. В город пора возвращаться. Воскресный день хочу всё же провести наедине с женой.
– Привет, Илюха.
– Здорово, – бурчит он, замахиваясь топором.
– Чего не в духе? Не дала? – хмыкаю, закуривая.
– Иди в жопу, – огрызается Аверин, с силой вгоняя топор в полено, и подходит. Протягиваю пачку и щёлкаю зажигалкой.
– Я так понимаю, ты собираешься остаться и продолжить свои брачные игры?
– А ты свалить хочешь? – хмыкает Илья. Киваю. Он сразу ключи от машины протягивает. – Свету тоже забери.
– Уверен, что Алине понравится такой расклад?
– По хрену, что ей понравится или нет. Эта недотрога слишком долго бегала от меня, – фыркает друг, зло затягиваясь.
– Жасмин права, вы были раньше знакомы, – прищуриваюсь, подозрительно осматривая товарища.
– Проницательная у тебя жена, – хмыкает Илюха и переводит взгляд за мою спину. Больше ничего не говоря, друг тушит сигарету и уходит в дом.
Докурив, тоже захожу. Жасмин вокруг стола порхает. Улыбкой с очаровательными ямочками светит. Аж в душе тепло становится от её счастья. Отпустила обиду, смогла переступить через себя.
Сам себе обещаю, что не дам угаснуть этой улыбке. Никому не дам обидеть мою ранимую девочку. Сохраню, сберегу её наивность и нежность.
Прохожу мимо и занимаю свободный стул. За кисть ловлю Жасмин и к себе на колено сажаю. Смущается, но не дёргается. Илюха тянется за чайником и наливает нам кофе.
Завтрак проходит в какой-то приятной тишине. Я не хочу нарушать нашу с женой маленькую идиллию. Девчонки, судя по всему, тоже прибывают в своих мыслях. Илья палит тяжелыми взглядами Алину.
Собравшись, хозяйка дачи выходит нас провожать. Подталкиваю Жасмин на переднее сиденье. Непонимающе вертит головой, но не спорит. Света тоже без задней мысли садится на заднее сиденье. Заняв кресло водителя, завожу машину.
– Стой, а Илья? – спрашивает Мышонок, вытягивая шею.
– Какого?.. – возмущается Алина.
– Езжай уже! – рычит Аверин, перехватывает поперек туловища брюнетку и, закинув на плечо, хлопает калиткой.
Машина с пробуксовкой срывается, и мы бодро выезжаем на проезжую часть. Дальнейшая перепалка двух знакомых остаётся за кадром.
– Натан! Вернись, так нельзя! – бурчит Жасмин, вертя головой, и пытается рассмотреть.
– Не бойся, Илья не обидит твою подругу. Им явно нужно поговорить, – успокаиваю жену, поглядывая на притихшую Свету.
По дороге оставляем у общежития вторую подружку и до дома добираемся без пробок. Жасмин губы дует и обижается за то, что бросил её Алину на съедение Ильи.
– Ну чего ты опять сопишь на меня? – подхватываю её на руки и несу в спальню.
Малышка упрямо молчит, но пальчиками в волосы зарывается. Роняю её на кровать и нависаю. Вскрикивает и улыбается. Смущается опять.
– Люблю тебя, Цветочек, – шепчу, прижимаясь губами к скуле.
Брови на лоб взметаются от изумления, а в глазах просто озеро целое набегает. Будто впервые признание моё слышит. Сколько раз ведь говорил.
– Чего ты так удивляешься? – улыбаюсь, вытирая первые соленые ручьи. – В тебя очень легко влюбиться. Кажется, я пал жертвой в тот день, когда ты улыбнулась мне.
– Я тебе не улыбалась, – бормочет и, потянувшись, губами к моим губам прижимается.
Меня ведёт от её ласки. Дурманит от нежности и теплоты.
– Порвёшь свой брачный договор? – прикусываю кожу на шее и, оторвавшись, нависаю.
– Зачем? – хлопает ресницами пушистыми.
– Потому что не отпущу я тебя через полгода, Жасмин. Потому что моя ты навсегда. А всё моё – твоё. И не нужны нам никакие лишние бумажки. Достаточно причин?
Задумчиво кусает пухлую губу. Молчит, а меня её молчание наизнанку выворачивает.
– Дай мне встать, – тихая просьба, словно выстрел прямо в сердце. Ладони, что так нежно поглаживали плечи, теперь давят на грудь.
Со вздохом откатываюсь на бок. Явно рано начал этот разговор. Девчонка встаёт, дёргает блузку и к рюкзаку подходит. Вынимает договор в файловом листе. И рвёт на две части. Потом ещё на две.
– Бесстрашная девочка, – руки тяну к ней.
– Я тоже тебя люблю, Натан, – шепчет, просто губами шевелит, но я всё слышу.
Чувствую, как нутро жаром наполняется. Перехватываю прохладные пальцы. Рывок, вскрик, и моя невинность оказывается на спине, подо мной. Улыбается широко, ямочками убивает. Глазами медовыми светит.
– Моя, Цветочек!
– А ты мой, Варвар.
– Только твой, – выдыхаю и накрываю самые сладкие губы поцелуем.
Эпилог. Жасмин
– Кого ты так сосредоточено высматриваешь, Цветочек? – посмеивается тихо муж, прижимаясь к виску губами.
Поджимаю губы, очень старательно давлю улыбку. Хотя чувствую себя не в своей тарелке. И дело не в большом корпоративе юридической фирмы, на который я собственно пришла мужа сопровождать.
Я высматриваю Лану. Жду, что вот сейчас она материализуется рядом, наверняка в роковом красном наряде с губищами на пол-лица. Будет участливо-жалостливо смотреть на меня. И с приклеенной улыбкой вести светские беседы.
– Так! – Натан разворачивается, собой обзор закрывает и придерживает за талию. – Словами через рот, Мина. Что тебя напрягает? Мы ведь уже ходили на публичные мероприятия и не один раз.
– Прости, пожалуйста, я никак не могу забыть тот эпизод, – поглаживаю по лацканам пиджака и голову поднимаю. Муж хмурит брови, сразу понимает, какой именно эпизод. – Я просто не готова столкнуться с твоей бывшей. Вот и высматриваю её.
– Ты меня до инфаркта доведешь, – расслабленно выдыхает Натан и в лоб целует. – Не встретишь ты Лану больше. Ни сегодня, ни завтра и, надеюсь, никогда.
– Почему?
Мужчина опять приобнимает и, подталкивая меня, ведет на прогулку по этому прекрасному банкетному залу, который сняла его фирма.
– Тут случилась такая неприятность. Кто-то Людмиле Саркисовой прислал закрытые файлы, компрометирующие её адвоката. И женщина уволила весь штат своих юристов, – чуть склонившись ко мне, секретничает Натан. Запнувшись, останавливаюсь. – Старшие партнёры моей компании решили не связываться с этим скандалом и разорвали все договорённости.
– Ты подставил её? – шепчу, аж на носочки поднимаюсь, чтобы в глаза хитрые заглянуть.
– Почему сразу я?! – громко возмущается Натан. – Вот какого ты обо мне мнения, Цветочек?!
Я почти раскаиваюсь в том, что обвинила его в подставе. Опускаю глаза. Но муж за подбородок удерживает, не давая отстраниться. Склоняется совсем близко, едва касаясь моих губ. И выдыхает:
– Я был не один, мне помогла одна рыжая бестия.
– Валерия? – вопрос тонет в лёгком поцелуе.
– Ты ведь не сдашь нас? Иначе нас уволят, у меня отберут лицензию, а Леру совершенно точно посадят. А она только развелась, жить для себя начала. Роман с Романом закрутила.
– Не сдам, – улыбаюсь широко. – Только… что теперь с процессом Саркисова? Ты же хотел закончить с ним до Нового года.
Мужчина многозначительно улыбается, опять приобнимает меня и подталкивает продолжить прогулку. Нетерпеливо вздохнув, натягиваю уже вполне искреннюю улыбку и чинно прогуливаюсь с мужем. Получаю бокал с шампанским, и мы выходим на небольшой балкончик, подышать свежим воздухом.
– Чета Саркисовых забрали исковые заявления и решили свои разногласия между собой.
– Они почти три месяца судились?! – восклицаю громко, чуть шампанское на своё золотистое платье не проливаю. – Сколько нервов тебе попортил этот мужлан! И вдруг помирились?
– Нет, они совершенно точно не мирились, – смеётся Натан, его явно забавляет делиться со мной новостями. – Людмила Саркисова кроме секретных документов получила одну запись из одного тебе знакомого заведения. И пригрозила мужу не просто забрать детей, но лишить его бизнеса, недвижки и свободы. А Руслан Тигранович больше детей любит свой бизнес, свободу и деньги.
– Ты подставил собственного клиента? – шепчу в очередной раз ошеломлённо.
– Да почему я-то! – хлопает пониже спины муж.
– Ну вряд ли Лера бы это делала по доброте душевной, – пожимаю плечами, но больше не сомневаюсь в его коварстве.
– Ради романа с Романом, – хмыкает мужчина и, притянув ближе, сминает губы в жадном поцелуе.
– Вот вы где,! – к нам на балкон выскакивает Галина Павловна. – Роман Геннадьевич всех собирает в зале, вас не хватает.
– Спасибо, Галина Павловна, – муж кивает секретарше, как оказалось, того самого генерального директора и тянет меня обратно в душное и светлое помещение.
До Нового года ещё целая неделя, но юридическая компания моего мужа подводит итоги уходящего года. Старшие партнёры и ведущие мастодонты юриспруденции разлетаются в отпуска. Поэтому и корпоративы в этой компании проводят раньше.
С небольшой трибуны учредитель фирмы красиво вещает. Поздравляет коллег с успешным годом, рассказывает, сколько дел выиграла компания, сколько прибыли принесла и сколько спонсорской помощи оказала. Делает акцент на бесплатных делах минюста, особенно тех, где фигурируют матери-одиночки, инвалиды и сироты.
Коллеги и гости вечера внимательно слушают мужчину. Овациями одаривают, особо впечатлительные восхищаются деятельностью фирмы. Я глаза закатываю, прижимаясь к боку мужа.
Три месяца назад я, наивная девочка, считала Натана очень добрым и сострадательным, когда узнала, что он помогает малоимущим выбить необходимые пособия. И только совсем недавно узнала, что это тоже было ради своих личных целей.
Стала ли я от этого факта меньше любить Натана? Нет конечно. Мотивы не важны, ведь в конечном итоге все остаются в выигрыше.
– И позвольте представить нашего нового старшего партнёра и ведущего юриста… – под конец своей длинной речи Роман Геннадьевич обращает внимание присутствующих на моего мужа.
Натан совсем не меняется в лице. Такая же легкая насмешливая полуулыбка. Спокойный взгляд. И горячая ладонь на моей талии. Он коротко кивает своему начальству. Принимает поздравления. Но я точно знаю, что за показным спокойствием скрывается бурное ликование.
– С Новым годом, коллеги! – заканчивает поздравления Роман и, салютуя бокалом с шампанским, уходит с трибуны.
– Поздравляю, – шепчу, подтянувшись на носочках, и целую щетинистую щеку мужа. Я горжусь им. И люблю его.
– Это твоя заслуга, – тихо замечает Натан и оставляет лёгкий поцелуй на губах.
Вечер продолжается совершенно в другом ключе. К нам подходят коллеги мужа, теперь уже равные с ним партнёры, и генеральный. С каждым часом градус повышается. Разговоры сменяются с профессиональных на личные. И этот Роман Геннадьевич не такой уж коварный интриган, каким я его считала.
А когда высшее руководство уезжает, чинно-благородное мероприятие перерастает в обычную пьянку. Младшие сотрудники, не стесняясь, угощаются уже оплаченным алкоголем и закусками. Танцуют под громкую попсу. Мы с мужем долго не задерживаемся. Уходим почти сразу же после начальства. Всё потому, что у меня сессия в самом разгаре. И я в последние дни настоящая зубрилка.
– Сколько у тебя ещё предметов не закрыто? – спрашивает Натан, помогая мне снять платье.
– Ещё два. Завтра очень важный день. И, наверное, я провалю этот экзамен у Петра Данииловича, – вздыхаю, передёргивая плечами от просыпающихся мурашек.
– Он тебе автомат поставит, – подбадривает муж, целуя в шею.
– Мне бы твою уверенность. Боюсь, оставит на пересдачу и вместо новогодних праздников, буду ездить в универ ловить профессора.
Платье с лёгким шелестом падает к моим ногам. Вскрикиваю, потому что один варвар меня слишком резко на руки поднимает. И, перешагнув наряд, несёт к кровати.
– Так не пойдёт, Цветочек, – Натан роняет прямо на матрас и на вытянутых руках нависает. Обнимаю за шею, корябаю пальцами лёгкую щетину на подбородке. – Никаких пересдач, Жасмин. Ты должна уложиться до тридцатого декабря.
– Иначе ты меня любить не будешь? – дую губы, заранее обижаясь.
– Дурочка, что ли? Даже если тебя отчислят пинком под твой аппетитный зад, не перестану любить, – Нат оставляет быстрый поцелуй на губах и опять вытягивается. – Но у нас жёсткий график. Тридцатого срочный вылет.
– Опять какая-то важная встреча? – хмурюсь и заранее сетую на трудоголизм мужа.
– Очень важная, – со всей серьёзностью отвечает мужчина и опять целует теперь в уголок губ. – Встреча одного Цветочка с морем и солнцем.
Непонимающе хмурюсь, удерживаю его. В синие глаза смотрю, перевариваю услышанное.
– Мы летим отдыхать куда-то? – наконец бормочу, аж сердце замирает от собственной догадки и будущего путешествия.
– Отдыхать, загорать, плавать и очень-очень много заниматься сексом на горячем песке, – усмехается Натан.
– Это негигиенично…
Меня затыкают самым действенным способом – поцелуем. Я, в общем-то, совершенно не против. Очень даже за.
Эпилог. Натан
– Это что такое? Илана! – рявкаю я, осматривая небольшую кучку аккурат в центре бежевого ковра.
– Это не я! – тут же возмущается дочь. – Это Пушинка.
– Кто? – всем корпусом разворачиваюсь к восьмилетке. Ребенок на вытянутых руках протягивает мне пушистого щенка. – И откуда в нашем доме появилась Пушинка?
– Дядя Саид подарил. Красивая?
– А это кто убирать будет? Красивая?
– Ты, – невозмутимо отвечает малышка и гордо удаляется в детскую.
Приплыли. Только собачью неожиданность не убирал. Матеря под нос Валиева, иду за пакетами, бумажными полотенцами и порошком.
Нет, а главное, в какой момент случилось так, что я из трудоголика-юриста, прожигателя жизни и грозу всех ночных клубов в домохозяйку превратился? Помню, около восьми лет Жасмин плакала громко и навзрыд. На третьем курсе забеременела, хотя мы предохранялись. Учебу любимую оставлять не хотела, ведь столько прошла. Ну я и ляпнул, что в декрет выйду вместо неё.
Илана родилась, потом Адам, а дальше как в тумане. Вот и пролетело время. Жена интернатуру заканчивает. А я с детьми сижу… Сидел. Благо они уже подросли, Илана уже во втором классе, на гимнастику ходит. Адам в подготовительной группе в саду.
– Валиев, сука! – рявкаю в трубку, как только друг отвечает на звонок. – Что за дворнягу ты моей дочери подсунул! Не привезу больше её к вам.
– Сам ты дворняга! – огрызается Саид. – Радуйся, в твоём доме хотя бы что-то элитное появилось. Кавказская овчарка, клубная и родители – сплошь призёры выставок.
– Да через полгода твоя элитная клубная вымахает выше моего ребенка и сожрёт её на завтрак. И Адамом закусит. Приезжай и забирай! – перебиваю.
– Нет, дети должны расти с животными. Я тебе суку дал. У Асланова вообще кобель. Всё, до выходных.
– Слышь, заводчик хренов! – шиплю, но Валиев уже отключается.
Сжимаю в кулаке телефон и иду на поиски семейства. Дети в кой-то веки друг друга не убивают. Со щенком дружно возятся в детской. Илана учит Адама правильно гладить и не таскать за хвост животину.
Добрая у меня девочка. Вся в мать пошла, всех бедных, косоглазых, хромых, больных животных в дом тащит. А мы их пристраиваем, пока ребенок в школе и придумывает разные истории чудесного исцеления.
Адам другой. Упрямый и вредный. Даже немного агрессивный и напористый. Считает себя старшим и очень обижается, когда его авторитет Илана подрывает. Тут-то они и дерутся не на жизнь, а на смерть.
– А мама скоро придёт? – спрашивает дочь, заметив меня.
– У неё ночная смена. Утром придёт, – сажусь на корточки и обнимаю ребенка. Адам тут же теряет интерес к щенку и тоже идёт потискаться. Как же так, сестре внимание, а ему – нет. Непорядок.
– А мы возьмём Пушинку завтра на праздник?
– Возьмём, конечно, и Валиеву отдадим. Наша квартира на Пушинку не рассчитана, – хмыкаю, подняв детей, иду на кухню. Ужинать пора.
Адам брови хмурит, а дочь готова сырость развести. Но я не ведусь на детские слёзы. Ещё и няне достанется за то, что привезла детей вместе с щенком, не сказав ни мне, ни Жасмин.
Грею детям пиццу и отвлекаюсь на трель дверного звонка.
– Та дам! – раскинув в стороны руки, улыбается жена.
– Не понял, ты же на смене должна быть, – притягиваю к себе, шумно вдыхаю её неповторимый цветочный запах. Черт, десять лет прошло, а я до сих пор тащусь от неё.
– Сертификат окончания интернатуры, – вручает мне документ малышка и, подтянувшись на носочках, обнимает за шею. – Я решила закончить с учебой и не идти на ординатуру.
– Почему? Ты же мечтала стать хирургом.
– Ма-а-а-ма! – кричат на разный лад дети, услышав наши голоса и оттолкнув меня, облепляют женщину.
Жасмин перед ними на корточки садится, обнимает, целует. Светится вся, улыбается радостно, воркует. Смотрю на их возню с глупой улыбкой, сертификат этот верчу в руках.
Вопрос остаётся без ответа. Дети забирают на себя всё наше внимание. Мы садимся ужинать вместе. Потом решаем глобальный вопрос с щенком в нашей небольшой трёхкомнатной квартире. Купаем и укладываем спать малышей и хвостатых тоже.
И только глубокой ночью, когда мы наконец остаёмся наедине, я возвращаюсь к незаконченному разговору. Помню ведь, как важна была карьера для моего Цветочка.
– Я очень тебя люблю, – вздыхает жена, взбираясь на меня и крепко обнимая. – И очень благодарна тебе на все эти самые счастливые и безумно радостные дни. За то, что переступил через себя и возился с детьми, пока я училась.
– Так. Цветочек. Ты меня сейчас слегка напрягаешь, – хмурюсь, готовясь к худшему.
– Каждый день, уходя на учебу под плач младенца, я чувствовала себя предательницей, ужасной матерью и женой. С меня хватит. Я давно определилась и выбираю семью, – целует в губы Жасмин.
– Это очень хороший выбор, но ты ведь почти прошла весь путь. Год ординатуры и ты можешь начать свою практику.
– К чёрту ординатуру и хирургию. Я вполне могу пойти работать в клинику врачом общей практики. Но решила, что лучше буду мамой и женой, – перебивает, ластясь словно кошечка. Языком по раковине уха скользит и выдыхает: – Я беременна.
– Значит, идём за третьим? – усмехаюсь, роняю малышку на спину и нависаю.
– Да. С тобой ни одни контрацептивы не работают, – улыбается Жасмин и притягивает к себе.
– Люблю тебя, мой мудрый Цветочек, – шепчу, закрывая рот жадным поцелуем.
– И я тебя, мой неотёсанный Варвар, – мурлычет моя жена.
