Текст книги "Сосед с пятого этажа (СИ)"
Автор книги: Лика Новикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Сосед с пятого этажа
ГЛАВА 1. Одна на пятом
Пятый этаж. Без лифта.
Оля знала эту цифру так хорошо, что могла бы подниматься с закрытыми глазами. Сто тридцать две ступеньки от подъездной двери до её квартиры. Она считала их ровно один раз, в первый день заселения, когда грузчики, вытирая пот, спросили: «Девушка, а лифт у вас есть?» Тогда она соврала, что сломали, но скоро починят. Прошло пять лет. Лифт не починили. И Оля перестала ждать.
Квартира была маленькой – тридцать семь квадратных метров, если верить договору аренды. Однокомнатная, с крошечной кухней, где едва помещались плита и холодильник, с ванной, где советское зеркало в потёртой раме видело себя ещё в восьмидесятых. Ремонт, как честно предупреждала хозяйка при заселении, «сделан давно, с душой, но без фанатизма». Обои в мелкий цветочек на кухне, линолеум, который помнил ещё Ельцина, и вечно скрипучая дверь в спальню. Оля снимала это жильё за смешные деньги по московским меркам, и за эти деньги она была готова мириться с тем, что диван продавился до состояния гамака, а горячая вода иногда пропадала без предупреждения.
Она привыкла.
Здесь было тихо. Здесь никто не трогал её вещи. Здесь можно было не притворяться.
Оля скинула туфли у порога – на работу она всегда надевала каблуки, потому что иначе клиенты не воспринимали её всерьёз, – и прошлёпала босыми ногами в глубину квартиры. На часах было восемь вечера. Пятница. Единственный день недели, когда она позволяла себе полную безмятежность.
Проектор щёлкнул, и на белой стене, заменявшей экран, заиграли титры. Любимый фильм – «Простушка», 2015 года. Оля знала все реплики наизусть, но именно это и успокаивало: предсказуемость, отсутствие сюрпризов, гарантированный смех в одних и тех же местах и слезы, соответственно.
На кухне уже остывал на решётке её фирменный десерт – красный бархат. Идеально ровный, с ослепительно-белым крем-чизом, который она вымешивала до бархатистого блеска. Она пекла его только по пятницам. Это был ритуал. Единственный праздник в её одинокой жизни.
Оля забралась на диван с ногами, укуталась в плед, который вязала ещё бабушка, и сделала первый глоток горячего чая.
– Ну что, – сказала она сама себе, глядя в экран. – Погнали.
Фильм пошёл. Она отправила в рот вилку с кусочком красного бархата, прикрыла глаза от удовольствия – влажный, шоколадный, с кислинкой сливочного сыра, – и в этот момент – БАМ.
Оля вздрогнула. Вилка звякнула о тарелку.
– Что за чёрт? – прошептала она, прислушиваясь.
Тишина. Только фильм продолжал идти, герой что-то весело лопотал.
Оля наклонила голову к стене, за которой находилась соседняя квартира. Она знала, что там живёт какая-то пожилая женщина, которую она встречала пару раз в подъезде. Ничего особенного. Но сейчас...
БАМ.
Снова. И следом – звук, от которого у Оли по спине пробежали мурашки.
Крик.
Она замерла, прислушиваясь. Это был не просто крик – это был вопль. Яростный. Отчаянный. С такой силой, что казалось, женщина стоит прямо за её стеной.
– Я правнучка Николая Второго! – донеслось до неё отчётливо. – Я приказываю! Разминировать железные дороги! Немедленно! Меня зовут Наталья Фёдоровна!
Оля застыла с ложкой в руке, глядя на стену. Она слышала каждое слово так ясно, будто стояла рядом. Николай Второй? Разминировать железные дороги? Что вообще происходит?
– Я приказываю! – снова донёсся голос. – Меня не остановить!
Оля медленно поставила тарелку на столик. Фильм всё ещё шёл, но она его уже не видела. В голове был только этот странный, пронзительный крик.
Она подошла к стене и приложила ухо к холодной поверхности. Тишина. Потом снова – шум, стук, бормотание. Но голос стих.
Оля сделала глубокий вдох.
Надо посмотреть. Она не могла просто сидеть и делать вид, что ничего не происходит. Это было не в её характере.
Она выскользнула в прихожую. Дверь подъезда была тяжёлой, со скрипучими петлями, но Оля уже привыкла к её капризам. Она открыла её, шагнула на лестничную площадку и прислушалась.
Тишина. Полная, звенящая тишина.
Оля выглянула в пролёт лестницы – вниз, на четвёртый этаж, – и уже хотела закрыть дверь, как вдруг соседняя дверь резко распахнулась прямо в её собственную. Металлический край ударил по створке, и Оля отлетела назад, ударившись плечом о косяк.
– Ай! – вырвалось у неё.
– О, чёрт! Простите, простите, я не хотел!
Из-за двери показался мужчина. Высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и яркими зелёными глазами. Он был в простой серой футболке, которая обтягивала руки, и с лёгкой, небрежной щетиной, которая придавала ему вид человека, который не парится по пустякам. Коренастое телосложение, уверенная осанка – Оля отметила это автоматически, до того, как успела подумать.
Она застыла, глядя на него. Сосед? Она никогда его не видела.
– Извините, – повторил он уже спокойнее, но в голосе ещё чувствовалась растерянность. – Я не хотел прямо в вас. Я услышал шум и решил проверить, что там.
Оля поправила кардиган, который сбился с плеча, и постаралась взять себя в руки.
– Всё нормально, – сказала она. – Я просто... я тоже услышала.
– Крик? – спросил он. – Женский крик?
Оля кивнула. Он шагнул вперёд, на площадку, и посмотрел вниз, на лестничный пролёт.
– Давно у вас тут такое? – спросил он, обернувшись к ней.
– Пять лет живу, – ответила Оля. – Слышу впервые.
Он хмыкнул и протянул руку.
– Стас. Я в эту квартиру три недели назад въехал. Ещё никого не знаю. И, честно говоря, сильно удивился этому крику.
Оля пожала его руку. Ладонь у него была сухой и тёплой.
– Оля, – представилась она.
– Очень приятно, – сказал Стас и улыбнулся. Улыбка была лёгкой, чуть ироничной, но без наглости. – Ну что, будем расследовать?
Оля замялась на секунду. Расследовать? С незнакомым человеком? Но внутри неё уже зажглось любопытство, которое она не могла подавить.
– Хорошо, – ответила она. – Давайте.
И они начали спускаться по лестнице – Оля впереди, Стас за ней – стараясь ступать бесшумно. Но на железных ступенях это было невозможно. Они аккуратно, почти на цыпочках, обошли каждый этаж. На четвёртом Оля остановилась, прислушиваясь к двери, которая находилась прямо под её квартирой.
Тишина.
– Может, здесь? – прошептала она.
Стас подошёл ближе, приложил ухо к двери и покачал головой.
– Ничего, – сказал он. – Тише, чем в моей квартире.
Они обошли ещё два этажа вниз. Подъезд был немым. Только где-то далеко внизу хлопнула входная дверь, и эхо разнеслось по бетонным стенам.
– Похоже, нам сегодня не суждено узнать правду, – сказал Стас, когда они остановились на площадке второго этажа. – Может, выключили звук, когда поняли, что привлекли внимание.
Оля кивнула. Ей было странно и немного неловко стоять рядом с этим красивым мужчиной в полной тишине. Она вдруг осознала, что на ней домашнее платье, не накрашена, волосы собраны в небрежный пучок. Обычно она так ходила только по квартире, и сейчас почувствовала себя уязвимой.
– Ладно, – сказала она. – Пойдём обратно.
Они поднялись на пятый этаж молча. Оля уже повернулась к своей двери, когда услышала за спиной голос:
– Соседка!
Она обернулась. Стас стоял в дверях своей квартиры, одна рука на ручке, и чуть наклонил голову вбок.
– Простите, что беспокою. Случайно нет у вас дома свободных бокалов? – спросил он. – У меня сегодня намечается приятный вечер, а обзавестись своей посудой я ещё не успел. Не хочу выглядеть нелепо перед гостьей.
Оля почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Приятный вечер. Гостья. Конечно.
За те доли секунды, пока они возились в подъезде, она уже успела достроить в голове целую вселенную: вот он тоже одинокий, как и она, вот они случайно встречаются в магазине, вот он приглашает её на кофе, вот она знакомит его с бабушкиным пледом, а он смеётся над её привычкой пересматривать «Простушку» по пятницам. Она уже мысленно прожила с ним месяц отношений. Потому что она была одна так давно, что даже случайный шорох за дверью превращался в сценарий к фильму.
Но сейчас это прозвучало как лёгкий щелчок по носу. Реальность напомнила: фантазии – это просто фантазии.
– Да, есть, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я принесу. Подождите пару минут, мне нужно отыскать их и сполоснуть.
– Может, мне зайти? – предложил он. – Не хочу вас утруждать.
Оля покачала головой и почувствовала, что краснеет.
– Не надо, я... я стесняюсь своего ремонта, – честно призналась она. – Там всё очень старое. Я лучше сама принесу.
Стас кивнул, не настаивая.
– Хорошо. Только не стучите, просто заходите. Я буду на кухне.
Она вошла в свою квартиру и прислонилась спиной к закрытой двери. Сердце билось быстрее обычного.
«Ну вот, Оля, – сказала она себе мысленно. – Что ты хотела? Чтобы красавчик-сосед с первого дня на тебя внимание обратил? У него там гостья. И вечер. А ты – просто соседка с бокалами».
Она пошла на кухню, отыскала два чистых бокала в дальнем шкафу, тщательно их вымыла, хотя они и так были чистыми. Руки слегка дрожали.
– Успокойся, – приказала она себе.
Но, когда она выходила из квартиры и шагала в сторону его двери, в груди всё равно потеплело.
Она хотела просто войти без стука, как он просил, но в последнюю секунду передумала и дважды постучала. Потом, осмелев, открыла дверь и шагнула внутрь.
Квартира встретила её светом. Оля даже прищурилась – так отличалось это пространство от её уютного полумрака. Чистые белые стены, большая кухня, просторная гостиная, из которой виднелась часть спальни. Ремонт был современным: одна стена – чёрная, другая – белая. Никаких цветочков, никакого линолеума. Паркет, дизайнерская мебель. И площадь – как будто две её квартиры.
Оля шагнула вперёд, чувствуя себя неловко. Она уже открыла рот, чтобы позвать Стаса, но из кухни доносилась тихая музыка, и он её не слышал.
Она прошла чуть дальше и застыла.
Стас стоял к ней спиной, в фартуке, у плиты. Он что-то готовил, помешивая в кастрюле, и тихо, но с душой, подпевал песне, которая играла из колонки. Оля узнала голос – Григорий Лепс.
И в этот момент она поняла, что он поёт тот самый момент из песни:
«Я поднимаю руки, хочу тебе сдаться, ведь ты же так красива в свои восемнадцать...»
Оля, не соображая, что делает, тихо подпела конец припева:
– ...в свои восемнадцать...
Стас резко обернулся. В глазах на мгновение мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки. Он смотрел на неё, с бокалами в руках, и на его лице появилась лёгкая улыбка.
– Здорово поёте, – сказал он.
Оля почувствовала, что краснеет, и протянула ему бокалы.
– Держите. Я... я не хотела мешать.
– Всё нормально, – он взял бокалы, взглянул на них и кивнул. – Красивые. Спасибо. Я вам завтра верну.
– Да не за что, – Оля попятилась к выходу. – Приятного вечера.
– Спасибо, соседка, – сказал он снова, и в его голосе была лёгкая, тёплая нотка.
Оля вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
Дома она подошла к проектору и выключила фильм. Смотреть его больше не хотелось. Она стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и пыталась понять, что с ней происходит.
Одновременно несколько чувств разрывали её изнутри.
Первое – любопытство. Кто он? Что он здесь делает? Почему он такой... красивый?
Второе – грусть. Она поняла это слишком явно: он не обратил на неё внимания. Не посмотрел так, как смотрят на женщину, которая может заинтересовать. Для него она была просто соседкой, которая принесла бокалы. И всё.
Оля вздохнула и пошла в спальню. Ужинать не хотелось – аппетит пропал. Она взяла свою любимую «порнокнижку» – так она называла романтические романы с откровенными сценами, которые читала, чтобы забыться. Открыла на случайной странице, пробежала глазами строчки, но слова не складывались в картину.
Она читала, пока не уснула.
А в соседней квартире тихо играла музыка, и Стас накрывал на стол для своей гостьи, и даже не подозревал, что где-то за стеной женщина с разбитым сердцем впервые за три года подумала о том, что, возможно, не всё в этой жизни потеряно.
Но она думала об этом молча, закрыв глаза, и впервые за долгое время ей приснился сон, в котором она не была одна.
ГЛАВА 2. Стон за стеной
ГЛАВА 2. Стон за стеной
Оля проснулась от звука.
Сначала она не поняла, что это – сон или явь. В ушах ещё звенела тишина ночи, а где-то на границе сознания пульсировал странный, протяжный звук. Она открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь сориентироваться. Серый утренний свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. На часах было что-то около восьми.
Звук повторился.
Протяжный стон. Женский. Низкий, гортанный, полный удовольствия. И следом – глухой ритмичный стук, от которого Оля замерла. Она знала этот звук. Изголовье кровати, ударяющееся о стену.
Она резко села, и сердце пропустило удар.
За стенкой – секс. Громкий, страстный, без стеснения. Стон нарастал, становился всё откровеннее, и Оля почувствовала, как по её телу пробегает волна жара.
– Ну вот, – прошептала она, прижимая ладонь к груди. – Красавчик-сосед не теряет времени.
Она хотела бы рассердиться. Или хотя бы сделать вид, что её это не касается. Но тело думало иначе.
Женские стоны становились всё громче и чаще. Оля невольно представила, как он выглядит в этот момент – тот самый высокий зеленоглазый блондин, который стоял у плиты и подпевал Лепсу. Она вспомнила его руки. Сильные, с чёткими венами, которые так уверенно держали бокалы. Она представила, как эти руки касаются кожи той женщины.
Оля закусила губу и, сама того не желая, подалась вперёд, ближе к стене. Ей хотелось слышать больше. Даже против совести. Даже понимая, что это стыдно.
«Что ты делаешь, Оля? – спросила она себя строгим голосом. – Ты что, собралась подслушивать чужой секс?»
Но в голове возникла другая мысль: «А почему бы и нет?».
Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Стоны становились всё настойчивее, быстрее, дыхание сбивалось. Оля представила себя на месте той женщины. Представила, как Стас прижимает её к стене – так же жадно, так же сильно, как в её недавнем сне. Как он целует её шею, как его руки скользят по телу, как он входит в неё, и она выгибается, теряя контроль.
Внутри у неё пульсировало. Низ живота сжался от удовольствия.
Оля протянула руку влево, к тумбочке, где в ящике лежал её набор для собственного удовольствия. Она регулярно им пользовалась – иногда после тяжёлых дней, когда напряжение становилось невыносимым. Но сегодня был особый случай.
Она открыла ящик. Там, аккуратно сложенные в фиолетовый тканевый мешочек, лежали её игрушки. Три вибратора разного размера и два огромных члена! Шутка, огромным был только один фаллоимитатор – тот самый, который она купила в момент отчаяния. Она взяла один из вибраторов – розовый, с изогнутым кончиком, который любила больше всего – и провела пальцем по гладкой поверхности.
Стоны за стеной стали громче. Оля откинула одеяло и развела ноги. Она была уже влажной, просто от звуков и собственных фантазий. Пальцы нащупали клитор, и она вздрогнула от собственного прикосновения. Немного смазки с тумбочки – и вибратор скользнул внутрь.
Оля зажмурилась.
Она представила, что это Стас. Что это он здесь, рядом, на её кровати. Что это его пальцы касаются её, раздвигают, проникают внутрь. Что это его дыхание щекочет шею, а голос, низкий и хриплый.
Она включила вибратор на среднюю мощность. Пульсация прошла по телу, и она прикусила губу, чтобы не застонать вслух. Женские стоны за стеной достигли крещендо. Оля представила, как Стас двигается внутри той женщины, быстро, жадно, и от этого её собственные пальцы ускорились.
– Да, – прошептала она, почти беззвучно. – Да...
Она не знала, кому это адресовано. Ей казалось, что она разговаривает с ним. Со Стасом. С тем самым красавчиком, который даже не смотрел на неё, когда она заходила к нему.
Оля повернула вибратор на максимум. Стенки влагалища сжались вокруг игрушки, и она почувствовала, как приближается оргазм. Волна поднималась снизу, от бёдер, распространялась по животу, по груди, и в тот момент, когда женский стон за стеной затих, Оля выгнулась дугой и кончила. Громко, отчаянно.
– Ооооо даааааааааа... – вырвалось у неё почти беззвучно.
Она лежала несколько секунд, тяжело дыша, чувствуя, как вибратор всё ещё пульсирует внутри. Потом медленно вытащила его, положила на тумбочку и прикрыла глаза.
В квартире стало тихо.
Оля открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце колотилось. Было немного стыдно, но одновременно – приятно. Она давно не кончала так сильно.
– Господи, – прошептала она. – Что со мной происходит?
Она подумала о той женщине за стеной. Кто она? Подруга? Случайная знакомая? Девушка, с которой у него «приятный вечер»?
– Стоп, – сказала она себе вслух. – Ты даже не знаешь его. Он для тебя просто сосед. Красивый, да. Но чужой. Он ушёл. И вообще, ты разочаровалась в любви, забыла?
Она села на кровати и посмотрела на разбросанные игрушки. Улыбнулась.
– Ну и ладно, – сказала она. – Мне и так хорошо.
Она встала, накинула халат и пошла на кухню. Налила себе воды. Сделала глоток и услышала, как за стеной открылась входная дверь. Тихие шаги, а затем приглушённый голос: «Спасибо, Стас, было супер».
Оля замерла с чашкой у губ.
Женский смех. Снова шаги. Дверь хлопнула.
«Она ушла, – подумала Оля. – Ну и отлично».
Но внутри всё равно было горько. Она представила, как он провожает ту девушку до двери, как прощается. Может, целует. Может, приглашает ещё.
Оля вздохнула и поставила чашку на стол. Потом засмеялась.
«Ты что, Оля? – спросила она себя. – Ты почти три года никого не хотела. Серёжа тебя бросил. Друзья изменяют друг другу. Ты решила, что любви нет. И тут появляется какой-то сосед с зелёными глазами, и ты уже ревнуешь? Смешно».
Но вчерашний сон всё ещё стоял перед глазами. Стас прижимал её к стене. Аккуратно вставлял свой член. Доставлял огромное удовольствие. Она кончила от его фантазии дважды – во сне и наяву.
Оля потрясла головой, прогоняя наваждение.
– Хватит, – сказала она. – Завтрак. Нужно приготовить завтрак и забыть обо всём этом.
Она открыла холодильник и достала яйца. Решила сделать яичницу с помидорами. Пока сковорода нагревалась, она невольно прислушивалась к звукам за стеной. Но там было тихо. Только тихо играла музыка – и вдруг Оля узнала мелодию.
Алексей Чумаков. «Увезу тебя на море».
Она замерла. Это была её любимая песня. Она часто включала её, когда была в хорошем настроении. И сейчас, словно по совпадению, эта песня заиграла за стеной – у него.
Улыбнулась и начала подпевать тихонько:
– Увезу тебя на море, в гости прямо к солнцу…
Настроение автоматически улучшилось. Яичница на сковороде зашипела, и Оля представила, что этот день может быть хорошим. Она не будет думать о нём. Не будет представлять его в постели с другой. Она просто приготовит завтрак, включит свой проектор и посмотрит что-нибудь весёлое.
Она села за стол с тарелкой яичницы и взяла телефон. Пролистала соцсети, увидела фотографию подруги Алины с гор – та была в Турции, загорелая, счастливая. Оля поставила сердечко и подумала, что, возможно, ей тоже стоит куда-нибудь поехать. В горы. Море. Просто чтобы сменить обстановку.
«Но сначала надо доработать перевод, – сказала она себе. – И потом... может быть, я займусь собой. Начну бегать по утрам, что ли. Или в спортзал запишусь».
Она усмехнулась. Серёжа бросил её из-за того, что она не была «спортивной и активной». Хотя, если честно, она просто не любила фитнес. Но сейчас она подумала: «А может, и правда попробовать? Не для него – для себя».
Она доела завтрак и пошла в ванную. Когда она смотрела в то самое советское зеркало, на неё смотрела женщина почти тридцати лет. Со светлыми длинными волосами, небрежно собранными в пучок, с сонными глазами, в которых ещё теплилась вчерашняя эмоция. Оля внимательно разглядывала себя и думала: «А что, я ничего. Я красивая. Я умная. Я переводчик. Я готовлю лучше всех. Почему я должна жить одна?».
Но этот вопрос она давно задавала себе. И ответ всегда был один: потому что она разочаровалась в любви. Она видела, как друзья изменяют, врут, не доверяют друг другу. Как отношения превращаются в борьбу. Как они распадаются, оставляя шрамы.
Оля решила, что не хочет этого. Она хотела спокойствия. Уюта. Тишины. И она была почти уверена, что нашла их.
Но этот сон – и этот Стас за стеной – заставили её усомниться.
Она вышла из ванной, вздохнула и подошла к окну. За стеклом был обычный серый московский день. Люди шли по своим делам, машины стояли в пробках. Где-то там, за окнами, кипела жизнь. А здесь, на пятом этаже без лифта, была её маленькая крепость.
Она включила ноутбук, открыла файл с переводом и погрузилась в работу.
За стенкой тем временем затихла музыка, и стало спокойно. Только иногда доносились шаги – он ходил по своей большой, светлой квартире, не подозревая, что его соседка уже придумала целую историю о нём.
Оля печатала текст, но иногда ловила себя на том, что на мгновение замирает и прислушивается к шагам за стеной.
Она отгоняла эту мысль. Но она возвращалась снова и снова.
«Просто сосед, – говорила она себе. – Просто сосед, который случайно поселился за стенкой».
Но она знала, что это неправда. За три года одиночества он стал первым, кто заставил её сердце биться быстрее. И от этого было одновременно страшно и волнительно.
