Текст книги "Полли (СИ)"
Автор книги: Лидия Жиглова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 5.
Глава 5.
Валентина приехала к сыну в первых числах января. Нужно было сделать покупки, да и себя привести в порядок. Недавно она познакомилась с мужчиной намного младше неё, и они даже вместе встречали с ним праздник. Потому спа‑процедуры были не просто прихотью, а жизненной необходимостью: после них она чувствовала себя другой – лёгкой, обновлённой, будто сбрасывала с себя десяток лет.
К тому же был и ещё один повод заглянуть к сыну – напомнить, что карту пополнить не помешает. Хотя он и без того был щедр: каждый месяц перечислял ей определённую сумму и никогда не требовал отчёта о потраченных деньгах. Валентина порой даже пугалась, насколько легко его можно было «развести» на деньги. Но она его мать и, в конце концов, ей это позволено. А вот если появится какая‑нибудь другая женщина, которая начнёт тянуть из него деньги, а не дай бог ещё и женит его на себе… От одной этой мысли у Валентины внутри возникал протест.
Поэтому, когда сын перед Новым годом выглядел слишком удручённым, даже подавленным, то у Валентины сработало чутьё: в этом замешана женщина. И это чутьё было упрямым, настойчивым, не давало ей покоя. Именно оно заставило её нарушить негласный договор и приехать без звонка. Ей хотелось застать сына врасплох на случай, если вдруг в квартире кто-нибудь окажется помимо него. Но Игоря дома не было.
В кухне царил непривычный беспорядок. В раковине громоздилась грязная посуда, даже не сложенная в посудомойку. Валентина отметила это про себя с лёгким раздражением: на Игоря совсем не похоже. Обычно он был аккуратен, почти педантичен – а тут будто руки до быта не доходили. Она прошлась по комнатам, тронула пальцем полку, проверяя пыль (её не было – значит, убирался он недавно), и вздохнула.
Её размышления прервал телефонный звонок. Это была Галя, давняя подруга – единственная, с кем Валентина могла спокойно обсуждать свои амурные дела. Галя никогда не превращала их разговоры в сплетни, слушала с придыханием, будто слышала не про чужую жизнь, а про какой-то невероятный роман из кино. И от её восхищённых возгласов Валентина чувствовала себя неотразимой женщиной.
А у самой Гали личной жизни не было совсем. Валентина не могла припомнить, чтобы на горизонте у подруги хоть раз мелькнул какой-нибудь мужчина. Она даже подозревала, что Галина так и осталась девственницей, хотя та горячо это отрицала. Впрочем, Валентину это не слишком волновало. Ей было важно не то, что происходит у подруги, а то, как та её слушает – с искренним интересом, без осуждения, без нравоучений.
– Валя, ну рассказывай! – сразу затараторила Галя, едва Валентина успела сказать «алло». – Как Новый год, как новое счастье?
Валентина невольно улыбнулась, представив, как Галя сидит, поджав ноги, в своей уютной, но немного старомодной квартире, и ловит каждое слово.
– Да всё хорошо, Галь, – сказала она, оглядывая неприбранную кухню сына и будто сбрасывая с себя эту бытовую картину. – Ты не представляешь, с кем я встречала праздник!
– И с кем же? – в голосе подруги слышалось нетерпение.
– Я познакомилась с молодым мужчиной, его Олег зовут. Он такая зажигалочка! – Валентина на миг задержалась в восторженном вздохе. – С ним не надо притворяться, что ты вечно молодая. Он сам будто заряжает энергией.
– Вот это я понимаю! – восхищённо выдохнула Галя, а после, словно опомнившись, спросила. – А как же Пал Палыч?
Валентина чуть поморщилась, вспомнив Пал Палыча. Он был намного старше неё, солидный, степенный, даже предлагал оформить отношения. Но от одной мысли, что он станет последним мужчиной в её жизни, ей становилось тяжело и даже как-то стыдно перед самой собой. Словно она исчерпала себя, словно нужно поставить на себе, как на женщине, точку.
– Я с ним рассталась, – спокойно сказала она. – Не хочу хоронить себя заживо. Мне ещё и пятидесяти нет, а я рядом с ним чувствовала себя старухой. Каждый раз смотрела в зеркало и расстраивалась: видела, как время на лице проступает, и думала, что дальше будет только хуже.
– Правильно! – горячо поддержала Галя. – Зачем себя хоронить? Ты у нас красавица, Валя!
Валентина тихо рассмеялась. В этом безоговорочном восхищении подруги было столько восторга, что она чувствовала себя роковой женщиной.
– Спасибо, Галь. Знаешь, когда появился Олег, я даже не раздумывала. Просто поняла: если сейчас не попробую жить так, чтобы сердце билось чаще, то потом уже и не захочется.
– А ты не жалеешь, что бросила Пал Палыча? – вдруг снова спросила Галина.
Валентина усмехнулась, будто вопрос был неуместен. Словно был он из какой‑то другой, чужой жизни:
– Да что ты! Я уже не могла больше быть с ним. От него пахло старостью: лекарствами, спокойствием, которое давит и не даёт дышать. Я рядом с ним чувствовала, что время останавливается. И не в хорошем смысле. Ну, ты понимаешь…
– Да Валь, понимаю. – Поддакнула подруга. Хотя Валентина не была в этом уверена, а, впрочем, это было совсем не важно. Важно было только то, что у подруги были уши, которые умели слушать и не просто слушать, а с придыханием впитывать каждое слово.
Валентина на секунду замолчала, подбирая слова, чтобы окончательно сразить подругу своим откровением. Поэтому, слегка понизив голос, будто делилась какой‑то тайной, задумчиво и с оттенком таинственности произнесла:
– А ты знаешь, что у молодых мужчин даже сперма пахнет по-особенному?
После этих слов повисла многозначительная пауза. Галина явно не знала, как и что пахнет у молодых мужчин, поэтому и молчала. А Валентина в этом молчании ощущала своё превосходство – не злое, а скорее игривое, как у человека, который открыл для себя новый мир и теперь смотрит на старый чуть сверху. И она продолжила, с наполненным восторгом и открытием:
– Она пахнет словно парное молоко.
На другом конце молчание продолжилось. Галину явно ошеломила новая информация, и она с усилием переваривала её, заставляя уместиться в привычной для неё картине мира – но та упорно ускользала, не находя в ней место.
Валя ещё не до конца насладилась своим превосходством, как вдруг в прихожей щёлкнул замок, повернулся ключ в двери. Валентина вздрогнула и торопливо заговорила:
– Всё, Галь, пока! Кажется, Игорь пришёл.
И, не дожидаясь ответа, нажала «отбой», сунула телефон в карман и быстро провела ладонью по волосам, будто сбрасывая с себя этот разговор, эту откровенность, эту игру в роковую женщину и мгновенно надела на себя маску заботливой родительницы.
Дверь открылась, и на пороге появился Игорь. Он выглядел уставшим: плечи чуть опущены, пальто накинуто кое‑как, шарф болтается, будто он его не завязывал, а просто набросил на шею. На секунду он замер, увидев мать, а потом на лице проступила та самая улыбка – не широкая, не радостная, а скорее благодарная, как будто само её присутствие уже снимало с него часть тяжести.
– Мам? А ты чего без звонка?
– Да нечаянно получилось. Была тут недалеко, а телефон разрядился. Тебя хотела увидеть, соскучилась, – привычно сказала Валентина, точно зная, что её слова будут восприняты без сомнений и тут же прижалась к груди сына.
Он в ответ обнял её крепко, будто цеплялся за что‑то надёжное. Но в его облике всё равно оставалось напряжение: во взгляде мешались сосредоточенность и растерянность, будто внутри была тяжесть, а он не знал, куда её деть.
– Что‑то случилось? – не выдержала Валентина.
– Да нет. Всё нормально, – как‑то глухо, безжизненно ответил сын.
– А я думала, ты на праздники поедешь в Шерегеш.
– Собирался, потом раздумал.
– Почему?
– Да компания как‑то не сложилась. У каждого своя жизнь, свои дела… – Он произнёс это ровным, бесцветным голосом.
– А ты как? – поспешно перевёл он разговор, словно боялся, что мать начнёт его расспрашивать.
Валентина тут же подхватила эту перемену тона, сев, как говориться, на своего конька. Сделав голос чуть печальнее, она с горечью проговорила:
– Совсем я тебе не нужна.
– Ну что ты, мам, – Игорь снова приобнял её, будто хотел этим объятием стереть её слова. – Может, тебе самой куда‑нибудь поехать, развеяться? Хоть на пару дней.
– Ой, не знаю… – Валентина выдержала паузу, давая ему прочувствовать её усталость, её тихое одиночество. Потом многозначительно вздохнула: – Совсем ничего не хочется. Да и что тебе на меня, старуху, тратиться…
Это был выверенный намёк, и он сработал безотказно.
– Ну что ты, мам. Ты у меня ещё молодая и красивая, – тихо сказал Игорь и, как в детстве, положил голову ей на колени.
Эта дурацкая привычка всегда раздражала Валентину и сейчас ей совсем не хотелось нянчить взрослого сына. Но она молча сидела, терпеливо перебирала его волосы, позволяя ему побыть хоть минуту тем самым мальчиком, которому достаточно, чтобы мама просто была рядом.
В тишине призывно прозвучало уведомление о новом сообщении. Звук будто разорвал этот тихий, неловкий ритуал. Игорь не пошевелился, не потянулся за телефоном. Валентина, напротив, почувствовала возможность закончить начатую игру и поспешила подтолкнуть его:
– Посмотри, а вдруг что-то важное.
Игорь медленно приподнялся, потянулся к телефону, скользнул взглядом по экрану, и лицо его мгновенно преобразилось – словно солнце вдруг выглянуло сквозь тяжёлые, нависшие тучи. Он быстро напечатал ответ, будто боялся, что момент ускользнёт, а потом, закрыв телефон, заговорил уже совсем другим голосом – уверенным, радостным, будто сбросил с плеч тяжёлый груз:
– Подумай, мам насчёт отдыха. Я тебе скину на это. О деньгах не переживай.
И, не дожидаясь её ответа, он стремительно направился в душ.
Валентина удовлетворённо вздохнула, но в груди шевельнулось любопытство. Она дождалась, пока зашумит вода, и только тогда подошла к телефону, лежавшему на столе. Разблокировать его не составило труда: пароль был старый, знакомый, тот самый, что Игорь использовал ещё со школьных времён.
Взглянув на последнее сообщение, Валентина на мгновение опешила. Оно было от некой Полли. «Неужели та самая?» – пронеслось в голове.
Сообщение гласило: «Игорь, нам нужно встретиться. Поговорить».
На его вопрос: «Когда?» – следовало короткое: «Как можно быстрее».
А потом – его ответ: «Тогда через час буду в нашем кафе».
Валентина быстро пролистала переписку. Большая часть сообщений была от Игоря – в них сквозила настойчивость, почти мольба: просьбы встретиться, слова о том, что нужно всё объяснить, призывы просто поговорить. А от Полины – ровное, упрямое молчание. И вот теперь она вдруг сама захотела встречи… Зачем? Что изменилось?
«А может, это другая Полина?» – пронеслось в голове, но что-то подсказывало, что эта та самая Полина, которая едва не разрушила её брак. От этого целая буря чувств буквально накрыла Валентину.
Она едва успела погасить экран и положить телефон на прежнее место, когда из ванной донёсся звук выключенной воды. Через минуту Игорь вышел, на ходу натягивая свежую футболку.
– Ты уходишь? – спросила Валентина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без намёка на то, что творилось у неё внутри.
– Да, мамуль, – кивнул он, одеваясь. На секунду задержался, чмокнул её в щёку и вышел, оставив Валентину одну – с тишиной квартиры, с ворохом мыслей и с горьким ощущением, что, эта встреча не сулит для неё ничего хорошего!
Скоро сообщение о пополнении счёта приятно всколыхнуло душу, но вопрос о Полине не уходил с повестки, возвращая её в тот злополучный вечер, когда та застукала её с любовником в самом, казалось бы, безлюдном месте, где Валентина была точно уверена, что не встретит никого из знакомых.
И ведь эта дура чуть всю её жизнь не поломала. Валентина вспомнила тот жуткий скандал. Мать поставила ультиматум: если она не прекратит это безобразие и если об этом узнает Виктор и бросит её, то пусть даже не думает, что вернётся домой. В свой дом её больше не примут. «Тогда живи, как знаешь! На нас не надейся!» – бросила мать в отчаянии. Тогда пришлось оградить эту праведницу от их семьи, отрезать все возможности общения с Виктором, чтобы, не дай бог, он не узнал правду.
Какое‑то время она блюла себя, остерегаясь случайных связей, а когда переехали подальше от матери, то развернулась. Облапошить Виктора не составляло вообще никаких проблем, к тому же в статусе замужней женщины ей было как‑то увереннее, комфортнее что ли. Да и мужчины себя чувствовали свободнее, не видели в ней женщины, пытающейся захомутать мужика и принудить того к браку. Она легко находила себе поклонников, в основном те интересовали её исключительно как любовники.
Но Виктор всё-таки узнал про её измены. И хоть он не спешил с разводом, но на том их интимная жизнь навсегда прекратилась. А что ей оставалось делать? Она ведь живая, молодая и темпераментная. Виктор очень любил сына и готов был всё терпеть ради него – в этом Валентина была уверена, поэтому восприняла отчуждение мужа как вседозволенность. Но она ошиблась. И всё обрушилось в один миг. Он даже попытался отобрать у неё Игоря. Да не тут‑то было! Государство твёрдо стоит на страже интересов матери и ребёнка!
В какой‑то момент Валентине даже показалось, что развод дал ей облегчение. Деньги она получала хорошие, так что в смысле качества жизни у неё мало что изменилось. Правда, Игорь цеплялся за неё, словно репей. Уже такой свободы не наблюдалось. Да и расходы на него с каждым годом увеличивались. Приходилось умерять его потребности, сетуя на скупость отца. Благо сам сын наотрез отказывался общаться с Виктором, что было на руку Валентине.
И всё‑таки к восемнадцати годам, будучи разоблачённой, она осталась без денег, была отлучена от надёжной кормушки. Она даже тогда пыталась поговорить с Виктором. А он, этот безвольный тюфяк, вдруг проявил твёрдость. Он даже призывал её покаяться перед сыном! Ну это уже оказалось выше её сил. Да и не испытывала она никаких угрызений совести, ей не в чем было раскаиваться. А что деньги тратила в основном на себя – так она его мать! А что не баловала его – так это только плюс. Зато Игорь быстро начал на жизнь зарабатывать. И не только на свою, но и её не забывал. А как иначе? Она на него жизнь положила, столько времени тянула его в одиночку! – в этом она была твёрдо уверенна.
Валентина культивировала в голове эти мысли и сама верила в их подлинность. Даже испытывала внутреннюю гордость за себя. То, что сын стал успешным это исключительно её заслуга, плоды её воспитания!
Она вспомнила, как Игорь признался, что бросил банковскую карту отцу в лицо с возгласом, что его подачки им не нужны – и она тогда не на шутку разозлилась на сына, обозвав его недотёпой, лохом и прочими непотребными словами. После с отчаянием проговорила:
– Да ты понимаешь, что нам не вытянуть твою учёбу!
Тогда Игорь обнял её и твёрдо сказал:
– Ничего, мам. Прорвёмся!
Она готова была разодрать его на части вместе с его гордыми словами, с неимоверной глупостью. «Весь в отца! – думала она тогда. – Такой же глупый тюфяк!»
Тогда Игорь всё лето работал на каком‑то заводе. Там они с другом приобрели на деньги, взятые в долг, старое оборудование, из которого извлекали провода. Очищали их, добывая цветной металл, а потом сдавали его. В результате не только рассчитались с долгом, но ещё и сколотили для себя приличную сумму.
Она помнила, как Игорь пришёл, и в руках, загрубевших от работы, принёс наличные деньги и отдал всё ей. От неожиданности она даже вскрикнула:
– Откуда это?
– Не переживай. Всё законно.
– А можно я тогда шубу себе куплю? – вдруг спросила она, не сильно вдаваясь в подробности.
Игорь гордо ответил:
– Это твои деньги. Поступай, как хочешь.
И она купила себе шубу! Настоящую, норковую, с капюшоном. Сын тогда был очень доволен. Сам пошёл на учёбу в старой куртке и кроссовках, которые служили ему с ранней весны до глубокой осени, а она носила шубу, и Игорь откровенно был счастлив этому.
Воспоминание вновь отозвалось внутренним удовлетворением. Она всё делала правильно, не баловала сына, именно поэтому Игорь сейчас не сшибает копейки, а занимает приличную должность в хорошей компании.
И вот только сообщение от некой Полли не давало покоя! Валентина решила задержаться в городе и попытаться выяснить про неё всё.
Глава 6.
Глава 6.
А тем временем, Полина и Виктор уже сидели в кафе – она недалеко от входа, он – в самом углу, старался быть незаметным, но не мог оторвать взгляда от двери.
Скоро появился Игорь – разгорячённый, запыхавшийся, будто бежал, а не приехал на автомобиле.
Он улыбнулся, увидев Полину, и эта улыбка на секунду стёрла всё напряжение, всю тяжесть, что образовалась в последнее время. Полина приветливо махнула ему. Он приблизился, наклонился к ней – и, как всегда, привычно ткнулся носом в излюбленное место возле уха. Она не отстранилась, только чуть улыбнулась и указала ему на стул напротив.
– О чём ты хотела поговорить? – спросил он, всё ещё улыбаясь, будто ждал чуда, которое непременно должно произойти.
– О твоём отце, – прямо ответила Полина.
Улыбка мгновенно сползла с его лица. Оно помрачнело, черты стали жёстче.
– Я не хочу о нём говорить, – коротко бросил он.
Полина помолчала, словно давая ему шанс самому передумать, но, когда он отвёл взгляд, заговорила сухо, с лёгкой горечью и досадой:
– Тогда извини, что побеспокоила. Других тем, да и повода для встречи у меня нет.
Она посидела ещё немного, будто цепляясь за остатки надежды, а потом решительно встала из‑за стола. Игорь тут же ухватил её за запястье – крепко, но не грубо, он не хотел упускать единственную возможность быть с ней.
– Постой. Что ты хотела сказать?
Полина посмотрела на него прямо:
– Я хочу сказать, что вам нужно встретиться и поговорить.
Игорь вскинул на неё удивлённый взгляд:
– Зачем?
– Потому что я встретилась с Виктором на выставке, и с тех пор мы общаемся. И я считаю, что ты несправедлив к нему. Вам нужно всё спокойно выяснить – сесть рядом и поговорить. Без обид, без надуманных обвинений. Ты ведь знаешь об отце только со слов матери. Пора выслушать и его версию.
– Он ничего нового не может мне сказать! Мне не нужны его оправдания.
– Игорь, – её голос стал твёрже, но в нём не было злости, только горькая усталость от его упрямства, – ты уже не сопливый подросток, а взрослый мужик. Так и веди себя как мужчина, если таковым себя считаешь. Пока я вижу упрямого тинейджера, который нянчит свои обиды.
– Всё, что касается меня, я давно забыл. А вот мать ему не прощу!
– А что с матерью не так? Чем он перед ней виноват? Тем, что больше не смог терпеть её постоянные измены? Тем, что не позволил ей окончательно обнаглеть?
– Ты не смеешь говорить так про мою мать! – воскликнул Игорь, и в его глазах вспыхнул огонь возмущения, почти гнева.
– Нет, послушай, – Полина не отступила, не стала сглаживать углы. – Это Виктор оберегал тебя, скрывал её похождения. А я не собираюсь этого делать. Ты уже большой мальчик и способен отделить суп от мух. Почему, думаешь, я тогда исчезла из вашей жизни? Навсегда исчезла?
Игорь посмотрел на неё заинтересованно. Он сам не раз задавался этим вопросом.
– Да потому, – продолжила Полина, – что я застукала её с любовником и сказала своей матери. Потом об этом узнали и её родители. Виктору тогда никто ничего не сказал, но меня решили убрать от греха подальше. А он, хоть и догадывался обо всём, старался сохранить семью до последнего. И заметь! Ради тебя старался, пока совсем стало невмоготу.
– И тогда он решил отыграться на мне? – проговорил Игорь сквозь зубы.
– Он пытался забрать тебя к себе, ты ведь должен это помнить! Но суд оказался на её стороне, да и ты сам сказал, что хочешь остаться с матерью. А потом она не позволяла ему приближаться к тебе. Но он никогда тебя не бросал. Всегда старался наладить контакт.
– Видно, не очень‑то и старался! Заставляя нас выживать! – буркнул Игорь, но в голосе уже не было прежней уверенности.
– То, что ты тогда жил в нужде, так это у матери своей спроси, почему. Деньги на твоё содержание он давал с лихвой. Да и потом, хоть ты и отказался, он постоянно перечислял тебе средства. Если не веришь, можешь пойти и проверить свой счёт в банке. Там за эти годы, я думаю, неплохая сумма накопилась.
Игорь с недоверием посмотрел на неё, но промолчал. Полина наклонилась чуть ближе, будто хотела, чтобы каждое её слово дошло до него:
– Возможно, Виктор и виноват перед тобой, но не настолько, чтобы ненавидеть его и не дать ему возможности рассказать свою версию. Он твой отец и заслуживает того, чтобы его хотя бы выслушали.
Игорь сидел, не поднимая глаз. В голове у него всё вертелось, как в раскрутившейся центрифуге: обрывки воспоминаний, старые обиды, новые факты, которые не хотели складываться в единую картину. Он пытался ухватиться за какую‑то одну мысль, но они разлетались, как сухие листья на ветру.
Наконец он поднял глаза на Полину, долго всматривался в её лицо, будто искал там подвох или, наоборот, ту самую правду, которую боялся услышать.
– Я прошу тебя, Игорь, – она взяла его ладонь двумя руками, словно пыталась удержать все его сомнения, не дать им вырваться наружу и снова всё разрушить. – Дай ему возможность поговорить с тобой.
Они так и сидели, глядя друг на друга. Игорь чувствовал тепло её рук, и ему невыносимо захотелось уткнуться лицом в её ладони, забыть обо всём, просто раствориться в этой нежности. Он моргнул, будто прогоняя наваждение, и глухо произнёс:
– Ладно.
Слово прозвучало хрипло, будто прорывалось сквозь преграды. Он согласился не потому, что вдруг простил отца или понял всё до конца. Просто не хотел, чтобы это тепло, эти прикосновения исчезли.
Глаза Полины вспыхнули, она потянулась к нему и крепко обняла. Игорь почувствовал её дыхание, её запах, и внутри разлилось что‑то похожее на надежду – тонкий, едва уловимый мостик между ними, который он не хотел рушить.
– Тогда я позову его? – с улыбкой воскликнула Полина, высвобождаясь из объятий.
Руки Игоря опустились, и он снова почувствовал себя потерянным, будто его лишили опоры.
– Нет. Только не сейчас. Я ещё не готов.
– Сейчас. Именно сейчас! Он так долго этого ждал.
Она оглянулась в сторону тёмного угла, где сидел Виктор. Игорь уловил её взгляд – и всё понял. Отец был здесь, наблюдал за их встречей, ждал, надеялся. На миг в Игоре вспыхнул протест, будто его использовали, обманули, втянули в чужую игру.
Он снова посмотрел в глаза Полине. Но в них было столько мольбы, столько нежности и надежды, что всё его возмущение исчезло – он не мог усомниться в её искренности, но сопротивление осталось. Игорь выдержал этот взгляд и всё-таки отрицательно замотал головой:
– Нет.
Разочарование мгновенно отразилось на её лице.
– Игорь… – её голос прозвучал как последняя попытка всё изменить.
– Нет. Я пока не готов. Мне нужно всё обдумать.
Полина опустила глаза, а потом тихо, без горечи, без упрёка, произнесла:
– Хорошо. Думай.
В этих словах не было ни отчаяния, ни давления – только принятие, спокойное и твёрдое.
Она решительно встала, давая понять, что разговор закончен. Игорь тоже поднялся, ещё раз скользнул взглядом по силуэту отца в тёмном углу кафе, и, не сказав больше ни слова, двинулся к выходу, на ходу натягивая куртку. Полина стояла у стола, провожая его взглядом, затем подошла к Виктору:
– Он обещал подумать над возможностью встретиться.
Виктор медленно опустил голову, но он не чувствовал поражение. Напротив, в нём зародилась слабая, упрямая надежда: раз Игорь не отверг саму возможность разговора, значит, дверь всё ещё приоткрыта. И он будет ждать. Сколько потребуется.
Сев в машину, Игорь долго не мог тронуться с места. Слова, сказанные Полиной, вновь и вновь всплывали в голове.
Он хорошо помнил тот день, когда плачущая мать сообщила ему об уходе отца. Тогда она обнимала его, называла единственным смыслом жизни, который держит её в этом мире. Ласкала, как никогда раньше, и он чувствовал, что должен защитить её, подставить плечо в трудную минуту.
Именно тогда мать сильно изменилась. Из уверенной, даже грубоватой женщины она превратилась в беззащитную, но одновременно нежную и ласковую. Она говорила ему столько нужных слов, которых он раньше не слышал, – с раскаянием признавалась, что недостаточно ценила его и только теперь поняла, как он важен и дорог ей. Говорила, что лишь он держит её на плаву, что его присутствие даёт ей силы жить.
Эти слова грели, вдохновляли и заставляли безгранично верить им, но одновременно взращивали внутри протест против решения отца. Да, отец пытался с ним поговорить, объясниться, но Игорь считал, что заговорить с ним, тем более принять его сторону – значит предать мать.
Он так долго ждал её любви и нежности, а теперь, получив их, дорожил этим и не собирался вновь потерять. И именно тогда он твёрдо решил, что станет для неё опорой, будет поддерживать её – и это решение стало для него главным и жизненно важным.
Она никогда не отказывала ему в просьбах. Напротив, старалась предвосхитить его желания – как тогда, когда он рассказывал ей о новом телефоне, который появился у его друга.
Она погладила его по щеке, прижалась губами к его лбу и проговорила голосом, полным слёз:
– Бедный мой мальчик! Как я хочу, чтобы у тебя было самое лучшее… Но я не имею возможности дать тебе это. Прости меня.
– Да что ты, мам! Мне совсем не нужен такой навороченный телефон. Я и старым обойдусь, – возразил тогда Игорь и тут же застыдился, что своим намёком сделал матери больно.
Тогда он поклялся себе никогда ничего не просить. И не просил. Вместо этого начал рано зарабатывать сам, хватаясь за любую возможность: доставлял посылки, расклеивал объявления, подрабатывал грузчиком у армянина, который держал фруктовую лавку. Тот не требовал паспорта, а платил хоть и немного, зато сразу за выполненную работу.
Мать никогда напрямую не упрекала отца, но Игорь всё равно слышал в её голосе горечь, стоило ей заговорить о его содержании.
И только когда Игорю исполнилось восемнадцать, отец пришёл к ним домой. Он тогда действительно пытался поговорить с ним, но Игорь отказался. К тому же мать была на взводе: она плакала и кричала на отца. Смотреть на это было невыносимо, и Игорь выставил того за дверь.
Но отец был настойчив. Он снова нашёл повод встретиться и, протянув ему банковскую карту, сказал, что будет финансировать его, пока тот учится. Но Игорь отказался и швырнул карту отцу в лицо:
– В твоих услугах не нуждаюсь!
К тому моменту он уже работал бариста в кофейне между лекциями и сам зарабатывал себе на жизнь. Он давно не просил у матери денег на мелкие расходы, а в остальном обходился минимумом. К тому же поступил на бюджет – учёба не требовала дополнительных вложений.
Игорь верил, что поступает правильно, и в глубине души даже гордился своей независимостью. Но реакция матери, когда она об этом узнала, оказалась совсем не такой, какой он ожидал. Она тогда сильно разозлилась и обозвала его недотёпой. Это было обидно – по-настоящему обидно.
Что касается тех измен, о которых говорила Полина… Да, Игорь знал: после ухода отца у матери были мужчины. Он относился к этому с пониманием: она была молодой и красивой женщиной и достойна любви. Более того, он даже чувствовал себя отчасти виноватым – словно мешал ей наладить личную жизнь. С каждым новым мужчиной это чувство вины только крепло.
Но мысль о том, что она могла изменять отцу, – эта мысль никак не укладывалась у него в голове. Этого просто не могло быть. Отец никогда не высказывал претензий, у них не случалось скандалов, не возникало даже подозрений.
Но Полина… Она ведь и в самом деле тогда так неожиданно исчезла. В тот момент он чувствовал себя потерянным – спрашивал у всех про неё, но так и не получал вразумительного объяснения. Потом он смирился и замолчал. Просто ждал, что однажды она придёт и обнимет его. Вспоминал её мягкий голос, их разговоры. А один тёплый эпизод из далёкого детства и вовсе преследовал его на протяжении многих лет.
Вот и сейчас он вспомнил его: они шли ранним летним утром по залитой солнцем аллее. Он держался за её руку, а солнце светило ему в глаза. Игорь морщил нос и с раздражением жаловался:
– Мне солнце светит в глаза! Я не хочу, чтобы оно светило!
– Солнышко любит тебя. Оно играет с тобой и целует. Ты просто прикрой глаза и не мешай ему делать это, – ответила Полина.
Игорь тогда последовал её совету, прикрыл глаза и почувствовал тепло на лице. И сразу словно всё изменилось: солнце перестало быть раздражителем и превратилось в нечто большое и любящее.
А Полина продолжала:
– Скоро наступит зима, и тогда солнышка так много не будет. Вот оно и старается сейчас дать тепла как можно больше.
– А куда оно уйдёт?
– Спать.
– Спать, чтобы подрасти? – сделал свои выводы Игорь. – Но оно и так уже большое!
– Оно будет спать, набираться сил, чтобы летом снова светить и греть. Даже большим нужно отдыхать.
От этого воспоминания внутри всегда теплело – как, впрочем, произошло и сейчас. Она никогда его не обманывала. И не только в бытовых мелочах, но и в таких вещах, как объяснение про солнышко. После её слов у него появлялась твёрдая уверенность: он любим этим миром – огромным, непредсказуемым, но безопасным и добрым.
Он всегда верил ей. Именно поэтому её слова об изменах матери заставили его всерьёз задуматься.
Игорь вернулся домой, когда уже смеркалось. Мать была в квартире – не уехала.
– Как дела? – спросила она, вглядываясь в его лицо, и поцеловала в щёку.
– Нормально, – проговорил он и прошёл в комнату.
– Мам, а ты помнишь Полли? – вдруг спросил он.
От этого имени внутри Валентины всё передёрнулось – словно щёлкнул затвор автомата. В груди шевельнулось неприятное предчувствие, твёрдая уверенность: именно с ней был её сын.
Валентина помедлила, потом уточнила с нескрываемой брезгливостью:
– Это ты про свою няньку?
От этих слов Игорь поморщился – горечь царапнула изнутри и отразилась на лице.
– Да. Я о Полине. Той, что часто присматривала за мной, а потом вдруг взяла и исчезла.
– А, ты об этой недоделанной Лолите, что порядком отравила нашу жизнь?
Игорь посмотрел на мать с недоумением.
– Что значит «отравила»?
– Да на отца твоего стала заглядываться! А ей тогда и семнадцати не исполнилось! Я не могла допустить, чтобы она Виктора до греха довела! – Валентина глянула на сына, будто оценивая, как он воспринимает её слова, а потом для убедительности добавила: – Молодая да ранняя.
– Мама! Ты врёшь! – вырвалось у него с отчаянием, в глазах вспыхнул протест.
– А с чего мне врать? Я понимаю, что ты к ней привязался. Она вся такая… – Валентина запнулась, ухмыльнулась и закатила глаза. – Нежная, ласковая… Кому хочешь в жопу без мыла влезет.
В её грубых словах, в интонации сквозила откровенная неприязнь. Будто распахнулась заслонка, за которой годами копилась желчь, и теперь она выливалась наружу.
