Текст книги "Полли (СИ)"
Автор книги: Лидия Жиглова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
– Она тебе изменяет! А я уже взрослая и люблю тебя!
Виктор на секунду замер, будто эти слова ударили его физически. Потом, не оборачиваясь, продолжил путь.
Полина рыдала до самого дома, сжимая в руках его платок. Плакала и на следующий день, и всегда, как только эта сцена всплывала в памяти. А платок она хранила. Долго держала его в руках, принюхивалась, стараясь уловить его запах, будто так можно было удержать хоть кусочек того, что ушло навсегда.
Вывел её из воспоминаний голос директора:
– Игорь Викторович, а вот в этом месте подробнее, чтобы начальники отделов смогли зафиксировать.
Полина вздрогнула, будто из прошлого её резко вернули в прохладный, залитый светом кабинет. Она сбросила с себя пелену воспоминаний и стала слушать Игоря с повышенным вниманием, помечая в блокноте важные моменты. И ловила себя на том, что отмечает не только цифры и сроки, но и то, как он подаёт материал: чётко, без воды, но так, что даже сухие факты звучат почти увлекательно и в груди шевельнулась гордость за него.
Когда Игорь закончил, Дмитрий Иванович сдержанно кивнул:
– Хорошо. Детали пришлёте отдельно, чтобы юристы и логистика успели всё проверить. Спасибо. Поздравляю всех с контрактом и выходом на новый уровень. Теперь за работу.
В комнате сразу стало оживлённее: кто‑то зашуршал бумагами, кто‑то потянулся к ноутбуку, а женщины по‑прежнему не сводили с Игоря Викторовича восторженных взглядов. Он этого не замечал – не из высокомерия, а просто потому, что привык: его оценивают, на него смотрят, им восхищаются. И он не придавал этому излишнего внимания, это было для него привычным.
– Да, кстати, познакомьтесь. Это наш новый начальник отдела продаж – Полина Анатольевна, – обратился Дмитрий Иванович к Игорю, представляя Полину.
Только сейчас тот внимательно взглянул на неё – и в его глазах промелькнул сначала вопрос, а потом узнавание. Лицо его вдруг осветилось искренней, почти детской радостью.
– Полли? Это ты? – проговорил он.
– Да, Игорь, это я, – тихо улыбнулась Полина, и на секунду ей показалось, что все эти годы исчезли, и всё снова стало простым и понятным.
– Вы знакомы? – удивился Дмитрий Иванович, переводя взгляд с одного на другого.
– Да, – заверила Полина, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё чуть подрагивало от волнения. – Я знала его ещё маленьким мальчиком, поэтому такое невольное обращение. Простите, Игорь Викторович, – поспешила она оправдаться, будто формальность могла защитить её от нахлынувшего чувства.
Игорь махнул рукой – легко, по‑свойски:
– Да брось ты.
Вокруг уже поглядывали с явным интересом: кто‑то чуть наклонял голову, кто‑то делал вид, что поправляет бумаги, но краем глаза следил за этой неожиданной встречей. Полина почувствовала, как к щекам подступает лёгкий жар – не от смущения, а от того, как быстро рухнула стена между «тогда» и «сейчас».
– Давай встретимся на перерыве в кафе напротив, есть о чём поговорить, – предложил Игорь, и в его голосе было не любопытство, а что‑то более важное: желание вернуть кусочек того доверия, которое когда‑то жило между ними, пусть и в совсем другой жизни.
– Хорошо, я приду, – кивнула Полина, и в этом согласии не было колебаний – только тихая уверенность, что это нужно.
Она вернулась к себе в кабинет, села за стол, открыла рабочий файл, но мысли вновь и вновь возвращались к Игорю. Не к тому маленькому мальчику, который цитировал книжки наизусть и смешно оттопыривал губу, катая машинку. И не к его отцу, чьи слова когда‑то завораживали, а потом годами лежали в памяти, как что‑то хрупкое и бесконечно важное. А к этому взрослому Игорю – собранному, спокойному, умеющему не разбрасываться пустыми фразами.
Время до перерыва текло ровно, без суеты. Полина успела разобрать срочные письма, ответить на два запроса, согласовать часть поставок. И когда стрелка часов подобралась к часу дня, она закрыла ноутбук и вышла из кабинета.
Кафе напротив было не модное, не броское, зато с большими окнами и запахом свежего кофе, который будто смывал с плеч остатки офисной строгости.
Полли – это именно он так стал называть её, когда они только познакомились: в свои недавно исполнившиеся три года он с трудом произносил её имя, потому придумал сокращение, а потом и вовсе стал звать только так, никак иначе. За ним подхватил и Виктор. С тех пор она для них была только Полли.
Полина заняла свободный столик. Спустя время появился и Игорь. Они заказали бизнес‑ланч и с интересом посмотрели друг на друга.
– Я тебя никогда бы не узнала, встреть случайно на улице, – проговорила Полина.
– А я тебя сразу узнал!
– Только не говори, что я совершенно не изменилась! – засмеявшись, перебила его Полина. – Я всё равно не поверю. Мне уже скоро сорок!
– Ты не изменилась. И тебе ещё нет сорока, – проговорил Игорь и нежно посмотрел на неё.
Она не отвела взгляда, рассматривая его, а потом, улыбаясь, сказала:
– Красавец! Не зря все женщины с придыханием на тебя смотрят!
– Разве? Ты ничего не путаешь? Вроде ничего особенного. Смотрят как на всех.
– Нет‑нет, – не согласилась Полина. – Так на всех не смотрят.
Она помолчала, всё ещё улыбаясь, и спросила:
– А как у тебя с личной жизнью?
Он пожал плечами:
– С переменным успехом.
– Как это? – поспешила уточнить Полина.
– Можно сказать, не встретил ещё ту, с которой захотелось бы связать жизнь.
– Понятно, – протянула Полина и ненадолго затихла. Потом, будто вспомнив о чём‑то важном, придала голосу обычную вежливость и спросила: – А как там отец?
Игорь погрустнел:
– Не знаю.
Полина молча вскинула брови, вопросительно глядя на него.
– Он бросил нас, когда мне было четырнадцать, и уехал в Москву. С тех пор там и живёт.
– А почему не общаетесь? Он ведь с матерью расстался, не с тобой.
– Мать очень страдала после его ухода, нам было очень трудно, – Игорь замолчал, потом добавил: – Мы просто выживали, а он, по моим сведениям, тогда явно не бедствовал!
– Ни за что не поверю, что он оставил тебя без средств к существованию. Он просто не мог так поступить! – вырвалось у Полины.
Она не знала подробностей, но в порядочности Виктора была уверена, как в том, что после ночи наступает утро. И это обвинение больно отозвалось в ней жуткой несправедливостью.
Игорь вскинул на Полину взгляд, в нём мелькнули колючие искры:
– Тем не менее. Я получал от него только минимальное содержание, не более того. Хотя сам он в Москве сильно раскрутился. У него бизнес тогда в гору пошёл.
– А ты не пробовал с ним связаться, поговорить?
– А зачем? Я закончил колледж, потом университет с красным дипломом, устроился сюда, дорос до коммерческого директора. Сейчас сам зарабатываю и уже точно не нуждаюсь в его поддержке.
– То, что в карьере преуспел – ты умничка! – похвалила Полина, улыбаясь и слегка дотронувшись до его руки. – Голова светлая у тебя от отца, как бы ты от него не открещивался!
От этих слов он чуть поморщился, но руки не отдёрнул.
– Мать жалко. Она на него всю молодость положила, а он её бросил, как ненужную вещь, когда дела в гору пошли.
Полина внимательно посмотрела на Игоря и вдруг обратилась к нему, как в детстве:
– Игорёша… А мы точно говорим об одних и тех же людях?
– Что ты этим хочешь сказать? – удивлённо спросил Игорь.
– То, что я твоих родителей знала в той, так называемой, молодости. И твою мать, прости, никак не могу назвать женщиной, загубившую молодость ради мужа. А если отец и расстался с ней, то, поверь, у него были веские причины.
Игорь слушал молча, но на лице его читалось несогласие.
– Давай не будем больше об этом, – предложил он.
– Давай, если тебе неприятно. Но я бы на твоём месте не была так категорична в отношении отца.
Они замолчали. Игорь посидел так, видно было, как сжимаются его челюсти, как на лбу прорисовывается морщинка вдоль переносицы – точно такая же, как у его отца в минуты тяжёлых раздумий. Он встряхнул головой, словно сбрасывая с себя неприятные мысли, взглянул на Полину, вновь улыбнулся. Взял её руку в свои ладони, проговорил:
– Лучше расскажи, как ты всё это время жила.
Бизнес‑ланч давно стоял на столе. Полина, прежде чем продолжить, сказала:
– Ты поешь. Баснями сыт не будешь.
Игорь послушно стал есть. Полина сидела и смотрела на него. Тот всегда отличался хорошим аппетитом. Вот и сейчас он с удовольствием уплетал принесённые блюда. Полина ела медленно, рассказывала:
– Я живу помаленьку. Вот недавно к вам устроилась, до этого торговала сантехникой, сейчас печками.
– Ну и где лучше?
– С печками теплее, – уклончиво ответила она, не вдаваясь в подробности своего ухода.
– А семья, дети есть?
– Да как‑то не сложилось.
– Что? Даже замужем не была?
– Официально – можно и так сказать. По факту жили с одним мужчинойнекоторое время.
– А чего не сложилось? Козлом оказался? – помог с определением Игорь.
– Да нет. Он неплохой человек был. Просто… когда мамы с отцом не стало – они друг за другом ушли, – у меня сестра заболела. Ей рак диагностировали. Когда Нина совсем перестала вставать, пришлось её к себе забрать. А когда в доме умирающий человек, ни о какой личной жизни речи быть не может – она сама собой развалилась. Мой избранник не мог выносить её стоны по ночам, запах лекарств и её гниющего тела, мои постоянные: «Не могу, а как же Нина?» В общем, он вначале временно съехал от меня – с формулировкой «пока всё не образуется». Но «образовываться» ничего не собиралось. Она в таком состоянии четыре года прожила. А он меня так и не дождался. Нина полтора года назад умерла.
– И что? После этого никого не заводила? – поинтересовался Игорь.
Полина улыбнулась.
– И, видимо, не заведу. Разве только тараканов на кухне.
А потом рассмеялась. Игорь тоже улыбнулся.
Перерыв закончился, и они вернулись к своим делам.
Глава 2
Глава 2
Так потянулись один день за другим – но теперь они не были безликими, как прежде, а яркими, наполненными жизнью и эмоциями. Игорь, проходя в свой кабинет, ежедневно заворачивал к ней. Для этого нужно было сделать крюк, но он неизменно его делал. Приветственно целовал, а вернее тыкался носом в волосы возле её уха. Каждый раз Полина улыбалась этому жесту.
Это было его привычное движение с детства. Игорь засыпал так: уткнувшись носом в её шею и, обнимая, трогал мочку её уха.
Однажды рукав его рубашки зацепился за серёжку. Полина хотела аккуратно освободить её, но Игорёк неожиданно сильно отдёрнул руку – и у неё порвалось ухо. Кровь хлестала из раны. Игорь, увидев это, расплакался так громко, что Полина растерялась: не знала, что делать – оказывать себе помощь или успокаивать Игорька. Она схватила полотенце, зажала ухо, а другой рукой прижала к себе Игоря. Так они и сидели до прихода Виктора.
Тот, лишь увидев, что случилось, сразу отвёз её в больницу, где ей наложили швы. С тех пор Полина не носит серёжки, а шрам тихо напоминает о том происшествии. Вспоминая об этом, она улыбнулась и потрогала мочку уха, словно проверяя, всё ли на месте.
Они часто обедали вместе, но иногда Игорь не успевал и откладывал обед на неопределённый срок. Вот и сегодня в кафе его не оказалось, и Полина прихватила с собой несколько бутербродов. Когда Игорь забежал к ней ненадолго, она протянула ему свёрток:
– Ты опять забыл про обед.
Игорь замер и произнёс с восхищением:
– Да ладно… Это то, о чём я думаю?
– Если твои думы о том, чтобы перекусить, то это оно и есть. Вот, держи, а то совсем отощаешь со своей работой.
Он не стал отнекиваться: сел прямо на подоконник и тут же принялся есть. Полина смотрела на него и улыбалась.
– Знаешь, я вспомнила, как ты в детстве ел. Аппетит у тебя всегда был отменный, но порой тебя всё-таки приходилось уговаривать.
– Да, – согласился Игорь. – Особенно когда дело доходило до капусты. Я её и сейчас не очень-то люблю. – Он отправил в рот остатки бутерброда и добавил: – Только сейчас мне не нужно говорить «ещё кусочек». Всё это и без того просто божественно, особенно из твоих рук.
Полина рассмеялась:
– О, да ты ещё и льстец.
– Практик, – возразил он, вставая с подоконника. – Я просто закладываю основу для подобных перекусов в будущем. Так что спасибо.
– Я поняла твой намёк, – улыбнулась Полина.
Он подмигнул и вышел. А она ещё долго сидела и улыбалась, чувствуя, что внутри стало теплее.
С тех пор Полина всегда держала под рукой что‑нибудь на перекус, и в эти короткие минуты они с Игорем вспоминали прошлое. Часто разговор невольно затрагивал Виктора. Полина с тёплой улыбкой вспоминала, как они втроём ходили в цирк, как кружились на карусели до головокружения, как гоняли мяч по двору, пока солнце не садилось за крыши домов.
Игорь всякий раз будто становился чуть тише, плечи его слегка опускались, а взгляд темнел. Но он не останавливал Полину – слушал, стискивая зубы, будто пытался удержать внутри ту самую горечь, которая жила в нём.
Полина замечала эту тень на его лице и всё сильнее чувствовала, как хочется прогнать её, вернуть в его глаза радость. И однажды она не выдержала:
– Так много светлого и хорошего в твоей жизни связано с отцом. Почему ты упорно цепляешься только за негативные моменты?
Игорь замер, будто слова ударили его. Он смотрел куда‑то сквозь Полину, в пустоту, и голос его прозвучал глухо, с тяжёлой хрипотцой:
– Потому что они перечёркнули всё! Он ушёл тогда, когда я больше всего нуждался в нём!
Полина подалась вперёд, в её взгляде читалась искренняя боль за него:
– Игорь, я не верю, что Виктор мог вот так взять и бросить тебя! Не мог он просто уйти и забыть…
Он резко провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть эти слова, и отвёл взгляд:
– Давай не будем больше об этом.
В тот день он впервые вышел от Полины раздражённым, а она ещё долго сидела, чувствуя, как сжимается сердце: она хотела помочь, но вместо этого разворошила старую рану – и теперь не знала, как её залечить.
Компания готовилась к ежегодной международной выставке – сроки поджимали, график трещал по швам, а нагрузка росла с каждым днём. Игорь был по уши в организации: его практически не было в офисе, он то пропадал на встречах, то на согласованиях.
Но сегодня он всё-таки зашёл к Полине. После короткого приветствия, будто между делом, бросил:
– Я тебе там рекламный ролик скинул. Посмотри, пожалуйста. Мне важно твоё мнение.
Полина кивнула, не подавая виду, как ей приятно, что он именно к ней пришёл за оценкой.
На следующий день они, как и раньше, пообедали вместе – пусть торопясь, практически на бегу, но в конце обеда Игорь спросил:
– Ну и как ролик? Честно.
Полина на секунду задумалась, подбирая слова так, чтобы не задеть, но сказать прямо:
– Знаешь, ты просто красавец! Немного, правда, скован, но тебя слушаешь и веришь каждому слову. А вот Марина и Данилов в кадре много машут руками. Это отвлекает, создаёт какое-то ненужное напряжение, уводит от темы.
Игорь ничего не ответил сразу. Но Полина заметила, как он задумался, прокручивая в голове кадры, а после исчез до конца дня.
Вместе с ним уехали Данилов – медийное лицо компании, привыкшее к вниманию и аплодисментам, – и Марина, его помощница. Позже выяснилось: они помчались переснимать ролик.
Больше всех возмущался Данилов. В коридоре ещё долго звенел его голос:
– Руки ему, видите ли, мешают воспринимать информацию! А то, что мы день потеряли и теперь конкретно в жопе по срокам – это, значит, нормально?!
Марина молчала. Хоть она и числилась арт‑директором, по факту была скорее на подхвате у Игоря. Всё решал он. Только Игорь мог утвердить текст, одобрить финальный вариант, поставить точку в спорах. Нередко он сам писал тексты презентаций и сценариев рекламы, а порой и вовсе сам играл в роликах – потому что лучше всех чувствовал интонацию, ритм, то самое «как надо».
К тому же Марина была к нему явно неравнодушна: предугадывала каждое желание, ловила малейшие полутона в голосе, чтобы угодить.
Когда Полина поняла, что её замечание запустило эту цепочку событий, её накрыло неловкостью. Она застыдилась, будто нечаянно внесла раздор в слаженную команду. Но стоило увидеть переснятый ролик – и все сомнения рассыпались.
Он получился на редкость эффектным: чётким, уверенным, без лишней суеты. В нём чувствовалась выверенность каждого кадра, каждой паузы. И когда Дмитрий Иванович посмотрел финальную версию, он довольно хмыкнул и резюмировал:
– Это не стыдно и на международной выставке показывать!
Как‑то раз Полина, проследив за тем, как Марина смотрит на Игоря – с каким-то особенным придыханием, будто каждое его слово было откровением, – не удержалась и, чуть понизив голос, сказала:
– Игорёк, а чего ты на Марину не смотришь? Ты ей явно нравишься. Да и девушка она хорошая: умная, исполнительная, покладистая. С такой и в работе, и в жизни спокойно.
Игорь лишь усмехнулся, будто услышал что‑то до смешного наивное:
– Ты знаешь, почему я её на эту должность взял?
Полина вопросительно вскинула глаза:
– И почему же?
– Потому что у неё вообще… – он нарочно растянул это слово, выдерживая длинную паузу, – вообще нет титек! Не отвлекает от дела. Надеюсь, ты понимаешь, что вне работы она меня не интересует.
Полина вспыхнула. Его слова обожгли не столько грубостью, сколько той небрежностью, с какой он отмахнулся от живого человека, словно сверив его с каким‑то пошлым шаблоном. В груди всё сжалось от обиды – не за Марину даже, а за то, как легко мужчины порой сводят женщину к набору физических параметров.
– Вообще‑то в жизни придётся не только с титьками жить, – проговорила она твёрдо, и голос её прозвучал жёстче, чем она сама ожидала. – Сегодня они есть, а завтра нет. А Марина добрая, мягкая, с ней и поговорить есть о чём. Так что приглядись. Не будь похотливым самцом!
На секунду в комнате повисла звенящая тишина. Игорь явно не ожидал такого поворота.
– Жёстко сказано! – только и смог он ответить, растерянно потирая подбородок.
– Как уж получилось, – Полина уже жалела, что сорвалась, но отступать не собиралась. – Извини, если оскорбила. Но не забывай, что я тоже женщина, и мне не нравится, когда мужики в женщинах оценивают только сексуальные параметры.
Игорь будто только сейчас осознал, насколько мерзко прозвучали его слова. Он вздохнул, опустил плечи, и в его взгляде мелькнуло искреннее раскаяние:
– Прости. Это действительно было по‑хамски. Ты права.
Полина кивнула, принимая извинение, но в душе всё ещё гудело от неприятного осадка. Они неловко переглянулись, будто оба искали нужные слова, чтобы вернуть ту лёгкость, которая была между ними. Но слова не находились.
На том и расстались, каждый унося с собой свою долю неловкости. И больше к этому разговору не возвращались – будто оба молчаливо договорились, что некоторых тем лучше не касаться.
Сегодня Игоря опять весь день не было на работе. Полина уже собирала вещи, готовясь уйти, когда раздался звонок.
– Полли, ты ещё в офисе? – голос Игоря звучал чуть торопливо, будто он говорил на ходу.
– Да, – ответила она, прижимая телефон плечом и застёгивая сумку.
– Тогда не могла бы ты меня выручить?
– А что нужно? – в голосе Полины мелькнуло лёгкое любопытство, смешанное с усталостью.
– Нужно рекламную продукцию привезти ко мне домой. Марина далеко, а мне она нужна будет сразу с утра: я в аэропорту встречаю партнёров, и мы сразу едем на завод. Времени совсем нет.
– Хорошо, – не раздумывая, согласилась Полина. – Скинь адрес.
Она взяла всё, что требовалось – папку с буклетами, стопку листовок, календари и даже специально заказанные шоколадки с логотипом компании, – и отправилась по адресу, который прислал Игорь.
Дом стоял почти в самой парковой зоне: тихий, солидный, с огороженным ухоженным двором и аккуратными клумбами вдоль дорожки. Полина поднялась на нужный этаж в просторном, почти беззвучном лифте. Игорь уже ждал у двери – оперся плечом о косяк, будто старался выглядеть расслабленным, но в движениях чувствовалась привычная собранность.
Полина подошла и протянула пакет:
– Вот, всё, что нужно. Надеюсь, что ничего не забыла.
Игорь не взял, лишь чуть отступил в сторону, освобождая проход:
– Проходи. На пороге не отдают.
– С каких пор ты стал суеверным? – усмехнулась Полина, переступая порог.
Квартира оказалась светлой и просторной, с большими окнами, выходящими во двор, где кроны деревьев почти смыкались над дорожками. Здесь и правда было тихо – будто город остался где-то за пределами этого двора.
– Хорошо у тебя, – произнесла Полина, оглядываясь, а потом подошла к окну и добавила, глядя на зелёную листву: – Вроде как и не в городе совсем.
– Мне тоже нравится, – спокойно ответил Игорь. – Здесь тихо. Вдалеке от всей суеты.
Он прошёл к столу и начал быстро, но внимательно перебирать привезённые материалы, слегка улыбнулся – видно, что остался доволен.
– Спасибо, что ничего не забыла, – сказал он уже спокойнее, без спешки. – Это правда важно. Завтра день будет непростой.
– Ладно, тогда я пойду, – Полина уже повернулась к двери, чувствуя, как накатывает усталость после долгого дня.
– Погоди, – остановил её Игорь, и в голосе его прозвучало уже что-то мягкое. – Ты всё-таки у меня в гостях. Хоть и не по своей воле. Разреши на правах хозяина накормить тебя ужином. Ты ведь голодная после работы, а тут я со своими просьбами…
Полина замерла на секунду, будто взвешивая, стоит ли задерживаться. Потом пожала плечами, но всё же согласилась.
Игорь кивнул, будто принял это как маленькую, но важную победу, и уже потянулся к холодильнику:
В этот момент Полина почувствовала, как напряжение дня потихоньку отпускает её – здесь, в этой светлой квартире, где за окном шелестела листва, а рядом был человек, который заботливо предложил ей ужин.
Когда она села за стол, то невольно отметила: всё было по-особенному аккуратно накрыто – салфетки сложены треугольниками, фужеры сверкают, приборы разложены с той тщательностью, будто ужин не был спонтанным, а к нему готовились.
Игорь поставил жаркое в микроволновку, а сам тем временем достал бутылку вина.
– Нет, что ты! Я не пью! – тут же запротестовала Полина.
– Я тоже, – спокойно ответил он и чуть улыбнулся. – Мы чисто символически. За дружбу и мир во всём мире! – пошутил он, уже разливая вино по бокалам. Поднял свой. Полине ничего не оставалось, как последовать за ним.
Он сделал несколько глотков, потом достал жаркое и поставил тарелку перед Полиной. Сам сел напротив и с аппетитом принялся есть. Полина тоже не стала сопротивляться – аромат был такой, что спорить не хотелось.
– Вкусно, – проговорила она, проглатывая очередной кусочек.
– Рад, что тебе нравится, – кивнул Игорь. – В этом ресторане хороший повар. Я частенько там ужинаю.
Полина на секунду замерла, будто что-то для себя отметила, а потом спросила:
– Ты один здесь живёшь?
– Практически, – ответил он, чуть помедлив. – Мать сейчас в загородном доме, она там живёт почти круглый год. Сюда изредка наведывается, но всегда звонит, прежде чем приехать. – Он зачем-то уточнил это, будто хотел заранее снять любые вопросы.
– Понятно, – отозвалась Полина.
– Что тебе понятно? – чуть нахмурился Игорь.
– То, что без предупреждения не приезжает. Боится застукать тебя в обществе грудастых красоток! – вырвалось у неё, и она тут же прикусила язык.
– Ну, зачем ты снова начинаешь? Я ведь, кажется, извинился за то, – голос Игоря прозвучал ровно, но в нём скользнула лёгкая обида.
– Прости, – Полина опустила глаза, а потом снова подняла их, уже с виноватой улыбкой. – Само как-то вырвалось.
Дальше они ели молча. Тишина не была неловкой – скорее, в ней чувствовалось какое-то привычное, почти домашнее спокойствие. Когда тарелка опустела, Полина взяла бокал с вином и встала. Подошла к полке, где стоял проигрыватель, а рядом, словно в строю, выстроились виниловые пластинки.
– О! – воскликнула она. – А у тебя тут раритет! И что, всё работает?
– Обижаешь, – усмехнулся Игорь, встал, достал из конверта пластинку, аккуратно поставил её на диск, опустил рычаг. Игла с характерным тихим шорохом коснулась поверхности, и скоро комнату наполнили мягкие, обволакивающие звуки – играл оркестр Поля Мориа.
– Господи, какая прелесть! – не удержалась Полина, присела на диван рядом и сделала ещё один небольшой глоток.
Игорь сел рядом, чуть наклонив голову, внимательно посмотрел на неё. В его взгляде не было ни дерзости, ни привычной деловой собранности – только тихое любопытство, будто он впервые видел её вот такой: расслабленной, улыбающейся, с бокалом в руке и с этим искренним восторгом в глазах.
Она уловила его взгляд, улыбнулась чуть шире – и в этой улыбке было что-то простое и настоящее, без намёка на игру. И Игорь вдруг понял, что сегодня ему хочется просто сидеть вот так, слушать старую музыку и смотреть, как у Полины загораются глаза от самых обычных вещей.
Он протянул руку и лёгким прикосновением коснулся мочки её уха. Она не отстранилась, заулыбалась, узнав его детский жест.
– Ты так и не носишь серёжки? – спросил он, вспомнив, как когда‑то порвал ей ухо.
– С тех пор как порвал – даже больше никогда и не хотелось! Я вот часто думала: почему ты так любил трогать мои уши?
– Не знаю. Они такие холодненькие были, мягкие, приятные на ощупь. Такой некий антистресс.
Он улыбнулся и снова потянулся к её уху, прикоснулся – словно проверял, не изменилось ли что‑то с тех пор. Затем поставил на стол свой стакан с недопитым вином и забрал бокал из её рук. А после уткнулся носом в ту самую ложбинку между ухом и шеей.
Полина засмеялась, потом аккуратно отстранилась.
– Да. Вот так ты всегда засыпал. А я всё боялась, что ты задохнёшься! – тихонько рассмеялась она. – У нас прямо вечер воспоминаний получился. Эта музыка, эти жесты…
Игорь ничего не ответил. Молча притянул её к себе и поцеловал в губы.
Полина на миг застыла, потом оттолкнула его и вскочила.
– Ты что делаешь?
– Целую тебя.
– Тебе не кажется, что это… – она запнулась, подбирая слова, – слишком?
– Нет. Не кажется. Я уже не маленький мальчик. Я вырос, если ты не заметила.
– То, что вырос, я заметила. Вернее, хотелка твоя выросла, а мозги её не догоняют! – Грубо заметила она.
– Зачем ты меня оскорбляешь? Разве я давал тебе повод?
– Конечно давал. Именно сейчас и даёшь! Иначе как это можно назвать?
– Это называется тем, что ты привлекаешь меня как женщина. Когда женщина нравится мужчине, он выражает к ней своё отношение.
Полина вдруг рассмеялась на его слова.
– Ты думаешь, я в это поверю? Ты красавчик, словно сошедший с глянцевой обложки. От одного твоего вида девки, как выражалась моя деревенская бабушка, «кипятком писают». А я тётка в возрасте. Мне уже скоро сорок стукнет! Прямо скажем – не первой свежести! И чего это тебя вдруг на такую распёрло?
– Не говори так. Ты молодая женщина, которой ещё нет и сорока! А я взрослый мужик, мне уже двадцать восемь!
– Ты сам‑то слышишь, что несёшь? Я тебе попу вытирала и кормила из ложки!
Игорь не стал слушать и снова впился в её губы жадным поцелуем.
Полина оттолкнула его и бросилась к двери.
– Я завтра же заявление на увольнение подам! – выкрикнула она, лихорадочно пытаясь справиться с замком.
Игорь подошёл, мягко отстранил её и заговорил сухо, официально:
– Не делайте глупостей, Полина Анатольевна. Если вы против моих знаков внимания, то я больше не стану их проявлять. Работайте спокойно. Тем более что через неделю у нас выставка, и вы в ней участвуете. Не будете же вы подводить людей из‑за личной неприязни ко мне?
Он открыл дверь и жестом пригласил выйти:
– Прошу.
Полина нервно дёрнулась:
– Я рада, что вы меня услышали, Игорь Викторович.
– Не сомневайтесь, я услышал вас, Полина Анатольевна.
Она вышла и плотно затворила за собой дверь. Выбежав на улицу, долго не могла успокоиться: в голове мысли кружились пёстрым калейдоскопом, а сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди.
«Не делайте глупостей, Полина Анатольевна…» – передразнила она про себя его официальный тон, и от этой перемены внутри всё сжалось ещё сильнее. Будто между ними за одну минуту выросла стена, сложенная из вежливых слов и сухих формулировок.
На улице было тихо. Где-то далеко урчал мотор, шуршали листья под ветром, а Полина всё стояла, прислонившись спиной к стене дома, и пыталась выровнять дыхание. Сердце колотилось так, будто она бежала без остановки несколько километров. Мысли метались, как испуганные птицы: обрывки фраз, его голос, этот резкий переход от старых воспоминаний к чему-то совсем другому, к чему она не была готова.
Она шла по аллее, почти не замечая дороги, пока не почувствовала, как осенний холод пробирается под лёгкое пальто. Остановилась, подняла лицо вверх, где сквозь редкую листву проглядывало небо, и глубоко вдохнула.
«Ладно, – сказала она себе твёрдо. – Выставка через неделю. У меня есть работа. И я её сделаю. А всё остальное… остальное потом».
Следующие дни и правда пошли как по расписанию, только без той самой лёгкой, привычной теплоты. Игорь больше не заходил к ней по пути, не делал крюк, чтобы заглянуть в кабинет. Если и появлялся, то строго по делу: «Полина Анатольевна, нужно согласовать…», «Посмотрите, тут правки от заказчика». И всё это – ровно, без интонаций, будто между ними никогда не было ни бутербродов, ни музыки Поля Мориа, ни тех детских прикосновений к уху.
На совещаниях он был безупречно вежлив: смотрел не на неё, а чуть поверх головы, говорил чётко, по пунктам, распределял задачи так, словно она была просто одним из членов команды – хорошим специалистом, но не более. И эта отстранённость отзывалась в ней болью, потерей того, что связывало их ранее и что было безвозвратно потеряно.
Вскоре объявили список тех, кто поедет на выставку. В нём значилась и Полина.
