Текст книги "Четыре листа (ЛП)"

Автор книги: Ли Жако

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 6

Адриан

Может я был не прав.

Может единственное, что останавливало меня от того, чтобы убрать защиту и завладеть Сэм, был я.

Я видел, как она отвергла как минимум двадцать парней в этом приложении, и все они были одного типажа, только в костюмах разного цвета. Возможно, ей скучно, как и мне до того, как я это понял. До того, как я понял, что мне нужно, чтобы почувствовать себя собой.

Это видно по тому, как она реагирует на меня – это естественные реакции ее тела.

Её большие, как у оленёнка, глаза, её учащенный пульс, смесь страха и желания, которые ощущаются в воздухе. Сэм хочет азарта.

Она жаждет этого.

Что может означать, что она вполне желает того, что я могу ей дать.

Моё сердце бушует в моей груди. Мысль о том, что всё может быть не желанием, а реальностью, заставляет мою кровь кипеть.

Сегодня я сделаю это реальностью. Найду возможность сказать ей обо всём. Покажу ей всё, а потом уйду. Было пугающе потеряться в «что если», «что могло бы быть» и «может быть». По крайней мере, после сегодняшнего вечера я буду знать точно.

Мы оба будем знать.

Я открываю дверь гостевой комнаты. Мы множество раз здесь ночевали, пока наши родители работали до ночи. Большую часть времени, мы сами готовили себе попкорн и смотрели фильмы Дисней, которые крутили очень поздно, или играли в настольные игры. В некоторых случаях, когда Уиллоу засыпала или переписывалась со своей последней девушкой, Сэм и я бродили по коридорам.

Мы заглядывали в некоторые ещё неотремонтированные комнаты и разговаривали о том, что здесь было раньше, какие люди приходили переночевать здесь. Мы даже придумывали истории, когда находили маленькие безделушки.

В один из таких моментов, когда мы обыскивали комнату, Сэм споткнулась и упала на старый комод. Она всегда была неуклюжей, но это был день, когда она получила прозвище «Бамби». Я смеялся, после того как помог ей, и впервые тогда назвал её так.

– Давай, Бамби, соберись.

Её карие глаза вспыхнули перед тем, как она кинула в моё лицо что-то маленькое и круглое.

– Закройся. Ковры крошатся. Тебе стоило поймать меня.

Тяжелый камень вины падает мне в живот, когда я наклоняюсь, чтобы поднять предмет. Это изящное золотое кольцо. Обычное, без всяких изысков, но внутри по всей полосе пробегает фраза: «Мой счастливый талисман».

– Ты права, Сэм, и я делаю шаг к ней и подношу её нежную ладонь к себе. Она стоит совершенно неподвижно.

Её прерывистое дыхание – это единственный звук в комнате. Я подношу кольцо к её большому пальцу и, прокручивая, надеваю его.

– Обещаю всегда ловить тебя, когда ты будешь падать. И физически, и по жизни. Моя лучшая подруга до конца.

Я вздрогнул от сказанных мною слов, но не похоже, что она заметила или что её заботит это. Она всегда была лучезарно улыбалась и хлопала ресницами. Ее аура осветила меня изнутри, и её реакция подтолкнула меня к решению следовать за мечтами, которые я отбрасывал как просто мечты.

– И как твой лучший друг, я обещаю всегда поддерживать тебя в любых начинаниях. Я знаю, что ты предназначен для больших вещей за пределами этих стен и я взволнована стоять за пределами поля, поддерживая тебя.

С тяжелым вздохом, я включаю воду. Она всё ещё носит кольцо. Он на среднем пальце её правой ладони. Ни разу не видел, чтобы она снимала его, что, в каком-то смысле, раздражает меня больше, чем когда я действительно думаю, что это может означать на самом деле.

Я должен был доверить ей эту часть моей жизни раньше. Спасти себя от пыток, задаваясь вопросом, на что мы были бы похожи. Какими бы мы были на самом деле.

Проверив воду, я захожу внутрь и пытаюсь заставить свое тело расслабиться. Не думать обо всем, что сегодня произошло. Но чем больше я пытаюсь очистить свои мысли, тем усерднее мне приходится заставлять себя делать это.

Честно говоря, я силен только в том, что касается Сэм. Всегда был. И единственное, что мне нравится в том, что мне нужно уходить на игры и тренировки – это вынужденное пространство. Это дает мне время отдышаться, не подавлять себя желанием отбросить свои страхи и влюбиться в нее.

Горячая вода обрушивается на мои напряженные мускулы. Я ожидаю, что накопившееся напряжение начнет таять, но, когда этого не происходит, я стараюсь сконцентрироваться на теплых каплях воды, которые стекают по моей спине к ногам.

Этого недостаточно.

Уже ничего недостаточно. Мне нужно выпустить это. Минутку спокойствия. Даже если секунду. Блять.

С мимолетным признанием я поддаюсь приливу крови к моему телу и опускаю одну руку к основанию члена, а вторую поднимаю, чтобы схватиться за верхнюю часть дверцы душа. Он твердый и сердито пульсирующий под моими пальцами из-за того, что сегодня я несколько раз попадал в ситуации, где меня дразнила Сэм.

Медленно начиная, я двигаю свою руку вверх и вниз, закрывая свои глаза от мгновенного удовольствия. Образ длинных каштановых волос Сэм появляется передо мной: они развеваются на ветру, пока она бежит через лес; её ноги ведут её между деревьями.

Монстр в моей груди поднимает голову. Адреналин всплескивает настолько сильно, что я слышу свой пульс в ушах. Моя ладонь начинает двигаться быстрее, когда я представляю, как пространство между нами уменьшается.

Её легко поймать, и ещё проще подчинить. Она оказывается на мягкой лесной поверхности за секунду. Одежда, что была на ней, сорвана. Я планирую не торопиться и покланяться каждому дюйму её тела. Потому что в реальности, я не был бы милым и медленным. Я бы не смог остановить себя.

Я бы блять поглотил её.

– Саманта, – её имя проносится между сжатыми зубами. Удовольствие проносится по моему позвоночнику, пока я двигаюсь своими губами вниз к её животу.

Ее рот приоткрывается, и тихие всхлипы вырываются в ночной воздух. Только слабые звуки звучат слишком отчетливо. Слишком реально.

Я открываю глаза, превращая их в щелочки, и картина, заменяющая мою фантазию, слишком нереальна. Сэм стоит у двери, прислонив голову к косяку. Костяшки пальцев побелели от того, насколько крепко она сжала ручку.

Она не двигается и стоит неподвижно, словно не уверена в том, что услышала всё правильно.

Мои внутренности начинают гудеть, когда я подумываю о том, чтобы испытать предел. Чтобы увидеть, что она будет делать, когда узнает без тени сомнения, что я сказал это.

– Саманта, – это пьянящий шёпот, но я знаю, она слышит меня.

Её рука отпускает ручку и медленно, ох, чертовски медленно, она поворачивается. Ее глаза скользят по полу, пока не переместятся вверх по моему телу и не остановятся на моем опущенном взгляде. Пар заполнил маленькую комнату, затуманив душ, но я знаю, что она может разглядеть, где моя рука и как быстро она движется.

Губы Сэм приоткрываются, её ресницы трепещут, когда мы встречаемся глазами. Отсюда, я могу увидеть, как сжимается её челюсть от охватывающего желания.

Она держится всего на секунду дольше, прежде чем ее глаза зажмуриваются, и она прикусывает губу так сильно, что я уверен, что из неё идёт кровь. Повернувшись, она хватается за ручку двери, но не собирается уходить, просто стоит. Как будто она ждет.

Ох, Бамби.

Удовольствие пробегает по моей спине, электричество прожигает мои конечности, когда наступает оргазм. Он пронзает меня, и мне приходится кусать поднятую руку, чтобы приглушить рев, сотрясающий мою грудь, в приглушенное рычание.

К тому времени, мои глаза находят Сэм: её лоб прижат к двери, а бедра крепко сжаты.

Меня снова это заводит, и за долю секунды я принимаю решение: просто блядь ждать.

Я толкаю двери душевой и беру полотенце, но в следующее мгновение, дверь в ванную открывается и Саманта, спотыкаясь, шепотом кидает «Прости» позади себя.

ГЛАВА 7

Саманта

Мне нужен алкоголь. Очень сильно нужен.

Я чуть ли не плюхаюсь на единственный пустой барный стул рядом с Томми. Бар снова начал заполняться, но, с учетом ночного парада, толпа всё ещё управляема.

Он и моя сестра вопросительно смотрят на меня, пока Уиллоу наконец-то ставит стопку передо мной.

– Что ж, как я понимаю, разговор прошел не очень хорошо?

Чувство вины в ее голосе настолько сильное, что мне почти хочется солгать и насладиться его редкостью. Но замешательство и шок, царящие в моем организме, – это уже больше, чем я могу вынести.

Она сильно наклоняет ладонь, уставившись на меня, из-за чего часть спиртного выливается из стопки. Я хватаю шот и быстро выпиваю его, наслаждаясь жжением, которое стекает в мой пищевод, сжигая любые слова, которые у меня были, чтобы объяснить, что, черт возьми, только что произошло.

Стакан немного отскакивает, когда я ставлю его обратно и киваю, чтобы налить еще.

– Знаете ли вы, что трилистник – это трехлистный клевер, и когда-то его называли «морской волк»? Это было священное растение, которое было визуальным…

– Изображением Святой Троицы. Да, мы знаем, – моя сестра снова наполняет рюмку, прежде чем перегнуться через прилавок. – В чем дело?

Я качаю головой так быстро, что перед глазами появляются маленькие точки.

– А как насчет того, что первый в истории парад в честь Дня Святого Патрика, проведенный в Америке, проходил прямо здесь, в Бостоне?

На этот раз Томми кивает и поднимает кружку с пивом.

– В 1737 году.

Уиллоу раздраженно выдыхает, но я игнорирую ее и опрокидываю второй шот.

– Вот почему мы назвали отель «Четыре листа». Наши родители подписали договор аренды в День Святого Патрика и подумали, что это их талисман на удачу.

– И это тоже. Но также они сказали, что покупка этого чертова места стоила им целого горшка золота, – Уиллоу обращается к Томми. – Не мог бы ты оставить нас на минуту?

Он поднимает руки и кивает.

– Мне всё равно пора идти к Джонни.

Она улыбается в благодарной улыбке, после чего сужает свой взгляд на мне.

– Саманта Райан, скажи мне что произошло. Ты… О боже мой, ты в порядке?

И только сейчас я понимаю, что я не ела ничего с завтрака. Который был больше девяти часов назад. У меня уже начала кружится голова, но я думаю, что это больше от работы на пустой желудок, чем от спиртного, который только что попал в мой кишечник.

– Ты ела до этого? – я мычу, толкая стопку указательным пальцем.

Она усмехается и указывает на одного из своих барменов. Его имя Клиен. Такое странное имя, хотя так же и уникальное. Я помню, он говорил, что оно немецкое, и, когда я искала его в интернете, я подумала, что это шутка: оно означает маленький. Он почти так же высок, как и Адриан, что означает, что мне нужно почти полностью откинуть голову назад…

Двойной щелчок пальцев моей сестры заставляет меня перестать смотреть на Клиена.

– Сэм, ответь мне.

Я дважды моргаю, мои брови нахмурены, пока я пытаюсь вспомнить то, о чём она меня спрашивала.

Уиллоу раздражённо вздыхает.

– Я спрашивала, что ты будешь есть, задница.

– Так, я определённо не хочу есть задницу, – я улыбаюсь, пытаясь поднять ей настроение. Но затем я вспоминаю песню, которую я когда-то слышала, в которой прославляла то, что хороший язык может сделать с задним проходом. – Что ж, я имею ввиду, не сейчас. Я бы предпочла что-то легко усваиваемое.

– Боже, – она, явно раздраженно, поворачивается к Клиену. – Круассан, пожалуйста. С маслом на гарнир.

– О, моё любимое, – я сажусь прямо. Мой рот уже наполнен слюной от одной только мысли об обещанной еде. – Даже не осознавала, сколько я сделала, ничего не кушая. Кстати, ты чего такая раздражительная?

– Потому что моя относительно прямолинейная сестра ведет себя как уклончивый болван, вместо того, чтобы столкнуться лицом к лицу со своим единственным страхом.

– Грубиянка, – бормочу я, проводя мизинцем по шероховатости барной стойки.

– Скажи мне, что произошло между тобой и Адрианом.

Смущение вспыхивает на моём лице, когда я слышу его имя, заставляя меня вспомнить, что он сделал. Что я сделала.

Мои ступни, просто блять, приросли к земле, когда он назвал моё имя. Я не могла не обернуться – увидеть остановится ли он, если будет знать, что я здесь. Но он не остановился.

Он продолжил, а я осталась. Я слышала всю эту длительную пытку, пока мой клитор сжималась до боли. Болело как физически, так и от того, насколько сильно я хотела… поддаться.

Я сильно прикусила внутреннюю сторону моей губы и вздрогнула, когда почувствовала медь, которая распространяется по моим вкусовым рецепторам.

Осознание – конкретные доказательства, наконец, оседают у меня в голове, вызывая мурашки по моим рукам.

Адриан Стоукс дрочил на меня. На меня. Свою лучшую подругу.

Что мне, блять, делать с этим? Все будет чертовски неловко? Или мы погрузимся в это и будем целоваться на диване?

Если честно, я никогда не думала о начале того, что могло бы произойти, если бы это когда-нибудь случилось. Только до середины. До хорошей части. О месте, где нам комфортно друг с другом и всё просто идёт своим чередом. Никогда в ненадёжной ситуации, где я могла бы сделать что-то неуклюжее и, возможно, прогнать его.

– Смешной факт: в ирландских преданиях Святой Патрик был известен тем, что изгонял змей из Ирландии.

– Ты пытаешься уклониться от вопроса. Я вижу, как твой мозг обрабатывает другой факт про день Святого Патрика, пока мы говорим.

Я провожу руками по лицу, прежде чем заглянуть через плечо. Томми до сих пор не вернулся, а все посетители слишком поглощены своими разговорами, чтобы бросить на нас секундный взгляд. Когда я снова поворачиваюсь к Уиллоу, ее янтарные глаза широко раскрыты, а голова театрально склонена набок, пока она ждет, что я заговорю.

– Хорошо, но пожалуйста, пожалуйста, один раз в своей жизни, Уиллоу, ничего не говори.

Она делает длительную паузу, и впервые я понимаю, что такое «беременная пауза». Это длится ненормально долго, и когда вы думаете, что оно уже близится к концу, это продолжается, при этом, вызывая предвкушение.

Это заставляет меня нервничать, поэтому я решаю сделать «кесарево сечение».

– Пообещай, – она поднимает руки, прежде чем закинуть тряпку на плечо.

– Хорошо, хорошо. Я обещаю.

Я колеблюсь, но не так долго, как она, прежде чем дать ей очень быструю последовательность действий, возвращаясь при этом к некоторым деталям, которые я уже рассказал ей ранее сегодня: напряжение, очевидный сдвиг, чувства, моя пятнадцатилетняя ложь, а потом… инцидент в душе.

После моего рассказа, я снова краснею и моём сердце снова появляется странный трепет. А Уиллоу, между тем, кажется совершенно невозмутимой и, возможно, даже немного весёлой: уголки ее глаз прищурены, а одна сторона губ скривилась.

По барному стулу идёт вибрация, когда мои ноги начинают трястись на нём. Она пристально смотрит на меня, затем медленно кивает и пододвигает ко мне тарелку с едой.

Когда я не делаю движений в сторону тарелки, так как из-за беспокойства мои губы сильно сжаты, она начинает говорить:

– Как твоя старшая сестра и более продвинутая из нас двоих, я должна сказать, что чертовски горжусь.

– Гордишься? – я таращусь на неё, пока удивление охватывает меня.

– Да, я имею ввиду именно это. Я думала, что ты убежишь, поджав хвост.

Я придвигаю тарелку поближе к себе и отрываю уголок круассана, прикусывая его слишком агрессивно.

– Я не ханжа, Уилл.

– Я и не говорю, что ты ханжа, но ясно, что у тебя небольшие проблемы с обработкой информации: ты испытала немного больше сексуального раскрепощения и не знаешь, что с этим делать. Но позволь мне спросить тебя об этом… – она наклоняется над баром, её глаза сужаются, когда она приближается. – Тебе это понравилось?

Воздух покидает меня, когда мои губы приоткрываются, мой разум возвращается к каждому звуку и движению, которые он делал. Боль и желание скручиваются где-то внизу моего живота, говоря мне, насколько сильно мне это понравилось. Мой голос едва громче шепота:

– Да.

Громкий удар по столешнице ладонью моей сестры, заставляет меня и Томми одновременно подпрыгнуть на стульях.

– Ладно тогда, хорошо. Потому что что-то мне подсказывает, что ему нравятся более смелые вещи, чем небольшое самопознание.

Я отламываю еще один кусочек круассана, замедляя движение, чтобы намазать сверху немного масла. Когда я кладу его в рот, на этот раз я действительно ощущаю его вкус, аромат растекается по моему языку и заставляет пальцы ног сжаться. Хм… может быть, это ликер.

– Что ты имеешь ввиду?

Уиллоу ухаживает за маленькой группой мужчин, которые подошли к бару.

– Ты видела его на поле, Сэм. Я не думаю, что ты получишь нежные поцелуи и массаж ног.

– Я потеряю массаж ног?

Адриан много раз делал мне массаж, пока я валялась на диване, и позвольте мне сказать вам кое-что: я бы, вероятно, сошла с ума, если бы никогда не получила еще один такой массаж.

Она фыркает, явно раздраженная, снимая крышки с каждой бутылки пива для мужчин.

– Ты такая глупая.

Один из парней, одетый в брюки цвета хаки и рубашку с тропическим принтом, наклоняется ко мне. Даже рядом с баром, я чувствую запах крепкого алкоголя, просачивающегося из него. Он толкает меня плечом, прежде чем крепко сжать мое запястье, и его самодовольная ухмылка заставляет мой желудок сжаться.

– Я могу сделать тебе массаж ног, куколка.

Может быть, потому что я немного пьяна или все еще в моей крови низкий уровень сахара, но следующие кадры происходят в замедленной съемке: моя сестра берет пустую бутылку из мусорного ведра под барной стойкой. Её намерения ясны, когда она поднимает её, но в следующую секунду она улыбается и бросает бутылку обратно в мусорное ведро.

Я предполагаю, это потому, что она видит, как я поворачиваюсь, чтобы сказать мудаку, чтобы он убрал свои грязные лапы от меня, но вместо этого зловещий холод останавливает меня, прежде чем я могу сказать хоть слово.

– Я бы хотел увидеть, как ты совершишь этот подвиг после того, как я сломаю тебе обе руки, – хриплый голос Адриана смертелен, он пронзает меня изнутри и поднимает тонкие волоски по всему моему телу.

Шея мужчины хрустит, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Адриана, вероятно, готовый сказать ему что-то, о чем он пожалеет. Но в тот момент, когда он смотрит ему в глаза, становится ясно, что он не хочет участвовать в том, что происходит в глазах Адриана.

Парен быстро бормочет извинения, но, когда он отпускает мою руку, Адриан хватает его.

– Нужны подходящие извинения.

Это не просьба. Это прямой приказ. В воздухе чувствуется пугающая перемена, и мгновенный блеск на лбу парня дает мне понять, что он тоже это чувствует. Его мутно-голубые глаза метнулись ко мне.

– Прости, что я прикоснулся к тебе. Я-я должен был вежливо предложить тебе массаж ног.

Мой взгляд останавливается на Адриане, который смотрит на то место на моей руке, где парень держал меня. Присутствуют огонь и гнев, которые я видела по телевизору. Только тогда, он врезался в противника, но это меркнет на фоне того, что происходит прямо сейчас.

Мое тело одобрительно гудит, когда я киваю парню, не сводя глаз с Адриана.

– Спасибо. Наслаждайтесь остатком вечера.

– Ценю это, – отвечает он, его голос напрягся из-за затянувшейся хватки Адриана.

Проходит еще секунда, прежде чем Адриан отпускает его и позволяет вернуться к своему другу, который исчез, как только он получил свои напитки.

– Тебе не нужно было этого делать, – говорю я не так громко, как собиралась: мои нервы все еще на взводе. – Он даже не…

– Никто не имеет права тебя трогать, Бамби. Не без твоего согласия.

Адриан кивает Уиллоу, которая улыбается и начинает делать то, что, как я полагаю, является его обычным напитком. Он поворачивается в сторону и кладет одно предплечье на барную стойку, а другую на спинку моего стула. Его карие глаза прожигают дорожку по моему телу, пока он не достигает моего лица, на что он ухмыляется.

– И я единственный, кто может массировать тебе ноги.

ГЛАВА 8

Саманта

Является ли то, что только что произошло, одной из самых сексуальных вещей, которые когда-либо случались со мной? Да, ну, во – вторых, если я приму во внимание то, что произошло, пока он принимал душ. Но то, что он претендует на мои ноги, уже близко к этому списку.

Мое сердце, в настоящее время, бьётся об мою грудину, в то время как мой таз болит из-за того, сколько раз моя киска делала непроизвольные сжатия.

Адриан, будто он умеет читать мои мысли, одаривает меня полным набором блестящих зубов, прежде чем подмигнуть и повернуться к Томми, совершенно не подозревая о буре бабочек, которую он выпустил.

Откуда, черт возьми, у этих тварей еще есть крылья после сегодняшнего дня? Я не понимаю.

– Эй, друг. Как поживаешь?

Позвоночник Томми выпрямляется, его глаза начинают сверкать, как у мультяшного персонажа, когда он отвечает Адриану, и вскоре они теряются в разговоре. Это не редкость, когда он приходит. В конце концов, он Адриан Стоукс. Номер двадцать четыре. Местный герой и вундеркинд. Мальчик из телевизора, которого все знают и за чьим прогрессом все наблюдали.

Обычно я подшучиваю над тем, что я лучшая подруга какой-то знаменитости, но сейчас я пользуюсь этим, чтобы отдышаться и бросить взгляд на свою сестру.

Она смотрит на меня поверхностно, с понимающей ухмылкой на лице, намеренно избегая взгляда на меня.

Вот сучка.

Я знаю, чего она хочет. Чтобы я с ним пообщалась. Чтобы не позволить моему старому страху второго отказа взять надо мной верх. Но мне отказали. В тот день в лесу, прямо перед тем, как я оказалась вся в грязи. Это был явный шаг с моей стороны, и то, что он сделал, меня до сих пор беспокоит. По правде говоря, это также подпитывает мою постоянную тревогу, когда я даже думаю о том, чтобы снова поднять эту тему. Несмотря на то, что вещи явно изменились, я все еще могу нервничать.

Именно тогда я решила, что если что-то произойдёт, то первый шаг должен сделать он. Я не планирую всё упрощать.

Уиллоу наливает Адриану напиток, прежде чем заняться другими гостями, а я поворачиваюсь и выглядываю из окон паба. Пока я работала наверху, прошел дневной парад, но по мере того, как красивые сумеречные цвета сливались с голубым небом, на тротуаре появлялось всё больше людей.

У большинства из них неоново-зеленые ожерелья из светящихся палочек и большие бутылки эля в одной или обеих руках. Все одеты в темные цвета – согласно афише – и скоро будет видна только светящаяся краска, которую на них будут брызгать.

Это довольно крутой концепт, и, честно говоря, я удивлена, что городу понадобилось столько времени, чтобы вместить внушительную ночную толпу.

– Хочешь пойти и посмотреть? – от спокойного голоса Адриана, мои руки покрываются мурашками.

Я глотаю и трясу головой.

– Чуть позже появится много работы. Мне нужно быть здесь, чтоб помочь.

– Для этого у вас есть работники.

Он не прикасается ко мне, но я чувствую, как он двигается ближе позади меня. Один большой вдох, и я знаю, что мои плечи коснутся его груди. Что-то в том, чтобы быть так близко и в то же время не быть, опьяняет.

Возможно, из-за ожидания этой возможности, которая вызывает волнение.

– Почему ты сбежала от меня, Сэм?

Я втягиваю воздух, но он слишком жидкий, и мне приходится прочищать горло. Теперь он возле моего уха, его теплое дыхание щекочет тонкие волоски на макушке. Я благодарна ему за то, что он не может увидеть, как я дважды открываю и закрываю свой рот, прежде чем найду нужные слова.

– Мне не стоило этого видеть. А бегство было уклонением от очень личного момента.

Я слышу ухмылку на его лице, когда он говорит:

– Если бы тебе не суждено было это увидеть, ты думаешь, я бы не остановился?

Боль в моей киске вспыхивает, и мне приходится зажмурить глаза, чтобы успокоить дыхание. Я не могу ответить. Не только потому, что я не знаю, что сказать, но и потому, что мне нужно, чтобы это сделал он. Он должен прямо сказать, что происходит.

Что наконец-то происходит.

После мучительной паузы он говорит это:

– Тебя беспокоит тот факт, что меня должен волновать твой приход?

Возможность дышать исчезает, мои нервы воспламеняются, прожигая конечности и поджигая кожу. Каким-то образом мне удается покачать головой.

Его гул одобрения вызывает дрожь у меня по спине.

– После того, как я выпью этот напиток, я хочу сыграть с тобой в игру, Сэм. В которую мы играли в детстве.

Мои брови хмурятся, интрига и волнение смешиваются с другими эмоциями, из-за чего, все мои конечности напрягаются.

– Что за игра?

На секунду я не уверена, слышит ли он мой приглушенный вопрос сквозь толпу посетителей, но затем он издает низкий смешок.

– Простая игра в прятки. Если я найду тебя, я возьму кое-что.

Это заставляет меня обернуться. Мои глаза быстро всматриваются в его черты, чтобы оценить его серьезность. Когда он поднимает бровь и небрежно берет свою выпивку, я решаю поддержать его игру.

– И что ты возьмёшь?

Он делает большой глоток из своего стакана. Его адамово яблоко подпрыгивает, когда он с трудом сглатывает.

– Твой секрет.

– Мы уже все друг другу рассказали, – возражаю я, не обращая внимания на учащенный пульс.

Адриан качает головой, стакан звенит, когда он ставит ее на стойку.

– Нет, Бамби. Не думаю, что мы сделали это.

Подтекст его слов более чем очевиден, и вдруг я уже не так нервничаю, как когда-то. Когда дело доходит до наших отношений, все всегда было туманно. Все это постоянно балансирует на грани чего-то большего.

Как будто мы стоим на краю бассейна: мы оба видим красоту и возможность того, что значит поплавать, но также и жуткое представление о том, что произойдет, если мы не умеем плавать.

То, что он предлагает, похоже на погружение в бездну, заставляющее нас либо тонуть, либо плыть. Но я думаю, что мы уже окунули пальцы ног, когда я осталась в ванной.

Не давая себе времени передумать, я хватаю его напиток и делаю четыре счастливых глотка. Земляной вкус успокаивает мои расшатанные нервы, придавая мне немного смелости, в которой я так нуждаюсь.

– Хорошо.

Адриан проводит языком по одному из своих клыков, от чего у меня мгновенно пересыхает во рту.

– Что хорошо? Мне нужно услышать, как ты согласна с условиями. Чётко.

Мои глаза немного расширяются, прежде чем быстро окинуть взглядом окружающих гостей: все поглощены своими разговорами, и явно не в курсе того, что я собираюсь согласиться на игру в прятки в обмен на признание, в котором всё ещё не готова признаться. А на лице моей сестры была всё та же самодовольная ухмылка, пока она стояла в конце бара.

Я снова поворачиваюсь к нему и делаю вдох, хотя это больше похоже на пьянящий вздох.

– Я согласна на игру. Если ты выиграешь, я открою тебе свой секрет. И если выиграю я, то тоже хочу получить один.

Его брови поднимаются, а губы опускаются от удивления.

– Как мы определим, кто победит?

Я закусываю губу зубами и на секунду задумываюсь.

– Если ты найдешь меня менее чем за десять минут, ты выиграл. Десять минут и одна секунда, я выиграла.

Адриан усмехается, прежде чем кивнуть.

– Хорошо.

Я хохочу:

– Мне нужно чётко услышать это.

Нерв в его челюсти дергается, а улыбка становится шире.

– Если я не найду тебя меньше чем за десять минут, я открою тебе свой секрет.

Он протягивает руку. Мои плечи содрогаются от смеха, когда я подчиняюсь и беру его руку в свою. Это что-то о серьезности в детской игре с условиями, закреплёнными рукопожатием, которое заставляет меня расслабиться.

Но когда я пытаюсь отпустить его руку, он притягивает меня ближе. Наши груди в дюйме друг от друга, и он возвращает свое лицо к моему уху. Я с трудом сглатываю из-за учащенного пульса и задерживаю дыхание, когда он шепчет:

– Как только я найду тебя, пути назад не будет. Это изменит все. Поэтому я советую тебе выбирать место с умом, Бамби.

Он отпускает меня так же быстро, как притянул, прежде чем вытащить из кармана телефон.

– Привет, Сири. Поставь мне таймер на десять минут.