Текст книги "Четыре листа (ЛП)"

Автор книги: Ли Жако

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 9
ПРЯТКИ

Саманта

Тихий роботизированный голос из его телефона дает мне понять, что мое время пошло, побуждая меня поднять свою задницу со стула. Я медленно соскальзываю со стула, моя кожа покалывает от длительного взгляда Адриана.

Волнение расцветает во мне, адреналин зашкаливает. Бурлящая кровь – единственное, что я слышу, когда делаю первый шаг к выходу. Как будто что-то давно забытое щелкнуло, ставя меня на грань и заставляя ноги двигаться.

Я даже не оглядываюсь, чтобы посмотреть на Адриана или сестру – мой взгляд устремлён вперед. Пульс бьется в такт внезапному обратному отсчету в моей голове, давая мне приблизительную оценку того, сколько времени осталось. Между тем, рвение, текущее по моим венам, заставляет меня очень внимательно относиться к тому, что меня окружает.

Я пробираюсь сквозь толпу, отмечая, скольких людей Адриану придется обойти, чтобы добраться до дверей. Ему будет сложнее, учитывая его размер, так что у меня есть запас времени, который можно добавить.

Через минуту я снова в холле. Он потихоньку начинает заполняться гостями, но с нашей системой регистрации стойка не перегружена. Разговоры рядом со мной заглушаются, когда я навостряю уши, чтобы услышать, даже отдаленно, близко ли ко мне Адриан.

Его походка приглушенная, но тяжелая. Именно так ему всегда удавалось находить меня в моих хороших местах, когда мы были детьми: я думала, что он сдался и сейчас выйдет, и тут бац, он ждал, чтобы свалить меня на землю и начать щекотать, пока я не закричу «Дядя!». Ушло некоторое время, прежде чем я поняла, как прислушиваться к скрипу полов под его весом. Или хлюпанью коврика под сапогами. Даже дерево скрипело, когда он поднимался по ступенькам.

Если он все-таки поймает меня, меня не будут щекотать, и дядя не сможет его остановить.

С помощью толпы, мне удаётся проскользнуть мимо портье незамеченной. Как и мимо швейцара, который загружает две тележки сумок для ночлега.

В коридоре я открываю большие деревянные двери. С того момента, как он сказал спрятаться, я знала, куда я пойду. Может быть, это потому, что в глубине души я знаю, что это будет одно из первых мест, где он посмотрит. Что, вероятно, означает, что я хочу рассказать ему свой секрет. Я хочу, чтобы он знал, что я чувствую, что я чувствовала с тех пор, как поняла, что моя любовь находится глубже моего сердце.

Но у меня также есть план получить от него кое-что. Потому что, прежде чем я что-то скажу, мне нужно знать – действительно знать, – что именно он чувствует, когда смотрит на меня.

Я готова сыграть столько игр, сколько он захочет, но у меня не получится угадать, что он действительно испытывает по отношению ко мне.

Внутри комнаты я поднимаю тяжелые шторы и протискиваюсь внутрь, поправляя ткань так, чтобы она естественно ложилась на мою фигуру.

Когда я удовлетворена результатом и почти запыхалась, я жду.

Адриан

Она прячется. Она, блять, прячется.

Мне повезло, что она есть в моей жизни не только как сторонник, но и как друг. Мой лучший друг. Подумать хотя бы на минуту, что она может быть чем-то столь чертовски важным для меня… Нереально.

В моей груди всё пульсирует, когда я проверяю время на своем телефоне. Прошло всего две минуты с тех пор, как она ушла, но предвкушение – притяжение – убивает меня. Это глубоко укоренившийся голод, который утоляется только тогда, когда «добыча» оказывается в моих руках. Когда ее тело под моим, покорное и дрожащее от желания.

Она будет моей величайшей охотой, и, если я добьюсь своего, станет моей последней.

Я ставлю свой пустой стакан обратно и киваю Уиллоу, которая была будто связана, пока ее сестра не исчезла в толпе. Она подходит к моему концу стойки, хватает пустой стакан и кидает его в мусорное ведро, находящееся где-то внизу возле её ног.

– Я должна была догадаться о самом главном ещё давным-давно. Теперь в этом так много смысла, – говорит она, вытирая прилавок с самодовольной ухмылкой на лице. – Это была твоя любимая игра, когда мы были помладше.

Учитывая её коробку с сокровищами, на которую я наткнулся несколько лет назад, меня ничуть не удивляет, что она знает о моих главных причудах.

– Да, была. Кто знал, что это обернется в что-то подобное.

– О, поверь мне, я вижу, что тебе нравится, – Уиллоу наклоняется, изучая меня своими янтарными глазами.

Сначала я повторяю ее ухмылку и наклоняю голову, но потом мне приходит в голову идея: Уиллоу – единственная, кто знает ту маленькую часть Сэм, о которой не знаю я. И, хотя я хочу, чтобы Бамби рассказала мне обо всём, я не могу лгать о легкой боли, которая таится в глубине моего сердца. Щепотка сомнения все еще сидит во мне.

– Думаешь, она пойдет на это?

Мои слова заставляют Уиллоу запрокинуть голову от смеха, на что некоторые посетители бросают косые взгляды.

– Для тебя? Абсолютно. Ты понятия не имеешь, Стоукс.

Надежда вспыхивает в моей груди из-за её невысказанного подтверждения, уменьшая некоторую неуверенность. Мои глаза метнулись к часам.

Пять минут.

Много времени, учитывая, что мне нужна только одна минута.

Предупреждение, которое я дал ей, было не сдерживающим фактором, а проверкой некоторых вещей: первое – действительно ли она примет условия игры; второе – насколько она доверяет мне, чтобы спрятаться в гостинице, не имея ни малейшего представления о том, что произойдёт, когда я ее найду.

И я планирую вознаградить ее соответствующим образом.

Я передаю свою дебетовую карту Уиллоу.

– Думаю, я скоро узнаю.

Саманта

Можно подумать, что спрятаться за массой толстых бархатных занавесок, посчитав до шестидесяти девять раз, успокоит моё сердце. Пожалуй, подумав некоторое время и обдумав всё, я могу ошибаться, что он придёт сюда в первую очередь.

Но это не так. Я знаю Адриана. Я знаю, что в любую секунду он войдет в дверь и схватит меня, и… ну, я не уверена в том, что произойдёт дальше, но я знаю, что это всё изменит. Как он намекнул, мы уже прошли точку возврата.

Мы прыгаем в бассейн, и всё, что я могу сейчас сделать, это чертовски надеяться, что мы оба умеем плавать.

Мое сердце тоже не пришло в норму. Во всяком случае, чистое предвкушение сохраняет скорость сжигания моих калорий. Осталась одна минута.

Я заставляю себя сделать медленный десятисекундный вдох, а затем выдох. Я делаю это дважды, прежде чем это произойдет. Звук.

Вибрация открывающейся двери, после щелчок закрывающейся, а затем лязг замка.

Он здесь.

И он знает, что я тоже здесь.

Мое тело начинает дрожать, в горле пересыхает и воздух больше не наполняет лёгкие. Это оно.

Звук его ботинок, касающиеся ковра – не более чем приглушенное шарканье, но звук невероятно нервирует. Они медленные и оценивающие. Целеустремленные. Но он не приближается. Нет, он приближается к…

– Я нашел тебя, Бамби, – голос Адриана намного глубже, чем обычно, почти хриплое рычание, от которого мои бедра сжимаются вместе. – Я хочу получить свой приз.

Я медленно поднимаю руку и зажимаю рот. Он может знать, что я здесь, но не знать, где я точно нахожусь, и у меня осталось как минимум двадцать секунд – более чем достаточно для победы.

Внезапный удар фортепиано заставляет меня вздрогнуть, и тут же слышу его смешок.

– Вот ты где. Будь хорошей девочкой и выходи. Я имею в виду, если только ты не предпочтешь, чтобы я пришел за тобой.

Взволнованно, я позволяю себе еще минуту, прежде чем начать задергивать шторы вокруг себя. Их почему-то тяжелее двигать, но когда я начинаю бороться с этой чертовой тканью, они внезапно раскрываются, и Адриан проскальзывает внутрь ко мне.

С моих губ срывается тихий писк, заставляя его снова смеяться.

– Я напугал тебя? – я качаю головой, пытаясь хоть как-то восстановить контроль над своим телом, которое в настоящее время выходит из строя.

– Нет, просто испугалась. Я не услышала тебя.

Он рывком открывает занавеску, распутывая меня, но в то же время заключая нас в небольшой пузырь. Когда он делает шаг ко мне, я прикусываю губу. Тяжесть сдавливает мой желудок. Я уверена, что он это замечает, но вместо того, чтобы акцентировать на этом внимание, он поднимает телефон и показывает мне экран.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

– А теперь мой секрет, – он улыбается, выключая будильник и прячет телефон обратно в передний карман. – Я хочу знать, как звучит мое имя, когда ты кончаешь.

Адриан

Глаза Саманты расширяются, когда она переваривает то, что я сказал – что, в ее защиту, было не тем, о чем я изначально планировал спросить. Просто… так вышло.

– Я имею в виду, это справедливо, учитывая, что ты знаешь, как звучит твое имя.

Она прочищает горло, несколько раз моргая, прежде чем твердить проговаривает:

– Ты уверен, что хочешь использовать свой приз именно так?

Мои брови хмурятся, голова слегка откидывается назад. Теперь моя очередь удивляться.

– Я бы сказал, что это лучший приз.

Её светло-розовый язык выскальзывает, смачивая губы. Я хочу наклониться и всосать его в рот, чтобы посмотреть, смогу ли я почувствовать вкус круассана, который она ела до этого. Или, может быть, напиток, который она решила украсть у меня в баре. Она переминается с пятки на пятку, прежде чем что-то решить и закрыть глаза.

Сбитый с толку, я жду, любопытство заставляет меня смотреть, как обе ее руки поднимаются по обе стороны от нее и сжимают в кулаке толстый бархат, окружающий ее голову.

В следующее мгновение её грудь начинает вздыматься вверх и вниз, а на щеках расцветает розовый цвет. К тому времени, когда я понимаю, что она делает, мне уже слишком поздно поменять свою просьбу.

– Адриан.

Пиздец.

Я не знаю, как я думал, это будет звучать, но всё, что я мог себе представить, не идёт ни в какое сравнение с её нежным стоном. Это хрипло и отчаянно, мольба пронизывает каждый слог. Это чистое и настоящее желание, из-за чего кровь приливает прямо к моему уже полутвёрдому члену.

Я двигаюсь быстро, закрывая рукой ее рот и сокращая то небольшое пространство, что осталось между нами.

– Этого достаточно, Бамби.

Она слишком медленно открывает глаза, самодовольная улыбка появляется под моей рукой. Её взгляд блуждает по моему лицу, затем вниз за моими пальцами, которые я убираю. Она опускает руки.

– Это то, чего ты ожидал?

– Нет, – честно отвечаю я.

– Это звучит лучше, когда я действительно кончаю, – её ресницы трепещут, когда она понимает, что сказала, но я не даю ей возможности пойти на попятную.

– Как часто?

Лицо Сэм падает, и я цепляю её подбородок указательным пальцем и возвращаю её глаза к своим.

– Не делай этого. Ты никогда раньше не пряталась от меня, поэтому не начинай сейчас.

Она коротко кивает мне, но вместо того, чтобы отпустить её лицо, я двигаюсь вправо, проводя большим пальцем по её подбородку. Она наклоняется к моему прикосновению, и тогда я решаю, что не могу ждать.

Если она узнает о моих потребностях и решит, что это слишком, я смогу с этим справиться, потому что она была у меня. Даже если только это.

– Я собираюсь поцеловать тебя, Бамби. Ты не против?

Она снова кивает, но, когда я не двигаюсь сразу, она быстро шепчет «Нет».

Способный ученик.

Как я и представлял каждый раз, когда я закрываю глаза, её губы идеально подходят к моим. Они были созданы, чтобы смягчить мои сильные порыв, открыться моему требовательному языку, убаюкать мою потребность в доминировании.

Я прижимаюсь к ней своим телом, пропуская пальцы сквозь ее каштановые пряди и, тем самым, притягивая нас ближе. Она стонет мне в рот, прижимаясь своим телом к моему, и обхватывает руками мою голову.

Мы стоим так до тех пор, пока у нас обоих не заканчивается кислород, отдавая, беря и борясь за то, чтобы стать ближе, чем мы уже есть. Когда я, наконец, отрываю свой рот от её рта, я крепче сжимаю одну сторону ее головы, заставляя её отклониться в сторону, когда я задеваю её шею зубами.

Она вздрагивает, прижимаясь ко мне, и требуется больше самоконтроля, чем я думал, чтобы не укусить ее за шею и не сказать «к черту всё». К счастью, кажется, собственное любопытство Сэм требует ответа.

– Я хочу реванш.

– Повтори, – шепчу я у её горла, пока мой нос скользит вверх и вниз по ее мягкой коже.

Она кладет руку мне на грудь и так легко нажимает, что кажется, что это просто прикосновение, но я знаю, что это не так: я взял на себя обязательство изучать признаки нервозности и отклика согласия без четких словесных признаков.

Я делаю небольшой шаг назад, отпуская её, но предоставляя ей достаточно места, чтобы она чувствовала себя в безопасности, но никоим образом не отвергалась.

Она прочищает горло и опускает руки на пояс моих джинсов. Её взгляд остается прикованным к поясу, пока она мягко проводит пальцем по джинсовой ткани.

– Я хочу матч-реванш. У меня есть вопросы, на которые я хотела бы получить ответы.

– Тебе не нужен реванш, чтобы спросить меня. Я отвечу на всё, что ты хочешь знать.

Она качает головой, но по-прежнему не поднимает глаза.

– Нет, я хочу сыграть.

– Сыграть во что? – я снова ставлю палец на её подбородок, пока она наконец не смотрит на меня из-под веера тёмных ресниц. Её невинные глаза выставлены на всеобщее обозрение, и лишь один образ заставляет мой член напрячься.

– Я хочу сыграть в догонялки.

ГЛАВА 10

Саманта

Адриан поцеловал меня. По-настоящему поцеловал меня.

И дело не только в том, что его поцелуй вознёс меня до небес, показал необъятную вселенную, а потом снова вернул на Землю. Это было так правильно. Совершенно и бесспорно правильно.

Я думала, что после того, как ты дружишь с кем-то так долго, разрушить крепкую дружбу – не единственная проблема, которая может возникнуть. Это также страх отсутствия искры: осознание того, что вы потратили определённое количество времени впустую, ожидая, нуждаясь и желая, только для того, чтобы разочароваться.

Но то, что только что произошло, заставляет меня злиться на себя за то, что я ничего не сделала раньше. На самом деле, я хочу провести остаток ночи, ничего не делая, только утопая в его поцелуях, но есть кое-что, чего я хочу больше.

Правду. Всего лишь. И чтобы её получить, я хочу продолжить эту игру в кошки-мышки. Почему?

Потому что всё, что мы делали, было веселье. Это было волнующим и детским, но сексуальным и пугающим. Это заставило меня почувствовать себя живой, и почему бы не уменьшить давление на тяжелые вопросы, которые мы будем задавать друг другу, играя в догонялки?

– Итак, позволь мне убедиться, что я правильно тебя понял, Сэм, – Адриан закатывает рукава, обнажая сильные руки, которые всего несколько мгновений назад удерживали меня на месте. – Хочешь побежать на улицу? Сквозь толпу парадов, вниз по глухим улочкам и в лесистый парк Бостон-Коммон?

Я задвигаю занавеску и мы выходим из-за неё в бальный зал.

– У тебя отлично получается повторять за мной слово в слово.

Он закатывает глаза, но я слышу искреннюю серьезность в его словах.

– Я большой сторонник полного и тотального понимания.

– Ах, если быть откровенной, я стараюсь взять себя в руки.

Адриан садится на край скамейки у пианино, оперившись предплечьями о колени.

– Полное понимание и согласие важны, Бамби, как и стоп-слова.

Стоп-слово. Я не безграмотная, поэтому я знаю, что стоп-слова обычно связаны с вещами, которые могут выйти из-под контроля, но я никогда не была той, кто в них нуждался.

«Что-то мне подсказывает, что ему больше нравятся приключения, чем самопознание» – слова Уиллоу прокручиваются у меня в голове, и смысл, сказанного ею, становится очевидным. Моё неумолимо бьющееся сердце – единственное, что слышно в комнате, пока мы смотрим друг на друга, понимая, что между нами происходит.

– Значит, мне нужно стоп-слово?

Адриан встаёт и ловит кончики моих пальцев своими руками. Он не притягивает меня ближе, но держит нас вместе, его взгляд смягчается, когда он изучает моё лицо.

– Да. Тебя это устраивает?

Я пытаюсь кивнуть, сглатывая ком, застрявший в горле. Он мягко улыбается мне, и я понимаю, чего он хочет.

– Да.

Он делает небольшой шаг ближе, заставляя меня поднять подбородок, чтобы наши взгляды встретились.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что знала, Бамби. Я долго ждал этого. Я не буду нежным, мягким или кем-то даже отдаленно близким к милому. Это будут годы сдерживаемого желания, высвобожденного таким образом, что оставит тебя в грёбаном беспорядке. Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

От его признания у меня перехватывает дыхание. Время будто замедляется, а сердце разбивается на две части. Всё болит и в то же время так чертовски хорошо, что моё тело едва может сформулировать правильные предложения, чтобы сказать ему, как сильно я хотела, чтобы он сказал это, как долго я ждала, чтобы услышать это.

Я как-то выдавливаю ответ. Это почти неслышимый шепот, но мою уверенность невозможно не заметить.

– Да.

Восхитительная ухмылка расползается по его лицу, снова вызывая во мне бабочки. Он нежно целует меня в нос.

– Хорошо. Готова ли ты сыграть в свою версию догонялок?

– Нам не нужно, если ты… – я замолкаю, осознавая, что я знаю ответы на вопросы, которые раньше интересовали меня.

– О нет, Бамби, мы сыграем в эту игру. И она будет не единственной.

Моя киска снова сжимается вокруг ничего, и боль в нижней части таза снова преследует меня. Почему меня так возбуждает мысль о том, что он будет преследовать меня? И не только это, но необходимость иметь слово, чтобы защитить меня?

Всю нашу жизнь я знала Адриана только как нежного великана. Он большой, мускулистый, но в то же время, он чертовски страшный, с острой челюстью и полуприкрытыми глазами. На поле он еще хуже – настоящий дикарь. Но со мной он просто Адриан: экспертный массажист для ног, который великолепно выбирает случайные фильмы о монстрах, которые в итоге оказываются хорошими, и экстраординарное бросание попкорна через диван, а затем в рот. Он добрый, сострадательный и отказывается использовать одноразовый пластик.

Не поймите меня неправильно, я устала от медленного и нежного. Я хочу чего-нибудь такого, от чего у меня перехватит дыхание. Я хочу, чтобы он поглотил меня полностью и оставил свернувшейся клубочком, как маленького мертвого паучка. Но представить его иначе, чем то, как я знаю, невозможно.

Тем не менее, я умираю от желания узнать.

– Дядя.

Его брови сходятся.

– Что?

Порочный румянец заливает мое лицо.

– Эм, стоп-слово. Если это глупо…

– Нет, – он целует меня в лоб, заставляя меня расплываться, как лужу, – идеально.

Что-то в том, что он одобряет мой выбор слова, заставляет моё сердце трепетать. Как будто я прочитала его мысли и вырвала их из его головы. Мне нравится это.

– Будь осторожна, Сэм. Не споткнись, не упади и не столкнись ни с кем. Не будь настолько увлечена поисками меня, не обращая внимания на то, что вокруг тебя, – он опускает мою руку, произнося речь перед матчем, как будто это была его идея. – Смысл в том, чтобы повеселиться, а не пострадать. По крайней мере, пока я не найду тебя.

Мои нервы шалят.

– Ты планируешь причинить мне боль?

Он кивает.

– В лучшем виде. И не больше, чем ты можешь вынести.

От его обещания, по моему позвоночнику пробегает дрожь пытаясь осознать, что он мог иметь в виду.

– Хорошо.

– Я досчитаю до тридцати, Бамби, и тогда я последую за тобой.

* * *

Ночная толпа намного плотнее, чем я ожидала. Оттенки ярких цветов смешиваются, когда я делаю жалкую попытку оббежать их на заполненном тротуаре.

Парад в самом разгаре. Ряды мужчин в килтах, дующих в тяжелые волынки, движутся по центру дороги. Их возглавляет рыжеволосый леприкон с посохом в одной руке и водяным пистолетом в другой. Он танцует перед ними, развлекая зрителей, а женщины кружатся вокруг него, разбрасывая бусы и светящиеся ожерелья.

Я протискиваюсь внутрь группы. От моей тридцатисекундной форы осталось теперь всего лишь десять, когда я пробиваюсь вперед. Шум толпы становится громче, воздух наполняется визгом. Внезапно группа людей прямо передо мной расступается, избегая женщины, которую облили какой-то светящейся краской, стреляющей из водяного пистолета леприкона.

Три. Я поворачиваю направо, затем обхожу людей позади нее.

Два. Еще несколько футов, и я смогу свернуть в переулок.

Один. Мое сердце трепещет.

Он идет.

С несколькими приглушенными «извините, мэм» и еще одной порцией едва не нанесенной краски я добираюсь до переулка. Это свободный путь в лес, который уходит во всю полосу, где стоят бизнес-компании. Мои ноги набирают скорость, адреналин бурлит в моем организме, вселяя в меня ложную уверенность, что я действительно справлюсь.

Я двигаюсь всего метров на пять.

За магазином шин, мимо которого я прошла, открывается небольшой переулок, и Адриан, должно быть, ждал там. Он вылетает из темноты и врезается в меня, хватая меня за талию и чуть не швыряя о стену магазина.

Моя задница ударяется о твердый кирпич, посылая острую боль в ноги, но его рука защищает мою спину от той же участи, прижимая меня к себе.

Его свободная рука упирается в стену с другой стороны моей головы, эффектно удерживая меня. Наши одинаково тяжелые вздохи смешиваются с прохладным воздухом. Моя грудь касается его с каждым вдохом. Мои соски покалывают и твердеют под прикосновением его твердой груди, когда я рассматриваю его лицо.

Его челюсти плотно сжаты, нерв пульсирует сбоку, когда его глаза блуждают по моему лицу.

– Ты ударилась?

Я начинаю мотать головой, но останавливаюсь.

– Нет.

Он улыбается.

– Хм, хорошо.

– Как ты так быстро меня поймал? – я внутренне проклинаю то, как сильно я запыхалась.

– Я испортил удовольствие? – шепчет он, проводя носом по раковине моего уха.

Я вздрагиваю, мои руки покалывают по бокам от желания запустить пальцы в его волосы и притянуть ближе.

– Нет.

– Ну, тогда, кажется, ты мне должна ещё один секрет.

– Что ты хочешь знать? – слова едва слышны из-за толпы в нескольких метрах.

Мои глаза сверкают в переулке, и я понимаю, что любой, кто повернётся может увидеть, насколько невероятно интимными мы кажемся. Но вместо того, чтобы отпугнуть меня, это возбуждает меня еще больше, посылая еще одну волну дрожи по моим рукам.

– Я хочу знать, если я сейчас вставлю пальцы внутрь тебя, насколько ты промокнешь.

Непреодолимая потребность, пульсирующая в моем клиторе, подпитывает меня.

– Узнай.

Адриан откидывает голову назад и встречается со мной взглядом. Должно быть, он увидел что-то в моих глазах, говорящее ему, насколько я серьёзна, потому что он одобрительно рычит. Оно грохочет в моей груди и оседает глубоко в сердце.

Он освобождает руку от моей талии и слегка проводит ею, приподнимая мою рубашку настолько, что его пальцы уклончиво вступают в контакт с моей кожей. Всё время, пока его пальцы двигаются, он не прерывает зрительного контакта, наблюдая за тем, как моё лицо меняется от возрастающего возбуждения. К тому времени, как он дотягивается до пуговицы моих джинсов, я почти задыхаюсь.

– Посмотрим, м?

Когда я кивнула, я почувствовала свою нижнюю губу между зубами.

– Давай.

Сладкая ухмылка искривляет одну сторону его рта, прежде чем он, каким-то образом, одним быстрым движением расстегивает мою пуговицу, а затем опускает молнию так медленно, что я чувствую каждый щелчок отделяющегося металла.

Когда его рука скользит под тонкое кружево моих трусиков, я не могу сдержать стон, желающий вырваться наружу, или мои глаза, чтобы они не закрылись.

– Мне нужно, чтобы ты смотрела на меня, когда я прикасаюсь к тебе, Бамби, – его пальцы опускаются опасно низко, шепот его прикосновений к моему клитору заставляет меня шипеть, и мои глаза распахиваются.

Адриан ухмыляется и отодвигает ткань в сторону, прежде чем скользнуть пальцем от моего входа к моему пульсирующему клитору, вызывая ощущение, от которого мне хочется высвободить стон, застрявший в моем горле.

– Дерзкая девочка. Ты хотела, чтобы я увидел, какая ты мокрая. Хотела, чтобы я увидел, что всё это для меня.

Глубокий, непроизвольный рокот вибрирует в моей груди при звуке его голоса, насмехающегося надо мной, что соответствует необходимости моего сдавленного стона. Моя спина инстинктивно выгибается, и я наклоняюсь бедрами к его ладони. Этот маленький удар показался мне чертовски приятным.

– Снова.

Он наклоняется вперед, покусывая мой подбородок.

– Еще один секрет.

– Что угодно, – я не могу помочь своим бедрам найти ещё больше трения, но его рука все ещё держит меня.

– О, Сэм, не говори так.

– Адриан, – мой голос граничит с мольбой. – Спроси меня, что ты хочешь знать.

Он посмеивается над моим горлом, прежде чем резко отстраниться. Моя грудь почти прогибается, потеря его прикосновения разорвала швы на моих хрупких краях моего сознания. Прежде чем я успеваю сделать умное замечание, он поднимает палец между нами.

Мое возбуждение покрывает его палец, доказательства мерцают в тусклом свете переулка. Он засовывает кончик пальца в рот и облизывает его дочиста. Мой желудок сжимается, когда его глаза закатываются, и он стонет от вкуса.

Когда он заканчивает, я нахожусь в полубреду, а моё сердце бьется так быстро, что я чувствую его по всему телу. Наконец, он опускает руку с кирпича, застегивая мои штаны.

Я начинаю протестовать, но блеск в глазах Адриана останавливает меня. Он делает шаг вперед, опуская голову, и его руки находят мои бедра. Его пальцы впиваются в мягкую плоть, а его теплое дыхание проходит по моей шее, когда он урчит мне в ухо.

– Я хочу сыграть снова, – он делает широкий шаг назад, позволяя прохладному воздуху покрыть мои руки мурашками.

– Сейчас? – всё ещё испытывая головокружение, я почти забыла, что должна была добраться до леса.

Но затем он ухмыляется, и каждый мой нерв снова и снова покалывает в унисон.

– Давай, Бамби. Не облегчай мне жизнь.

Мой пульс учащается, мое сердце колотится о грудную клетку, когда я смотрю, как он дает мне больше пространства.

– На этот раз я хочу охотиться на тебя. Я хочу бороться, чтобы найти тебя, – он смотрит на свой палец, а потом снова на меня. – Я дам тебе десять секунд форы.

Я резко втягиваю воздух. Мысль о том, что меня не только преследуют, но и охотятся, делает мою кожу горячей. Улыбка Адриана исчезает, и на него находит тяжелое осознание. Он серьезен, и когда он поймает меня на этот раз, я точно знаю, что произойдёт.

Наконец, я делаю шаг вперед, останавливаясь достаточно вовремя, чтобы увидеть, как его глаза опускаются, хищный взгляд из-под капюшона берет верх.

– Беги.