Текст книги "Четыре листа (ЛП)"

Автор книги: Ли Жако

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

ГЛАВА 3

Адриан

Моя Вонючая Сэм.

Многие люди не знают этого, но страх можно почувствовать так же легко, как и увидеть. Он просачивается в феромоны и высвобождается через пот. Он вызывает усиленную реакцию в мозгу тех, кто его ощущает, и моя Бамби пахнет чертовски вкусно.

Сильное возбуждение и волнение, которые исходят от нее каждый раз, когда мы рядом друг с другом, одновременно опьяняют и вызывают привыкание. Настолько, что я чуть не споткнулся. Почти поддался сильному импульсу, с которыми мне всегда приходится бороться.

Черт, если бы она сказала да, когда я спросил у нее позволила ли бы она мне поцеловать её, не думаю, что меня остановило бы что-то от того, чтобы сдаться и взять её сейчас.

И я хочу. Так. Чертовски. Сильно.

Хочу настолько долго, что уже не помню, когда не хотел. К сожалению, дело не только в том, что я нервничаю из-за возможности разрушения нашей дружбы, если мы продолжим то, что происходит между нами. Хотя если честно, я считаю, что мы идеально подходим друг к другу.

У нас много общих черт, когда, по возможности, бросаем друг другу вызов. Наши разговоры идут очень легко и, обычно, мы не можем долго не смеяться. Мы подходим друг другу во всём, что возможно. За исключением одной вещи.

Это моя… грубая натура. Я волнуюсь на счёт этого.

Моя нужда и желание быть доминантом и отдаваться очень примитивным и плотским побуждениям, я думаю, не то, что может нравится милой Бамби.

Мужчины, которых я видел на свидании с ней, в целом мягче, любители носить костюмы и не знают в каком направлении север без телефона.

Я слишком далёк от этого: я крепкий и надеваю костюм, когда нашей команде необходимо посетить важный ужин. Так же, я преуспеваю в двух направлениях: в физическом плане и, ну, сексуальном. Я не уверен, когда это началось. Когда игра в догонялки превратилась в нужду охотиться. Когда находил Сэм, которая чувствовала себя как пойманная добыча. Или, когда адреналин превратился в волнение и возбуждение.

Но сейчас, это часть того, кем я являюсь – кем я хочу быть. И незнание, примет ли Сэм эту часть меня, для меня достаточно, чтобы держать её на расстоянии вытянутой руки.

Сейчас, по крайней мере.

Саманта становится на колени и начинает проверять раковину. Её распущенный хвост упал на грязную белую блузку. Запрещенные картинки быстро проносятся в моих мыслях и занимает слишком много времени, чтобы отойти от них.

Покрасневшая кожа. Быстрое дыхание. Дрожь по всему телу. Блять.

– Я не уверена стоит ли мне быть счастливой или раздраженной. Больше чем достаточно людей пытались починить эту чертову раковину, а ты починил её меньше, чем за час, – она поднимается на ноги и скрещивает свои руки. Эти большие карие глаза мерцают от раздражения.

Я небрежно пожал плечами и перекинул мою футболку назад.

– Спасибо будет достаточно. Ох, и еще напитки.

Она вздыхает.

– Да, да. Скажи Уиллоу, что напитки за мой счет.

– Ты скажешь ей. Ты идешь со мной.

Сэм качает головой, поднимая свой список.

– Всё ещё слишком много дел и… – телефонный звонок перебивает её. Она вытягивает свой телефон и набирает воздух в легкие, перед тем как ответить.

– Привет!

Она внимательно слушает и её глаза переключаются с меня на умывальник, а потом на своё отражение в зеркале. Её брови выстреливают вверх и рот падает на пол, когда она смотрит на смотрит на свой неряшливый вид.

Черная сажа у неё на переносице и возле роста её волос, где она, скорее всего, протерла своё лицо. Её блузка очень грязная, а волосы еле удерживаются на месте. Такое ощущение, будто она только вышла с поля боя.

Вероятность того, что она понимает, насколько великолепно выглядит прямо сейчас, очень мала.

– Окей, я сейчас переоденусь и буду на месте.

Сэм нажала на красную кнопку вызова, перед тем как положить телефон обратно в карман, и посмотрела на моё отражение в зеркале.

– Почему ты не сказал, что я выгляжу настолько плохо?

Я отмахнулся от неё и честно ответил:

– Для меня, ты выглядишь хорошо. К тому же, ты работала. Думала, что останешься чистой?

– Презентабельно, в конце концов, – она начала суетиться над своими волосами, проводя своими пальцами сквозь волосы, распутывая запутанные пряди.

– В чем проблема выглядеть немного грязной? Это показатель выполненной работы.

Её карие глаза быстро встретились с моими, и на мгновение, я удивился, что она услышала скрытое послание в моих словах.

Боже, я бы все отдал, чтобы увидеть ее мокрой от пота, покрытой листьями и потеками грязи, отмеченной моими губами.

Мой член дёрнулся в джинсах. Фантазия добавляет больше картинок, которыми мне тяжело управлять сейчас. Когда я оглядываюсь на нее, я понимаю, что, должно быть, мое выражение лица дает некоторое представление о моих мыслях, потому что ее нос покрылся румянцем, а ее дыхание стало громче.

Я ухмыляюсь, изо всех сил пытаясь вести себя невозмутимо, не обращая внимания на ее естественные реакции, которые подпевают моим побуждениям.

– Если хочешь, я могу помочь тебе закончить некоторые задания из твоего списка. А потом встретимся через некоторое время.

Она некоторое время молчала, а после повернулась, опираясь руками на раковину рядом с ней.

– Я имею в виду, если ты не против. Я не планировала делать это со спешкой, но было бы неплохо просто покончить с этим.

– Конечно.

Я взял её папку и проанализировал некоторые строчки. Задания не муторные и не должны занять много времени.

– Это всё ещё мой дом, даже если я здесь не прописан.

Сэм мягко улыбнулась, из-за чего кожа, возле её глаз, сморщилась.

– Если ты настаиваешь, то я не буду возражать. Сколько ты планируешь здесь быть?

– Несколько недель. Следующие две игры не за горами.

– О, хорошо, – её нижняя губа исчезла между зубами. – Это значит, что ты будешь рядом, чтобы беспокоить меня?

Я поднимаю руку с полным намерением освободить ее губу, но напряжение между нами уже настолько сильное, что я решаю дать нам обоим столь необходимое облегчение. Когда я ерошу её волосы, из ее рта вырывается раздраженный смех, когда она отталкивает меня.

– Я приму это за да.

Кивая, я убираю инструменты с пола.

– Ага. Так что убедись, что мое место на диване свободно.

Сэм закатила глаза, вручая мне папку.

– Извини, но Бэлл полюбила твоё «место». Теперь она владеет им.

– Повезло, что мне нравится эта кошка. Думаю, твоё место теперь моё.

Её нос сморщился, как у маленькой мышки.

– Какого чёрта? Здесь есть куча других мест на выбор.

Я опускаю взгляд, не в силах сдержать похоть, просачивающуюся в моих словах. Держать себя в узде рядом с ней становится сложнее, чем я думал.

– Оно теперь моё, Бамби.

Она тяжело сглотнула, прежде чем снова обрела хоть какое-то самообладание. И именно тогда на её лице появляется дерзкая и сексуальная ухмылка.

– Если ты считаешь, что у тебя есть право претендовать на это место, несмотря ни на что, то забирай его себе.

Теперь моя очередь быть застигнутым врасплох. Мой пульс учащается, когда она поворачивается на каблуках и выходит из ванной. Все инстинкты в моём теле так и кричат о том, чтобы схватить её, кинуть на кровать и заявить на нее. Но тяжелая правда о том, почему я не могу этого сделать, заставляет мои ноги застыть на месте.

Не важно сколько раз мы будем ступать по этой линии, так будет лучше. Безопаснее. Потому что иллюзии о возможности лучше, чем знать правду – она никогда не будет моей. Не в том плане, в котором я хочу.

Но как бы тяжело не было, всё хорошо. Дружба с ней намного важнее. Её искренней любви и поддержки больше, чем достаточно. Мне повезло иметь её в моей жизни, иметь единственного моего близкого друга.

– Поторопись и иди вниз, когда со всем закончишь. Мне нужно спасение от Уиллоу, – сказала Сэм через плечо.

Заставив свои глаза взглянуть на бумагу, я небрежно усмехнулся.

– Это будет тебе стоить дружеского шота.

Ее смех эхом разносится по коридору со словами, которые я никогда не думал, что услышу:

– Да, сэр. Всё, что скажете.

Ох, Бамби. Если бы…

ГЛАВА 4

Саманта

Какого черта это было?

Направляясь в комнату в конце зала, я в третий раз проваливаю попытку успокоить ритм моего сердца. Я и Адриан всегда были близки и очень заботливы по отношению друг к другу. Было бесчисленное количество раз, когда мы лежали на коленях друг друга, переодевались в одной кровати и, черт, даже спали в одной кровати. И хотя все эти ситуации были мучительны, как и для моего сердца, так и для либидо, мы никогда не переходили грань чистого флирта.

Я даже не назову это флиртом. Честно, это было больше похоже на разрывание нашей одежды и наконец-то получение того, чего мы двое всегда хотели. Двое. Во множественном числе. Не только я. На мгновение, я почувствовала себя сумасшедшей, как будто я представила, как он подходит ко мне, но это были только проверки.

Не было никаких сомнений, что в воздухе произошли изменения. Напряжение было настолько сильным, что было тяжело дышать. Намерения в его глазах были настолько явными, что если бы, могу дать гарантию, я поцеловала его, это наконец-то привело бы к чему-то.

Но я не сделала – не смогла – потому что где-то, в глубине души, я боюсь. Боюсь отказаться от нашей дружбы и того, что у нас есть. И ничего в этом мире не стоит этого. Даже не доказывая себе, что это все не в моей голове.

Я открыла дверь, которую мы используем как запасную. Уиллоу и я иногда остаёмся здесь, если работаем допоздна или сильно напиваемся после ночного празднования недавней победы Адриана. Местные всегда убеждают нас сыграть в игру, где мы пьем каждый раз, когда он забивает, или отпиваем немного, когда он сбивает парня из ног.

Естественно, после каждого вечера мы в стельку пьяны.

Зайдя в комнату, я запрыгиваю в душевую и переодеваюсь в одежду, которую мы оставили здесь. Я не обращаю внимания на то, что хватаю черный кружевной лифчик и трусики в тон, затем быстро прихожу в себя и бегу вниз.

Уиллоу позвала и сказала, что она была немного потрясена, и ей нужны были бармены, чтобы начать выполнять приказы, а это значит, что мне нужно их заменить. Одна вещь, которую я усвоила: пока я отлично исправляю обычные проблемы с техникой, я худший бармен на свете.

Девяносто процентов напитков, которые я сделала, были либо с огромным количеством алкоголя, что вы пьянеете от одного глотка, либо, отпив немного, вы зададитесь вопросом, есть ли здесь вообще алкоголь.

Когда я спустилась вниз, я была намного спокойнее. Мои мысли наконец-то очистились от тумана, и я была способна сфокусироваться на количестве массивных тел в пабе.

Я мысленно посылаю в воздух энергию, чтобы ни один пожарный не нанёс нам визит, пока прохожу сквозь толпу и извиняюсь. В баре моя сестра мечется сзади барменов, пока те обслуживают людей.

Она замечает меня, пока наливает очередную партию шотов.

– Нам нужны чистые стаканы, а также наполнить бутылки и заполнить контейнер для льда.

Я сужаю глаза и наклоняю голову.

Уиллоу стонет, ставит бутылку вниз и передаёт маленький стаканчик в ожидающие руки.

– Ладно, прости меня за то, что я сказала ранее. Можешь помочь своей старшей сестричке?

Я поджимаю губы, наполовину склоняясь к тому, чтобы заставить ее унижаться еще немного, но решаю не испытывать судьбу. Она отомстит мне позже, и, поскольку Адриан на этот раз останется ненадолго, я не хочу делать ситуацию более неловкой, чем она должна быть.

Но всё ещё хочу спросить одну вещь, прежде чем стану девочкой на побегушках.

– Это ты сказала Адриану где я?

Она ухмыляется, принимая сто долларовую купюру от молодого патрона.

– Ответь первой. Почему ты только из душа?

Мой рот открылся, румянец зажёг мою шею.

– Потому что я запачкалась из-за чёртовой вентиляции на третьем этаже. Ты знаешь, что его нужно было почистить.

– И больше нет никаких других причин?

Томми, всё ещё сидящий на том же месте, пробежался своим взглядом по мне от головы до ног. После задумчивой паузы, он повернулся к моей сестре:

– Будь хорошей по отношению к своей сестре, Уилли. И давай будем честны, я не думаю, что она могла бы стоять настолько прямо, если бы Адриан, наконец сделал первый шаг.

– Томми! – закричали я и моя сестра в унисон, но он просто пожимает плечами.

Устав от них обоих, я топаю в направлении камеры хранения за барной стойкой. Все время, что я работала со своей сестрой и барменами, я пыталась успокоить своё сердцебиение в ушах и воспоминания обо мне и Адриане в ванной.

Я опустошила четыре мусорных ведра и поменяла пакеты. Он просто был дружелюбен.

Я наполнила два контейнера для льда и закинула их в резервуары. Он ведет себя как хороший друг и помогает мне во всём.

Я заполняю пустые полки, протираю прилавки и отношу посуду в дальний конец. Он не смотрит на тебя так. Он твой лучший друг, черт возьми.

В районе третьего подноса с посудой, которые я закинула в посудомоечную машину, ко мне сзади подошла сестра. Она указывает большим пальцем на дверь бара.

– Парад близок к началу, поэтому потихоньку становится тихо. Ты свободна.

Мои плечи падают с облегчением.

– Ох, слава тебе Господи. Я была в двух секундах от изнеможения.

Уиллоу хрюкает.

– Это не было настолько ужасно.

Я машу морщинистыми пальцами перед ее лицом.

– Я сейчас как столетний морщинистый чернослив.

Она закатывает свои глаза, но искренняя улыбка появляется на её губах.

– Если серьезно, то спасибо. Я знала, что будет достаточно работы перед началом парада, но чёрт. Я позвала всего несколько людей в ночную смену.

Сдергивая свой фартук, я кидаю его ей.

– Так даже лучше. Я собираюсь пойти наверх и заснуть самым долгим сном в моей жизни.

– И что мне стоит сказать Адриану?

Это останавливает меня, заставляя мое сердце биться быстрее.

– Что ты имеешь ввиду?

Она пожимает плечами.

– Он писал мне, что почти закончил с заданиями из списка, который ты ему дала, и он хочет знать, может ли он взять ключ от запасной комнаты, чтобы принять душ перед тем как встретится с тобой, чтобы выпить.

Я поджимаю губы сквозь зубы и думаю о том, насколько сильно я хочу спать. Окончательно обдумав, я решила пойти против этого и качаю головой.

– Всё нормально. Иди вперёд и отдай ключ ему, а я пойду возиться в бальном зале, чтобы подготовиться к мероприятию в понедельник.

Её светлые брови морщатся.

– У нас есть целые выходные, чтобы к нему подготовиться.

– Да, но мне нечем заняться.

– Как на счёт того, чтобы поспать?

– Я не хочу беспоко…

– Окей, прекрати нести чушь.

Руки моей сестры находят её бедра, и я мысленно стону, зная, что мне придется выслушать.

– До этого он буквально ходил вокруг полуголый. Принимал душ в нашем месте, пока мы готовили завтрак. Переодевался, будто нас не было в комнате. Я имею в виду, что список можно продолжить.

– Нет.

– Тем не менее, ты ведёшь себя странно. Что-то случилось? – её голос понизился, приняв серьёзный тон. – Расскажи мне.

Врать моей сестре бесполезно с тех пор, как я пыталась соврать ей на мизинцах в пятом классе. Она говорит, что мне стоило говорить ей правду, потому что она всегда могла вынюхать любое дерьмо, которое я пыталась продать ей.

Всё ещё пытаюсь.

– Нет.

На губах Уиллоу появилась жуткая улыбка. Черт.

– Попробуй ещё раз, сестрёнка.

– Почему это так важно?

– Потому что это об изложении мыслей.

Я встала в такую же позу, что и она, и положила руки на бёдра. Не можешь победить их – уклоняйся.

– И какую мысль ты хочешь услышать?

– Ты устала от вранья. И ещё ты чертовски влюблена в Адриана.

Мои глаза болят от того, насколько сильно я раскрыла глаза, но я вскинула от раздражения руку.

– Ты всё ещё об этом? Нам было пятнадцать, Уилл.

– И всё это чёртово время ты решила лгать. На мизинце клянусь, не меньше. Принципиально.

– Ты такая дура.

Она откинула голову назад, когда её звонкий смех вырвался с её губ.

– Дура, которая права. Ты не хочешь признать это? Хорошо, но не оскорбляй меня, как свою сестру и друга, и не лги мне о том, почему ты не можешь просто, черт возьми, переспать ним.

Это то, что я ненавижу и люблю, относясь к моей сестре, как к подруге, одновременно. Когда я могу рассказываю ей об ужаснейших свиданиях, которые у меня были со скучным налоговым адвокатом, или о секрете быть оттраханной, как шлюха, парнем, который играет в «Зимних Солдатах», я фильтрую вещи, которые касаются Адриана.

Это важно, так как он друг Уиллоу тоже. И я буду ненавидеть её за то, что она будет пытаться сделать эти вещи ещё более неловким, или ещё хуже: почувствует необходимость вообще перестать крутиться вокруг нас.

Но взгляд на её лице делает какие-то странные вещи со мной, потому что он заставляет меня чувствовать себя дерьмовой сестрой.

Чёртова дура.

– Тебе нравится заставлять меня чувствовать себя задницей.

– Разве это не моя работа?

Вскинув свои руки в поражении, я дала ей общую картину того, что произошло в ванной. Я объяснила, что мне казалось, будто я все выдумываю, но в то же время я знаю, что это было не так. Как я одновременно смущаюсь и нервничаю из-за перемены в воздухе. Что есть что-то другое.

Она снова облокотилась на дверной проем, посмотрев на мгновение на бар, пока переваривала то, что я ей рассказала. За что я ей была очень признательна. Когда она повернулась обратно, я была удивлена серьёзностью в её голосе.

– Он больше не желает держать тебя на расстоянии вытянутой руки.

Я вопросительно выгнула бровь.

– И что это значит?

Уиллоу вздохнула, переделывая свой почти упавший хвост.

– Он борется с теми же желаниями, что и ты. Вероятно, он так же волнуется о разрушении двадцатичетырёхлетней дружбы из-за ночного порыва.

Я сглатываю, вдруг образовавшийся, густой ком в горле. Когда она ничего не дополняет, я прочищаю свое горло.

– Ты имеешь ввиду что…

– Я думаю, что слишком очевидно то, насколько сильно он тебя хочет, Сэм. Но, естественно, он отступает назад, как и ты. Хотя, видно, насколько тяжело для него становится делать это. Мой совет?

Я киваю, и она выпрямляется.

– Будь взрослой и сразись уже с этим. Если вы оба общаетесь, вы можете быть удивлены, узнав, насколько что-то, что выглядит невозможным, на самом деле, легко решить.

Без лишних слов, она толкает дверь и исчезает, оставляя меня с моим сердцем, застрявшим в горле, и моими мыслями, которые заполнены сказанными ею словами.

ГЛАВА 5

Саманта

Прячусь ли я в бальном зале? Возможно.

Ужасаюсь ли я от того, что оставила моя сестра висеть в воздухе? Да.

Как насчет возможностей, которые могли бы возникнуть, если бы у меня был взрослый разговор с Адрианом, вместо того, чтобы отодвигать его на второй план из-за какого-то недопонимания? Также, громкое да. Абсолютно твёрдое да.

Но позволю ли я себе делать всё, что захочу? Честно, не знаю.

Я хочу. Наверное.

Второй раз за день, я составляю в голове список возможных плюсов и минусов, которые могут произойти, если я прямо скажу Адриану, что у меня к нему есть чувства. Это было у меня с незапамятных времен, и я хочу попытаться добиться успеха.

Плюсы: он чувствует тоже самое и мы попробуем встречаться.

Минусы: я потеряю дорогого мне друга. Я разрушу трехстороннюю дружбу, которая существовала еще с тех пор, когда придумали Гугл. Я, возможно, потеряю лучшего, что когда-либо был, работника в отеле.

Тяжесть обволакивает меня, заставляя меня закрыть рот и ничего не предпринимать. Может быть, в ванной была случайность. Неверно истолкованный момент слабости, когда я тонула во всем Адриане.

Я делаю всё, что в моих силах, чтобы игнорировать сжатие в груди, и убираю телефон, пока иду к пианино. Садясь на стульчик, я прижимаюсь спиной к крышке пианино и захожу в приложение для знакомств.

Следующие несколько минут, я листаю профили и оцениваю мужчин на экране меньше пяти секунд. Все, кто лайкал меня, были одного типажа: костюмы, галстуки, яркие улыбки и идеально уложенные волосы.

Я встречалась с такими раньше. Много раз. И каждый раз, когда я шла на свидание, мне всегда становилось ужасно скучно. Начиная с изысканных ресторанов, где мы разговаривали об их последней бизнес сделки, и заканчивая миссионерским сексом, которым я не наслаждалась.

Каждый раз все начиналось и заканчивалось одинаково. Мне нужно что-то волнующее. Что-то, что заставит меня чувствовать живой.

Может быть, тогда затяжные чувства начнут таять. Может быть, тогда я не буду чувствовать себя совершенно жалкой и смогу отказаться от того, чего у меня даже никогда не было.

Как будто по сигналу, дверь бального зала открывается, и я готова закрыть рот Уиллоу. Только вот не моя сестра стоит в дверном проёме. А чёртов Адриан.

Я нажимаю на кнопку сбоку телефона, перед тем как кладу его вниз экраном на пианино.

– Все сделано?

Он ещё более взлохмаченный, чем когда работал над Дорис. Его взъерошенные волосы, падают ему на лоб, пока его хенли, уже не такого белого цвета, запачкан серыми, черными и коричневыми полосками. Джинсы сидят низко на бедрах, покрытые теми же цветами, что и футболка.

Адриан кивает, видимо, довольный собой.

– Конечно.

Я поднимаюсь и обхожу пианино, но всё ещё оставляю достаточно места в комнате между нами.

– Спасибо тебе, правда.

Он пожимает плечами.

– Я тебе уже говорил – это мой дом тоже. И ты знаешь, что это никогда не было проблемой помочь тебе быстрее освободиться. Лучше это сделаю я, чем какой-то работник, который завысит цену.

– Все равно. Спасибо, Адриан.

Он кивает, когда его взгляд падает на инструмент позади меня. Спустя несколько секунд, он снова смотрит на меня.

– Помню, как ты застряла здесь, – он подбородком указывает на огромное пианино позади меня и на его лице появляется хитрая улыбка.

Игнорируя неожиданное появление бабочек, я хихикаю.

– Конечно. Я считала это идеальным местом для пряток.

– Если ты планировала сломать эту чёртову вещь, то конечно.

Я закатываю свои глаза.

– Я абсолютно точно не намеревалась нанести вред твоему дорогому пианино. Просто была ослеплена желанием победить тебя в прятки.

– Бамби, мы оба знаем, что ты никогда не выиграешь у меня. Где бы ты ни спряталась, я тебя найду.

Я сильно прикусываю свою нижнюю губу, в попытке ощутить что-то ещё, помимо боли в моей груди.

– Звучит немного по сталкерски, но я запомню.

Он пожимает плечами, выглядя равнодушным к более высокой октаве моего голоса.

– Не моя вина, что ты ужасна в прятках.

– Эм, я не ужасна, – я освобождаю свою губу и скрещиваю свои руки на груди. – Ты всегда жульничаешь.

Это вызывает у него глубокий гортанный смех.

– Как я жульничаю, Сэм?

Я так же пожимаю плечами, только немного агрессивнее.

– Я не знаю, но нет другого варианта, чтобы понять, как ты находишь меня каждый чертов раз.

Адриан медленно двигается ко мне. Каждый его шаг, как в кино, будто в замедленной съёмке. Его взгляд затуманен и хищен, его фигура так и кричит мне уходить. Вместо этого я стою совершенно неподвижно – странная реакция, когда мое тело гудит, требуя обратного.

Чем ближе он становится ко мне, тем чаще моё сердце сокращается, дыхание становится быстрее, а сердцевина всё больше намокает. Скандально и чертовски запретно, но также очень волнительно, поэтому мне труднее игнорировать это.

В то же время, Адриан оказался в шаге от меня. Мои нервы трясутся в ожидании.

– Знаешь, что я думаю, Сэм? Я думаю, что тебе нравится, когда я преследую тебя. А ещё больше нравится, когда я нахожу тебя.

Я заставляю себя опустить веки, пытаясь быть бесстрастной. Но мой голос звучит слишком хрипло, и то, как его взгляд скользит по моей шее, говорит мне, что он видит мой бешеный пульс. И все же я стараюсь.

– Мне кажется, ты это любишь так же сильно. Если не сильнее.

– Что если да?

Воспоминания о том, что моя сестра сказала мне, проносится в моих мыслях одна за одной. Но только одна фраза обратила мое внимание:

«Будь взрослой и сразись с этим. Если вы оба общаетесь, вы можете быть удивлены, узнав, насколько что-то, что выглядит невозможным, на самом деле, легко решить».

Я сглатываю, но комок застревает в горле. Мои ресницы трепещут, пока я задыхаюсь в данный момент. Страх сказать неправильные вещи сковывает мою возможность говорить.

Покорность быстро проносится в глазах Адриана перед тем, как он отступает назад, смеясь.

– Ты бы видела своё лицо, Бамби. Как олень в свете фар. Я прикалывался над тобой.

Мой желудок переворачивается от его слов. Смущение и наивность крутится у меня в кишках.

Когда я ничего не говорю, он зевает.

– Я пришел чтобы сказать, что закончил со списком и что собираюсь принять долгий душ. Мы всё ещё планируем выпить?

Я быстро киваю, говоря, что да, и улыбка на его лице начинает медленно тухнуть.

– Слушай, я извиняюсь за то, что произошло ранее, и за то, что произошло сейчас. Видимо, перелёт сильно сказался на мне. Думаю, мне нужно немного отдохнуть.

Его легкое признание явного сдвига немного обнадеживает. Это говорит мне о том, что я не теряю свой чертов рассудок от того, что я чувствовала сегодня днём.

– Всё хорошо. Вероятно, из-за смены часовых поясов.

– Да, вероятно. Можешь возвращаться к своему Тиндеру, – как и моя сестра, он не спрашивает разрешения, чтобы выйти с бальной залы.

Впервые в своей жизни, я хочу ударить себя по лбу. Я взрослая женщина. Адриан мой самый чёртов близкий друг. Мы говорим обо всём начиная однодневным йогуртом, который я нашла в диване, заканчивая его фотосессией, которая однажды произошла, где он снимался полуголым.

Тем не менее, я не могу открыть свой рот и сказать типо: «Эй, ты мне нравишься больше, чем друг. Хочешь меня трахнуть?»

Ужасное ворчание обжигает мои ноздри, когда я возвращаюсь к скамейке пианино, пока стыд покрывает мои внутренности чем-то грязным. Пытаясь забыть об этом, я снова открываю Tinder и теряюсь в куче мужчин, которым я понравилась.

Спустя некоторое время листания анкет, мои веки становятся тяжелее. Я сделала много дел, и с учетом притока сегодня вечером я знаю, что мне будет полезно лечь, даже если я не смогу долго спать. К настоящему времени я подозреваю, что Адриан, вероятно, уже в душе. Общеизвестно, что его походы в душ длятся тридцать минут, что на самом деле идеальное количество времени для мощного сна.

Возвращаясь в гостевую комнату, я переубеждаю себя, пока иду до порога.

Всё в порядке.

Это был тяжелый день.

Долгая неделя.

Я некоторое время его не видела, и мы оба немного устали.

Всё нормально.

Мне просто нужно немного подремать.

Когда я открываю дверь, мои мысли всё ещё крутятся у меня в голове. Я не замечаю широко открытой двери в ванную, не замечаю загорелые мускулы, которые двигаются под струями воды. Даже не замечаю стонов удовольствия.

Пока не делаю этого.

Чёрт возьми.

Адриан смотрит на меня. Рука расположена над его головой, сжимая верхнюю часть стекла в душевой, в то время, как другая рука внизу обхватывает огромную эрекцию. Моё тело немедленно реагирует, сжимаясь и покалывая, пока я принимаю этот вид. Его напряженный пресс. Его накаченные мышцы. Его член. Черт, почему он такой толстый?

Остановись.

Где-то глубоко, моё подсознание кричит мне о том, что мне нужно отвернуться. Иметь чертову порядочность и позволить моему лучшему другу спокойно подрочить. Уйти и просто ждать его в баре.

Но тихий голос в моей голове затихает. Он тонет под звуками шлепков воды, пока он проводит рукой вверх и вниз. Он отходит на второй план, когда я слышу его стоны от удовольствия.

Мускул на его челюсти сжимается, когда его рука начинает быстрее двигаться. Его голова падает на сгиб руки из-за увеличенной скорости.

Моя киска болит, сжимаясь вокруг ничего, когда я вижу самую сексуальную вещь в моей жизни.

Мне стоит уйти.

Я не должна возбуждаться.

Моя рука не должна надолго задерживаться на поясе моих рук, а пальцы не должны скользить вниз по животу, вызывая мурашки на коже.

Что со мной происходит?

Я прикусила нижнюю губу и повернулась на пятках, чтобы уйти. Но в тот момент, когда я прикоснулась к дверной ручке, одно единственное слово останавливает мои движения. Это сотрясает мой мир и разрушает всё, что я думала знаю.

Это меняет всё.

Это пьянящий стон, полный похоти, которую даже я не могу неправильно истолковать. И когда он говорит это снова, я теряюсь.

– Саманта.