Текст книги "Стратегия любви"

Автор книги: Ли Майклс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Не расстраивайся.Пенн не встанет между тобой и Маркусом, если ты этого не позволишь. Он раздражает Маркуса, это очевидно. Но очевидно и то, что Маркус не воспринимает Пенна всерьез.

Если она сможет оставаться спокойной, Пенн уедет через несколько дней. Но за это время…

Она услышала на песке его шаги, хотя они были такими легкими. Он обычно ходил бесшумно, как дикое животное в сумерках.

Она тихо сидела на камне и даже не повернула голову в ту сторону, надеясь, что останется незамеченной.

Он влез на камень, опустился рядом с ней, держа в руке стебелек травы, и стал сосредоточенно его жевать.

– Так у тебя может разболеться печень, – Кэтлин не смотрела на него. – Полагаю, ты пришел извиниться?

– Совсем нет. Я не сделал ничего постыдного. Просто провел для Маркуса заочную экскурсию по достопримечательностям Спрингхилла, Котенок.

– Черт возьми, Пенн, прекрати так меня называть, – сказала она сквозь зубы.

– Почему? Потому что это напоминает тебе Сторожевой Дуб? И как чудесно мы здесь проводили время?

Его голос был холодным, и она мгновенно пожалела, что потеряла контроль над собой и дала ему шанс предположить, что встревожило ее не только такое обращение к ней, но и воспоминания.

– Совсем нет, – твердо ответила она. – Потому что ничего особенного никогда не происходило у Сторожевого Дуба, о чем стоило бы говорить.

– Верно. Там всегда было слишком многолюдно. Все, достойное воспоминаний, происходило именно на этом самом месте у озера. Когда мы любовались лунной дорожкой на воде… и слушали раскаты грома на холмах…

Он поднял руку и бросил стебелек травы в темную воду озера. Но, так и не опустив ее, он кончиками пальцев коснулся щеки Кэтлин и повернул ее лицо к себе.

Было мгновение, когда она могла бы вскрикнуть или отодвинуться от него и спрыгнуть с камня. Могла бы столкнуть его вниз, потеряв равновесие от толчка. Она могла бы…

Но она не сделала этого. Будто какой-то нерв внутри нее замкнулся и отключил ее способность двигаться или чувствовать что-либо, кроме ужасной дрожи у горла, от которой у нее прервалось дыхание и она не могла произнести ни слова протеста.

Губы ее застыли под его мягкими вопрошающими губами. Они напомнили ей о первом в жизни поцелуе, который теперь она переживала снова, – со всей неопределенностью, колебаниями и подбирающимся страхом перед тем, что она это делает не совсем так.

Вдруг что-то изменилось, ее губы стали мягкими и теплыми, как бы оттаяли от тепла его губ. У Пенна вырвался тихий вздох удовлетворения, и его рука соскользнула с ее щеки на затылок, чтобы прижать ее к себе ближе, продолжая целовать.

Мгновенно в ней сработал инстинкт самосохранения, и она увернулась от его руки собственника. И, не осознавая до конца, что делает, она вытерла тыльной стороной пальцев свой рот.

– Пытаешься избавиться от вкуса моих губ? – мягко спросил он. – Так ничего у тебя не выйдет.

– Не делай на это ставку, – рассвирепев, сказала она. – Просто оставь меня, Пенн. Уходи.

Она спрыгнула с камня на песок, неловко приземлившись и ударившись лодыжкой. Но она подавила в себе крик от боли, скорее всего это был страх, а не боль, и пошла наверх, к костру.

Компания разбилась на группки, рассеялась по пляжу: кто-то все еще сидел у костра, другие – за импровизированными столами, иные отдыхали под деревьями. В поисках Маркуса она обошла почти всех.

Найдя его, она со вздохом облегчения опустилась на песок рядом, не успев даже подумать, не покажется ли странной ее поспешность, не осталось ли на ее лице следов от поцелуев. Хорошо, что губной помадой она не пользовалась. А что, если от нее пахнет лосьоном для бритья?

Маркус повернулся к ней.

– С тобой все в порядке, дорогая?

В его голосе была забота любящего человека, и ничего больше. И сердце ее постепенно успокаивалось. Она сжала его руку и склонила голову ему на плечо.

– Все хорошо.

– Чудесная ночь. Теперь я понимаю, почему вы так любите это озеро.

Он верит мне. Любит меня. Ему нравится то же, что и мне. Он сильный и надежный. Как я могла сомневаться в своих чувствах к нему?

– Я так и знала, что тебе понравится. Я рада. – Потом она придвинулась ближе к нему и тихо сказала: – Может, когда-нибудь мы тоже купим здесь коттедж, дорогой, когда поженимся?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Утром она проспала, и ее разбудил глухой шум на чердаке, прямо над ее спальней.

– Великолепно, – пробормотала она. – Я рада, что мама проявляет такой энтузиазм с переездом. Но почему в такую рань?

Она взглянула на часы на ночном столике и тут же вскочила с кровати. Вовсе не так уж и рано, а ей еще предстоит проверить, что там с этими смокингами. И цветочник интересовался ее мнением о том, как закреплять букеты цветов. Сабрина пожелала, чтобы в бассейне плавали цветы.

Небольшой пес с живыми глазами выбрался из корзинки в углу кухни и, радостно повизгивая, побежал ей навстречу, будто увидеть Кэтлин было для него нежданным сюрпризом.

Но Кэтлин не польстило его внимание.

– Тихо, Шнудель, пожалуйста, – сказала она раздраженно. – Мама услышит и спустится вниз, а ты же знаешь, что я ничего не соображаю, пока не выпью кофе.

Она гладила собаку, пока та не успокоилась, потом выпустила ее в сад. Приготовив кофе, она налила его из кофеварки себе в чашку и вышла на солнце.

Когда Кэтлин появилась, Шнудель с надеждой посмотрел на нее, но, увидев, что в руках у нее нет ничего заслуживающего его внимания – ни тарелки, ни корзинки, ни блюда с едой, – а только блокнот, ручка да календарь, вернулся назад обнюхивать бордюр у цветочной клумбы.

Воздух был уже теплым, предвещая безветренный жаркий день. Босыми ногами она ощущала приятную прохладу каменных плит внутреннего дворика. Кэтлин села за столик со стеклянным верхом, держа в одной руке чашечку, положила перед собой блокнот и принялась вырывать из него чистые листы, чтобы составить списки.

– Сделать сегодня, – тихо говорила она. – Сделать для моей квартиры. Что купить для упаковки вещей.

Она посмотрела в календарь и вздохнула. Две последующие недели были полностью расписаны, до того как она отметила там время для поиска квартиры и упаковки вещей. Почему с этим переездом нельзя подождать до следующего месяца, когда, похоже, вряд ли кому понадобятся ее услуги?

Скрипнула калитка, и не один раз, как обычно, а несколько, как бы выражая этим протест и создавая своеобразный ритм скрипов. Кэтлин заглянула за куст азалии и спросила:

– Что это тебя вдохновило на такой шум?

Пенн не взглянул на нее. Он осматривал калитку, изучая дверные петли.

– Знаешь, ее можно отремонтировать.

При звуке его голоса Шнудель оторвал свой нос от клумбы с барвинками и радостно завилял хвостом. Его визг и тявканье подействовали на Кэтлин так же, как если бы кто-то скреб ногтями по грифельной доске.

– Шнудель, – резко позвала она. – Прекрати, ты разбудишь соседей!

Калитка перестала скрипеть, и Пенн совсем рядом с ней произнес:

– Шнудель, старик, ты меня помнишь?

Он остановился, чтобы почесать собаку за ухом, и Шнудель униженно улегся на каменные плиты дорожки, извиваясь, пыхтя и оскаливаясь, как обычный нечистопородный шнауцер.

Нет ничего, чего бы не сделал Шнудель ради расположения Пенна. У этого создания совсем нет гордости…

Пенн прекратил почесывать собаку и выпрямился. Сегодня он казался выше, чем обычно, но, возможно, это из-за отрезанных до колена джинсов и наполовину расстегнутой рубашки, приоткрывавшей грудь. Даже и она загорела под вьющимися темными волосами. На коленях загар того же приятного темно-коричневого оттенка.

Где это удалось ему так загореть? Неужели на работе телохранителя?

– Итак? Хочешь, чтобы я отремонтировал калитку?

Кэтлин пожала плечами.

– Калитку? Не беспокойся. Об этом позаботятся новые хозяева.

Если она думала удивить его, то ошиблась.

– Да, я слышал, что дом продан. Не представляю, чем газеты зарабатывают в этом городе, – задумчиво произнес он. – Тут ни у кого нет необходимости их читать. Хотя забавно, что до прошлого вечера никто не сказал мне о твоей помолвке. Я ожидал услышать это, как только появился в городе. – Он был наивно любопытен, будто серьезно ожидал ответа на свой вопрос.

Кэтлин отхлебнула кофе и снова вернулась к своим спискам. Бечевка, карандаши-маркеры…

– Удивляюсь, как распространяются эти слухи? – мило сказала она.

– Думаю, мне и в самом деле придется извиниться перед Маркусом за нарушение чужого владения вчера вечером.

Он взял стул и развалился на нем.

– Пожалуйста, не беспокойся.

– Да? Почему? Ты не хочешь, чтобы он услышал о том поцелуе?

Кэтлин пожала плечами.

– Об этом не стоит даже говорить.

Пенн накренил стул на две ножки, откинулся на его спинку и тихо спросил:

– Давно ли вы помолвлены? Я сам подумал, что Маркус был слегка ошеломлен вчера, будто для него это было новостью… Понял! Ты сделала ему предложение, вместо того чтобы наоборот.

Громко скрипнула задняя дверь, и появилась Одри.

– Смотри, что я нашла, Кэтлин… О, привет, Пенн. Это, дорогая, твое одеяльце, без него в детстве ты никак не хотела засыпать.

Кэтлин с неприязнью посмотрела на вытертое серое фланелевое одеяло и посоветовала:

– Выброси его.

– Нет, дорогая. Ты будешь по-другому к этому относиться, когда у тебя появятся свои дети. Я положу его в коробку вместе с твоими детскими платьями.

Кэтлин вздохнула.

– Мама, ты только этим и занималась все утро? Перебирала для хранения мои детские вещи?

Придется взять это на себя. У мамы уйдут годы, прежде чем она освободит дом.

– Нет, я искала свое подвенечное платье. Конечно, я не собираюсь предложить тебе надеть его на твою свадьбу. Просто после того, что вы с Маркусом мне вчера сказали, я становлюсь немного сентиментальной.

Улыбка озарила лицо Пенна и заиграла в глазах, и у Кэтлин появилось искушение бросить ему в лицо чашку с кофе.

– Это меняет ваши планы, Одри, – сказал он. – Полагаю, что вам придется подыскивать дом поменьше, ведь Кэтлин переедет к Маркусу.

Одри встревожилась.

– О, она не сделает этого до венчания… – Она остановилась и, наконец, неуверенно добавила: – Не правда ли, дорогая?

– Это моя ошибка, – сказал Пенн ровным голосом. – Конечно, она не сделает этого. Венчание будет грандиозным событием, я уверен. А когда оно состоится?

– Мы не говорили об этом, – неохотно ответила Кэтлин.

– Удивительно. Я думал, что это первое, что надо бы обсудить. Конечно, после кольца, которое дарят при помолвке, – добавил он, бросив многозначительный взгляд на ее палец, на котором его не было.

Она крепко сжала ручку кофейной чашки. Пенн посмотрел на побелевшие суставы ее пальцев и сказал:

– Ну, мне пора. Я просто зашел сказать, что, если вам понадобится какая-либо помощь с переездом, Одри, пожалуйста, скажите мне. Калитка, например…

– О, неужели можно избавиться от ее ужасного скрипа, Пенн? – слова Одри прозвучали почти с обожанием. – Как трудно теперь найти человека для такой мелкой работы. Эта калитка меня раздражает.

– Она будет раздражать тебя еще только тринадцать дней, мама, – прошептала Кэтлин.

Но было уже поздно. Одри шла с Пенном к калитке, что-то говоря ему на ходу. Потом оба исчезли за углом дома, оставив калитку раскачиваться и скрипеть.

У ног Кэтлин повизгивал, близоруко озираясь, Шнудель.

– Так тебе и надо, – сказала она без всякого сочувствия и поднялась, чтобы закрыть калитку. – Ты зря надеялся, что он останется здесь навсегда.

Она невидящим взглядом смотрела на ухоженные клумбы маргариток и тяжелые, усыпанные цветами ветви вьющихся роз. Никому никогда я не пожелаю полагаться на Пенна. Жизнь тогда станет намного проще… Без всяких ожиданий.

Она снова столкнулась с ним днем в магазине скобяных товаров Спрингхилла. Если бы она увидела его заранее, то никогда бы не встала за ним в очередь в кассу. Однако она не смотрела по сторонам. Кэтлин проверяла свой список, с трудом удерживая полдюжины рулонов упаковочной ленты с устройством для ее закрепления, коробку с разными ярлыками, моток шпагата и две пары ножниц. Уже стоя в огороженной секции контроля и оплаты покупок, она едва ли смогла повернуть обратно и уйти из секции – это выглядело бы подозрительно. Вот она и стояла с занятыми руками и смотрела, как он вновь открывает длительное время бездействовавший счет Колдуэллов.

– Отличные сверхпрочные инструменты, чтобы починить одну маленькую калитку, – заметила она, пока клерк записывал его покупки. – Могу понять, что нужен молоток, но зачем гвоздодер, не для того ли, чтобы снимать дверные петли?

Пенн широким жестом подписал свой счет.

– Это не для калитки. Придется кое-что подремонтировать в коттедже, чтобы мне там было удобнее жить.

– В коттедже? Ты что, собираешься остаться?!

Он слегка приподнял брови.

– Тебя это удивляет? – спросил он. – Нет, это даже больше, чем удивление. Прозвучало оно так, будто тебя серьезно оскорбляет мысль о том, что я собираюсь побыть немного здесь. Почему?

– Неважно, что я думаю, – поспешно ответила Кэтлин.

Немного? Надо понимать, на пару недель или на все лето – конечно, не дольше, ведь он собирается жить в коттедже.

– Возможно, все дело в том, что ты ушел с одной работы и пока не устроился на другую.

Пенн улыбнулся.

– Не спеши с выводами, дорогая, – тихо произнес он.

– На этот раз тебя уволили или ты просто ушел сам?

– О, я ушел, – сказал он беззаботно. – Это выглядит куда лучше, чем быть уволенным. Кроме того, есть ли работа или нет ее, я ни за что на свете не пропустил бы твоей свадьбы. Поэтому я решил, что лучше останусь здесь, чтобы ты знала, куда мне направить приглашение.

– Буду иметь в виду, – ответила она тихо и опустила на прилавок рядом с кассовым аппаратом груду своих покупок. Рулон с упаковочной лентой упал и прокатился почти до двери. Пенн положил его на прежнее место и наклонился над прилавком, наблюдая за ней.

– Бьюсь об заклад, это будет настоящее представление. – Должно быть, он заметил, как сердито сверкнули ее глаза, и мягко добавил: – Знаешь, я имел в виду, что ты устраиваешь всю эту показуху ради того, чтоб просто показать клиентам товар лицом.

Она прикусила язык. Ей все же удалось удержаться от резкого ответа.

– Подумай хорошенько. Может, тебе вовсе не понадобятся приглашения, – размышлял Пенн.

– Просто помести объявление в газете. Ты можешь превратить все это в своего рода демонстрацию выставки «Все для невесты» и вычесть стоимость расходов из налога на прибыль за следующий год.

Она с трудом сдержалась и заставила себя улыбнуться.

– Благодарю за совет, Пенн, но…

– Я даже не пришлю тебе счет за консультацию. – Он придержал дверь, пропуская ее, и обратился к входящему в магазин молодому человеку с большими усами: – Как ты думаешь, Стен? Если кто-нибудь на месте Кэтлин организует показательную свадьбу и пригласит на нее своих перспективных клиентов, то эти расходы можно законно отнести к деловым расходам?

– Почему ты меня об этом спрашиваешь? – пожал плечами Стен. – Я не специалист по налоговому законодательству. Но раз уж мы заговорили о перспективных клиентах, у тебя есть визитная карточка, Кэтлин? Свадьба будет не раньше следующего года, но…

Пенн, казалось, был шокирован.

– И ты тоже? – простонал он. – Может, в местной воде есть этот проклятый вирус?

Кэтлин порылась в сумочке и с улыбкой протянула Стену свою визитную карточку.

– Передай мои наилучшие пожелания Элани, – мягко сказала она, а увидев, как Стен внезапно покраснел, сунула карточку и в руку Пенна. – Просто на всякий случай, если вдруг вирус поразит и тебя.

– Благодарю, – вежливо сказал Пенн. – Я приложу ее к своей коллекции необычных, загадочных вещей со всего мира. – Он разглядывал карточку, пока они шли к месту парковки машин. – «Кэтлин Росс, брачный консультант». И это все? Элегантно, выполнено каллиграфическим почерком, но как-то уж скучно.

– Надежно, – резко оборвала его Кэтлин. – Консервативно. Солидно. И вовсе нескучно.

– Я разочарован. Думал, ты назовешь свой бизнес остроумнее, оригинальнее. Знаешь, еще не поздно все поправить. Я придумал отличное название: «Брачная тропа». А девизом можно взять что-нибудь вроде: «Теперь тебе не придется шагать одному по длинной дороге к блаженной свадьбе».

– Пенн, это самое худшее… Пожалуйста, не говори мне, что ты работал еще и в рекламном бизнесе.

– Хорошо, – радостно сказал Пенн. – Больше не буду.

С ненужной силой она швырнула сумку на заднее сиденье своей машины. Глупо перебрасываться колкостями с человеком, который только и делает, что придумывает новые колкости.

Интересно, устает ли он когда-нибудь сам от такой жизни?

Сабрина столкнулась с ней в дамской комнате загородного клуба вечером того же дня.

– Ты должна что-нибудь сделать, – заявила она. – Карл собирается пригласить Пенна Колдуэлла шафером на свадьбу, и, клянусь Богом, если он это сделает, то я…

– Не сделает, – успокоила ее Кэтлин. – Карл не сумасшедший, к тому же не игрок. Ему известно, какие странные идеи приходят порой в голову Пенна в последний момент. Такой идеей может оказаться, например, отъезд на Таити или в Ботсвану, с твоим обручальным кольцом в кармане.

Сабрина завизжала:

– И ты считаешь, что я могу слушать это спокойно?

– Не волнуйся. Слишком поздно, мы уже не успеем заказать еще один смокинг там, где обычно берем их напрокат. Сегодня же я их предупрежу. А если Карл будет настаивать, попроси его позвонить мне.

Она все еще качала головой от возмущения, вспоминая о происшедшей сцене, когда вернулась к себе и вошла в гостиную. Карлу и Сабрине предстоит решать в жизни куда более серьезные вопросы, а они никак не могут договориться о том, кто будет у них шафером. Ну ладно, она не может дать им гарантию счастья после свадьбы, но в ее силах обеспечить им успех в день венчания!

Пару минут спустя Маркус спросил ее, о чем она задумалась.

– Ты не слышала ничего из того, что я тебе говорил, – с укором произнес он.

– Извини, я все думаю, что предстоящая свадьба грозит мне серьезными осложнениями. Посвоему горькому опыту знаю, что свадьбы с удвоенным числом приглашенных, по сравнению с обычной свадьбой, удесятеряют все неприятности. – Она повертела в руках вилку. – А когда затевают ссору между собой жених и невеста, тут уж становится и вовсе невыносимо. Жаль, что не все мои клиенты такие, как Лаура Мак-Карта, она такая душечка. О, я забыла рассказать тебе последнюю новость: Стен Споулдинг и Элани…

– Еще одна свадьба? – в голосе Маркуса заметно поубавилось воодушевления.

– Не раньше следующего года.

Маркус вздохнул и потянулся за бутылкой, чтоб долить ей в стакан.

– Может, не надо принимать заказы на такой отдаленный срок, Кэтлин?

Она посмотрела на него с изумлением.

– А какже тогдая смогузаниматься таким бизнесом? Добрая половина года уходит на составление сметы расходов на свадьбу, ее подготовку и другие организационные дела.

– Знаю. Я долго и серьезно думал об этом. Ты определенно хочешь продолжать заниматься такой работой, после того как мы поженимся?

– Да. – Голос ее был твердым и спокойным. – А почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Ты не можешь не признать, что это создает массу проблем, дорогая. Едва у нас появляется возможность побыть вместе, ты занята свадьбой.

– По субботам и воскресеньям. А в другие дни ты занят своим бизнесом, – уточнила она.

– Кэтлин, будь разумной.

– А я вполне разумна. Согласна, проблема есть. Но кто говорит, что мы должны быть вместе по субботам и воскресеньям? Разве ты не можешь изменить свой распорядок дня? Я почти всегда свободна по утрам.

Он повысил голос от раздражения:

– Не могу же я устраивать своим клиентам обеды в девять утра?

– А, так, значит, мы говорим не о времени, когда смогли бы быть вместе, а о твоих обязательствах и о том, могу ли я им соответствовать?

– Ты же знаешь, это зависит от более серьезных причин. А что до приемов моих клиентов, это важная часть моей работы, и мне бы хотелось, когда мы поженимся, чтобы ты разделила ее со мной. – Он протянул руку через стол и коснулся ее руки. – Мне бы хотелось, чтоб ты использовала свой уникальный вкус при устройстве приемов моих гостей. Хотелось быть уверенным, что им это понравится. Разве это не часть совместной жизни, Кэтлин? Когда муж и жена делят подобные заботы между собой?

Трудно не согласиться с ним. Ей хотелось поддержать его карьеру и стать важной ее частью. И, конечно же, она не будет ссориться с ним из-за этого. Они едва помолвлены – и уже начинают воевать друг с другом.

– Конечно, Маркус, – ответила она более мягким тоном. – Но эта проблема возникла так неожиданно, вот в чем дело. Я люблю свою работу, и мысль бросить ее – для меня как гром среди ясного неба…

– Ты ведь всегда остаешься почти при пиковом интересе, – сказал Маркус холодно.

– Но я делаю это не ради денег. Пока могу содержать себя, между прочим…

Он улыбнулся и взял ее руку.

– Однако тебе не долго осталось содержать себя. – Он пошарил в кармане и вынул маленький бархатный футляр. – Я хочу отдать тебе, пока не уехал. – Он щелкнул крохотным замком футляра и открыл его. Внутри лежало широкое золотое кольцо с громадным бриллиантом в форме маркизы, окруженным маленькими рубинами.

Она подняла на него глаза.

– Пока не уехал? А куда ты собираешься?

– В Луизиану, служебная командировка. – Он вынул кольцо и надел ей на палец. – Встретимся в пятницу вечером, когда вернусь. Давай вместе пообедаем и обсудим наши собственные свадебные планы, для разнообразия.

Она покачала головой.

– В пятницу будет репетиция свадьбы у Сабрины.

И с последующей свадьбой в субботу вечером у нее тоже не будет ни минуты свободного времени. Маркус вздохнул.

– Тогда в воскресенье, – твердо сказал он. – Я привезу с собой из Луизианы двух членов правления корпорации. Поиграем в гольф.

В воскресенье со временем у нее будет почти так же напряженно. Предстоит уборка после бурного торжества. Но она кивнула в знак согласия. Как-нибудь управится.

Маркус прав. Их распорядки дня будут все время не совпадать, и ничего лучшего не предвидится. Может быть только хуже. Но теперь все будет куда сложнее, потому что им захочется проводить все время вместе. Он прав – чем-то придется поступиться.

В день свадьбы Сабрины Харт погода выдалась на радость даже метеорологу. В начале июня в Спрингхилле предсказывали страшную жару и большую влажность. Но это воскресенье было на славу. Весь день сияло солнце, но оно не пекло до одури, едва не валя с ног на бетон и заграничные изразцы, уложенные вокруг бассейна на заднем дворе дома Хартов. Дул легкий, нежный бриз. Он слегка шевелил листву на тюльпанных деревьях, не угрожая сбросить вазы посреди столов по бокам бассейна или перевернуть огромные букеты, спокойно покачивавшиеся на его глади. Дождей выпало уже достаточно, и лужайка покрылась сочной зеленой травой, а роскошные цветы, окаймлявшие ее, не были прибиты к земле. В самом деле, если бы Кэтлин выбрала из получаемых по почте каталогов самое лучшее и собрала все вместе, вряд ли получилось бы удачнее.

В доме, на огромном банкетном столе, покрытом словно бледно-желтым шифоновым облаком, служащие фирмы ставили последний свадебный торт. Кэтлин ходила поблизости, затаив дыхание, пока торт не был, наконец, надежно установлен на подставке высотой в фут. Только потом она вздохнула с облегчением и продолжала следить, как украшают ярдами желтой ленты и кружев место, где будет поставлено множество тортов поменьше, самых разных по вкусу. Хозяин фирмы в последний раз окинул взглядом выполненную работу и дал знак помощнику включить свет. Сотни маленьких мерцающих лампочек вспыхнули вокруг шифонового облака, другие были скрыты от глаз среди маленьких тортов. Свадебный торт напоминал сказочное творение, словно плывшее среди звезд.

Кэтлин одобрительно подняла вверх оба больших пальца и наметанным взглядом обвела другую часть гостиной: в разных ее концах располагался передвижной бар, уже с хорошим запасом необходимых напитков. Еда? Ну что ж, в этом она просто поверит на слово: привезут, пока все будут в церкви.

Пока больше нечего здесь делать. Она взглянула на свои ручные часики и стала пробираться к выходу из дома, чтобы убедиться, одеты ли Сабрина и подружки невесты как положено.

В спальном крыле дома стоял смех и гвалт. Казалось, в нем не было места никому, кроме девушек в шуршащих длинных, цвета лютика платьях. Перед огромным трюмо в спальне хозяина стояла Сабрина в белом атласном платье с низким вырезом, отчего оно едва держалось на ее плечах, и сжимала в руке каскад белых орхидей, в то время, как Джил боролась с ее шлейфом, пытаясь уложить его точно поперек ковра.

Кэтлин испытала острый приступ паники. Что же тут делает Джил? Потом заставила себя успокоиться.

– Я думала, что сегодня будет работать твой партнер, – сказала она.

Джил ответила рассеянной полуулыбкой и повернулась, чтоб взять фотоаппарат.

– Мы собирались работать вместе. Но его дочь сегодня утром попала в автомобильную аварию.

– Как она, в порядке?

– Да, все обошлось, но он немного не в себе и, конечно, захотел остаться с ней. Сабрина, по-смотри вниз на свои цветы. Отлично – теперь мягкая, романтическая улыбка.

Ее недовольная гримаса больше подходила бы Кэтлин. Она решила не обращать внимания на неожиданную замену фотографов. Во всяком случае, тут ничего не поделаешь. Фотографии Сабрины от этого не пострадают.

Она глубоко вдохнула воздух и заставила себя расслабиться. С этого момента и до поздней ночи, пока не уедет последний гость, у нее не будет ни мгновения позволить себе ослабить внимание. К счастью, она легко переносит такого рода стрессы.

– Лимузины будут здесь через полчаса, – сказала она. – Все готовы? Не расстегнулась ли у кого пуговица или молния? Проверьте все сейчас. Девочки, не забудьте лак для волос и губную помаду…

Ей удалось рассадить их всех по машинам и отправить в церковь. Превышая скорость, она помчалась туда же, чтобы у нее было время самой проверить все, что нужно, до того как подъедут лимузины. Эта церковь была больше тех, где ей приходилось работать раньше. И было еще труднее уследить, что всё на своих местах: и цветы, и свечи, и ленты, – и сделать это незаметно, не привлекая внимания.

Отзвонили колокола, и в церкви настала знакомая тишина ожидания. Кэтлин прошла по боково-му проходу между рядами. На этот раз находившийся среди прихожан Пенн подал ей знак, одобрительно подняв вверх оба больших пальца. Одетый в темно-серый летний костюм, без белого галстука и без фрака, как обычно одеваются шаферы, он сидел рядом с Одри Росс. Кэтлин облегченно вздохнула. И все же ей не удавалось отогнать от себя мысль, что, несмотря на ее договоренность с Карлом не привлекать Пенна, они в последнюю минуту могут вдруг заменить шафера.

Подъехал лимузин с невестой. У притвора церкви с фотоаппаратом в руках ее ждала Джил. Мать Сабрины ходила взад-вперед тут же.

– Ты опаздываешь, – сказала она. – Венчание запаздывает.

– Колокола только что отзвонили, – сказала Кэтлин спокойно.

– А вы не думаете, что прекрасная музыка при выходе Сабрины потонет в этом шуме?

Она позвала шафера.

– Не беспокойтесь ни о чем, миссис Харт. Обещаю вам, все пройдет гладко, – сказала ей Кэтлин.

Миссис Харт, казалось, не успокоили эти заверения, и она двинулась вперед по боковому проходу. Кэтлин улыбнулась. Почти полная гарантия, что у матери невесты может случиться нервный срыв или в последнюю минуту перед церемонией венчания она потеряет самообладание. Иногда Кэтлин заключала пари сама с собой, что такое возможно. На этот раз она угадала точно.

Сабрина поднималась по лестнице под руку со своим отцом.

– Вовремя. Пора, – сказала Кэтлин, и, видя, что фотограф медлит, она позвала: – Джил?

Джил вскочила.

– Извини, Кэтлин. Сегодня что-то я двигаюсь медленнее, чем обычно.

– Не удивляюсь. Проделав уже столько работы, ты, наверное, страшно устала. Выглядишь утомленной. – Потом, заметив, как по лицу Джил проскользнула тень боли, они добавила в ужасной догадке: – Бог мой, да это же не только усталость. Джил, ты что, собираешься рожать? Джил попыталась улыбнуться.

– Вовсе нет. Ребятишки должны появиться через две недели.

– Близнецы? – спросила подружка невесты с едва ли не кровожадным любопытством. – А я думала, близнецы всегда появляются на свет до срока.

– Лучше уж им не появляться на свет в день моего венчания, – проговорила Сабрина сквозь стиснутые зубы.

Ее отец откашлялся и произнес:

– Детям нет дела, какой это день, Сабрина. Будь моя воля, мисс Росс, я бы немедленно отвез Джил в больницу.

Кэтлин с удивлением посмотрела на него. Она совсем забыла, что и он здесь. В самом деле, она впервые за весь год услышала его голос, с тех пор как они обговаривали разные проблемы, связанные с их свадьбой.

Джил покачала головой:

– Пусть свадьба идет своим чередом. Я не оставлю тебя в такую трудную минуту и…

На этот раз, очевидно, боль усилилась. Миловидное лицо Джил побледнело, на нем проступила испарина. И она не стала возражать, когда мистер Харт усадил ее на ближайший стул.

В голове у Кэтлин словно били в литавры.

– Да, ты должна уехать! Я найду твоего мужа, и вы поедете в больницу. А теперь давай мне твой фотоаппарат, – приказала она. – Если нужно, я сама сделаю эти проклятые снимки.

А их придется сделать.Партнер Джил тоже в больнице у своей попавшей в аварию дочери. Никакого другого профессионального фотоателье в Спрингхилле нет, а венчание пора начинать…

Глаза Сабрины были широко раскрыты от шока – возможно ли, что такое случилось именно на ее свадьбе.

Когда Кэтлин вошла, в церкви стояла полная тишина. Смолк последний аккорд тихо звучавшей лирической мелодии. Органист ждал ее знака к началу свадебного марша, и напряженная тишина последних минут таила в себе тревогу.

Кэтлин почти угадывала волнение прихожан: все ли в порядке. В конце концов, может быть, не прибыла невеста? А вдруг уехал жених? Кое-кто предположил, следует ли вообще этим двоим венчаться, – Боже мой, какая восхитительно-скандальная мысль!

Сидевшая на первой скамье мать Сабрины прищуренными от подозрения глазами смотрела на алтарь. Жизнерадостное заверение Кэтлин несколько минут назад: «Обещаю вам, все пройдет гладко»– вызвало у нее горькую усмешку.

Вот именно ради этого обещания люди и обращаются за услугами к брачным консультантам. И если она не сможет их обеспечить, ей придется распрощаться с будущими рекомендациями. Это было бы очень плохо уже само по себе, но она также понимала, что вряд ли миссис Харт будет молчать. Эта женщина, несомненно, раззвонит всем, кто готов ее слушать, что она думает о Кэтлин Росс. И, конечно, бизнес от этого сильно пострадает, а желание Маркуса, чтобы она не работала, возможно, в конце концов исполнится.

По крайней мере тогда у нее будет веское оправдание, почему она оставила работу. Если она скажет, что оставляет бизнес потому, что Маркус этого хочет, все будет выглядеть так, будто он заставил ее это сделать.