Текст книги "Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь (СИ)"

Автор книги: Лея Сван

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 21

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Однако ж и на укромную лесную полянку Ясини пришла осень. Первые золотые листья украсили травяной ковёр. Прошло всего-то пару седьмиц, как принесли деревенские в избу лесной ведьмы умирающего от ран гридня, а погляди-ка на него теперь – украдкой любовалась Ясиня на широкую, что соколиные крылья, обнажённую спину Вука. Тот играючи управлялся с топором, с каждым взмахом рук увеличивая и без того не малую гору дров перед избушкой. Любой, кто увидел бы сейчас Вука, не поверил бы своим глазам. Да и не чудо ли – раны воина совершенно зажили, едва заметными светлыми росчерками выделяясь на загорелом, сильном стане.

Наведывающиеся к лесной ведьме сельчане с опаской поглядывали на раненого постояльца Ягини, который удивительно быстро шёл на поправку. Списывали они сие чудо на силу ведьминого колдовства, да тихо перешёптывались между собой: «Заговорённый», и с важным видом кивали головами.

Ясиня и сама не ведала, было ли чудесное выздоровление Вука делом её рук, и волшебных заклинаний из материнской книги. Либо что-то ещё таилось в столь быстром преображении удачливого витязя…

С тяжестью на сердце наблюдала княжна за молодцем, который неожиданно быстро вернулся в полную силу и теперь легко управлялся с хозяйскими делами, оберегая Ясиню от любой тяжёлой работы. Скоро придёт день нам расстаться – думала девушка, алым огоньком вспыхивая в ответ на озорную, отчаянную улыбку Вука. Тоска сжимала её грудь от мысли о расставании с дерзким, красивым гриднем, который, казалось, совсем не думал о неизбежном прощании, прижившись в скромной избушке девицы точно в родном тереме.

Каждый день Ясиня просыпалась с предчувствием, что именно сегодня тот чёрный день, когда укравший её сердце витязь объявит о своём возвращении в Половск. Между тем дни проходили чередой, а Вук всё не заводил разговора об уходе. Впрочем, стал он заметно задумчив и молчалив, до темна засиживаясь на крыльце и безмолвно глядя на лесную чащу, раскинувшуюся вокруг. О чём думал в ту позднюю пору Вук, княжне оставалось неведомо, но горькое предчувствие ледяной змейкой пробиралось в её сердце, при взгляде на сурово сведенные брови и странно застывшее лицо воина.

Однако ж, к Ясине постоялец оставался всё так же ласков и добр, не уставая смущать её нежными словами и горячими взглядами. Казалось, так будет всегда…

Беда нагрянула к Ясине в ясный, совсем по-летнему погожий день. Из Приречья прислали мальчишку со срочной просьбой. У одной из баб случились роды, а деревенская повитуха уехала на ярмарку в дальнюю деревню. Крикнув Вуку, точившему топор во дворе, что уходит в Приречье, Ясиня спешно засобиралась. Покидала в заплечную котомку туески со снадобьями, и с удивлением взглянула на внезапно запрыгнувшего на стол Баюна. Тот с самым независимым видом уселся прямо на раскрытую суму.

– Чего тебе? – дернулась согнать наглеца ведьма. – Видишь же, дело спешное!

– Не ходила бы ты нынче в деревню, Ясинюшка… – протянул кот, и не думая слезть с котомки. – Дурно нынче в лесу, неспокойно.

– Да что такое? Медведь опять баламутит, али кикиморы на болоте расшалились?

– Эх, кабы так… – мрачно пробурчал Баюн. – Другое тут… Зверь страшный, пришлый, объявился в нашем лесу. По виду будто волк, да не простой то волк вовсе. Огромный, глаза жутким огнём горят, зубы, что ножи острые, шерсть чернее ночи.

– Да верно тебе привиделось с перепугу. – Зная впечатлительную натуру кота, засомневалась Ясиня. – Откуда же наших краях подобный ужас?

– Верно тебе говорю, Ясинюшка, – нервно забил хвостом Баюн. – Всё лесное зверьё в смятении. Самолично я, нынче ночью, видел сие чудище в еловой чаще! Едва не помер от страха!

– То, видать, был обычный волк, – пожала плечами Ясиня, вытягивая из-под кота злополучную котомку. – В ночи чего не покажется, а у страха глаза велики… Недосуг мне, Баюнушка, пустым страхам предаваться. Да и сам знаешь, своя я в лесу, не тронет меня здесь никто…

Уверенно улыбнулась ведьма и закинула суму за плечо.

– Не тревожься, не задержусь я в деревне. Пелагея девка крепкая, сильная. Родит быстро. Вернусь домой до темноты.

Права оказалось Ясиня. Пелагея скоро, задолго до того как солнце склонилось за крыши изб, разродилась здоровым младенцем. И самое бы время княжне исполнить обещание, данное Баюну, да как назло, бестолковый сынишка деревенского скорняка уронил себе на ногу остро наточенную косу. Пришлось ведьме Ягине заговаривать буйно хлещущую кровь, накладывать тугую повязку, а потом долго отпаивать густым травяным отваром перепугавшуюся до смерти мать мальчонки…

В обратный путь, под своды лесного царства, ступила княжна уже в сизых, угрюмых сумерках. Лес давно не пугал девушку. Всё здесь было знакомо Ясине, словно в родном доме. Каждый куст, каждое деревце, приветливо шептались при её приближении в порывах прохладного ночного ветерка. Птицы неспокойно перекликались над головой быстро шагающей по едва заметной тропинке девушки.

Минуя очередную полянку, Ясиня вскинула вверх голову, любуясь ярким ликом полной луны на почерневшем небе. «Красота-то какая!» – подумала мельком, не сбавляя шага в серебристом, призрачном свечении, что окутывало лесную прогалину. Впереди, на границе света и тени высоких деревьев, Ясиня вдруг заметила крупный, тёмный волчий силуэт. Он не шевелился, словно не решаясь выйти из укрытия сумрака. Лишь два ярких глаза светились густым золотом в лохматом сгустке мрака.

Ясиня на миг опешила и замерла на месте, вглядываясь в неподвижного зверя. Воспоминания о Купальской ночи ясно, точно совсем свежие, вспыли в памяти девушки. То самое чудовище, что напугало её на берегу реки, вновь смотрело сейчас на княжну, буравя пристальным огненным взглядом. Однако в этот раз всё было иначе. В янтарном взгляде не было угрозы, как и во всей позе зверя…

Не сводя с Ясини сияющих глаз, волк медленно склонил голову и тихонько рыкнул. В этом звуке было столько неведомой тоски, что княжна невольно сделала шаг навстречу чудному зверю. Будто вспугнутый её движением, волк резко мотнул головой, попятился и, через мгновение, лишь покачивающиеся ветки лещины напоминали о его недавнем присутствии.

Словно заворожённая Ясиня бросилась вперёд, вслед за ускользающим в сплетении ветвей силуэтом. Тонкий, едва ли различимый для обычного человека, запах вёл ведьму, маня за собой странным узнаванием. Ноги сами несли Ясиню через тревожно спящий лес, легко обходя коварные кочки и темные сплетения корней. По пути ей попалась совсем недавно растерзанная тушка зайца. Тёплые пятна крови пятнали высокие заросли папоротника, оставляя в воздухе терпкий, чуть сладковатый запах.

Поморщившись, Ясиня ускорила шаг, да так и застыла, в удивлении вглядываясь в яркие огоньки, парящие в воздухе. Лишь через пару ударов сердца поняла она, что смотрит на прикрученные на колья звериные черепа, что своими руками вкопала вокруг лесной избушки. «Вот дурная!» – усмехнулась девушка своему нелепому испугу и двинулась вперёд.

Пробиваясь сквозь кроны деревьев, лунный свет ложился рваными тенями на лужайку перед домом. Ясиня отодвинула рукой густые еловые ветки, выглядывая огонёк свечи в тёмном окне своей избушки, но, вместо уютного пламени, взгляд её нашёл недавнего знакомца.

Жуткий волк, которого она преследовала вопреки всякой разумности, стоял на краю лужайки, замерев и вытянувшись в струнку. Он глядел прямо на кособокое крыльцо приюта ведьмы. Где-то вдалеке негромко заухала сова, и тут заметная дрожь скрутила тело зверя, жестоко выгибая и терзая его, точно тряпичную куклу. Распахнув глаза в беззвучном ужасе, Ясиня увидела, как лохматая зверюга вдруг сложилась пополам ирухнула прямо на траву с глухим человеческим стоном.

С ветки над головой Ясини вспорхнула испуганная сойка и с возмущённым писком растворилась высоко в ветвях. Княжна крепко сжала кулаки, не отводя взгляда от страшного ночного гостя. А впрочем, не обманывали Ясиню глаза? Куда подевалась жёсткая чёрная шерсть, лапы и…? Поднявшийся с травы молодец был гладок и пригож. Лунный луч коснулся льняных кудрей и широких, вразлет плеч…

– Вук? – тихо вымолвила Ясиня.

И парень обернулся…

Глава 22

– Уходи! – хмуро смотрела Ясиня на стоящего напротив мужчину.

Взгляд девушки подмечал черную землю на его обнажённых ступнях, остатки крови на крепко сжатых пальцах. Не его крови. Верно то была кровь бедолаги зайчишки, повстречавшего на свою беду неведомого хищника в ночных зарослях.

Волколак – билось в голове Ясини страшное слово. Правда! Всё правда! Разом вспомнила девушка все жуткие слухи, что ходили на княжьем подворье. Зверь дикий, не человек… Тот, что напал на Малушку в такую же, как нынче, лунную ночь…

Вук быстро, рывком, натянул на плечи рубаху и сделал шаг к Ясине.

– Любушка…

– Не смей! – испуганно вскинулась, отскочила от него Ясиня. – Не подходи!

– Выслушай меня, княжна… Не в моей воле это проклятие. Родился я с этой напастью. В полную луну одолевает она мужей в нашем роду…

Ясиня подхватила прислонённую к крыльцу лопату и замахнулась ей,

– Сказано тебе – окоротись! Али забыл, сколь тяжёлая у меня рука⁈

Горькая мука исказила лицо молодца.

– Хотел я рассказать тебе всё, да страшился… Страшился, что испугаешься ты меня. Прогонишь…

– Не боюсь я тебя, Вук! – покачала головой Ясиня, не опуская лопаты. – Не боюсь, а ненавижу, за дела твои чёрные!

– Чем же провинился я перед тобой, Ясиня свет Борисовна? – нахмурился витязь, сложив на груди руки.

– А будто сам не знаешь⁈ – гневалась княжна. – Кровь на тебе человечья! Кровь сестры моей наречённой! Али не помнишь, как рвал ты её на части? Как бросил умирать одну? Не прощу я тебе никогда её мук! Уходи, Вук! Уходи и не смей возвращаться в мой дом! Забудь сюда дорогу! Отныне мы чужие друг другу.

– Нет на моих руках человеческой крови. Поклясться в том могу, – ответил Вук. – Взгляни на меня, любушка! Нет на мне никакой вины. Заблуждаешься ты… Гнев застит тебе глаза…

– Уходи! – сурово покачала головой Ясиня. – Нет боле тебе веры…

В последний раз взглянул на девицу витязь долгим, тяжёлым взглядом, а потом развернулся и, как был, босой, зашагал по невидимой тропке в тёмный лес…

Так и простились они, точно чужие. Долго вглядываясь в непроглядную ночную тень, Ясиня вытирала запястьем жгучие, глупые слёзы. А потом забылась долгим, безрадостным сном, завернувшись на полу в старые звериные шкуры, которые ещё хранили запах проклятого Вука.

Ночь сменилась утром, но оно не принесло Ясине облегчения. Как и весь следующий день. Была княжна сама не своя. Беспричинно тосковала, сидя у мутного оконца, да много спала. Без конца чудился ей во снах ласковый взгляд, да смелая улыбка ненавистного вулколака. Казалось Ясине, будто весь белый свет затянуло мутным мороком, через который не пробивается и малый лучик солнца.

Баюн недовольно ворчал, что околдовал хозяйку хитроумный чужак, лишил их горемычных покоя, да всё ластился к ногам хозяйки. Будто и не замечала Ясиня справедливых слов хвостатого, рассеяно вглядываясь в горящую багрянцем чащу.

Так грустила лесная отшельница пару дней, а на третий день огласился лес вдруг громким конским ржанием. Подъехали к крыльцу избушки, облачённые в нарядные кафтаны, крепкие молодцы, на резвых скакунах. Спешившись, сдернули все пятеро шапки, да поклонились низко, в ноги Ясине.

– Свет Ясиня Борисовна, приглашает тебя великий половский князь Всеслав к себе в гости.

Удивлённо оглядев лица посланников, нахмурилась княжна.

– Не знаю, откель проведал великий князь про моё житьё, да передайте ему, что благодарю за честь. Однако ж, я боле не его невеста. Передумала я выходить за Всеслава.

– Предвидел наш князь такой ответ, – кивнул один из дружинников. – И на то велел передать, мол, коли не невестой, так почётной гостьей приглашает тебя, княжна, погостить в свой дворец. Вот и коня для тебя прислал…

К крыльцу подвели чудесного каурого скакуна, и Ясиня в смущении оглядела ряд ждущих её ответа молодцов. Видя её колебание, старший из витязей, дородный и высокий, добродушно пробасил,

– Соглашайся княжна, хоть бы на пару дней. Князь наш дюже желает с тобой увидеться. Велел без тебя не возвращаться…

Вздохнула Ясиня, да перекинула косу через плечо задумчиво,

– Что ж… Бают, Половск – город большой, можно одним глазком и глянуть. Но только лишь на пару дней. Хозяйство у меня здесь, куры, кот…оставить не на кого…

… Ближе к вечеру въехал отряд в шумный город Половск. Во все глаза дивилась Ясиня на высокую крепостную стену, на богатые дома и нарядный народ на узких улочках. Вот впереди показался чудесный расписной терем. Башенки на нём были лазоревые и столь высокие, что упирались прямёхонько в небо.

– И здесь живёт ваш князь? – залюбовалась волшебным дворцом Ясиня.

– Когда не занят ратными делами и походами, – кинул начальник отряда. – Гляди, княжна. Ожидают уж тебя…

Взглянула Ясиня на высокое крыльцо дворца, да и обмерла. Навстречу ей спускался тот, с кем поклялась она боле никогда не встречаться. Несносный Вук, облаченный в богатый парчовый кафтан, протянул девушке руку и лукаво улыбнулся,

– Вот, княжна, мы и встретились. Идём, покажу тебе княжий дворец. А ещё, есть у меня для тебя подарок.

– Не нужны мне твои подарки! – напустила холодности Ясиня, боясь встретиться с парнем взглядом. – Приехала я сюда токмо лишь в знак уважения к князю Всеславу. Погощу чуток, да вернусь в свою избушку.

– Как скажешь, княжна, – усмехнулся Вук. – Неволить тебя здесь никто не станет.

Шагая за Вуком по просторным, ярко расписанным горницам, засматривалась Ясиня на здешние чудеса: на богатые гобелены из заморских стран, на белоснежные, словно сотканные из кружева, костяные высокие кубки на узорных столах. Дивилась на высокие, в человеческий рост, подсвечники из чистого серебра, разукрашенные лазурной финифтью.

– Богато живёт ваш князь… – невольно выдохнула Ясиня.

– К богатству наш князь равнодушен, – ответил Вук, странно взглянув на девушку. – Вся эта лепота надобна, дабы пускать пыль в глаза заезжим гостям.

– Ах, вот как? – невольно улыбнулась Ясиня. – Так всё это ради меня?

– Ты гостья Всеслава, княжна… – уклончиво ответил молодец и, с легким поклоном, распахнул перед ней дверь светлой, нарядной горницы. – Обожди тут, покуда. Скоро явятся за тобой…

Зайдя в комнату, Ясиня подивилась на большую, заправленную сафьяновым покрывалом постель и гладкое серебряное зеркало, такое высокое, что можно было увидеть всю себя, с макушки до пяток. Маленький столик у окна был полон всяческих яств. Были здесь и сладкие персики, и спелая черешня, и виноград, привезённый из жарких дальних стран. Ясиня откусила кусочек румяного персика и встрепенулась. Громкие мужские голоса, казалось, спорили, прямо у неё за спиной.

Обойдя комнату, девушка обнаружила в одной из стен тайную дверцу, которая была едва приоткрыта. Не сдержав любопытства, княжна осторожно заглянула в щёлку, да едва не ахнула. По соседней горнице стремительно расхаживал Вук, сердито выговаривая замершему напротив Рогволоду. Старый князь стоял перед дружинником, понурив голову, словно напроказивший мальчишка перед разгневанным отцом.

Подивившись на такую странность, Ясиня прислушалась.

– Должен ты открыто признаться княжне в своей вине, Рогволод! – говорил Вук. – Да повиниться перед той девицей, что едва не лишил жизни. Разузнал я, зовут её Малушкой, скоро замуж собирается. Как раз впору придётся богатое приданое. Завтра же к ней отправляйся, да не жалей злата и серебра!

– Прости меня, дорогой племянник. Всё исполню, как прикажешь, – хмуро покачал головой старый князь. – Не сдержался я в тот раз. Сам не свой был. Не помнил поутру, что и натворил в ту ночь… Во всем повинно родовое проклятье.

– Вина это только твоя, дядя, – непреклонно ответил Вук. – Проклятье обращает в волчье обличье лишь наше тело, сердце же… – парень приложил ладонь к груди Рогволода. – Сердце остаётся человечьим!

В этот миг распахнула Ясиня притворённую дверь. С заполошно бьющимся сердцем, влетела княжна в соседнюю горницу и обвела обоих мужчин горящим взглядом.

– Вы, верно, решили насмехаться надо мной⁈ В толк не возьму, как понять вашу речь⁈ Чем обидел старый князь Малушку? И отчего ты, бесстыжий, говоришь с Рогводом словно старший⁈

Ударила в грудь Вука княжна, с угрозой наступая на него. Улыбнулся в ответ несносный гридень, рассмеялся.

– Ах, какая суровая моя любушка! Нет ей равных!

Сердито зыркнула на него княжна, молча поджала губы. Тут вступил в беседу старый князь. Повинился он, что напал на Малушку в ту несчастную ночь, в волчьем облике, не ведая, что творит. В потрясении слушала Рогволода княжна, не смея поверить, что каждое его слово – правда.

Когда замолчал старый князь, опустилась на лавку Ясиня, задумалась. Не заметила, как вышел из горницы дядька Всеслава, и остались они вдвоём с Вуком.

– Так что, простишь ли ты меня, княгинюшка? – склонился к девице удалой витязь.

Подняла на него взгляд Ясиня, нахмурилась,

– Как назвал ты меня, докучный гридень? Верно запамятовал? Не княгиня я, а всего лишь княжна…

– То легко исправить, – нежно взял её за руку Вук. – Выходи за Всеслава, станешь здесь полноправной владычицей…

– Ох, опасные шутки ты шутишь, волколак, – остро взглянула на него Ясиня. – А что, коли соглашусь? Коли пойду я за Всеслава? Что делать станешь?

– Что⁈ Да в тот же миг женюсь на тебе моя желанная! – крепко прижав к груди, впился Вук в уста княжны жарким поцелуем. – Скажи же, что люб я тебе!

– Люб ты мне, несносный гридень! – Задыхаясь под ненасытными поцелуями, счастливо выдохнула Ясиня. – Люб…

…

Шумный свадебный пир гудел в тереме половского князя. Гости были веселы и пьяны, а новобрачные не сводили друг с друга жарких взглядов. Рядом с ними, на пышной бархатной подушке, под разудалые переливы гуслей, дремал большой чёрный кот.

Хитрый Вук (он же великий князь Всеслав), незаметно для всех потянул из-за стола молодую жену.

– А коли увидят, что сбежали мы с собственной свадьбы? – испуганно зашептала Ясиня с нежностью глядя на любимого мужа.

– И пусть видят! – рассмеялся князь. – Идём, я обещал тебе свадебный подарок…

– Мне не нужно никаких подарков, – улыбнулась ему Ясиня. – Только будь рядом.

– О, этот подарок тебе понравится, – подмигнул князь и увлёк за собой, в сплетение длинных переходов. Они спускались ниже и ниже, пока князь не остановился возле маленькой, тёмной дверцы.

– Что здесь? – удивлённо воззрилась на дверь Ясиня.

– Здесь живут особенные гости. Я пригласил их на нашу свадьбу, – загадочно ответил князь и, забрав из рук слуги плетёную корзинку, накрытую рушником, протянул её жене. – Не желаешь угостить их пирожками? С требухой…

Конец!

А кто сказку слушал, да куличи сдобные кушал – молодец!