Текст книги "Хозяйка Чёртова озера (СИ)"

Автор книги: Левина Ксюша

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Нам не о чем больше говорить, – улыбнулась она и вышла из-за стола, поправляя платье. На ней не было передника официантки, плечи еле прикрывал вязаный кардиган.

– Уинифред, – настаивал Корсо. – Но вы же сами позвонили и сказали, что меняете показания насчёт Майлы Фокс.

– Но я же не вам звонила, – пожала плечами Уинифред.

– Нам сообщили, что Майла жива. Любая информация о ней может быть полезна!..

– Простите, ничем не могу помочь, – Уинифред вышла из кафе и пошла вдоль дороги, словно в радиусе пары миль было хоть что-то, куда можно пойти.

Картина была странной, в этой части трассы прохожих не часто встретишь И девушку бы непременно заметили и предложили подвезти, но она неожиданно свернула в лес, закуривая по пути «Мальборо».

Дождь не унимался, и Кит, уставший от езды «вслепую», остановился у торгового центра, который, не поддаваясь логике, вырос прямо на въезде в город, на удалении от жилых домов. Я не видела ещё такого, торговые центры в моём представлении были похожи на длинные торговые ряды с бакалейщиками, мясниками и прочим сбродном. Туда обычно отправляли экономку, в худшие годы мама ходила сама, но меня от таких мест держали подальше.

Как я поняла, теперь это было настоящее место встреч и развлечений, наряду с кинотеатрами и кафе. Счастливые, но странно на мой вкус одетые девушки выходили оттуда с пакетами, смеялись и усаживались в свои длинные, низкие машины. У них были сумасшедшие пушистые волосы, яркие, блестящие майки и лосины. Они носили жуткие каблуки – толстые и просто гигантские, курили на виду у всех. Они были ярко накрашены, жевали жвачки, у них были броские дешёвые украшения и никакой элегантности. Я не особо много понимала в этом мире, знала только слухи от девочек, что до меня доходили, но мне не нравилось это шумное задыхающееся общество.

– Они странно выглядят, – шепнула я Киту, а потом посмотрела на своё белое платье на бретельках. – И мне явно стоит сменить одежду.

– За этим мы и приехали, идём. Купим что-то более-менее современное. Ты выглядишь, как хиппи.

– Значит, я хиппи! Что такого?

– Ничего. Да, ты вполне могла бы стать хиппи. Но обувь все-таки приобрести стоит.

Мы долго изучали витрины: то одну, то другую, и я постепенно входила во вкус и без всяких покупок. Когда Кит вручил мне бутылку воды, видимо опасаясь приступа паралича, я даже не обратила на это внимания, заворожённая манекенами с пышными волосами, какие я помнила только у негритянок.

И что мы купим?

– Для начала туфли. Каблуки? Или что-то простое?

– Не знаю… Это что? Это мужские?

– Нет, это женские кеды. Хочешь?

– Это не изящно! Как насчёт… м-м-м, да тут всё странное! Зачем такая подошва? Разве это удобно?

– Это платформа.

– Мне нравится, когда нога свободна, я к этому привыкла… Может, это?

Я покрутила в руках пару сандалей с длинными шнурками, видимо предназначенными, чтобы затянуть ногу, как у гречанок.

Мы вышли с пустой коробкой, в то время как я уже привыкла ощущать под ногами не землю. Странное новое чувство, вернее, забытое старое. Я ловила собственное отражение в каждой витрине, радуясь тому, какие красивые у меня ножки в сандалиях.

Мы прошлись по нескольким магазинам, каждый раз я замирала перед витриной не меньше, чем на минуту, а Кит спрашивал, хочу ли я что-то. А в итоге я выбрала наряд, который и вправду носили те, кого Кит назвал «хиппи». Я хихикала и хлопала в ладоши, глядя на себя, и мне казалось, будто я участвую в диковинном маскараде, до того непривычно было на себя такую смотреть. Мы купили юбку по щиколотку, майку, которую я завязала на талии и ещё одну майку, которую пришлось надеть под ту. Ещё мне пришлось купить тёплую безразмерную кофту, потому что обычные люди сейчас мёрзли, и кучу цветных бус, которые смешно звенели. Я даже завязала на голове милый красный платок и решила впервые за семьдесят лет накраситься.

Я так этим наслаждалась, что не сразу поняла, зачем Кит привёл меня в магазин, где одежды не было.

– Это библиотека?

– Это книжный, – ответил он, не отрывая от меня глаз.

Он наконец отпускает мои руки, чтобы нырнуть под юбку, которая теперь не кажется такой уж короткой. За какую-то секунду он меняется.

Замирает. Долго целует. Нежно гладит кончиками пальцев скулу, а потом губы. Касается меня. Если бы он вовремя не зажал мне рот рукой, мой стон слышал бы весь бар, а я только смеюсь, потому что это разве что смешно, но никак не страшно. Он делает несколько движений пальцами, а я уже понимаю, что часа мне будет мало, что я слишком долго его ждала. Он был моим так мало, какие-то часы, примерно столько же, сколько мы провели порознь. А вся моя пустая жизнь куда? Она же прошла без него… Без этих глаз, губ, волос и улыбки, которой было так катастрофически мало в эти дни.

Его губы мягко касаются шеи, и мурашки по моему телу уже не пробегают, они просто взбесились от избытка чувств. Я оказалась где-то на его руках или на небесах.. Где-то, где мне уже не доступно облечь действия в слова . Я жмурюсь, как от солнца, и прижимаюсь щекой к его шее, чтобы сделать хоть один вдох ненаполненный им, потому что нужен мне воздух или нет, но голова кружится по-настоящему.

Оставьте мне этот момент, а завтра я умру. Стану пеной, или чем там становятся русалки? Неужели в мой последний вечер, я, грешница, буду так счастлива?

Я торопливо расстегиваю его чёрную рубашку, джинсы и сама его целую, потому что он будто боится, что всё пойдёт не так, и странно медлит.

– Что? – выдыхаю я.

– Я так…

Он молчит и снова сходит с ума, на этот раз навсегда, кажется.

Я снова оказываюсь за ним, под ним, с ним, и он везде, точно заслонил мир и превратился в опутавшие меня верёвки, молекулы и в саму жизнь, которая иронично закончится вместе с его растаявшей на берегу тенью, пока он будет терять остатки разума, сидя на песке.

А сейчас он снова стискивает меня так, точно может залезть под кожу, в вены и биться в моём сердце, пока оно ещё живо.

Он прижимает меня к кафельной стенке. Прижимается лбом к моему лбу. Выдыхает что-то невесомое и бессловесное в воздух и делает движение вперёд, так, что я шумно выдыхаю. А вслед за новым движением я чуть не плачу от осознания, как велик и огромен мир, открывшийся в одну секунду, и он шире… опиума. Моего единственного спасения от всего. Он – Кит.

Кит падает на колени, так что я сама оказываюсь практически на полу, его ноги будто подогнулись оттого, что происходило. И я выгнулась, потому что теперь у меня была опора, и потерялась в его резких движениях. Он точно доказывает мне, как ненавидит меня за то, что теряет.

Я добралась до того места, где, как говорят, «рассыпаются над головой звёзды», и… повисла на его плече, позволяя дальше делать со мной всё, что захочет, потому что я нема и мертва перед ним, как верная и нерадивая слуга.

22.30 И мы сидим обнажённые, обнявшись на полу – холодном и неуютном.

– Как ты думаешь? Сколько у нас ещё времени? – шепчет он.

– Очень мало, – отвечаю я. – Вся моя жизнь.

– Не говори так. Поцелуй меня.

И я его целую, чувствуя привкус крови на губах, потому что они искусаны в кровь, мои или его, чьи-то. На кончике его языка будто тоже кровь. Он касается моего, и я понимаю, что это я укусила его за нижнюю губу.

– Прости, – я целую в это место, целую нос, закрытые глаза, щёки, ерошу волосы и спускаюсь до шеи.

– За что? – он посмеивается. Ловит меня, мечущуюся, сжимает мою голову обеими руками почти до боли. – За что?..

Я понимаю, что второй вопрос уже не требует ответа.

– Видимо, я нужна тебе, – отвечаю я, выпутываясь из его рук и целуя их, а он снова тянется ко мне, теперь к волосам, растрёпанным прядям.

– Нужна… Нужна, – соглашается он. – Идём.

Он встаёт, застёгивает джинсы и оправляет на мне платье. Я чувствую себя обманутой, у меня был час.

Идём же.

22.35 Мы бежим по мокрой мостовой с непокрытыми головами, с мокрыми волосами и мокрой одеждой. Шикаем друг на друга, призывая к тишине, потому что за мостом патрульная машина и оттуда на нас сонно смотрят два офицера, лениво попивая что-то горячее из бумажных стаканчиков. А потом целуемся у офицеров на виду, Кит прижимает меня спиной к перилам, я немыслимо изгибаюсь и хохочу, а он, зная, что на нас смотрят, пошло проводит по моей шее языком и тоже смеётся. Интересно, если они заберут нас, остановит ли это наш час? Будем ли мы сидеть рядом и смеяться над тем, как глупо всё обернулось?

22.37 И мы сели под дерево в центральном парке города Р., и оно почти нас спасает, но всё равно холодно и сыро. А мы целуемся, и я уже лежу на траве. Мне дождь кажется тёплым, а Кита сотрясают судороги, он замёрз. Но мы целуемся, и он шепчет мне сквозь шум дождя: «Как я люблю тебя! Как ты нужна мне! Какая ты ненормальная, какая странная. Ты для меня…»

– Мы не можем, – всё-таки первой отозвалась Карен. – Мы решили попрощаться со всем этим. Теперь мы только служительницы этого озера и подданные Джин. Всё. А девочки… у них осталось совсем немного времени.

– Они умрут? – Хлоя задаёт вопрос осторожно, опасаясь сказать что-то не то. Все три женщины тяжко вздыхают.

– Нет, они встретят свою судьбу, – отвечает Карен. Хлоя переводит взгляд на Диану, глаза которой полны слез.

– Вы Диана? Моя прабабушка? – спросила Хлоя, будто не видела этого раньше. На самом деле, максимально нерешительная, она упорно делала вид, что ничего не понимает, пока не набралась смелости.

– Да, – на выдохе ответила Диана. – Но это ничего…

– Нет, нет, я не за тем. Просто, не могла решиться, в-вот, – Хлоя хотела уже взяться за баллончик, но прислушалась к ощущениям и постаралась расслабиться. Не солидно как-то. – П-понимаете, если вы появитесь сегодня…

– Сегодня мы не можем не появиться, милочка, – задрала нос Клотильда. – Сегодня мы прощаемся. Это важно. Не шутки.

– Что же вы… А завтра никак? М-м? Ну или когда Корсо уйдёт? Мне бы только от Венеции избавиться…

– Зачем? – спросила Карен с мягкой снисходительной улыбкой.

– Ну она мне не нравится!

– Мы задержимся до девяти вечера, – неожиданно сказала Клотильда. – Надеюсь, ты успеешь.

Диана и Карен повернулись к Клотильде в ужасе.

– Ты что?

– Что? Это всего два часа! Подождут ваши девочки, не страшно! Мои уже давно отчалили, только их и видели!

– Не возражаю, – кивнула Диана.

– Ладно, мне не жалко, – пожала плечами Карен.

***

Кло вернулась в дом и тут же раздался неистовый визг Венеции: «Где, черт возьми, Кит?»

– Уехал по делам, – Хлоя пожала плечами, и даже если и шевельнулась в ней ревность по поводу его отъезда, то только самую малость.

– Корсо придёт и найдёт эту девку! И прикроет тут всё! – продолжались вопли над ухом.

– Ага, – кивнула Хлоя. – Вот давай его и подождём. Во сколько он обещал?

– В восемь, – Венеция язвительно улыбнулась.

– Ты же говорила в семь, – уточнила Хлоя, стараясь не показывать напряжения.

– У него какие-то дела.

«Надеюсь, будет вовремя!» – вздохнула про себя Хлоя, и обе девушки стали ждать.

Маргарет принесла ужин, но обе отказались, потом принесла бутылочку вина и оставила на столике перед камином. Венеция гипнотизировала столик, пока со словами «К черту!» не разлила вино по бокалам.

– Откуда это?

– Со дна речного, – фыркнула Хлоя, делая глоток. Вино было терпким и густым, как патока, но пилось легко.

– Какая мерзость! Получше ничего нет?

– Это очень старое вино, между прочим, оно хранилось на дне с пятидесятого, – многозначительно сказала Кло и натянуто улыбнулась.

– Ну этикетки-то нет! Нам-то откуда знать, что там не столовая дрянь?

– Неоткуда. Просто пей, – закатила глаза Кло и сделала ещё глоток.

Когда часы в гостиной пробили восемь, а Нейл растопил камин, Кло начала нервничать, а подвыпившая и захмелевшая Венеция, напротив, разулыбалась и стала нести чепуху.

«О-о, все обожают эту Майлу Фокс! Точнее… обожали! Корова белобрысая! И что в ней такого? Три грамма веса и столько же мозга!»

Кло старалась отвлечься, читая книгу, но все никак не могла «заглушить» тарахтение Венеции, оно откровенно мешало и бесило. А ещё было уже восемь часов, а Корсо не пришёл.

– Где там твой детектив?

– А ты торопишься?

– Просто интересуюсь, не буду сидеть тут всю ночь!

– Обещал быть к восьми, но ты видела, какая там гроза? Может, он боится попасть в дождь? – Венеция болтала ногами, что-то напевая. – А ты спала с Китом? Только честно!

– Нет.

– Честно?

– Да, – Хлоя хотела было взять баллончик, но поняла, что за весь день он ни разу не понадобился, не нужен и сейчас.

– А я трахалась… Интересно, а мертвая Баба? Она трахалась? Должна была… я так думаю.

– Не интересуюсь такими вещами, Венеция. Позвони своему Корсо, уже двадцать минут!

– Стойте! – объявил он. – Отсюда всё видно…

Голос Корсо сел, он замер и схватился за горло, а Венеция ещё ничего не понимала. Прямо перед её носом, так близко, что было слышно каждое слово, стояли женщины. И они чего-то ждали.

– Что происходит? – зашипела Венеция.

– Молчи, – неучтиво оборвал её Корсо.

На берегу стояли женщины. Корсо быстро их пересчитал, а потом… достал блокнот и со слезами на глазах стал делать заметки.

27 женщин:

6 в белом,

9 в чёрном,

12 практически обнажены.

Женщины стояли группами, по цвету одежды. Перед каждой группой стояла одна, очевидно, главная. Перед теми, что в чёрном, – белокурая красавица Диана. Перед теми, что обнажены, – жгучая брюнетка Клотильда. Перед теми, что в белом, – рыжеволосая Карен. Хлоя Уош сидела в сторонке на пледе, поджав под себя ноги, и внимательно за всем наблюдала.

Из воды вышла дама в белых одеждах, красивая, но немного болезненная на вид.

Джин шла, как неземное существо. Медленно и томно изучала лица присутствующих, а потом заговорила:

– Что ж, сегодня всё закончится и будет наконец решено, – объявила она. – Я приветствую моих подданных В Белых Одеждах, готовых принести мне присягу в присутствии хозяйки по крови! – Джин посмотрела на Хлою, которая чуть не закашлялась от такой чести, но кивнула.

– Я? Х-хозяйка?

– Наконец-то настоящая хозяйка, перед которой мы можем совершить истинную присягу, – кивнула Джин и улыбнулась. – Я всегда мечтала сделать всё справедливо и правильно. Теперь время пришло! Карен О`Хара, Диана Аллен и Клотильда Аллен – вы готовы принять присягу и стать служительницами озера?

– Похоже на какую-то брачную клятву, – не к месту шепнула Венеция.

– Заткнись, – снова невежливо проворчал Корсо.

– Готова, – кивнула Карен.

– Готова, – кивнула Диана.

– Готова, – кивнула Клотильда.

– Теперь самое главное, – произнесла Джин, и все замолчали. Несколько девушек всхлипнули. – Ну-ну, не малодушничайте. Каждая получит… Заслуженное. Во-первых, я благодарю девушек Клотильды за то, что они вернулись ради этого момента. Вы поступили благородно. Во-вторых, я приношу извинения девушкам Дианы за то, что сейчас произойдёт с ними. Это, вероятно, будет очень больно. В-третьих, я обращаюсь к девушкам Карен и прошу их, чтобы они подготовились к тому, что их ждёт.

– Могу я спросить? – подала голос Хлоя.

– Да, Хозяйка Озера, – кивнула Джин. Хлоя залилась краской.

– А… м… не нужны Вил… девушки Карен другим озёрам?

– Увы, даже если бы это было возможно, я не могу так поступить. Это вопиюще неправильно, не может один человек получать столько, сколько получала за их счёт я. И Эвет, конечно. Даже если они уйдут в другое озеро, силу будет получать тот, кто их обратил.

– Простите, спасибо ч-что ответили.

– Итак, я всё-таки считаю, что стоит объяснить тонкости. Невинные девушки получат покой. Их найдут такими, какими они должны были бы стать будь их смерть своевременна и естественна. Мисс Уош согласилась лично это решить, чтобы не привлекать внимание властей…

– Я решу! – Корсо сорвался с места, оставив Венецию в кустах. Девушки единодушно ахнули, а одна упала на колени и громко зарыдала.

Все взгляды были прикованы к пожилому мужчине, а он стоял и, как мальчишка, плакал, глядя на упавшую к его ногам Эвис Дельгадо, которая сидела, обнимая живот, и смотрела на него полными ужаса и грусти глазами, затуманенными слезами.

– Вы? – Джин вздёрнула бровь.

– Простите, я подслушал. Я решу.

– Какое вы имеете ко всему отношение?

– Дэнни? – шепнула Эвис, и её кругленькое личико исказила гримаса страха, и в то же время в глазах блеснула нежность. – Денни, а что случилось? Ты знаешь, что я тут?.. Ты пришёл за мной?

– Милая, – Корсо тоже упал на колени рядом с ней и протянул руку, чтобы коснуться лица несчастной женщины. – Что случилось..

– Денни… я не знаю.

Джин вздохнула, глядя на эту трогательную сцену.

– Вы понимаете, что будет дальше? – спросила она мужчину. Эвис даже внимания не обратила, она все шептала: «Какой же ты седой, Денни…» – и тому подобные вещи.

– Не совсем, – покачал головой Корсо.

– Эй, как прошло?

– Всё закончилось, Эвет. Теперь тут только Карен, Диана, Клотильда и Джин…

– Да что ты… И как это было?

– Ужасно, – заверила Кло. – С Мученицами прошло дольше всего, каждой рассказали, что с ней случилось. Ох, Майлу так жаль! Поеду сегодня к её любовнику сообщать, что она мертва… Ты знала, что её сын был уже мёртв?

– Да, но я не знала как?..

– Его убил её муж!

– Шутишь?

– Правда! А ты слышала про Марику Скотт? Расисты!

– Фу! Мне рассказывали подробности, это было отвратительно, если честно, ты бы знала…

– Не хочу знать! Потом были Вилисы. Это было немного неприятно, они просто попрощались со всеми и вошли в воду, а потом стали мерзко стариться. Бэата, если честно, выглядела не…

– Не свежей? – усмехнулась я и прикусила язык. – Прости, это ужасно…

– В общем, утром я вызвала полицию, они приехали вместе с коронером, и сказала, что тела, видимо, прибивало подводным течением в грот под водой.

– Наш грот?..

– Да, Джин что-то сделала и уровень воды опустился на время. Тела были там, ох, я туда не ходила! Ну их достали, меня поблагодарили и уехали. Дэн говорит, что завтра арестуют мужа Майлы, этого подонка! Дэн дал заключение, что на теле мальчика следы насильствнной смерти!

– Так, а что там делал Корсо?

– Он муж Эвис!

– Эвис? Она такая милая…

– Да, она была такой трогательной. А история у неё какая… Там и Венеция была! Когда я отвела Корсо в дом, чтобы оставить на ночь, он чуток охмелел, она потащилась следом. Чушка! Я отправила её домой на такси!

– Так и надо!

– Сегодня суд? – голос Кло был сочувствующим и очень тихим.

– Увы…

– Если ты вернёшься, я выпью с тобой кофе! – вдруг сказала она, слишком бодро, чтобы это было правдой.

– Тебя покусали эти мертвячки. Где заикание? Ингалятор?

– Не знаю, озёрный воздух хорошо действует… Я пойду, удачи тебе.

– И тебе удачи. Я передам Киту, что Майла с ним прощалась, – я посмотрела на него, он встрепенулся и стал прислушиваться.

– Как ты поняла?

– Мне кажется, они были хорошими друзьями…

– Так и было. Карен хочет поговорить, я дам ей трубку? – послышался шум.

Мы лежали с Китом в одной постели, но на приличном расстоянии. Он, верный своему слову, не сказал мне и слова после того, как истекли четырнадцать минут. Последние наши секундочки мы провели лёжа в этой постели, касаясь кончиков пальцев друг друга, и шептали слова, которые невозможно заучить, можно только вынуть из самой глубины.

А потом мы оба уснули (он уснул, а я просто замерла в созерцании его лица), только утром нас разбудил звонок отельного телефона, и стало очевидно, что наша последняя ночь прошла на расстоянии вытянутой руки. Я сама это делала. Отодвигалась, когда он бессознательно тянулся, чтобы быть ближе.

– Карен? – позвала я, когда поняла, что та взяла трубку. Потеряв интерес, Кит встал и вышел, давая понять, что ждёт в машине.

– Привет. Ты как?

– Сносно. Жду, когда всё решится.

– Я скучаю, – всхлипнула Карен. – Я теперь тут душа озера, ох, я же просто избалованная ассистентка Первой, а никакая не душа! Я не знаю, что делать! Диана и Клотильда вечно поучают, Джин говорит, что я должна занять своё место! О чём они? Что делать? Эвеееет, почему ты ушлаа?

Я рассмеялась. Чтобы у гордой умницы Карен был срыв? Да ещё в первый же день?

– Расслабься, Карен! Никто ничего в этом не понимает! Просто будь невинной лапушкой, как ты умеешь. Будь, как я! Хотя нет… ненужно, как я. Будь лучше меня.

Карен прекратила свою шуточную истерику, и её голос стал серьёзным.

– Никогда сюда не возвращайся, ладно? Ты – большая рыба в большом море. И методы у тебя большие. Тебе только как этому озеру – не хватало души. А страданий и свободы было, напротив, в избытке.

– Только…

– Я присмотрю за хижиной, дневниками и твоей комнатой. И если Кло или любая другая хозяйка дома решат её занять, буду действовать по старой проверенной схеме! Никто тут не выспится, пока я мертва!

– Это лучшее, что я слышала от тебя! Только ещё…

– За его могилой я присмотрю, не волнуйся, ладно?

– Ладно. Всё, как ты помнишь, цветы в его годовщину.

– Да. Всё будет. Хлоя наверняка будет ухаживать за могилой, она тут за каждой травиночкой ухаживает и чтит память всех, кого не попадя.

– Эвет Сангу.

– За мной, – говорит одна из них и кивает второй.

Мы оказываемся в большой пустой круглой, как башня, комнате, и я не понимаю, куда дальше, потому что никаких лестниц нет.

– Простите? Вы же проводите?

– Удивлена, что вас не взяли под стражу, – фырчит, как недовольная кошка, женщина (не могу её девушкой называть, хоть убей). – Суд уже идёт.

– Без меня?

– Вы – лишь свидетель по делу Эвет Сангу. Не будьте дурой. Будто не знаете, как это проходит. Ждите, вас вызовут.

Женщина уходит, оставив меня в самом центре комнаты. Я уже готовлюсь проторчать тут полночи, но стоит двери за женщиной закрыться, и на меня обрушивается настоящий водный поток. Я хватаю ртом настоящий воздух, точно впервые оказалась на суше, чем вызываю смешки у зрителей. Вокруг меня настоящий зрительный зал, вокруг арены – трибуны, уходящие высоко вверх, и на них люди. Мужчины и женщины, все молоды и прекрасны, будто их отбирали через кастинг в три этапа. Я задираю нос повыше, улыбаюсь и кручусь на месте, не гнушаясь поприветствовать толпу.

– Полно вам, – произносит кто-то, я оборачиваюсь на голос – за моей спиной кресло (очевидно, что для меня-тупицы), перед ним стол, за которым сидят трое.

Я их не заметила сразу, очевидно злая шутка, для запугивания невинных дурочек, как я. Моей дерзости хватает, чтобы улыбнуться и судьям, сесть в кресло и закинуть ногу на ногу.

– Вы – Эвет Сангу, рождённая в 1892 году. С 1909 года проживаете в качестве Живой в «Чёртовом Озере» на правах… Мёртвой, – со мной говорит женщина лет двадцати пяти. У неё очень строгое, очень сухое канцелярское лицо и нет морщинок. Не доверяю красоткам без морщинок.

По правую руку от неё миловидная девчушка лет шестнадцати. По левую, молодая, но «видавшая виды» девушка, лицо не знакомо, но выглядит не чужой. Четвёртый стул свободен, и мне кажется, что ненадолго.

– Вы обвиняетесь по трём статьям, каждая из которых могла бы уменьшить срок вашего наказания на один век. Таковы правила, – продолжает женщина, которая даже не представилась. – Статья первая…

– Я опоздала, простите, – слышу я и вздрагиваю так, что бьюсь локтем о спинку кресла. Глаза немедленно наполняются слезами, и я невольно поднимаюсь на ноги, сердце ухает вниз, как у живой. – Ещё не поздно?

Она вежливо улыбается и идёт прямо к судейскому столу. Всё такая же тёмная, с синяками под глазами, вечно усталая.

– Конечно, Джин, мы только начали.

– Здравствуй Эвет, присядь. Потом, – говорит Джин, и я падаю в кресло, не сказав ни слова.

Джин…

Моя Джин пришла, чтобы меня судить.

– Теперь мы можем представиться, – говорит женщина, я безразлично киваю, вся дерзость сошла, теперь мне стыдно и страшно. На глазах у Джин умирать невозможно больно, как если бы приговор мне выносил сам Кит. – Меня зовут Талия, я глава Бастилии и буду разбирать ваше дело вместе с моими коллегами, а также выносить приговор. Суд проходит при участии четверых, необходимых для объективности решения. Главный судья, представитель народа, представитель подсудимого и главный свидетель. В вашем случае представитель от народа – Александра.

Молоденькая девчушка улыбнулась мне, как новой лучшей подружке, и я внутренне порадовалась.

Значит, Джин – главный свидетель. А меня представляет эта незнакомка со знакомыми чертами?..

– Главный свидетель, ответственная за реки и озёра города М и его округа, Уинифред Дэвис.

Я стараюсь скрыть удивление. Уинифред Дэвис? Внучка шлюхи Коко? Неужели она имеет отношение не только к таким как я, но и к их верхушке? Руководит целым округом?

– Представитель подсудимого – госпожа Джин, – Джин кивает в ответ, но на меня не смотрит.

– У вас есть вопросы? – это ко мне обратились.

– Нет, спасибо.

– Итак, три статьи. Если вы будете признаны виновной по каждой из них, все три ваших века будут аннулированы, за неимением объективных причин о назначении дополнительного века. Если по одной или более из статей мы посчитаем, что ваша вина не доказана или недостаточна, вы будете свободны ровно на тот срок, что заслужите.

Ох, мне бы всего один век… Мне хватит, умоляю!.. Теперь всё выглядит не так страшно, правда?

– Статья первая, – Талия достаёт первый из трёх свитков, лежащих на столе. – Уклонение от исполнения служебных обязанностей. Эвет Сангу, призванная к службе посредством рака головного мозга, не явилась к месту назначения, скрывшись в озере, принадлежавшем госпоже Джин, где так и не была найдена до этого момента. Отягчающие обстоятельства: статья номер два. Смягчающие обстоятельства: явка с повинной. Эвет Сангу, вы получали информацию относительно того, что должны явиться к ответственной по городу М и его округу за дальнейшими инструкциями?

«Ещё немного. Подожду, пока не встанет солнце!» – но солнце неумолимо вставало.

А Кит спрятал лицо в дрожащих руках, он даже не рыдал больше, и без того было от чего разболеться несчастной голове.

«Не придёт!»

Мимо прошла… Уинифред Дэвис, помахала рукой, но не задержалась. Кит так и остался сидеть, безразличный к этому происшествию, мало ли совпадений? Завела же их судьба в одно место.

«Не придёт…»

И Кит взвыл, откидываясь на песок, который мгновенно запутался в тёмных волосах. Бледное лицо Кита выражало такую скорбь и такую муку, что любой, увидевший его, не стал бы задавать вопросов. Кит лежал на песке, не решаясь двинуться с места. Он уйдёт, и она непременно выйдет. Но смотреть на горизонт он больше физически не мог, невыносимое зрелище, невозможное. Кит помотал головой, ещё больше запутывая волосы и приподнялся на локтях, снова обращаясь к морю.

Она стояла на берегу, тяжело дыша. И неизвестно сколько и с какой скоростью она проплыла, чтобы вот так перед ним стоять. Задыхалась, отплёвывалась от морской воды.

До кромки воды ему метров сто... Может, это с ним дурную шутку играют недосып и жажда?

Она не шевелилась, стояла и смотрела на Кита, длинные мокрые волосы спускались до талии, привычно липли к коже.

Кит сорвался с места, и во все стороны полетел песок. Он бежал к ней так быстро, что и эти сто метров дались тяжелой одышкой и даже кашлем.

– Эвет?

– Да, – кивнула она, расплываясь в улыбке. – Мне дали немного времени.

– Сколько? – у него сердце упало и, кажется, разбилось. Так она только попрощаться? Не навсегда? – Час? Два? Сколько? Что потом?

– Тридцать два года, Кит, – улыбнулась Эвет. – У меня пара вопросов. Ты разговариваешь со мной? Тебя можно поцеловать? Ты ещё…

Она не договорила. Кит взялся целовать её лицо, попутно обещая, что теперь она может никогда не затыкаться, где бы им не было суждено находиться.

Тридцать два года. Пока что, кажется, что это вечность.

Пока что.

Их дом стоял на самом берегу, так что стены уже были просолены и измучены тёплым ветром и влагой. Небольшой, даже скромный домишко и близко не напоминал поместье Алленов, скорее был похож на небольшую городскую квартиру. Приземистый одноэтажный милый дом. Они его любили всем сердцем. Каждое утро после шторма Кит сидел на веранде с чашкой кофе и ждал Эвет. Она выходила, выбирая из волос водоросли, устало выжимала чёрные пряди и шла к нему, чтобы обнять и сказать, что пережила и этот шторм тоже. Так было каждое утро, а сегодня она не появилась. Уже давно было за полдень, и на пляже появлялись люди. Кит не волновался, такое случалось, но был обескуражен тем, что Эвет всё ещё не вышла в такой важный день. Для него весь мир вместе с непогодой, штормом и извержениями вулканов остановился в ожидании Эвет и встречи с Майлой.

– Заждался? – она подкралась со спины и повисла у него на шее. – Ужасная ночь была. Видел, сколько мусора выбросило на берег?

– Ох, я уже испугался! – Эвет поцеловала его ухо и расчесала пальцами его длинные чёрные волосы. – Что там? Все живы?

– Живы. В шторм попало рыбацкое судно, пришлось постараться, чтобы им помочь…

– Ты – героиня! – он наградил её поцелуем.

– Да уж, до героини мне далеко, но я делаю всё, что в моих силах, чтобы до кого-нибудь уже дослужиться. Поехали? Я ужасно скучаю по этой противной девчонке! – воскликнула Эвет, собираясь уйти, но Кит потянул её на себя.

– Я перенёс наш приезд на утро. До М всего шесть часов езды, и мы можем выехать вечером! Ммм? Прогноз же на сегодня хороший?

– Да… Затишье после шторма, – улыбнулась она. – Значит, наша малолетка остаётся у тётушки Кло?

– Немножко, до вечера! – улыбнулся Кит, откидывая назад волосы. – Идём домой?

Она кивнула и рассмеялась.

– Идём. Слушай, твои волосы уже круче моих выглядят! Остановись!

Они шли рука об руку в белый маленький домик, волоча за собой плетёное кресло.

***

Кристоф что есть сил бежал по заросшей тропинке сада, из под его подошв вылетали комья грязи и сухой травы, а всюду рассыпалась утренняя роса. Только что его поймали в тот момент, когда он уже было вытащил из шкафа запретную шоколадку. Убежать от Марты удалось даже вполне успешно, а вот от местных собак… Увы. Престарелый Тинг-а-Линг бежал с такой бешеной скоростью, что даже удивительно, как это возможно в таком возрасте? Кристоф-то не промах, не размазня и бегает быстрее всех знакомых мальчишек! Уж точно быстрее девчонок и в особенности мерзкой Майлы.

– Да отстань уже! – как можно более уверенно выкрикнул Кристоф, стягивая с себя школьный пиджак и бросая его прямо в морду Тингу. Но если это дало лишнюю секунду, то потраченную на снимание пиджака. Побег продолжался не в пользу Кристофа, несчастного, бедного, насмерть перепуганного мальчика.

– Тётя, тётя! – вопил он, приближаясь к озеру, размахивая руками.

В тот момент, когда зубы Тинга почти сомкнулись на его штанине, мальчик вдруг повис в воздухе.

– Спасибо, тётя! – выдохнул мальчик, устраиваясь на заботливо протянутых руках. – Он бы точно меня сожрал!

Тинг скорчился под строгим взглядом и даже спрятал морду под широкой лапищей.