Текст книги "Хозяйка Чёртова озера (СИ)"

Автор книги: Левина Ксюша

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– А мальчик?

– Какой мальчик?

– Ну, сын Коко.

– Его с ними не было, – Уинифред нахмурилась.

– Ну где-то же он был?

– А, с Ба. Она всегда с ним сидела.

– А сейчас с ним что?

– Мне-то почём знать?

– А бабушка твоя может знать?

– Может, и может. Зачем тебе этот мальчик? – с вызовом спросила Уинифред, и мне пришлось замолчать. Я надеялся, что всё обойдётся куда проще.

Домой я ехал медленно, стаут немного опьянил, а я ещё болел. Простуда, как выяснилось, довольно противная штука. Уинифред меня так обрадовала, когда пообещала всё рассказать, и так бездарно всё испортила, когда отказалась вспоминать, что там с этим Марселем де Жур.

Я остановился у ограды и тупо уставился на стоящую там машину. Ни у Венеры, ни у Кло не было такой машины, мама водила редко и, кажется, недавно приобрела что-то маленькое и красное, а тут чёрный «мустанг». Не новый, один из первых, но от этого не менее великолепный. Облокотившись на автомобиль, рядом стоял Дэн Корсо и медленно, с наслаждением курил.

– Кло? Ты упала там в обморок?

– Да.

– Ты сейчас себя чувствуешь нормально?

– Да, просто был небольшой приступ и, видимо, к тому же упало давление. Ничего страшного, Кит, спасибо за заботу, – Кло говорила не так тоненько и звонко, как обычно. Её голос стал тише и глубже, будто раньше она притворялась кем-то, а сейчас от усталости больше не может.

– Хорошо, не считаешь нужным обратиться к врачу?

– Нет, я в порядке. Пойду пообщаюсь с Сури насчёт тканей на постельное бельё.

Я мог только кивнуть и проводить Хлою удивлённым взглядом. Сколько я её знал, она никогда не заканчивала разговор первой. Эта девчонка скорее бы руку себе откусила, чем ушла от меня. Я, конечно, не ревновал и не злился, но мне было интересно, уж не встретила ли она кого-то на берегу? Но нет, Кло от одной встречи с Эвет ещё долго не могла в себя прийти, хоть я и убедил её, что никаких дам в комнате не было, а воду не выключил я сам.

Я поднялся к себе, оделся потеплее и тайком вышел к озеру. Я не прятался от Кло, но я не хотел её расстраивать лишний раз. На причале никого не было, а так хотелось с кем-то поговорить. Интересно, их можно вызвать? Встать на причал и трижды крикнуть «Майла, приди»?

Я потоптался на причале, сел на краешек, тронул носком ботинка воду и по поверхности пошла лёгкая рябь.

– Майла? Как насчёт поговорить?

Вода не дрогнула. Я снова коснулся носком воды.

Свистнул, будто девушка была птичкой, а я Белоснежкой.

Ничего. Видимо, они сами решают, когда со мной общаться.

– Интересно, может быть такое, что ты меня слышишь? Это было бы весьма забавно, я бы приходил и рассказывал всё озеру. Или связь не налажена? Меня слышите вы все? Ну что же, дамы. Тогда обращаюсь ко всем. Мы в заднице, дамы. Стройка почти окончена, Кло уже заказывает новые простыни, и это не для гостей. Это для тех, кто придёт смотреть дом, если я его продам. Ну или как вариант, сам же и переделаю это место в гостиницу. Очищено уже двадцать спален, в каждой есть ванна. Функционирует кухня и помещения для прислуги. Маргарет постаралась на славу. И меня ничего не держит. Некрещёные устроят бойню? Ну… новый хозяин поубивает Некрещёных, как уток. Разве нет? Я МОГУ поступить как эгоист. В этом доме творятся странные вещи. Эти вещи мне не по душе. Страдают члены моей семьи. Я с этим не согласен. Ко мне приходят мёртвые девицы и требуют каких-то услуг за услуги, я мог бы сидеть в своей квартире в М. и вообще не знать о вас. Этот детектив, или кто он там, копает, ясно? И он докопается. Ждите, скоро будет некролог на всех вас! На вас, Коко, и ее «девочек», на тебя Майла, тебя Эвис, Диана, Бэата, Флоренс Мей. Вы все будете обсуждаться и обсасываться. Откуда я это знаю? А этот Корсо дал заметку в газете, опубликовал некоторые записи – «Очерк о «Чёртовом Озере», и обещает грандиозное расследование, выходящее за пределы «официальных источников». И я уверен, с твоим сыном, Коко, он хочет именно для этого встретиться. Вы – сумасшедшие, если хотите и дальше так жить, но не мне вас судить. Да и что вы сделаете? Я вам нужен. Открою тайну: если я умру и всё достанется Кло, она носа сюда не сунет. Продаст не глядя, под снос. А вы, трусихи, даже не будете знать, что с вами станет. Давайте-ка без меня дальше?

– Кит, – позвал меня чей-то тоненький голос. На поверхности торчали женские макушки. Десятка два точно. А голос принадлежал Майле, которая обиженно дула губы, остальные выглядели пристыженными.

– Что, Майла?

– Ну что ты такое говоришь, – она укоризненно покачала головой, – ты же нас не бросишь. Кого ты обманываешь?

– И зачем вы мне сдались? От вас будут только проблемы! Особенно от этих, – я кивнул на обнажённых Некрещёных, которые смотрели дерзко, с вызовом, но в глазах их можно было прочесть уважение. Стоило мне посмотреть на них, как вода в той части озера зашипела. Девушки захихикали, Мученицы и Вилисы закатили глаза.

– Ну… мы твоя семья, – пожала плечами Майла.

Я заметил, что границы никто не нарушает. Никто не лезет на берег и выше плеч над водой не показывается.

– Кто мы? Моя бабуля Клотильда? – усмехнулся я, кивая на Некрещёных.

– Мы тоже в некотором роде Аллены. В этом озере кровь твоего предка, а значит, она и в наших жилах. Я не права? – Майла обратилась к Диане, которая подплыла ближе.

– В некотором роде. Не могу сказать, что это так, но теория очень милая. Даже… сказочная.

– Во мне крови Алленов нет! – выкрикнула Эвет и нырнула под воду. На поверхности мелькнула её спина, потом ноги, а следом, в метре от меня, показалась голова, и на губах её заиграла улыбка. – Я родилась и умерла Сангу, слава Аллаху!

Русалки рассмеялись вслед за первой Вилисой.

– Не шути так, – приструнила Диана соратницу.

– А что такого? – Эвет пожала плечами. – Что же нам, плакать?

– С каких пор Этта Морис участвует в показах женского белья? Она же бесформенная калоша!.. М-м, серьёзно? Кто эти фото делал?.. О-о-о, я так хотела поучаствовать в этой фотосессии… Чёрт! Уолд запретил мне фото в этом белье, а теперь в нём красуется Мередит? Спасибо, Уолд, ты же сам её и трахаешь!

Я слушал трескотню Майлы, терпеливо выжидая, когда она придёт в себя. Майла напевала себе что-то под нос, когда не болтала, и болтала, когда не напевала. Чашка с кофе почти опустела, да и остывший кофе это мерзко, стало прохладно, и сидеть на причале уже было неудобно, но Майла будто и не чувствовала, что ветер меняется, становится холодно и противно.

– А что у тебя с Коко Жур?

– Ничего, она попросила меня об услуге.

– Ты оказал? – Майла с суровым выражением лица тёрла пробник парфюма в журнале.

– Да.

– Расскажешь?

– Тебе о таком знать не стоит, Майла, – ответил я, лицо Майлы застыло.

– Что? – я напрягся.

– Ну... то самое.

– Не знаю, о чём ты.

– Ох, вы мужики отвратительны, ничего из вас не вытянешь, – Майла глупо захихикала. – В общем, Коко назначила тебе встречу. Через… а сколько сейчас?

Я посмотрел на наручные часы.

– Половина десятого.

– Ну… ты опоздал на десять минут, но у Коко нет часов, так что нечего волноваться, – Майла пожала плечами и спрыгнула в воду. – Иди к хижине!

Кит и Коко сидели на крыльце перед хижиной. Она только что закончила плакать и вытирала слёзы, отчего лицо теряло, в прямом смысле слова, краску. Коко долго оплакивала своего сына, который на встречу-то пришёл, причём долго не сопротивлялся, но вот успокоения эта встреча не принесла. Кит молчал, ждал. Как до этого ждал, когда успокоится Майла. Его окружали дамы, и все они… нуждались в мужском плече, которого тут давненько не было.

Через Майлу к Киту шли и другие, спрашивали о встрече, пытались попросить об услуге. Как отказать той, кто томится на дне? Для которой ты – единственная связь с миром. Кит не был милосердным и святым, но в тот момент, когда все обитательницы его озера показались перед ним, он понял: он несёт за них ответственность. Даже если в итоге они все перестанут существовать.

– Что? Мерзко, когда старая проститутка мотает сопли на кулак?

– Да ладно вам, – Кит пожал плечами, будто каждый день сидит рядом со старой мёртвой проституткой.

– Я позвала тебя… надо же мне всё рассказать? Или Эвет уже рассказала?

– Нет, а должна была?

– Ну она устроила там собрание, – Коко кивнула на водную гладь. – И говорит, мол, не станет перечить Хозяину. Мол, если он захочет будить Джин, она ни слова не скажет. И чтобы мы не говорили. А Диана ей сказала, что если так, то она от Эвет отрекается. Потому что Эвет предаёт своих сестёр. Что даже Хозяин такого не стоит.

Лицо Кита стало серьёзным и бледным. По сжавшейся челюсти, по недвижимым губам было ясно, как страшно ему это слышать. Выбор становится всё сложнее, всё невозможнее.

– Не сиди так. Всё это бывает по сто раз. Вечно кто-то от кого-то отрекается, если вдруг – если сделаешь – если скажешь. Женщины, и не две или три, а двадцать, живут на одной территории. Одна родилась в этом веке, другая в прошлом. Одна из богачек, другая из проституток. Поверь, на дне все друг друга ненавидят, это же вечный ПМС!

– Стоп, Хозяин?

– Ну ты, ты же Хозяин. Раньше Хозяином звали Грэга, теперь тебя. А теперь давай-ка разберемся с Джин.

Кит осторожно кивнул и больше ни слова не сказал, он был готов к худшему.

– Джин была тут главной, причём ещё недавно это было так. Да, она шалила, иногда делала странные вещи, вроде убийства твоего деда, но в целом… В общем, она всех держала на коротком поводке. С ней нельзя было часто выходить на берег, Вилисы сидели у себя и даже до ограды не доходили. Мы все думали, что без воды умрём, что как только выйдем, сразу задохнёмся. Про Некрещёных думали, что только они могут выйти, но не дальше ограды и только чтобы… ну ты понял, – Коко кокетливо стрельнула глазками в сторону Кита. – В общем, так было очень долго. Мы всплывали, только приветствуя новую сестру, а стоило ей присоединиться к кому-то из нас, опять прятались по углам. Эвет, на самом деле, так возненавидела этот свой грот девственниц, что рвала и метала. Она презирала и нас, и его, а Джин особенно. Однажды она вырвалась оттуда. Это было, когда появились мы. В сорок девятом. Она не хотела больше сидеть в озере, где и так стало слишком тесно, а ещё пять новеньких Некрещёных, которым хоть на берег можно. Все девочки орали, как резаные, они думали, что Эвет умрёт, а она просто стояла на берегу живая и злобно смотрела на Джин, которая была подавлена.

– Так мы можем выходить? – вопила Эвет. – И не говори, что не знала! Ты – злобная, старая шлюха, Джин! Как ты смела нас тут держать?

А потом Эвет увидела Грэга, он смотрел из окна. Она вся сжалась, побледнела и сбежала. Только он тоже испугался, и она захотела мстить. Ей развязали руки, но Джин мешала. Она взялась сдерживать всех. Эвет… скажем, она немного психанула. Взяла и устроила тут восстание, или как любили тогда говорить фронду, сговорилась кое с кем и силой упокоила Джин. Я не знаю, как именно упокаивают силой, мы до того отродясь этого не видели, но когда собрались у острова Алисии, там была Джин вся покрытая илом. А Эвет сказала, что разбудить её можно, но только вытащив на берег, и тот, кто это сделает, ляжет вместо Джин навсегда!

Новый режим не заставил себя ждать. Вилисы разгуливали по берегу, где захотят. Эвет устраивала твоему папаше «весёлые ночи», являлась во всём белом, как положено, и обвиняла в смерти. Ох, говорят, он был в ужасе, чуть было не помер от приступа. Мученицы теперь остались без защиты. Диана не могла следить за всем, теперь они хотели искать правду, ответы на вопросы, и всё стало зыбко. А Некрещёные, то есть мы… Ну, вседозволенность Клотильды нас убивала. Представь, что тут творилось? Мы выходили на берег, и выходим до сих пор, чтобы искать мужчин и новых сестёр. Мы томились без тепла, и теперь мы его усиленно ищем.

– Вы же понимаете, как это неправильно?

– Кит, милый, это же наша сущность. Нам нужно тепло. Всем нужно тепло.

– Значит, это Эвет сделала?

– Эвет.

– Я думал, она не выходила на берег из-за страха перед отцом.

– Ну, как сказать. Эвет как ребёнок. Она дразнила пса, которого боялась до жути, – Коко усмехнулась.

– Всё рассказала, шлюха? – злобный голос Эвет заставил и Коко, и Кита вздрогнуть и обернуться.

Она стояла на пороге хижины.

– Я, может, и шлюха, но не сказала ни слова лжи.

Кло и Венеция сидели в маленькой столовой перед зажженным камином и неловко молчали. Кло жалела, что не прихватила с собой книгу, это непременно дало бы ей возможность спрятаться. Венеция сетовала на Кита, который вполне мог уже спуститься к ним. Поездка в такую даль далась ей с трудом, и дорога, и условия, в которых придётся ночевать, вселяли ужас. Почти знаменитость представляла себе холодную спальню, с горячим кирпичом вместо грелки, и старую дряхлую горничную, которая непременно будет говорить свистящим шепотом. А когда ночью поднимется ветер, ставни примутся скрипеть. О том, что цивилизация дошла до этого «Богом забытого места», Венеция не догадывалась, а Кло с радостью подыгрывала.

– А что насчёт ужина? – спрашивала Венеция.

– Его подадут в четверть одиннадцатого, не раньше. Мистер Фостер отправился в лес за хворостом, сами понимаете, с сырого хвороста толку ноль, не дождешься, пока это суп закипит! – Кло мстительно хихикала.

Вот так и они и сидели. Одна с вопросами, другая с ответами.

– И всё-таки! – Венеция выпрямилась, приосанилась. Её длинные волосы замерцали в свете камина. – Кто эта девушка в белом? Она была почти не одета!

– Понятия не имею, должно быть, подружка Кита, – Кло пожала плечами, но на лице её явно читалось, что она совсем не безразлична. Судьба Кита и его одиночества в постели волновали её не меньше, чем Венецию. А может, даже и больше.

– Я! Подружка Кита, – Венеция откинулась в кресле. Кло тихонько усмехнулась.

По полу зацокали чьи-то коготки, и обе девушки обернулись на шум. Тинг-а-Линг, усевшись на пушистую задницу, уставился на девушек в ответ.

– Это что? Новая собака? – фыркнула Венеция.

– Да, его зовут Тинг-а-Линг.

– Фу, как безыскусно.

– Кстати, а зачем ты приехала? – спросила, наконец, Кло прямо в лоб. Она никак не могла собраться это сделать, хотя Венеция не вызывала в ней никакого волнения, за всё время даже не потребовался баллончик с лекарством.

– Ну… вообще-то, он не был у меня уже три недели!

– У него тут просто много дел.

Кит появился, и мгновенно рассеялось мощное напряжение. Обе девушки сразу растеряли свою уверенность и стервозность. Кло вся сжалась; Венеция, наоборот, приосанилась, будто стараясь подчеркнуть лучшие места своего тела. Обе выглядели неуверенными.

– Конни, как мило, что ты навестила нас, – на одном дыхании произнёс Кит, и протянул обе руки для неловкого объятия.

– Милый, мы сотню раз говорили о имени Констанция. Его нет в нашей жизни!

Улыбка Венеции стала ещё более приторной, ненатуральной.

– Ты меня не поцелуешь?

– Вообще, не планировал. Кло, оставишь нас?

– Что значит не планировал? – это было последнее, что услышала Кло.

Она закрыла за собой дверь, почти довольная исходом встречи «влюблённых». В её понимании, Венеция была лишь досадным недоразумением, глупой ошибкой молодости.

Их же с Китом совместное проживание на общей территории возводилось в подобие сожительства, они будто играли в семью. Кло по утрам приносила поднос с кофе на застекленную веранду, где уже сидел с книгой или газетой Кит; помогала Маргарет подать завтрак и умилялась тому, как органично всё выглядело; они пили кофе, ели овсянку или тосты и наблюдали за тем, как Нейл убирает сухую траву, чтобы сжечь ее потом.

– Люблю осень, – вздыхала обычно Кло.

Кит, конечно, кивал и бормотал, что тоже любит осень.

В фантазиях Кло не хватало только детей. Даже Тинг-а-Линг ей подыгрывал, подходил то к одному, то к другому, повиливая пушистым хвостиком. Семейная собака – есть. Семейный дом – есть. Непринужденные разговоры – есть.

Осталось разобраться с любовью.

– Я согласна! – объявила Кло, подойдя к ограде, где ранее чуть не лишилась жизни от страха.

Она не ждала, что сразу же появятся эти ведьмы-русалки, но шевелению кустов не удивилась. Настроена Кло была крайне решительно. Она точно знала, за что борется и против кого. Все эти женщины, эта Венеция, все они должны отойти на второй план для Кита. Это так просто. Когда никого не будет рядом, он откроет глаза, он всё поймёт.

– Милая девочка, – прошептал женский голос. Лица видно не было, только проникновенный голос.

«Вот бы и у меня такой был…» – подумала Кло. Больше всего она не любила свой излишне тонкий, скромный голосок мышки.

– Я… ч-что м-мне делать?

– Перестать заикаться для начала. Мы не сделаем этого сегодня. Мы подождём. Приходи через три дня, когда точно всё обдумаешь! И реши, с кем ты хочешь быть? У тебя три дня! Кто ты, Кло? Мученица? Некрещёная? Или Вилиса?

Женский смех удалялся.

«И смех такой хочу!»

***

Кит вздрогнул и даже сделал шаг назад, когда услышал плеск воды в ванной, где совершенно точно не оставлял открытым кран. Конечно, это могла быть Сури, могла Кло прийти сюда, потому что в её ванной устроили травлю мерзкой плесени. Только вот Кит почему-то точно знал, кто это. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в ванную комнату.

– Что, Эвет? Сбегала на свидание? – Альба стояла у ограды, не имея возможности войти, призывно выставив ногу, как проститутка.

– Ради Бога, Альба, убери ногу, ты же вроде актриса, а не подзаборная шваль, как твои подружки!

– Ути, ну Вилисы тоже могут падать, верно? М-м? Эвет? Что вам делают за такое? Или ты теперь с нами, одна из нас, такая же шлюха? – Альба хищно, пригибаясь к земле, приблизилась к Эвет.

– Ты прекрасно знаешь, – прошипела Эвет, хватая Альбу за волосы. Та зашипела, выгнулась в спине, когда Эвет потянула руку вниз. – Ты же так хорошо знаешь, что я тебе не ровня, да, Раго? Или ты всё позабыла? У тебя совсем нет мозга, жалкая ты подстилка. Помни, с кем имеешь дело.

Эвет, будто тряпку, швырнула Альбу на землю, та заскулила и мстительно сверкнула глазами.

– Не смей ничего замышлять. Я сгною тебя вместе с этим озером, если хоть волос упадёт с головы мышки Кло.

– А к чему тебе соперница? – улыбнулась Альба, будто её не оттаскали только что за волосы как девчонку.

– Не твоё собачье дело. Пшла отсюда, – Эвет притопнула, и хохочущая Альба скрылась в воде.

Эвет стояла какое-то время на берегу, пока солнце не встало окончательно. Потом подошла к кромке воды и коснулась её носком.

«Я так запуталась!» – шепнула она, садясь у воды на корточки и касаясь её кончиками пальцев. Вода шипела и избегала прикосновения пальцев, точно от обиды.

«Ну же, подружка, не выделывайся…» – попросила Эвет, будто обращалась к домашнему питомцу.

– Эвет, ты что творишь? – голос Дианы был привычным голосом совести. Лицо ее будто отражалось в воде, на деле же она подплыла к самому берегу и смотрела оттуда.

«Диана, ты бы знала…»

– Хватит. Хватит нам…

– Что это ты, прозрела?

– Представь, вода меня избегает. Почему?

– Ты хочешь её предать, она знает.

С пронзительным визгом, под смех Дианы и Майлы, Эвет разбежалась по причалу и прыгнула в воду, которая перед этим разошлась, а потом сомкнулась над головой Первой Вилисы, как бы прощая.

***

– Мы – русалочка и принц, – прошептала Эвет и засмеялась.

– Если ты сейчас решишь уйти, я откручу тебе голову, – засмеялся в ответ Кит.

Его длинная чёлка касалась её лба и кончика носа. Он упирался руками в матрас по обе стороны от головы Эвет, которая дрожала немного, и дыхание останавливалось, застревало у неё в груди.

– Я болтаю глупости, когда волнуюсь.

– Как же много я ещё не знаю о тебе…

Он чуть наклонился, и пересохшие от частого дыхания, жаркие губы, прижались к таким же губам Эвет. Ровно в этот момент, когда она снова переставала дышать от невероятности и нежности момента, он сделал осторожное движение вперёд, и Эвет вздохнула.

– Говори со мной, пожалуйста, – попросил он. – Я не верю…

– И я не верю, – отвечала она, кусая то его, то свои губы, и чуть не плача, чуть не смеясь от того, как остро ощущался этот мир. Так бывало когда-то давно, семьдесят лет назад, когда в этой самой комнате, на этой самой кровати… – Ты – опиум, я клянусь…

Мучительно, волшебно, с каждым его движением она понимала, как ненавидит Грэга за отнятую жизнь, и как благодарна ему за отсрочку, в которую родился и повзрослел, возмужал человек, который сейчас рядом с ней. Рука Эвет снова и снова сжимала в кулак чёрные волосы Кита, не такие длинные, как у его отца, и оттого даже лучше. Нет, она не сравнивает их. Она так доверяла, как никогда не могла себе позволить. Ни разу в жизни не доверяла она себя ни мужчине, ни женщине. Но если в эту минуту Кит достанет нож и вгонит его в сердце Эвет, она не дрогнет, потому что до последней секунды об этом не подумает. Кит – не смог бы. Он – абсолютное доверие и понимание. Он понимает её как никто, и она отняла его у всех. Ни одна женщина его не достойна, только она,Эвет, достойна. На что Бог (Аллах, по словам матери) дал ей такое лицо и такую самоуверенную, сильную душу? Уж не на то ли, чтобы однажды, одному мужчине сказать: «Ты принадлежишь мне, и я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, но только со мной».

И Эвет зарыдала. В тот момент, когда всё уже было кончено и они дышали единым горячим воздухом, она зарыдала оттого, что не может сказать такого Киту, что его счастье не она. И не будет он счастлив с ней. Что придёт другая, умнее, лучше ее, а может, и хуже, но просто живая. Обычная. Куда Эвет тягаться с ней? Свободной? Современной?

И почему именно с этой мыслью я встретила новый день/вечер своей жизни? У меня же больше ничего не болит. Я даже почему-то счастлива, хоть и не заслуживаю этого. В моей жизни появилась, как это ни странно, любовь. Настоящая, как в книгах, которые я никогда не дочитывала.

Сегодня он узнает что-то новое, даже что-то нехорошее. Я думала, что всё исправила, но я всё только испортила. Но как испортила, пока об этом никто не знает, верно?

Когда он вошёл в хижину, у меня сердце упало. Он красивый, он такой красивый. Такой серьёзный, и глаза у него горят, когда на меня смотрит. Неужели это могло быть моим, будь я жива? Я привыкла быть одна. Я вечно буду одна. Но как больно прикоснуться к счастью и понять, что это только один раз. Первый и последний. Это как коснуться солнца. Наверное так? Но я не сентиментальная дурочка.

– Майла и Коко придут. Остальных даже не спрашивала.

– А Диана? Она не остановит?..

– Нет. Нет, дурачок, меня никто не остановит. Ты просто пока всего не знаешь. – Ничего, всё будет в порядке.

– Там какое-то собрание на берегу. Что там?

– Не знаю. Вру, знаю.

– Я не хочу потерять тебя из-за…

– Слушай, я сама не знаю, что будет. Никто не знает. Пожалуйста, прошу тебя, не волнуйся раньше времени.

– Всё как-то странно. Чувство нехорошее.

– Ничего. Будь тут, я вернусь. Никуда не выходи. И не смотри в окно, обещай мне.

– Обещаю.

Он садится на стул у стены, спиной к окну, даже боковым зрением ему ничего не увидеть. А я его целую, не на прощание, просто потому, что хочу. Последняя нота будет совсем другой. Пока рано.

Выйдя на улицу, вижу, что на берегу, чуть в стороне от тропинки, по которой пришёл Кит, и, правда, настоящее законодательное собрание. Пробираюсь туда прямо через кусты шиповника и думаю, что, наверное, веду себя слишком странно, никогда Эвет Сангу не ходила непроторёнными тропами. Так уж меня учили мои родители – наследник состояния и служанка в его доме. Моё сердце падает повторно.

– Глазам не верю, – бормочу я.

– Да уж, то ещё зрелище, – кивает Майла. Она на полпути к хижине. – Я с тобой…

– Нет. Иди к Киту и делайте дело. Сейчас самое время добраться до Джины.

– Мне страшно без тебя…

– Ничего, потерпишь. Иди. И Коко прихвати, тут нужна грубая сила. И не утопите его, иначе конец нам всем.

Я иду к митингу, в котором участвуют все. На берегу костёр, рядом с ним Кло, вокруг все русалки с венками на головах.

– Кто позволил? Что за чушь?

– Мы сделаем её одной из нас! – хохочет Клотильда.

– С каких это пор для этого нужны венки и костры? Вы рехнулись? Вода застоялась в озере совсем. Что вы, поехали кукушкой? Где Диана?

– На цепи, – сверкает зубами Клотильда, Альба хохочет.

– Суки бешеные, отпустите девчонку!

– Она сама хочет! Она сама пришла!

Кло поднимает голову и пристально смотрит на меня.

– Это же ты в комнате у него была? Ты же и ещё приходила? Ты и ночью у него была…

– Эвет? Ты же Вилиса… – шепчет кто-то из девочек.

– И что? – с вызовом бросаю я, отвечая гневом на гнев.

Кло мне противна своей праведной мордашкой.

– И что вы тут устроили? Быть может, вам напомнить, что будет, если невинную жертву скинуть в воду? М-м? Что за дешёвый спектакль? Неужели вы сказали этой девочке, что всё так просто?

Я смотрю на круг русалок и понимаю, что Кло тут не одна такая. Ещё пять или шесть живых девушек переминаются с ноги на ногу. Одна из них бросается вперёд, встаёт рядом с Кло, она дрожит от холода.

– Что она говорит? Что происходит?

– Неужели ты думаешь, что достаточно только утонуть в озере, чтобы стать такой, как мы? – я подхожу к несчастной и кладу подбородок на её плечо.

Девочку нужно хорошенько запугать, и я всегда делала это превосходно. Девочка дрожит.

– То есть мы просто умрём?..

– Хуже. Если вы невинны, вы умрёте в муках и станете Мученицами, будете вечно страдать по тем, кого покинули, плакать и надеяться на скорое спасение, только его не будет. Ещё вы забудете, кто вы и почему тут, а если кто-то вам обстоятельно всё расскажет, да так, что вы ему поверите на все сто процентов… ваши муки перейдут на новый уровень. Вы будете рваться к своему прошлому, как старые раны вскроется любовь к близким, к детям, родителям, родным и друзьям. Вы будете заживо в этом гореть, пока не упокоитесь по своей воле, но и это вас не спасёт. А если вы не невинны, вам дорога к Некрещёным. Вас будет вечно мучить желание близости. Любой! Просто прикосновения. Вы станете вампирами, которым нужна не кровь, не мясо, а человеческое тепло. И без этого вы будете иссыхать. А скоро этот дом снесут, и вы умрете первыми. Вечные нимфоманки.

– Нужно умыть её, – говорит Эвет, копошась в старой, отгороженной ширмой каморке, и приносит чашку с водой.

– Зачем тут вода? – спрашивает Кит.

– Осталась, уже… давно, – бормочет Эвет, садится на колени перед телом и поливает лицо водой. Замирает на секунду, и тут же из-за её спины доносится визг.

– Какого хрена? – Карен, как резаная, визжит. – Вы зачем достали Мэрилин, эту проститутку?

– Так мы ж… Джин никогда не видели… – блеет Коко.

– Ты видела её!

– Ну сколько там… да и когда это было. Я всегда думала, что по центру она лежит.

– Ох, Мэрилин упокоилась ещё до Джин и остальных! В тридцатом! – с нажимом объясняет Карен, уперев руки в бока. – Возвращайте её назад!

– Её нельзя вернуть, – перебивает Эвет. – Пропажу и так обнаружат. Придумывай, как это оправдать!

– Я не буду…

– Будешь! Карен, это и твоё дело тоже. Разве нет?

– Может быть, – кивает Карен. – Ну хорошо, пусть просыпается… Я попробую договориться с ней.

– Значит ждём, когда там в ней всё запустится… – говорит Эвет и садится, прислонившись к стене спиной. – Вот как можно было всё испортить!

– Может, ты уже сама всё расскажешь? – спрашивает Кит. Звучит неожиданно холодно и отчуждённо. Эвет обращается к нему немного испуганно:

– Что ты…

– Ты же всё знаешь?

– Знаю.

– Почему рассказать не можешь ты?

– Я не знаю, что будет с ними. И без Джин…

– Эвет! Ты собралась сделать то, о чём я думаю? – спрашивает Карен.

– Карен, не начинай. Это моё личное дело…

С громким «ох» в себя приходит Мэрилин, она садится и смотрит на окружающих, как умалишённая, потом видит Карен, говорит «ой» и ползёт в угол.

– Горе моё, эта шлюха не перестанет меня бояться. Выйдите, я сама с ней поговорю.

***

Эвет и Кит бредут в сторону дома, уже не скрываясь. Не будут болтать присутствующие о русалках. Старые жильцы своих не сдают. Кло слишком напугана и пристыжена, а Венеция…

– Ты не боишься, что Венеция растреплет?.. – спрашивает Эвет.

– Не знаю. Может, и боюсь. Но не хочу с этим сейчас разбираться. Давай о другом…

– Я не хочу рассказывать сама, я…

– Будет хуже, если я что-то узнаю не от того человека. Верно?

– Верно, – шепчет Эвет и садится на каменную скамейку.

– Не сиди тут, я только из воды, замёрз.

– Да, прости, идём. Я, наверное, расскажу.

Они идут к дому, без страха проходят через гостиную, под цепким взглядом Кло и отогревающихся у камина девушек и поднимаются в спальню. Сердце Кита разве что не останавливается, до того накалена обстановка всеми этими тайнами и недомолвками. Где правда? Что всё-таки происходит с этим домом? Каждый раз он думает, что вот сейчас узнает – что, но всё рушится одним словом другого «знатока».

Эвет садится на кровать, складывает руки на коленях и смотрит на Кита такими глазами, точно очень сильно провинилась. Он ждал, не зная, с чего она начнёт.

– Коко думает, что рассказала правду. О Джин. Это я заставила всех…

Двери распахиваются и в комнату врывается Венеция. В руке она сжимает бутылку с ликером, запястье прижимает к голове, на ногах еле стоит.

– Что происходит вообще? – визжит она пьяно и бессвязно. – Что с тобой вообще? Что тут происходит? Бабы живут в озере? Я не понимаю… так же не бывает, Кит? Не бывает…

Венеция рыдает. Она выпила три четверти бутылки и выглядит просто ужасно, глаза покраснели, ноги ее не держат.

– Я не понимаю.

– Венеция…

– Мне лучше уйти? – спрашивает Эвет.

– Нет, не нужно. Я её отведу в комнату. Жди тут.

– А знаешь что, милый Кит? – пьяно заговорила Венеция. – А я же прежде чем напиться… Позвонила Дэну Корсо. Знаешь его? Я сказала… что Майла Фокс нашлась. И что ты! – она ткнула Кита в грудь. – Её прячешь…

***

Когда Кит вернулся, Эвет лежала на кровати с книгой и болтала в воздухе ногами, будто выполняла упражнение на пресс. Кит смотрел на неё какое-то время, а потом спросил, что она делает.

– Балуюсь, – пожала плечами Эвет. – Что там?

– И я больше не захочу тебя видеть?

– Да нет. Это не ужасно, наверное. Просто… Ты сам решишь. В общем, ещё до того, как я впервые услышала озеро, я знала, кто я. Благодаря старухе, которую ты только что видел. Это Джейн, не знаю её фамилии. Тётя Джейн, так её называла моя бабушка, она сказала мне, что от всех недугов меня может вылечить эта женщина, и первым делом, ещё до того, как я приеду в поместье, я должна заехать к ней. Меня сопровождала Сури и слуга, которого нам «одолжили» Аллены. Он привёз меня к тёте Джейн уже под вечер. Она на меня посмотрела и сказала, что может мне помочь только Бог и она. На Бога надежды почти нет, если моя судьба умереть, а вот она может сделать кое-что, но моя жизнь навсегда изменится. Она сказала, что в моей крови есть кровь русалок. Что эта кровь спит, если не приближаться к местам силы, и что это можно сдерживать в себе. Она сказала, что моя болезнь ведёт меня или к смерти, или к воде, и второе – это вечная жизнь. А первое… сам понимаешь.