Текст книги "Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Эт ты точно подметил. И вряд ли нам дадут потрогать кого-то за разные места. Верно, командир?

– Да нет, я сегодня добрый. Разбирайте, кто кому нравится, и сразу с порога начинайте трогать.

– Серьезно?!

– Вполне. Слушайте сюда: в общих чертах мне это видится следующим образом…

«Близнецы» всего на три года моложе меня. Смотрят мне в рот, с полпинка выполняют любое распоряжение, почтительно называют командиром.

Если бы нас троих поперли из органов, из нас получилась бы крепкое ядро ОПГ. У нас очень много общего. Мы все трое – детдомовские (я уже говорил, по какому основному признаку отбирали людей в мое отделение), служили в погранвойсках, работали оперуполномоченными в разных районных отделах и не по разу применяли оружие.

«Близнецы» – парни «в духе», тертые и крепкие, не курят, не злоупотребляют алкоголем, в свободное время качаются, жестко спаррингуются друг с другом и по этой причине постоянно ходят с синяками и царапинами. В любом сироте детдом застревает до конца жизни, это люди особой формации. По сравнению с нормальными детьми они как волчата рядом с ласковыми домашними щенками. Я сам такой, в курсе, что почем.

Завоевать безоговорочный авторитет у таких типов непросто. Мой авторитет в данном случае, как мне кажется, несколько натянут обстоятельствами. Я просто завалил «вора». Теперь «близнецы» (и ряд других соратников) относятся ко мне с особым пиететом, которого я не заслужил. Мне от этого немного неудобно. Как будто всех подряд обманул и теперь пользуюсь какими-то не положенными мне льготами…

В дом вошли в одно касание, как и в прошлый раз. Славную зажигалку подарили мне товарищи из НТО, наверное, еще не раз пригодится.

Поднялись на четырнадцатый этаж, полюбовались на дверь в секцию – закрыто, как и следовало ожидать. Спустились на площадку между этажами и стали ждать.

Ждали, когда гости захотят покинуть срамную обитель и кто-то из хозяев пойдет проводить до двери секции. Или припрется в гости очередной педрюковатый знаток искусства.

До этого созвонились с прослушкой, получили информацию: сидят там у них двое, пьют кофе, тематически чихают (забористый порошочек!) и лячат тосы. Если уйдут быстро, это самый приятный вариант: неожиданно и вполне элегантно. До свиданья, милый – здравствуйте, Пьер, вот вам без ордера, но в дыню, пройдемте в апартаменты. Если новый гость – уже сложнее, мало ли какой там у них панорамный глазок? Надо будет четко рассчитать момент, подскочить секунда в секунду, как только откроют дверь в секцию.

Вариант насчет просто позвонить и сурово представиться по вполне очевидным причинам не рассматривался вовсе. В рамках этого этапа разработки нам надо было сохранить весь кокаин и деньги, которые они успели выручить за сутки. Создавать форс-мажор, который мог бы оправдать в глазах «питерских» уничтожение вещдоков, категорически не рекомендовалось.

Девять с половиной минут мы стояли у парашки, обратив свои уши к двери в правую верхнюю секцию и пребывая в готовности рвануть по лестничному маршу вверх, как только она откроется.

«Близнецы» разминали ручонки и кровожадно сверкали глазками, а я, как и подобает мозгу всей банды, вяло генерировал варианты ответов для бдительных граждан, не имеющих отношения к педрюковатым художествам.

Мы – кто? Спецовок, разводных ключей, амперметров и прочих полезных вещей у нас нет. Пива-водки тоже нет, более того, мы даже не курим. Ну и чего мы тут делаем?

Так… На будущее: надо продумывать такие вещи заранее. Понятно, что мы мало похожи на бомжей, но надо учитывать местные особенности. Девять из десяти досужих пенсионеров в этом городе в свое время работали в «закрытых» учреждениях, в связи с чем страдают повышенной бдительностью и гипертрофированным бесстрашием. То есть у меня в Балашихе, например, четверо из пяти бабок, увидев на площадке незнакомых молодых людей с бесстыжими лицами, быстренько прошмыгнут мимо. А пятая, осмелившаяся спросить, какого черта эти молодые торчат в ее подъезде, вполне удовлетворится ответом «не твое дело» и отсылом в разные известные места.

Здесь такой вариант не пройдет. И спросят, и проверят твою байку, а ответишь неправильно – тут же подымут шум. Местная специфика.

По истечении девяти с половиной минут дверь в секцию неожиданно распахнулась, выпуская наружу отчетливый клуб аромата поджариваемой на сале картошки. В комплекте к аромату прилагалась круглая бабуся в клетчатом фартуке, с мусорным ведром в одной руке и пыльным мешочком от пылесоса в другой.

– Ага! Кто такие? К кому?

Ну, е-мое… Как-то быстро она выкатилась, мы даже не успели сделать шаг вверх по лестнице. Придумать что-либо толковое в оправдание нашего торчания здесь я так и не сумел, а потому пошел на крайность: доверчиво достал свою милицейскую «ксиву», предъявил честное пионерское лицо и потыкал пальцем в сторону распахнутой двери.

– Давно пора! – одобрительно буркнула бабуся. – А чего ждем?

– Ждем, когда от них кто-нибудь выйдет, – приоткрыл я оперативный секрет. – Понимаете… Эмм… если просто так позвонить и представиться – успеют спрятать…

– Понимаю, – со значением кивнула бабуся. – А если от них за три часа никто не выйдет?

– Ну… Значит, будем ждать три часа. Хотя, конечно, будем надеяться на…

– Ладно, я помогу, – заговорщицки подмигнула бабуся. – Грамоту дадите?

– Грамоту? В смысле…

– За оказание содействия. А я ее в рамочку и под стекло. А то нехорошо: помру скоро, а от милиции – ни одной грамоты.

– Вообще-то просто так мы грамоты не раздаем… – Я быстро прикинул: десять минут на поиски картинок в сети, пять – оттиск местного УВД в «мастере печатей», пять – текст, пятнадцать секунд – вывод на печать… – Гхм-кхм… Но ввиду исключительной важности… Фамилия, имя, отчество?

– Агриппина Францевна Бадягина. Связист первой категории!

– Записать, – бросил я через плечо.

Виталий дисциплинированно достал блокнот с ручкой, а Витя состроил озабоченную физиономию и внес коррективы по срокам:

– Только прямо сразу это не получится. Давайте так: пиндосы – сейчас, грамота – вечером.

– Договорились. Сейчас только мусор брошу…

Через две минуты мы уже торчали у входной двери в квартире Агриппины Францевны: я смотрел в глазок, а «близнецы» жарко дышали мне в затылок, клацали зубами и капали слюной на паркет.

Сама Францевна, игнорируя звонок, лупила кулаком по обитой голубым бархатом «сейфовской» двери напротив и орала на удивление противным голосом:

– Открывай, сволочь! Открывай, а то дверь подожгу!

– А че-то как-то грубовато, – высказал озабоченность Виталий. – Не кажется?

– Да уж, по-моему, перебарщивает, – поддержал Витя. – Как-никак, жопошники, чувствительные натуры…

– Она рядом с ними живет, – напомнил я. – Думаю, знает, что делает…

Заветная дверь напротив слегка приоткрылась – я замер и поднял сжатый кулак. На старт. Внимание…

– Опять вы орете! – просочился в секцию гнусавенький голос неопределенной тональности – не поймешь сразу, мужик или баба. – Ну и что мы сделали не так на этот раз?!

– А ты цепь скинь да выдь в секцию – я те покажу, что не так!

– И не подумаю! Опять какие-нибудь гадости… Я вам уже сто раз говорил – мы не выбрасываем кондомы!

– Ну и черт с тобой. Тогда я это в милицию сдам. Мало ли – вдруг там бомба…

– Минутку… Что – «это»?

– Да тут у вас за дверью пакет… – Францевна двинулась вправо, выпадая из узкого сектора собеседника, ограниченного дверной цепочкой.

Заветная дверь захлопнулась и вновь открылась – теперь нараспашку. На пороге стоял стройный Пьер в атласном синем кимоно.

Я распахнул дверь и благоразумно шагнул в сторону.

Марш!

Близнецы рванули с низкого старта, как два ротвейлера за кроликом, в мгновение ока снесли Пьера с порога и вместе с ним влетели в студию.

– Ляжать, б…!!! Всем ляжать!!! Это операция!!! Если кто дернется – это будет операция на почки!

– Пошли и мы, посмотрим, – предложил я Францевне, и мы тоже вошли в студию.

В большой прихожей, обитой мрачноватой бархатной драпировкой трех оттенков бордо, шла задушевная беседа на тему:

– Где порошок, б…?!!

Беседующие разбились на пары по интересам: прямо возле входа Витя оседлал Пьера и, стукая его головой об пол (хорошо, ковер толстый – амортизация) и подбадривая смачными оплеухами, пытался добиться взаимопонимания.

У широкой арки, ведущей в просторный зал, расположился Виталий и проделывал аналогичные манипуляции с субъектом, облаченным в такое же кимоно, как у Пьера, но ярко-вишневого цвета.

За антикварной софой в зале кто-то неловко прятался: виднелась торчавшая из-за подушки дюже волосатая башка и круглые от страха глаза.

– Ага… Вот так, значит…

Я достал ориентировку и произвел беглую идентификацию. Башка за софой в сферу наших интересов не входила. Понял, вычеркиваем.

– Понятые нужны? – возбужденно прядая ноздрями, уточнила Францевна.

– Понятые… Понятые… Нет, оформлять ничего не будем. Это профилактика.

– Профилактика?

– Ага. Знаете, у нас все эти опоссумы на учете, так вот – раз в квартал, по графику… Ну, вы понимаете…

– Где порошок, б…?!! Отвечать, скотина!!!

– Хорошее дело! – одобрила Францевна, с восторгом наблюдая за «близнецами». – Это вы здорово придумали. А то ведь совсем распустились…

– Стараемся. Но вообще, сейчас вам лучше уйти, – вежливо предложил я.

– Почему? – Францевне, судя по всему, происходящее здесь безобразие доставляло острое наслаждение.

– Да так – сейчас допрашивать будем… Вдруг сломаем кому-нибудь чего-нибудь? У них же сейчас такие ушлые адвокаты – моментом привлекут вас как свидетеля.

– Да хоть совсем удавите обоих – я ничего не видела!

– Ой, не зарекайтесь! Знаете, какие эти адвокаты сволочи? И потом, раз понятые не нужны, как вы себя видите в перспективе дальнейшего допроса?

– Ладно, поняла, – пробурчала слегка разочарованная Францевна. – Раз понятые не нужны – пойду я. Занимайтесь. Насчет грамоты…

– Вечером. Я такие вещи не забываю, что вы!

– Ну, хорошо. Пошла уже…

Наша добрая самаритянка вышла и закрыла за собой входную дверь. И всем сразу стало вольготнее.

– Я щас расчленю тебя, п…с горбатый!!! Где порошок?!!

– Да не знаю я! Какой порошок, о чем вы говорите?!

Так. А что-то маленько не сходится… С Пьером понятно. А Жан, судя по ориентировке (а вообще, Иван и Петр – это просто такие затейливые творческие псевдо), – этакий пухленький розовощекий милашка.

Тип, которого оседлал Виталий, такой же стройненький, как и Пьер. Насчет лица ничего сказать не могу: оно багровое от оплеух, искажено от боли и страха, да и ракурс не совсем привычный.

Но факт налицо – субъект не пухленький!

Да, это мы маленько промазали.

Помимо арки, в прихожей были две двери с разноцветными стеклами. Обойдя Витю с его стройным подопытным, я толкнул наобум ближнюю ко мне дверь, миновал небольшой коридор, открыл еще одну дверь и оказался на сплошь забранной в черный мрамор кухне.

На плите пританцовывал пухлый милашка в банном халате и, причитая от страха, пытался пропихнуть в вентиляционное отверстие под потолком нечто, упакованное в черный пакет. На полу валялась небольшая ажурная решеточка.

Получалось у пухлого из рук вон: то ли сверток больше отверстия, то ли руки не туда заточены – короче, не лезло!

Ну вот, товарищ Жан собственной персоной.

– Бонжур, мсье! Ну-ка, сволочь, спрыгнул на пол и отдал пакет.

Жан посмотрел на меня с тоскливой обреченностью и взял трехсекундный тайм-аут для размышления.

– Быстро! Повторять не буду.

То ли крики из прихожей сообщили Жану общее настроение инспекционной группы, то ли просто товарищ по жизни догадливый, но повторять не пришлось. Жан неловко сполз с плиты и послушно отдал пакет.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что к свертку привязана короткая леска, на конце которой был маленький рыболовный крючок. Хитро!

– Это Андрей Иванович научил?

Жан судорожно вздохнул, потупился, как красна девица, и кивнул.

– Ну-ну…

Я взял из подставки кухонный нож и вскрыл сверток. Внутри был еще один сверток, раза в три меньше, завернутый в три… женских платья. В общем, объем собственно порошка был немногим больше обычного мужского кулака.

– Идиоты! – Я тряхнул платьем перед пунцовым личиком Жана. – Этому тоже Андрей Иванович научил?

– Нет… – Жан сконфуженно прикусил губу. – Это мы сами…

– Идиоты, – подтвердил я первоначальный диагноз. – Был бы один чистый «вес» – в момент бы спрятал. Ну пошли, хороший мой…

Дальше было неинтересно: после кульминации со свертком художники мгновенно подняли лапки и легко сдали оставшиеся мелочи: немного расфасованного для продажи кокаина и деньги, вырученные от торговли за сутки.

Сдав все подряд и слегка успокоившись, Жан запоздало показал норов:

– Мы имеем право на адвоката! И еще имеем… эмм… на телефонный звонок!

– Это ты в кино видел, скотина?

– За кого вы меня принимаете?! Я развитой член общества, законы знаю!

– Смотри сюда, развитой член. – Я бросил на стеклянный журнальный столик визитку Собакина. – Вот координаты. Передай питерским – все вопросы вот по этому телефону. Если что непонятно, спрашивай, пока мы здесь.

Жан взял визитку и внимательно ее изучил. Впрочем, изучать там было нечего: одна фамилия и один телефон. Собакин – 2-22-22. Крутой номерок, от предшественника достался. Накануне Собакин наштамповал себе сотню таких визиток и, задумчиво улыбаясь, заметил:

– Думаю, на всех местных сволочей должно хватить…

– Ага… Так вы, значит, оформлять нас не будете?! – прозрел Жан.

– Угадал. Ты точно – развитой член.

– А «снежок»? – робко вмешался Пьер. – Деньги – ладно, бог с ними. Но такой «вес» «снежка» – это… эмм…

– Это большие деньги, да?

– Да, вы правильно понимаете. Вы – умный человек…

– «Снежок» ваш мы себе забираем. И без всякого оформления, как вы верно заметили.

– ?!.

– Это штраф за некорректное поведение.

– А, понял – шутка! – Жан, похоже, никак не мог «въехать» в ситуацию.

– Нет, ты плохо понял. Это не шутка. Передай: на нашей земле все делается только с нашего ведома. Так что штраф – это еще по-божески. На будущее: любой, кто сюда полезет с каким-то делами, будет убит без предупреждения. У меня все.

– Не понял…

– Чего ты не понял?

– Насчет штрафа – не понял. Насчет «без предупреждения» – тоже… Разве такое бывает? Вы же представители…

– А все, привыкайте – теперь так будет всегда и везде. Ты запомнил, что я сказал, или мне повторить?

– Да я-то запомнил… только… Гхм…

– Ну рожай, сволочь, че ты мнешься?

– Ну, вы понимаете… Вопросы возникнут… «Вес»-то приличный…

– Повторяю: все вопросы – вот по этому телефону. А лучше, передай им мои искренние пожелания: пусть совсем забудут про нас. Для них эти деньги – невелика потеря. Зато все будут живы.

– Я передам.

– Ну и молодец. Все – бывайте, пора нам. И так тут с вами кучу времени потеряли…

Глава 4
Сергей Кочергин

Вот так с ходу отправляться в адрес к дилеру Вася был не готов.

– Ну и что теперь, я должен все бросить и ехать пасти этого полудурка? – Тут Вася обвел руками жизненное пространство, занимаемое им в данный момент времени: кровать, книги, сок, конфеты и чипсы. – Мы его за три часа нашли! Теперь можно как минимум три дня отдыхать.

– «Полудурка»? Это что-то новое. Ты не рассказал мне о каких-то характеризующих данных?

– Да ну, какие там данные… Ну смотри сам: был бы дурак – давно бы убили. Был бы умный, не стал бы связываться с этими мразями. Из хорошей семьи, врачом был… Значит – кто?

– Вообще определенный резон есть. Но подход очень усредненный. Надо сначала добыть характеризующие данные, а уже потом…

– Короче, Кочергадзе! До завтра это никак не подождет?

– Ладно, я один поеду, – покладисто сказал я и принялся укладывать в свою сумку «стекла» – бинокль, видеокамеру и фотоаппарат. – Заодно и пообедаю. Я в том районе катался: там неподалеку уютное такое кафе… Мясо в горшочке «по-домашнему» готовят – просто язык проглотишь. Даже местные туда ходят.

– Так… Ну нет, я не могу бросить тебя в такой суровый момент. – Вася резвенько вскочил, вытряхнул на кровать из пластиковой сумки несколько пакетов с чипсами и засунул туда обе книги. – Мясо в горшочке – это… Гхм-кхм… В смысле служба – это святое. Поехали…

Заезжать во двор дома, где проживал дилер, мы не стали. Въезд узкий, две машины не разминутся, со стороны видно, что двор закрытый, оборудован добротно, по-хозяйски, совместными усилиями жильцов. Значит, живут тут все «свои», друг друга знают, любая чужая машина сразу привлечет внимание. А мы не ищем внимания публики, нам и так неплохо.

Мы припарковались через дорогу от въезда, я оставил Васю в машине, а сам пошел прогуляться на предмет оценки обстановки.

Зашел во двор, осмотрелся. Чисто, уютно, под окнами акации растут. У каждого подъезда аккуратная парковочная разметка, кое-где стоят машины. В дальнем конце двора детская площадка с ярко окрашенной песочницей, качелями и лесенками, детишки возятся. Тут же, рядком, на лавочке три бабуси сидят.

Хороший двор. Я бы сказал, провинциально-пасторальный. Сам бы в таком дворе жил с удовольствием.

Ориентируясь по табличкам возле дверей, добрался до блока, в котором находилась квартира дилера. Рядом с подъездом стояла чисто вымытая пожилая «Ауди» первоначально белого окраса, но малость порыжевшая от времени.

Заходить не стал: на двери номерной замок, бабушки в мою сторону подслеповато таращатся, шеи тянут, как злые гусыни.

Ну все в принципе: местонахождение квартиры установлено, если использовать бинокль, за входом в блок можно наблюдать, не заезжая во двор, с того места, где мы поставили машину. Теперь пора уходить – надо только отметиться для профилактики. Прошел немного в сторону детской площадки, не дойдя шагов пятнадцати, остановился, вежливо спросил, где здесь располагается нотариальная контора.

Бабушки пристрастно уточнили, какой мне нужен нотариус – честный или для мерзавцев. Я такой постановке вопроса несколько удивился: уже начал привыкать к тутошнему социализму.

– А какая между ними разница?

– Ну, если вы поведете одинокого пьянчугу дарственную на квартиру подписывать, честный вас не примет. Можете не тратить время – даже и разговаривать не станет.

– Нет, я такими вещами не занимаюсь. А далеко тут «честный»?

Бабушки заметно потеплели и подробно объяснили, как добраться до нотариуса. Я поблагодарил за справку и с чувством исполненного долга пошел вон со двора.

Проходя мимо дилерского подъезда, опять зацепился взглядом за изначально белую «Ауди», и тут вдруг мне стукнуло.

Так… Ну не остолоп ли? Следовало бы сразу вспомнить: дилер и его таинственный собеседник на место убийства Анвара приехали на грязно-белой «Ауди». Ну и, как следствие, уехали на ней же. Причем уехали очень быстро – даже номера не удалось рассмотреть.

Шибко радоваться не стал: не факт, что это именно та машина. На просторах нашей необъятной Родины полным-полно таких образчиков немецкого вторсырья. Вернулся к Васе, успевшему всецело погрузиться в чтение, поделился результатами.

– Машина – это хорошо. – Вася заложил книгу конфетным фантиком и деловито уточнил: – Так мы обедать идем или где?

– Слушай, тебе в самом деле глубоко по барабану, как у нас идут дела? – Честно говоря, я был немного обескуражен Васиной реакцией – думал, он как минимум обрадуется, что добытая им информация подтвердится таким приятным дополнением, как подозрительная белая «Ауди». – Или ты так отрабатываешь амплуа невозмутимого шпиона?

– Нет, не по барабану, – невозмутимо ответил шпион Вася. – Служба – это святое. И ампулы здесь ни при чем. Какие, на фиг, ампулы? Просто, чтобы нормально службу нести, надо хорошо питаться. Разве не так?

– Ну, в общем… Эмм…

– Ну так и поехали обедать! Чего ждем-то?

– Ждем клиента. И вообще, считай, что мы уже заступили на дежурство. Объект может появиться в любой момент, так что…

– Так что поехали, быстрее пожрем, а уже потом начнем дежурить. В ближайший час он не появится, это я тебе гарантирую.

Я подумал семь с половиной секунд, сбросил вредность до минимума и согласился. Вася обладает уникальным чутьем на неприятности и разного рода отклонения от нормы. Чутье это ведет себя как капризный ребенок, работает, когда ему заблагорассудится, но факт есть факт: если Вася говорит: «Хлопцы, там что-то не так. Давайте-ка мы не пойдем туда!» – лучше прислушаться и не пойти. Проверено на практике неоднократно.

Мы неспешно, с аппетитом отобедали, вернулись обратно и сразу начали активно дежурить: Вася углубился в чтение, а я откинулся в кресле и уснул.

Без пяти три пополудни Вася разбудил меня и, ткнув пальцем в окно, флегматично буркнул:

– Кажется, наши…

Как раз в этот момент напротив интересующего нас подъезда остановилась серая «Мазда», из нее вышли двое и потащили из салона третьего. Я взял бинокль и посмотрел: точно – «наши»! Третий, которого выволокли из салона, был наш горячо любимый дилер.

Мы с Васей, не сговариваясь, занялись съемкой, я орудовал своим фирменным фотоаппаратом, Вася – камерой.

Ничего такого эпохального снять не удалось: дилер был печально послушен, а молодые крепыши, кантовавшие его, вели себя подчеркнуто дружелюбно и ласково улыбались на триста шестьдесят градусов. Больше всего в этот момент они были похожи на двух наглых котов, втихаря утащивших праздничную колбасу с хозяйского стола.

Пока крепыши уверенно набирали код на электронном замке (такое впечатление, как будто к себе домой пожаловали), из «Мазды» вышел еще один товарищ. Был он заметно старше своих радостных спутников, худощавый, с саквояжем…

– Главарь всей мафии, что ли? – Вася возбужденно шмыгнул носом и сфокусировался на худощавом.

– Скорее, доктор…

Худощавый и в самом деле был похож на врача со стажем: типичный потомственный эскулап из интеллигентной семьи, а саквояж, наверное, еще от прадеда остался.

Компания очень недолго позировала перед нашими объективами: спустя несколько секунд возле подъезда опять было пусто, и нам оставалось лишь полюбоваться в бинокль на реакцию бабусь у детской площадки. Судя по всему, вот такое таскание дилеров тут производится нечасто: бабуси сокрушенно качали головами и оживленно обменивались мнениями. Вроде бы тоже сочувствовали, как та дама из библиотеки, давшая Васе информацию.

Обычное дело: парень из хорошей семьи, многие его тут знают, и в курсе, что в последнее время дела у него идут не лучшим образом…

Спустя незначительное время из подъезда вышли трое: один из крепышей, что конвоировали дилера, худощавый интеллигент с докторским саквояжем и некое новое лицо…

Так, где там мой бинокль…

Ага… Следует заметить – большое такое лицо! Как у нас говорят, в три дня не объедешь. Этакий приземистый коренастый тип с комплекцией отставного тяжелоатлета, переставшего посещать спортзал, но продолжающего питаться в привычном тренировочном режиме.

Большое лицо вело себя начальственно: отдало распоряжение крепышу, подкрепив посыл уверенным жестом, село в полубелую «Ауди» и поехало прочь со двора. Крепыш с «эскулапом» уселись в «Мазду» и двинули следом.

Мы записали номера, сделали несколько снимков и, отпустив вражий транспорт на дистанцию почтительного лицезрения, ненавязчиво пристроились сзади.

На первом же перекрестке наши хлопцы разъехались: «Ауди» направилась прямиком в центр города, а «Мазда» свернула к северному выезду.

Дилемму решали одиннадцать секунд – уложились как раз до светофора:

 
Вышел Ваха из тумана,
Вынул ножик из кармана,
Буду резать, буду бить,
Все равно тебе – п…ц, чмо горбатое!
 

Васин палец с обкусанным ногтем остановился на удаляющейся к центру «Ауди».

– На толстого попало. Едем за ним?

– А если бы традиционная концовка была – «все равно тебе водить»?

– А ты посчитай. Всяко разно на толстого попадало.

– Ну, раз так – едем за толстым…

Впрочем, тут я не просто слепо доверился Васиной удачливости и закону случайных чисел. Точно такая же «Ауди» была на месте убийства Анвара, вот что главное. А «Мазда» – это уже работы второй очереди. Номера мы переписали, публику засняли, если что – можно будет поискать…

«Большое лицо» не сочло нужным развлечь нас обстоятельной экскурсией по наукограду: миновав муниципалитет, «Ауди» припарковалась у типичного для здешнего архитектурного ансамбля здания эпохи сталинизма. Судя по оформлению фасада, это было какое-то государственное учреждение.

– Отдел, – доложил Вася, любуясь на вход в здание через мой бинокль.

– Отдел чего?

– Отдел… Фэ… Эс… Ка… Ну е… Я думал, их переименовали еще куньк знает когда… А! «Эн». Звыняйте, дядьку!

– Итого?

– Отдел ФСКН.

– Ну вот, уже теплее…

Итак, «большое лицо» работает в антинаркотическом ведомстве. Общается с дилером. И не просто общается, а ведет себя в его доме натурально и естественно, можно сказать, по-хозяйски.

И ездит на белой «Ауди». На аналогичной машине Некто с дилером были на месте ликвидации одного из столичных наркобаронов.

– Почти все в строчку… Такие перышки, такой носок… Послушать бы еще, блин, голосок…

– А ты взял?

– Нет.

– Ну а чего ждем? Давай, сгоняй, я посижу тут.

– Хорошо…

Я высадил Васю с книгами и биноклем на ближайшей скамейке и поехал в пансионат за «акустикой».

По дороге созвонился с Ростовским, задал вопрос: не желает ли этот страшно занятой товарищ принять участие в общем деле, ради которого, собственно, мы сюда и приехали?

Товарищ, часто и прерывисто дыша в трубку, заверил: да, безусловно, желает! Но, увы, прямо сейчас – никак. Потому что именно в этот момент как раз собирается завершить некую хитроумную оперативную комбинацию…

Пока мы беседовали, где-то там совсем близко были слышны задушевные женские всхлипы и иные звуки самого недвусмысленного характера.

Я понял, что товарищ и в самом деле очень занят, и прервал разговор.

Пусть себе спокойно завершает эту замечательную оперативную комбинацию. Мы тут как-нибудь сами управимся…

В пансионате, помимо «акустики» (узконаправленного микрофона с диктофоном), я взял свой ноутбук и, мало подумав, пассивный маяк с настроенным передатчиком. Если хотите технически грамотно – пассивный уголковый радиолокационный отражатель. То есть сам ничего не излучает, отражает направленный в его сторону сигнал определенной частоты, и потому детектировать его обычными средствами обнаружения довольно сложно.

Пока я занимался техническим оснащением, Вася времени даром не терял. Он успел немного поработать, прочесть два отрывка из разных книг и сделать сравнительный анализ, который в очередной раз поверг его в состояние душевного смятения.

– Нет, ты прикинь, а…

– Что такое?

– Да вот, посмотри. Это же ведь ни в какие ворота не лезет…

«Англичане были аккуратные, жизнерадостные, очень порядочные и крепкие. Они пели громко и согласно. Все эти годы они пели хором каждый вечер.

Кроме того, англичане все эти годы выжимали гири и делали гимнастику. Животы у них были похожи на стиральные доски. Мускулы на ногах и плечах походили на пушечные ядра. Кроме того, они все стали мастерами по шахматам и шашкам, по бриджу, криббеджу, домино, анаграммам, шарадам, пинг-понгу и бильярду.

Что же касается запасов еды, то они были самыми богатыми людьми в Европе. Из-за канцелярской ошибки в самом начале войны, когда пленным еще посылали посылки, Красный Крест стал посылать им вместо пятидесяти по пятьсот посылок в месяц. Англичане прятали их так хитро, что теперь, к концу войны, у них скопилось три тонны сахару, тонна кофе, тысяча сто фунтов шоколаду, семьсот фунтов табаку, тысяча семьсот фунтов чаю, две тонны муки, тонна мясных консервов, тысяча сто фунтов масла в консервах, тысяча шестьсот фунтов сыру в консервах, восемьсот фунтов молока в порошке и две тонны апельсинового джема.

Все это они держали в темном помещении. Все помещение было обито расплющенными жестянками из-под консервов, чтобы не забрались крысы.

Немцы их обожали, считая, что они точно такие, какими должны быть англичане. Воевать с такими людьми было шикарно, разумно и интересно…»

– Нет, ты понял, нет? А наших в это время: пачками! Тысячами! Десятками тысяч… В топки… Газовые камеры… На мыловарни… А? Людей – на мыло, б…!!! Это как так, а?!.

– Ну, Вася… Как бы тебе это… Ну, давай будем условно считать, что это несопоставимые противоречия романо-германской и славянской цивилизаций…

– «Условно»? Какие, в ж…, противоречия?! Одним – апельсиновый джем и домино, а других – на мыло? Это откуда, б…, такие противоречия?!

– Ну, если совсем просто – они нас за людей не считали. Мы для них варвары. Даже нет, варвары – это все-таки люди. Они нас считали этакими уродливыми свинками. Есть нельзя – мясо некондиционное, а жир и щетину использовать можно. Ну вот и использовали…

– Не понял… Это что, ты так шутишь?

– Вася, это они так шутили. При чем здесь я?

– Ну, короче, я не знаю… Что-то здесь как-то неправильно…

– Согласен. Жизнь, вообще, если присмотреться, со всех сторон какая-то неправильная и неровная… Слушай, а можно отвлечь тебя на секунду от этих животрепещущих проблем и задать пару вопросов по службе?

– Да ладно прикалываться. – Вася сунул мне бинокль и ткнул пальцем в сторону муниципалитета. – Короче, не одни мы такие любопытные. Этого толстого помимо нас уже кто-то пасет.

На парковке рядом с муниципалитетом стояло несколько машин. Бегло осмотрев их в бинокль, я не заметил ничего необычного.

– А конкретнее?

– Черная «ГАЗ-31». Бортовой номер «555 ДРЮ».

– Вася, никаких «бортовых»! Просто номер. Где ты тут видишь бронетехнику?

– Да уж, точно – не вижу я ее… – В голосе разведчика сквозанула этакая отчетливая ностальгическая нотка. – Пусть – просто номер, мне без разницы.

– Так… – Я стал внимательно рассматривать «Волгу», стоявшую справа от выезда с парковки. – Ну и что тут… Кагэбэшный синдром? Или просто с детства не нравятся черные «Волги»?

– Хе-хе… Ну, короче, подъехал вон тот серый «Ниссан»…

– «Электрик».

– В смысле – монтер? – Вася высунул голову в окно и озабоченно осмотрелся. – Да ну, брось! Я бы сразу заметил. Ты че так плохо о людях думаешь? Они что, совсем дебилы – со столба наблюдать за объектом? Это только в тупых фильмах бывает!

– Цвет покраски «Ниссана» – «электрик». Вася, будь точнее в определениях.

– А, вон что… – Вася порозовел и смущенно кашлянул. – Ну, блин… Ну, короче, встал этот электрик – долбарик справа, загородил им отдел, из «Волги» вышел мужик – вали отсюда! А тот ему – рукой, из окна – да пошел ты! Этот ему – ксиву и пальцем тычет назад, на мэрию. Тот сразу – ж… в горсть и переставил тачку. Этот обратно сел. И, короче, смотрю – торчит у них там какая-то хренотень.

– Так… Занимательный такой рассказ…

– Не, если что-то непонятно…

– Да нет, спасибо, все понятно…

При детальном рассмотрении можно было обратить внимание на то, что «Волга» стоит не как все машины на парковке, а под прямым углом к воображаемой линии, проведенной от муниципалитета к отделу ФСКН. Расстояние от выезда с парковки до отдела немногим менее ста метров, если «Ниссан» заезжал на эту виртуальную линию, он, безусловно, загораживал сектор ребятишкам в «Волге». Сами виноваты: надо было совсем с краю встать. Кроме того, из правого переднего «Волги» в самом деле торчала какая-то занимательная штуковина…