Текст книги "Поцелуй любви для зануды (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

– Вот еще, – фыркаю, осторожно высовывая голову из-за двери. – При чем здесь я? Это у вас явные проблемы с тем, чтобы нормально войти-выйти. И потом, даже если бы я и собиралась вам вредить, то уж точно ПОСЛЕ салона красоты, а не ДО.

– Вот такая ты корыстная, да? – Киан отходит от двери, давая мне возможность, наконец, выйти.

– Почему сразу корыстная? Скорее, расчетливая, что при наших с вами договорных деловых отношениях вполне допустимо, – говорю, застегивая пальто.

Оборачиваюсь на застывшего за моей спиной Киана, игнорируя его странный, пристальный взгляд.

– Едем? Или так и будем попусту тратить время?

Блондин, наконец, отмирает, и в несколько шагов опережает меня, открыв дверцу своего магомобиля, или как там называются эти повозки.

К салону красоты «Нимфа» мы подъезжаем довольно быстро. Дверь открывает хорошо вышколенный портье в изумрудной с золотом ливрее. Просторный холл в пастельных тонах, стерильная чистота и запах хвои – не совсем привычно для салона красоты. К нам навстречу выходит невесомая и очень красивая девушка, словно нарисованная талантливым художником.

– У нас запись на шесть вечера, – бурчит Киан.

– Снимайте пальто и проходите, вас уже ждут, – говорит миниатюрная красавица мне. – Господин желает что-нибудь выпить, пока будет ждать? – а это уже блондину.

– Желает. Что-нибудь со льдом, – расплывчато отвечает Киан, но девушка ни разу не тушуется, кивает и показывает в сторону раздевалки.

Деловито скидываю пальто, не дожидаясь помощи мужчины, и протягиваю гардеробщику – симпатичному молодому человеку.

– Я пошла! – говорю, даже не оглядываясь, так мне не терпится попасть в талантливые руки мастеров красоты.

– Я буду тут, – несется мне в спину, но я только киваю в ответ и захожу в ярко освещенное помещение, где снует туда-сюда стайка молоденьких девушек.

Захожу, и все замирают, глядя на меня.

– Здравствуйте. Я записана на шесть вечера, – произношу тише, чем хотела, немного оторопев от внимания стольких глаз.

Девушки моментально оживают и, как стайка разноцветных рыбок, подплывают ко мне.

– Я занимаюсь волосами.

– Я руками.

– За мной стопы.

– А я наведу красоту на этом чистом личике. Очки можно снять?

Несется со всех сторон.

– А? – не сразу понимаю, что вопрос адресован мне. – Да. Конечно, можно.

Снимаю очки и, усевшись в глубокое, удобное кресло перед зеркалом, отдаюсь на милость мастеров красоты. Хуже все равно не будет.

Сначала я еще слышу разговоры девушек, а потом мне на лицо наносят маску, требующую закрыть глаза, и я, незаметно для себя, задремываю. Аккуратным поглаживанием меня будят, чтобы смыть состав с волос, потом поворачивают к зеркалу спиной и усердно, в четыре руки, укладывают волосы и делают макияж, или как оно у них тут называется?

А спустя каких-то полчаса меня поворачивают к зеркалу. И я вижу мутное пятно. Потом вспоминаю об очках и спешно надеваю их. Ну что сказать? Чуда не случилось. Я не стала великолепной красавицей, но и бледной молью не осталась. Длинные волосы из серых стали цвета шоколада, очень красивыми, блестящими и на добрый десяток сантиметров короче, чем были.

– У кончиков было ужасное состояние, – оправдывается парикмахерша, заметив мой взгляд.

Вот у них же магический мир. Так почему не используют магию, когда она так нужна?

– И это все? – спрашиваю, рассматривая засиявшую кожу лица и красиво оформленные брови. Такое и у нас, на Земле, может сделать визажист.

– Госпожа недовольны? Все сделано максимально естественно, чтобы подчеркнуть ваши достоинства, – говорит та, которая делала макияж.

– Ну…, я не хочу вас обижать, поймите меня правильно, пожалуйста. Просто я надеялась, что вы там… ну… что-нибудь улучшите… специальными средствами…, – не очень внятно пытаюсь объяснить.

– Госпожа, нам был дано четкое распоряжение: подчеркнуть вашу красоту, не используя морок и гламур.

«Какую красоту??!» – хочется мне закричать, но я глубоко вдыхаю и старательно гашу в себе недовольство. В конце концов, мастера не виноваты, что им досталась такая посредственная клиентка. Это все мои завышенные ожидания, а на самом деле, девушки действительно очень старались. И пусть на красотку я так и не тяну, но и дурнушкой меня теперь не назвать.

Старательно улыбаюсь недоуменно взирающим на меня мастерам и выхожу в холл. И снова застаю уже знакомую картину: Киан сидит в кресле с бокалом, а вокруг него суетятся трио хорошеньких девушек. Одна забирает бокал, чтобы наполнить еще, другая делает массаж шеи, а третья – что-то интимно шепчет, склонившись к мужчине и суя ему прямо в глаза свою куриную грудку. Да что в нем такого, что они все так лезут? Как мухи на…

– Я готова, можем ехать, – говорю, забирая у гардеробщика пальто.

Киан, только теперь заметивший мой приход, демонстративно отодвигает стоящую перед ним девушку и внимательно осматривает меня, потом удовлетворенно кивает и говорит:

– Ты отлично выглядишь. В самый раз для той, которую принесут в жертву.

– Чего?! – переспрашиваю, вылупив глаза.

– Того! – перекривляет меня невыносимый блондин. – Я думал, что в салон свожу, и ты будешь в хорошем настроении, а у тебя вид, словно сейчас сожгут на костре.

– Да какое вам дело до моего вида? – фыркаю, застегивая пальто, но в уме соглашаясь с Кианом.

Просто мне требуется немного времени, чтобы перебороть свое разочарование, ведь посещение салона не принесло того результата, о котором я мечтала. И, заодно, погасить вспышку неконтролируемой злости на себя, этот мир и мое глупо загаданное желание в Хэллоуин, которое, кстати, я до сих пор не могу вспомнить и сформулировать точно, а ведь от этого зависит моя жизнь. Подумать только, а ведь считаю себя умной.

– Че приуныла? – раздается рядом голос, об обладателе которого я уже успела забыть. – Думаешь, тебя съедят на ужине вместо угощения?

Киан усаживает меня в экипаж, и мы потихоньку выезжаем на дорогу.

– Все так плохо? – спрашиваю у него.

– Легко не будет, сразу предупреждаю. Скорее всего, бабуля придет в ярость из-за того, что иду поперек ее воли, но ей давно пора смириться, я – не мой отец и терпеть ее капризы не буду. Так что тебе лучше быть готовой к любому повороту. Главное – ничего не бойся, я всегда подстрахую. И не скромничай, покажи характер, мы оба знаем, что он у тебя есть, никому не позволяй вытирать о себя ноги.

– Ха!

– Да-да, я в курсе, что ты – крепкий орешек. И еще, переходи уже на «ты». Будет странно, если начнешь «выкать» мне, своему жениху.

– Уговорил, – отвечаю.

– Отлично. Мы уже почти приехали.

Экипаж съезжает с дороги, поворачивает налево, проезжает метров триста и упирается в огромные ворота, которые спустя всего несколько секунд открываются, пропуская нас на широкую подъездную аллею, украшенную с двух сторон высокими деревьями и яркими фонарями. И вот тут мне становится не по себе.

– Ты тут живешь? – спрашиваю.

– Уже нет, надоел этот музей изящных искусств, лет десять как, – отвечает Киан, а я сижу, уставившись на открывшийся мне вид.

Нет, я, конечно, была на экскурсиях в замках, даже в печально известный Хэллоуин меня понесло в особняк Нарышкиных-Трубецких, но одно дело просто прохаживаться, а другое – жить в таком. Повернувшись к блондину, смотрю на него уже другими глазами.

– Ты, случайно, не принц какой? Наследник? Герцог, там, всякий разный? – спрашиваю с подозрением.

– Я – нет, – отвечает Киан, подъезжая к высоким ступеням и останавливая экипаж, – а вот мой отец – герцог. Но тебе не стоит переживать. Мы с ним настолько не в ладах, что он от меня отрекся, лишив наследства и прочих регалий.

Облегченно выдыхаю и тут же ловлю на себе лукавый взгляд блондина.

– Странная ты девушка, Лаурисса Ольхов, тебе это уже говорили?

– С чего это я странная?

– С того, – говорит, подавая мне руку и помогая выйти из транспорта, – что будь другая на твоем месте, то не преминула бы выразить сожаление по поводу утраты титула и богатства. А ты словно обрадовалась.

– Возможно, я считаю, что есть утраты и похуже, – отвечаю, положив руку на сгиб локтя Киана и поднимаясь с ним по ступеням.

– Возможно, – задумчиво роняет блондин, продолжая сверлить меня нечитаемым взглядом.

Дверь нам открывает специально обученный человек, едва мы появляемся перед входом. Такой же расторопный слуга принимает нашу одежду. Обстановка внутри замка еще более помпезная, чем снаружи. Там хотя бы ограничились колонами и статуями. Здесь же – полет фантазии не знал границ.

Мы стоим в огромном холле, перед нами очередная лестница, устланная ковром. Чувствую себя Золушкой. В том смысле, что обычной уборщицей, случайно попавшей на королевский прием. Тут не то, что туфельку потерять, тут можно так с этой лестницы скатиться, что и голова отлетит.

– О, Боже! Как ты тут жил? – спрашиваю с ужасом у Киана.

– Очень даже неплохо он жил, милочка! Я бы даже сказала, как сыр в масле катался, – сообщает мне довольно громким голосом выросшая, словно из-под земли, дама.

– Лаурисса, позволь представить тебе мою бабушку, вдовствующую герцогиню Апшинскую.

«Полячка что ли?» – приходит не очень вовремя в мою голову глупая мысль.

– Бабушка, девушка со мной рядом – Лаурисса, моя невеста, – сообщает Киан.

– Кто? – переспрашивает дама, направив на меня лорнет.

– Невеста! – четко повторяет блондин, подныривая рукой за моей спиной на талию и притягивая к себе так близко, что мы теперь соприкасаемся бедрами.

Это так странно: стоять настолько близко к нему, слышать легкий аромат чего-то жгучего, смолянистого, от его костюма. Чувствовать напряженные мышцы ноги. Наверное, поэтому меня слегка бросает в жар, совсем капельку, и в очень странных местах. Отодвинуться нельзя, мой спектакль начался, а значит, мне ничего не остается, как только стоять неподвижно и старательно улыбаться счастливой улыбкой, очень надеясь, что случайно не перепутала ее с улыбкой бешенной гориллы. Но судя по лицу «бабушки», таки перепутала.

– Это сейчас мода такая? – кривя губы, интересуется бабуля, женщина, которой от силы можно дать чуть за сорок лет.

– Какая? – спрашивает Киан, продолжая меня к себе прижимать.

– Тащить в дом всякий сброд и называть своей невестой? – дама продолжает разглядывать меня через лорнет, словно какой-то мерзкий вирус через микроскоп.

– Моя невеста является Хранительницей знаний, так что про сброд – это ты зря. Я так понимаю, братишка тоже явился? И, видимо, не один.

– Кренстон приехал, и в отличие от тебя, вовремя. Но зачем-то притащил совершенно убогую девицу, обозвав ее своей невестой. Никого не напоминает? – весьма ядовито сплевывает бабуля.

– Не понимаю о чем ты, – Киан абсолютно невозмутим, но бедро, которое прижимается к моей ноге, становится просто каменным. – Но, думаю, раз мы уже с тобой поздоровались, неплохо бы поприветствовать и всех остальных.

– За стол садимся через пятнадцать минут, надеюсь, в этот раз ты не опоздаешь, – несется нам в спины, пока мы неторопливо поднимаемся по сотне ступеней.

– Ничего не хочешь мне рассказать, пока мы не вошли? – спрашиваю у блондина, когда мы останавливаемся у двери. – Предполагался тихий семейный ужин. Нет?

– Предполагался, но как видишь…

– Угу. Что-то пошло не так.

– Молодец, мелкая, соображаешь. А то я уже начал думать, что Хранительницей тебя выбрали по ошибке, – вставляет шпильку блондин.

Некрасиво фыркнув, задаю интересующий меня вопрос:

– Ты, когда давал мне обещание, клялся, как глава дома Родериков…

– Надо же, я поражен в самое сердце, – глумится Киан, развернув меня к себе, но все еще не опуская руки с моей талии, в итоге мы стоим неприлично близко, и мне приходится высоко задирать голову, чтобы видеть его лицо. – Мое мнение о твоем интеллекте становится все лучше. Отец, герцог Апшинский, бестолково погиб больше пяти месяцев назад, оставив весьма интересное завещание. В нем он как-то вдруг «забыл», что лишил меня права наследования и объявил, что следующим герцогом и наследником всего этого трижды никому не нужного раритета, станет тот из сыновей, кто первый женится и произведет на свет потомка.

– И?

– Я уже давно отказался от герцогства, взял себе родовое имя матери, занялся восстановлением ее семейного особняка и земель. И чхал бы я на последнюю волю отца, да тот знал мой характер и все продумал. Если я откажусь участвовать в этом фарсе с наследством, то согласно завещанию, все движимое и недвижимое имущество, принадлежащее когда-то дому Родериков, будет отдано на благотворительность, без малейшей возможности его выкупить.

– Жестко.

– В этом весь отец. Или покорись, или сдохни. Полумер он не признавал. Единственная его слабость – это мать, моя бабушка. Ей одной он всегда безоговорочно доверял, ей же и поручил следить за исполнением своей последней воли.

– Она ведь ваша ближайшая родственница, неужели ей не жаль, что вы вынуждены портить себе жизнь в угоду чужим капризам? – недоуменно переспрашиваю, с трудом представляя, чтобы родная бабушка вот так себя вела по отношению к собственным внукам.

– Мелкая, ты сущий ребенок еще. Моя бабка трижды была замужем ради интересов семьи. Трижды! Так что для нее это не жертва, а разумный вклад в дело семьи.

– Я не ребенок, просто МОИ родители были больше озабочены моим состоянием души и тела, чем собственными амбициями.

– Были? Они умерли?

И снова этот пристальный, изучающий взгляд желто-карих глаз.

– Нет…, не умерли. Просто мы сейчас далеко друг от друга, но это ненадолго, я надеюсь.

– Ну, что? Ты готова выйти на всеобщее обозрение и порицание? – с усмешкой спрашивает Киан, кивая на пока еще закрытую дверь.

– Всегда готова! – отвечаю устаревшим лозунгом.

– Ты храбрый маленький мышонок, Лаурисса. И мне это нравится.

Чуть сбиваюсь с шага из-за неожиданного комплимента и буквально вваливаюсь в вычурно украшенную гостиную, тут же привлекая внимание всех гостей к своему «изящному» выходу. Сбоку слышится сдавленный смешок.

– А говоришь, это у меня проблемы с входом-выходом.

Нет, ну что за нахал!

Глава 10

Делаю морду кирпичом, вроде это не я сейчас едва не пропахала носом наполированный пол, и иду, вцепившись в рукав пиджака своего сопровождающего.

– Ты можешь не так впиваться ногтями? – едва разжимая губы, говорит Киан. – Я даже через ткань чувствую.

– Потерпишь, неженка, – отвечаю, не вдаваясь в подробности, что пол скользкий до ужаса и мне совсем не улыбается здесь и сейчас начать исполнение вольной программы по фигурному катанию. Вряд ли местная публика оценит по достоинству двойные тулупы и тройные аксели в моем исполнении.

Наконец, приняв более-менее ровное положение тела, осматриваюсь вокруг. Одно слово – музей. Со стен на меня пялятся лица неизвестных мужчин и женщин с картин, статуи пустыми глазами провожают каждый шаг. Но если и этого мало, то с не меньшим интересом в меня впиваются взгляды живых людей, присутствующих на так называемом «семейном» ужине в количестве не меньше полусотни.

– Кто все эти люди? – спрашиваю сквозь зубы у Киана, милостиво кивающего на встречные приветствия, пока он тянет меня вперед и мы, как ледокол, разрубаем толпу любопытных.

– Бабушкина стая прихлебателей и парочка дальних родственников. Никого, стоящего твоего внимания, – отвечает блондин, в одно ловкое движение, подтащив меня в моих «коньках» к маленькому, двухместному диванчику и усадив.

– Фууух, – несдержанно выдыхаю, почувствовав вожделенную твердую поверхность пятой точкой, а не скользкий пол дрожащими ногами.

Хмыкнув, Киан становится позади меня, уперев руки в спинку диванчика по обеим сторонам от моих плеч и касаясь большими пальцами обнаженной кожи. Хотелось бы отодвинуться, но некуда, загнал в ловушку. Единственный вариант – сдвинуться на край дивана, но тогда это будет странно выглядеть, а я все-таки должна создавать видимость влюбленной и счастливой невесты. Впрочем, от собственных странных ощущений меня отвлекает подошедшая к нам парочка.

Высокий, худощавый и, словно вылинявший, блондин. Очень светлые брови и такие же ресницы окружают удивительно темные, почти черные глаза, которые сейчас буравят нас с Кианом. Рядом с ним – эффектная, стройная блондинка с вычурной прической и платьем, которое держится на… честном слове. Ловлю себя на том, что с интересом наблюдаю за колыханием ее внушительного бюста – спадет ткань, или не спадет?

– Братишка, – удивительно сильный голос при таком худощавом теле. – Рад видеть тебя и твою…

Вылинявший переводит взгляд своих глаз-углей на меня и тщательно осматривает, особо остановившись на почти незаметной груди и очках. Его тонкие губы презрительно сжимаются и он добавляет:

– Спутницу…

– Я тоже рад тебе, Кренстон. И твоей… даме? – отвечает Киан.

– Вивиана моя невеста, брат.

– Да? И ты тоже?

– В каком смысле и я? – вылинявший внимательно смотрит на меня, потом на Киана.

– Познакомься – моя невеста, госпожа Лаурисса Ольхов. Так что получается, мы оба, почти одновременно, решили покончить с холостой жизнью.

– Ты хочешь сказать, – голос вылинявшего буквально сочиться ядом, – что из всех своих интрижек выбрал вот эту…

– Поостерегись, брат, – голос Киана нейтрален, но я отчетливо слышу в нем предупреждение.

– Эту госпожу, – заканчивает родственничек.

– Именно так, выбрал. И очень этому рад.

– О! Это чудесно! Можно венчание отпраздновать в один день, – выдает, улыбаясь во все зубы, молчавшая до этого Вивиана.

– Думаю, мы с Лауриссой предпочтем свой, индивидуальный, праздник, – отвечает Киан с учтивой улыбкой. – Правда, дорогая?

И словно невзначай, самопровозглашенный жених несколько раз проводит большими пальцами по моим голым плечам, будто рисует линии. Вееееерх, вниииз. И снова вверх, и опять вниз. И вслед за мужскими пальцами по моей коже бегут дрессированные мурашки.

– Правда, – отвечаю, даже не замечая внимательных взглядов подошедшей к нам парочки, вся сосредоточенная на горячих пальцах Киана, продолжающих неторопливые и легкие движения.

– Прошу к столу, – громко возвещает гостям приятный мужской голос.

Приглашенные моментально встают с насиженных мест и спешат в соседнюю комнату, где, видимо, накрыт стол с угощением.

Киан обходит диванчик и учтиво подает мне руку, мы неспешно прогулочным шагом идем к столовой, чувствуя спиной сверлящие взгляды второй помолвленной парочки.

– Скорее всего, за столом бабушка организует какую-нибудь пакость, – предупреждает меня Киан вполголоса. – Что бы ни произошло, веди себя спокойно и с достоинством. И, кстати, тебе очень идет это платье.

– Благодарю, – отвечаю непослушными губами, все еще пытаясь согнать противных мурашек, которые теперь маршируют от кончиков моих пальцев, зажатых крепкой мужской ладонью, вверх по руке и вдоль позвоночника к разъезжающимся на скользком полу ногам.

Усадили нас в торце длинного, накрытого разными яствами, стола. Во главе которого сидит с прямой спиной вдовствующая герцогиня, рядом с ней – вылинявший и его невеста, Киан – напротив них, а я – по правую руку от «жениха». Между основными действующими лицами комедии «Внезапно обрученные» по пятнадцать человек гостей с каждой стороны стола. Помнится, в гостиной народу было больше, значит, чести быть приглашенными на ужин удостоились не все? Интересно, а остальные гости что делают? Стоят возле двери, принюхиваясь к аппетитным запахам, молча глотая слюну? Ну и порядки тут, однако.

Официанты, или как они тут называются, ставят перед нами тарелки, поднимают начищенные до зеркального блеска крышки. Вуа-ля. Кто заказывал непонятную субстанцию цвета детских… неожиданностей?

– Это паштет из морских гадов, – не разжимая губ, говорит Киан. – Деликатес. Можно есть просто вилкой, третьей слева, а можно намазать ножом на кусочек хлеба.

Выбираю второй вариант, надеясь, что вкус хрустящей корочки хлеба перебьет всех гадов в моей ротовой полости. Ровненько и тоненько намазав бутерброд, откусываю малюсенький кусочек. Тщательно пережевываю, поймав на себе взгляд герцогини. На вкус… как морские гады. Что-то резиновое, прыгающее по зубам и пахнущее… морем. С превеликим трудом глотаю и тут же запиваю из бокала. Глотнув слишком щедро, не сразу понимаю, что вообще-то там не компот. Опускаю вниз голову, чтобы никто не увидел мое покрасневшее от внезапного открытия лицо. Блин! Надо быть поаккуратнее.

– Мои дорогие, – берет вступительное слово герцогиня, подняв бокал, – я рада вас всех видеть. Мы давно не собирались, вы знаете, у меня не было ни сил, ни желания что-либо делать, после ухода из жизни моего любимого сына, но сегодня особый случай. Хочу поделиться великой радостью: оба моих внука объявили о том, что нашли свое счастье и готовы связать жизни с девушками, сидящими сейчас рядом с ними. Давайте поднимем бокалы в их честь и пожелаем молодым парам долгих совместных лет жизни. До дна, мои дорогие!

До дна??! Вот это у бабули здоровье! Бокал граммов на триста вообще-то, а я плохо переношу спиртное. А она, гадина, смотрит пристально, чего-то ждет? Что я откажусь? Ёлки-палки. Ладно, Лара, держись. Если что, Киан обещал поддержать. Конечно, в переносном смысле, но, похоже, придется ему это делать в самом что ни на есть прямом. Медленно, но верно, осушаю бокал, как и было потребовано, до дна.

Вкусно, конечно. Вишня, чернослив, еще что-то терпкое. Моментально ножки становятся ватными, а щеки, наверняка, раскраснелись, чувствую их горячими.

– О знакомстве со своей невестой моего младшего внука я уже наслышана, хотелось бы теперь услышать, как познакомились Киан с Лауриссой, – говорит герцогиня, продолжая глазами распиливать меня на сотни маленьких Ларочек.

– Это было скучно…, – начинает Киан, но бабка его перебивает.

– Киан, дорогой, вам, мужчинам, все скучно, поэтому я хочу услышать от твоей невесты о вашем знакомстве. Уверена, она найдет, что рассказать, – говорит хозяйка вечера, злостно препарируя меня взглядом.

Самопровозглашенный жених бросает на меня вопросительный взгляд, киваю ему. А что? Он же ради этого притащил меня в подобный серпентарий. Пора отрабатывать покупки. Открываю рот, чтобы придумать какую-то глупейшую и скучнейшую историю, и внезапно брякаю:

– Он сбил меня дверью!

Киан, подняв брови, смотрит на меня удивленно и немного насмешливо.

– Да! – продолжаю я. – Я чуть не упала, а он меня подхватил. Помог прийти в себя. Мы разговорились, прониклись симпатией друг к другу…

– Только не говорите, что это была любовь с первого взгляда, – вставляет реплику герцогиня, сжав губоньки в куриную гузку.

– Ну что вы, – я демонстративно поправляю очки на переносице, – у меня ведь плохое зрение. Мне сначала пощупать надо, чтобы определиться.

В мертвой тишине, наступившей сразу после моей фразы, неожиданно раздается веселый смех Киана.

– Ты великолепна, малышка, – говорит он мне и, не дав опомниться, легко целует в кончик носа.

Надо ли говорить, что остаток ужина проходит без расспросов со стороны герцогини? Зато на меня часто и с интересом поглядывают некоторые мужчины, собравшиеся за столом. Например, сидящий напротив меня тучный господин со сверкающей лысиной. Он демонстративно снимает свои очки и начинает их натирать салфеткой, плотоядно на меня посматривая. А сидящий через три места – тощий с длинными, как у таракана усами, достает свой монокль и старательно пихает его в глаз, но оптика постоянно соскальзывает, пока, в конце концов, со смачным шлепком не ныряет в поданное нам жаркое, щедро разбрасывая жирные капли на рубашку господина и платье находящейся рядом дамы.

Тщательно задавливая неловкий смех кусочком мяса, смотрю исключительно в свою тарелку, мало ли, кого еще на подвиги потянет. А между тем, в теле стремительно нарастает тепло, ватные ноги потихоньку приходят в себя, зато теперь становится поролоновой голова. А вот это уже не очень хорошо.

А ужин все тянется и тянется. Одни блюда сменяются другими, напитки все доливаются, смех гостей все громче, разговоры все оживленнее. Замечаю, что Вивиана уже почти лежит грудью в тарелке, еще чуть-чуть и будет перемешивать ею салат. А что? Фаршированная грудка тоже деликатес. Особенно, если судить по тому, как на нее взирает вылинявший младший брат Киана. Даже, если между этой колоритной парочкой и нет любви, то страсть точно присутствует.

К счастью, ужин наконец-таки заканчивается. Я выдыхаю с облегчением, уже представляя, как приеду в библиотеку, улягусь на диван, укроюсь пледом и буду сладко спать до самого утра. Но, увы, вечер, оказывается, еще продолжается. Все гости снова выходят в гостиную, выясняется, что будут танцы.

– Мама дорогая, – говорю громче, чем хотелось, когда мы с Кианом выходим и останавливаемся возле стеночки, подальше от основной толпы.

– Что? – спрашивает блондин.

– Я совсем не умею танцевать. Да еще и этот пол…

– А что с ним? Скользкий? Не переживай. В танце ведет партнер, партнерше достаточно просто расслабиться.

– Уверен?

– Абсолютно, – невозмутимо отвечает Киан.

– Ладно, потом не говори, что не предупреждала, – говорю «жениху», тот только хмыкает, и едва начинается музыка, подает мне руку, приглашая на танец.

Издевается, гад. Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последний! Мы останавливаемся рядом с другими парами. Рука Киана лежит на моей спине в районе лопаток, большим пальцем мужчина машинально потирает ткань, едва-едва касаясь краешка оголенной кожи. Ну, что за нахал такой? Я и так танцую плохо, а тут еще и он сбивает!

Шаг назад, поворот, шаг вперед, расходимся, сходимся. Да я бы ни за что сама не запомнила эти фигуры! Но рядом с Кианом легко скольжу по натертому полу, не чувствуя ногами поверхность. Ладно, вру. Болтаюсь на блондине вялой тряпочкой, а он машет мною по всему танцполу, или как тут называется подобный зал.

– Может, проявишь хоть какие-то признаки жизни? – интересуется Киан с легкой усмешкой.

– Зачем? Ты же сказал, что в танцах главное – партнер, вот и танцуй меня, раз уж тебе захотелось, – не признаваться же ему, что у меня опять ватные ноги, в добавку ко все еще поролоновой голове.

– До чего же ты вредная, мелкая, – отвечает блондин, но улыбаться не перестает. – Вообще, должен сказать, что я недоволен тем, как ты играешь роль, подумываю тебя оштрафовать.

– Чего это вдруг? – спрашиваю, возмущенно сопя.

– Ты сегодня какая-то вялая. Разок только кольнула язычком, а так – больше отмалчиваешься. Бабушка вполне может решить, что ты – бесхарактерная слабачка, которую я просто нанял за деньги.

– Ха! И она таки будет права, – усмехаюсь, глядя в темные, с огненными бликами глаза.

– Мне такое не подходит. Мы должны быть убедительны. У нас горячая любовь и точка.

– Зачем тебе это? Ты же сказал, что не хочешь герцогство.

– Не хочу. Я доволен материнским наследством и титулом, большего мне не надо. Но мне нужно спровоцировать братишку на определенные действия, а то сейчас он способен только ныть и жаловаться. Вот пусть и поборется, докажет, что действительно хочет этот титул, заодно остепенится, перестанет ходить по публичным домам и проматывать состояние.

– Думаешь, перестанет? – недоверчиво уточняю.

– Тратить средства наверняка. До этого ведь были чужие деньги, а теперь будут его собственные. Брат не глупец, быстро смекнет.

– То есть, жениться и заводить детей ты не собираешься? – спрашиваю просто из любопытства.

– Ни в коем случае. Я для этого еще слишком молод, – отшучивается Киан. – Так что, мелкая, поднапрягись чуток. Улыбайся мне, смотри в глаза. И, сделай одолжение, не становись деревянной каждый раз, когда я тебя касаюсь. Это просто ужас какой-то. Ощущение, что ты каждый раз пугаешься. Я тебе настолько противен? Тогда зачем согласилась на сделку?

– Пожалела тебя, горемыку, – язвлю, но потом добавляю, – нет, не противен, просто я тебя мало знаю.

Договорить нам не дают, рядом возникает вторая «помолвленная пара» и вылинявший говорит:

– Смена партнеров. Герцогиня хочет, чтобы мы лучше познакомились друг с другом, если ты не против, – и уже тянет ко мне руки.

Ёлки! Я, вообще-то, против! Но кто меня спрашивает? Киан милостиво кивает и отпускает меня, впрочем, активно сигналит глазами, что будет рядом. Н-да, партнер из младшего брата никудышный. В первом же такте мы сбиваемся, во втором едва не врезаемся в другую пару, в третьем мои ноги скользят, и я повисаю на Кренстоне всем телом, весьма фривольно обхватив его за плечи. Бедняга полузадушено дергается, пытается вырваться, но мои ноги продолжают скользить, поэтому я хватаюсь за тощую шею еще сильнее. Нет уж, красавчик! Если будем падать, я могу больно удариться, а я боли боюсь, поэтому сначала подстелю тебя! Последняя попытка восстановить равновесие заканчивается поражением и я чувствую, что начинаю заваливаться вперед. Отлично. Кренстон, постарайся упасть ровненько, чтобы я ничем не ударилась! Закрываю глаза и понимаю, что мы продолжаем стоять. Каким-то чудом. Открываю глаза и вижу ухмыляющуюся мордаху Киана, подпирающего грудью спину брата.

– Кренстон, если ты не против, я хочу вернуть себе мою партнершу.

– С превеликим удовольствием, Киан, – отвечает вылинявший, отскакивая от меня с явным облегчением и выражением на лице «Слава Богу, пронесло», уж прошу прощения за туалетный юмор, но иначе не скажешь.

– Ты в порядке? – интересуется блондин, пытливо всматриваясь в мое лицо и оттанцовывая меня подальше от основной массы гостей.

– Сложно сказать. Чувствую себя весьма странно, – отвечаю, слегка покачиваясь.

– Давно?

– С застолья еще.

– Сейчас кое-что проверим, – говорит Киан, но из-за сильного сердцебиения в ушах, я его плохо слышу. – Мелкая, не подумай ничего такого, это просто для понимания ситуации.

И пока я собираюсь с мыслями, чтобы понять значение этих слов, Киан крепко обнимает меня, прижимает своим телом к откуда-то взявшейся стене и впивается горячими губами в мой рот, заглушая протесты. Пытаюсь руками оттолкнуть его, но Киан поднимает их вверх и фиксирует своими ладонями, а его губы продолжают делать что-то невероятное с моими рецепторами, гормонами и мозгами. Иначе как объяснить тот факт, что я сама приоткрываю рот и разрешаю углубить поцелуй? А потом, не сдержавшись, разочаровано стону, когда Киан отодвигается, заглядывая в мои глаза черным маревом зрачков.