Текст книги "Поцелуй любви для зануды (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Едрёна-Матрёна! Что же так болит голова? А во рту, похоже, ночевали кошки. Язык, словно переваренная сарделька: огромный и вялый, а глаза, по ощущениям, как мячики для пинг-понга: сейчас выскочат из глазниц и весело попрыгают по тротуару. Тротуару? А чего это я на улице?

Медленно поднимаюсь и принимаю более-менее устойчивое вертикальное положение. С большим трудом открываю глаза и осматриваюсь. Действительно, улица. Я сижу на деревянной лавке в каком-то парке, полумрак, горят фонари. О, нет, ошибочка. Это не парк, а сквер. Мимо меня проходит пара: мужчина и женщина средних лет, одетые в стильные классические пальто и шляпы. Тут где-то рядом проходит еще одна костюмированная вечеринка?

Кстати, сейчас утро или вечер? Народу ходит многовато как для утра. НО! Если это вечер, то куда делся целый день? Я что, проспала его тут?! В сквере, на лавке, как бомж?! Ой, мамочки! Как хорошо, что меня сейчас не видят мои родители. Позорище какое!

– Проснулась, спящая красавица? – раздается рядом со мной хриплый мужской голос.

Испуганно вскрикнув, резко подскакиваю со скамейки и замахиваюсь своей увесистой дамской сумкой на того, кто говорит, не успев его даже толком рассмотреть.

– Подумай еще раз! – предостерегает меня. – В этом мире я единственный, кто может тебе хоть что-то объяснить и как-то помочь.

Я опускаю сумку, пристально рассматривая говорящего. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Сидит на лавке, вольготно откинувшись на спинку, положив ногу на ногу и хмуро посматривая на меня. Все бы ничего, НО у мужика рога! Вот, кроме шуток! Витые, крупные, наверняка опасные и точно очень тяжелые. Наверное, мучают головные боли, потому такой хмурый. Предложить ему аспирина?

Похоже, у меня все-таки отравление. И, скорее всего, поражен головной мозг. Оттого у меня подобные галлюцинации и странная, излишне спокойная, реакция на мужика, очень похожего на демона, каких рисуют на обложках книг любовного фэнтези. Снова сажусь на лавку и спрашиваю у мужчины:

– В каком смысле, в этом мире? Я отравилась пеплом и умерла? Но ортофосфат калия и натрия, обычно, не токсичны, тем более в таких маленьких дозах…

– Милая, я ни слова не понял из того, что ты сказала, – перебивает меня демон. – И, честно говоря, мне вообще все равно, что ты там говоришь. Ты и твои подружки наворотили таких дел, что вам еще только предстоит прочувствовать на себе всю прелесть несанкционированного вызова демона!

– Они мне не подружки! – пытаюсь возражать.

– Да мне все равно! Ты чертила пентаграмму, участвовала в вызове, загадывала желание. Кстати, а что ты загадала?

– Чтобы…, – я резко замолкаю и внимательно присматриваюсь к демону. – Не помню.

– Тем хуже для тебя! – в голосе моего собеседника уже явно слышно злость и раздражение. – Потому что теперь, ты в другом мире и будешь тут до тех пор, пока не исполнишь свое желание! Или так и вернешься домой, или не выполнишь – и умрешь тут!

– Как это умру? – оторопело повторяю, не совсем понимая, о чем он вообще говорит.

– Насмерть умрешь! Учитывая, что мир тебе попался магический, смею предположить, что вариантов смерти может быть множество. От – просто померла-похоронили, до – стала неупокоенным духом и летаешь вечность, пугая всех вокруг.

– Но я так не хочу!

– Значит, прекращай ныть и принимайся за выполнение своего желания! Раньше сядешь – раньше выйдешь, так, кажется, у вас говорят?

– Ээммм… говорят, но не к подобной ситуации…

– Все равно! Шевелись. Я ухожу, но буду наведываться! – демон поднимается, и я только сейчас замечаю кожистые крылья за его спиной. Точно, отравление.

– Подожди! Как это уходишь? А как же я? Я же здесь ничего не знаю… Что мне делать?

– Без понятия! Твои проблемы! В следующий раз будешь думать, прежде, чем вызывать демонов!

И, равнодушно пожав плечами, мужик растворяется в воздухе.

Какое-то время стою без движения, все еще глядя на лавку, где недавно сидел демон. Потом присаживаюсь, обдумывая его слова. Исполнить желание, которое загадала. Помнить бы еще, что я там писала… Я в тот момент поддалась общим настроениям, взгрустнула и написала… Что я написала? Что-то про любовь, это помню точно! Ёжки-Матрешки! Надо же было так вляпаться! Давай, Лара, напряги мозги и вспомни!

Закрываю глаза, воссоздавая минувший вечер и конкретно момент написания желания на листке бумаги. Всплывают какие-то обрывочные слова о второй половинке, идеальном мужчине. Полюбит и поцелует! О! Точно! Теперь понятно! Нужно найти хорошего мужчину, чтобы он меня полюбил и поцеловал. ХА! Та вообще не вопрос. С моей-то внешностью, да умом – сделаю в лучшем виде и свалю отсюда побыстрее назад, в родной мир.

Довольная тем, что все вспомнилось, и я теперь знаю, какой мне нужен результат, чтобы вернуться домой, поднимаюсь с лавочки и осматриваюсь. Итак, пункт номер один в моем плане: разобраться, куда меня закинуло и как тут выжить. Мимо меня опять проходит парочка в таких же классических костюмах, как и предыдущие. Ага, значит, тут одеваются именно так. Уже неплохо. Мое полусинтетическое платье идеально подходит для этого мира – длинное, с тугим воротничком, консервативное до тошноты.

Между тем, пока я осматриваюсь и раздумываю, на улице становится совсем темно. Думаю, в любых мирах одинокой девушке не стоит гулять по темному парку, или скверу, нарываясь на неприятности, поэтому, повесив сумку на плечо, топаю вперед по той тропинке, по которой недавно удалилась парочка.

Пройдя чуть больше пятидесяти шагов, выхожу на проезжую часть. И если даже до этого у меня были сомнения, по поводу другого мира, то теперь они полностью рассеялись. Фонари вдоль дороги идут ровными рядами и освещают желтоватым, теплым светом не только место, где ездит транспорт, но и тротуары, где стоят люди. Только ламп в этих светильниках нет. Вместо них, внутри стеклянной чаши, горит огонь. Не свеча, а именно пламя. Без ничего. Само по себе.

Люди на тротуаре выглядят очень консервативно в одежде, но очень по-разному внешне. Вон, у вполне презентабельного мужчины среднего возраста, из-под плаща торчит хвост. А у стоящей на пару метров дальше девушки, маленькие рожки красиво продеты в специальные дырочки на шляпке. А рядом с дорОгой стоит почтенного возраста бабуля, держа в когтистой лапе увесистую дамскую сумку.

От всего увиденного хочется присесть и слегка перевести дух. Обращаю внимание, что на противоположной стороне дороги, чуть вдалеке, высится огромное, трехэтажное здание, странной и, словно живой, архитектуры. И в некоторых его окнах горит свет. Хорошо бы туда пройтись и посмотреть, потому что кроме этого здания, больше никаких строений нет, а значит, возможно, придется ночевать на открытом воздухе, а мне эта идея ну совсем не нравится.

На одном из фонарей загорается яркий синий цвет, и все пешеходы начинают идти. Стараясь не отставать, пристраиваюсь к компании из четырех девушек, посматривая на дорогу и так называемый транспорт. А тут есть на что посмотреть. Кареты, запряженные чем-то вроде лошадей, только с крыльями и странно изогнутыми спинами. Всадники, верхом на драконах, или змеях. Ведьма в огромной конусообразной шляпе, оседлавшая метлу. Всех рассмотреть я не успеваю, а останавливаться и глазеть считаю неприличным, да к тому же опасным, мало ли как отреагируют местные жители на мой навязчивый интерес.

Девушки, с которыми я перехожу дорогу, на тротуаре разделяются. Две из них идут направо, а две – прямо, к тому же зданию, что и я.

– Как же надоела эта учеба. Быстрее бы каникулы, – говорит одна из барышень, хорошенькая блондинка.

– Ой, не говори. Жуть какая-то просто. Особенно с тех пор, как у нас появился этот новый декан. Вообще жизни не дает, – поддакивает ее подруга, пухленькая рыжуша.

– Ага. Но какой же он красииивый, – мечтательно произносит блондинка.

– Да толку от той красоты, если вредный такой.

– Ничего ты, глупая не понимаешь. Настоящий мужчина такой и должен быть, чтобы к нему не липли всякие… студентки.

– Ага, не липли. Именно поэтому мы с тобой и идем на ночь глядя в библиотеку? – с ехидцей переспрашивает рыжуля.

– Я не знаю, зачем ТЫ идешь, а Я – исключительно ради хороших оценок! – задрав нос, отвечает блондинка, и обе девушки, открыв огромную дверь, заходят внутрь здания.

Я же на минутку останавливаюсь, осматриваясь вокруг. Ага, значит, это здание – библиотека! Отлично! Книги я люблю, будем считать это хорошим знаком. Теперь нужно зайти внутрь и, глядишь, потом – что-нибудь придумаю. Помещение большое, может, смогу тут где-то спрятаться и переночевать, а утром уже решу, что делать дальше. Тут наверняка, много студентов ходит. Вдруг, и мой суженный найдется. Окручу, влюблю, поцелуемся – и дело в шляпе!

Вполне довольная собой и дальнейшим планом действий, подхожу поближе к двери, но за ручку взяться не успеваю, вылупив глаза на свое отражение в зеркальной поверхности. О, нет! Не может этого быть! Только не это! Нет! НЕТ! НЕЕЕЕТ!!

Чувствуя, как земля уходит из-под ног, подхожу ближе к зеркальной поверхности двери, рискуя получить в лоб, если кто-то будет выходить. Что это? Кто это? Боженька, пожалуйста, сделай так, чтобы ЭТО была не я!

Неказистую, худую фигуру в уродливом платье показывает мне отражающая поверхность. Ни груди, ни бедер – ничего. Но это еще не все! По бокам моей какой-то очень круглой головы уныло висят две темные косы! Бледное лицо с маленьким ртом, ужасная кожа и очки! Все то, что я надела, как маскарад на собеседование, не только осталось со мной, но даже стало частью меня нынешней. Теперь этот ужас не снимешь, когда надоест, чтобы снова стать секси-блондой!

– А! АААААААААААаааааааааа, – ору на одной высокой ноте, не в силах остановиться.

К счастью, находится «добрый человек», который затыкает меня вполне действенно: приложив по лбу ручкой двери и почти уронив на мраморный пол.

– ААААоооооо! – ору я, принудительно, но качественно расширяя диапазон издаваемых звуков, прижав руку ко лбу, где начинает расти огромная гематома.

Не известно, сколько бы я еще так кричала, но тут те самые крепкие руки, которые не дали мне упасть на пол, сильно и с явным раздражением встряхивают меня, оторвав от земли. Рот мой в этот момент открыт, по вполне понятной причине, а потому, словно мне мало было страшной внешности, огромной шишки в виде рога единорога на лбу, я еще и с громким лязганьем смыкаю зубы… на собственном языке! Боже мой! Кто-нибудь! Просто убейте меня! Зачем же так извращённо издеваться?!!

Но мужик таки добился своего! Теперь я уже не кричу, а просто мычу, прижимая ладонь ко рту и брызжа слезами из-под линз очков.

– Боги сегодня явно надо мной издеваются! – раздраженно рычит мучитель, хватая мое тощее тельце на руки и занося в библиотеку.

Над НИМ издеваются??!!

Несколько шагов и он буквально сбрасывает меня на какой-то диванчик. Барахтаюсь на широком и скользком кожаном сидении, пытаясь принять достойную смерти позу, но почему-то получается что-то странное: то а-ля морская звезда, то выкинутая на берег медуза.

– Может, уже перестанешь барахтаться, и нормально усядешься? – спрашивает меня мучитель.

– Я пытаюсь!!! – зло отвечаю, чувствуя, во рту вкус крови от прокушенного языка.

И тут мужчина делает быстрый и неожиданный рывок ко мне. Я вздрагиваю, но не успеваю ничего сделать, когда он присаживается передо мной и протягивает в своей руке… белоснежный носовой платок.

– Вытри. У тебя кровь на губах.

Теперь наши глаза на одном уровне, и я очень близко вижу его лицо. Тонкие, правильные черты. Волевой подбородок с легкой ямочкой, твердая линия губ и карие, с каким-то странным огоньком, глаза. Он так же внимательно рассматривает меня, как я его.

– У тебя стекло в очках немного треснуло, – говорит мужчина, снимая их с меня, даже не спросив разрешения.

Я уже открываю рот, чтобы промычать ругательства, но внезапно замолкаю, оглушенная еще одной неприятной новостью: я реально мало что вижу без очков. Очередной сюрприииз от этого самого приятного из всех возможных миров!

Глава 4

У меня всегда было сто процентное зрение! Всегда! До сегодняшнего вечера! Получается, что очки на мне в этот раз тоже не ради изюминки. Похоже, у меня сейчас будет инфаркт!

– Не вздумай падать в обморок! – раздается надо мной голос мучителя.

– А то что? Потрясете меня за шкирку еще раз? Чтобы не только язык пострадал, но и голова отвалилась?

Не ожидая подобного ответа, мужчина удивленно смотрит на меня своими странными глазами, как на незнакомое науке насекомое. Был бы у него монокль, наверняка бы приставил его к глазу, хам трамвайный! Но, что самое удивительное, он отлично понял, что я сказала, хотя моя фраза, из-за все еще кровоточащего и слегка распухшего языка, звучала примерно так:

– А фо фо? Пофясефе меня са скийку есе ас? Собы не ока язых постядал, но и гаява отваиясь?

Дефекты дикции во всей красе! Мечта логопеда! Кажется, я сейчас начну смеяться, или плакать. А, может, оба варианта одновременно.

– Следи за тем, что и кому говоришь, малолетка, – негромко, но вполне угрожающе говорит мужчина. – Так можно напроситься на большие неприятности.

– Да, что вы говорите (Аа фо фы говоие), – отвечаю ему, гордо поднимая лицо и демонстрируя огромную шишку, придавшую новую, более экзотическую форму, моей прежде круглой черепушке, и окровавленные губы.

Мучитель какое-то время пучит на меня глазищи, явно впечатленный размахом повреждений, а затем подает мне еще один белоснежный платок. Надо же, какой чистоплюй! С удовольствием принимают и этот, чтобы испачкать, пытаясь оттереть губы.

– А, воды нет? (А фоы неф?), – спрашиваю у мучителя.

– Сейчас дам, – отвечает кратко и отходит к дальней стене.

Пока мужик не мельтешит перед глазами, осматриваю помещение, куда он меня приволок. Ну…, решеток нет, наручников и кляпов тоже. Уже хорошо. Похоже на какой-то кабинет. Чуть дальше располагается огромный дубовый стол, с несколькими внушительными стопками бумаг, сложенными аккуратно, словно под линейку. Кожаное кресло шоколадного цвета. Полу засохшее деревце в кадке возле окна со шторами из какой-то плотной, тяжелой на вид ткани. Запах корицы, сливы и еще чего-то вкусного. Явно мужской кабинет. Это мучитель тут управляет? Тогда мне не повезло: теперь я точно не смогу спрятаться где-нибудь в дальних секциях, среди полок с забытыми книгами.

Пока я осматриваюсь вокруг, насколько хватает моего зрения, как оказывается, у меня дальнозоркость, открывается дверь и заходит еще один мужчина. Опачки! Если мучитель – блондин спортивного телосложения, с короткой стрижкой, одетый в явно тесноватый ему в бицепсах пиджак и что-то типа черных джинсов. То вошедший – интеллигентного вида брюнет, стройный, в элегантном костюме-тройке и очках с тонкой, прямоугольной оправой. В руке он держит несколько листов бумаги, ощущение, что не знает, куда их приткнуть.

Темноволосый удивленно останавливается возле блондина, стоящего ко мне спиной и, видимо, наливающего воду в стакан, спрашивает:

– Киан, ты же, вроде, уходил? И потом, я тебе ключ дал не для того, чтобы ты заваливался ко мне в кабинет, когда вздумается.

– Да, уходил. А потом случилась вот она, – кивает в мою сторону мучитель.

Брюнет бросает на меня вскользь взгляд и уточняет у, если я правильно понимаю, своего приятеля:

– Очередная студентка, жертва твоего обаяния?

– Во-первых, я не студентка! А во-вторых – я жертва, да, но отнюдь не обаяния этого господина! – влезаю в разговор, посчитав, что глупо быть вежливой в обществе, где хорошие манеры явно не в чести.

– Что она сказала? – переспрашивает, чуть поморщившись, интеллигентный брюнет у мучителя, смотрящего на мои потуги членораздельно говорить с явно насмешливой улыбкой.

– Что просто в восторге от меня, хочет замуж и много малышей, – совершенно невозмутимо отвечает блондин, глядя на меня все с той же брезгливой насмешливостью.

– Ужас! – кривится интеллигент.

– И не говори. Утомили до крайности своей навязчивостью, – жалуется блондин, сжимая губы.

Ну, что за театр одного актера?! Каков наглец! Киплю возмущением, но высказаться так, чтобы меня кто-то понял, кроме него, не могу. Чувствую себя кипящим чайником: пара много, надо бы его сбросить, но крышка закрыта слишком плотно. Между тем, оба мужчины делают несколько шагов ко мне навстречу, все больше превращаясь в расплывчатые пятна из-за моей, будь она неладна, внезапной дальнозоркости.

– Вот вода, – мучитель пихает мне в руку прохладную емкость.

Хватаю стакан и с удовольствием делаю большой глоток, чтобы чуть не подавится от возмущенного вопроса:

– О, Боги! Это ты с ней так?! Совсем ополоумел?

О! Какая чудесная возможность отыграться за недавнее унижение!

Я уже даже открываю рот и закатываю глаза, дабы все впечатлились моими страданиями, но в этот момент мне бесцеремонно бухают на нос очки. И я, хоть и криво, снова могу видеть мир рядом с собой, потому пораженно застываю с открытым ртом, к счастью спрятанным за прижатым к нему платком.

Вау! На меня с сочувствием и теплом смотрят самые лучистые голубые глаза в мире. А какое лицо! Прямой нос, красивой формы губы, подбородок с легкой ямочкой. Интеллигентное, одухотворенное, умное лицо. Мой идеал. В голове щелкает кнопочка. Идеал! Да! Вот, кто мне нужен для того, чтобы вернуться в свой мир! Вот, чье сердце мне нужно растопить! Итак, второй пункт плана – найти подходящую кандидатуру – выполнен.

– Тео, ну ты чего? Когда это я бил девушек? – блондинистый мучитель вольготно усаживается на диванчик напротив. – Лучше вместо странных вопросов мне, подлечи малость нашу гостью. Я не силен в лЕкарстве, ты же знаешь, а оставлять ее в таком виде… хотя…

Издевается, гад!

Смотрю умоляющим взглядом на того, кто поразил меня своими глазами и благородными чертами лица. Ну, давай же, девушка в беде, надо помочь!

– Да-да, конечно! – начинает суетиться брюнет, снова не зная, куда положить листки бумаги, в конце концов, аккуратно укладывает их возле меня на диван и присаживается передо мной.

На долю секунды, рискуя окосеть, подглядываю в бумажки и понимаю, что это объявление о поиске работника в отдел артефакторики и редких книг. Ага. Надо запомнить. Будет очень кстати работать тут, рядом с объектом своих надежд, и мозолить ему глаза каждый день, авось привыкнет к моей внешности, а там уже можно переходить и к тяжелой артиллерии, в виде невинных заигрываний и стрельбы глазками. Чертовы очки, будь они не ладны! Ничего, что-нибудь придумаю, к счастью, мои мозги остались при мне.

Но буквально через минуту я начинаю в этом сомневаться, потому что вижу совсем рядом лицо Тео, чувствую, как он аккуратно и очень нежно ощупывает огромную шишку на моем лбу, и таю. Вот реально, как мороженое летом, а в тех самых мозгах, которые, вроде как, остались при мне, ни одной мысли, одна патока. Если бы так не болел язык, я бы уже улыбалась идиотской улыбкой.

– Не больно? – спрашивает мужчина, озабоченно хмуря брови и глядя своими прозрачными глазами в мои.

Отрицательно машу головой, не разрывая зрительный контакт. Его прохладные пальцы заставляют болезненно пульсирующую гематому затихнуть. Чувствую легкий холодок, а затем онемение тканей в месте повреждения. Тео довольно кивает головой каким-то своим мыслям и аккуратно убирает мои пальцы с платком ото рта. Снова хмурится, а затем говорит мне:

– Я прошу прощения, мне придется коснуться… вашего… рта. Иначе никак. Можно?

Киваю головой, предвкушая его прикосновения. Спасибо, что не пришлось открывать рот и высовывать язык, вот это было бы унизительно. Брюнет едва ощутимо касается пальцами моих губ. Их сначала немного пощипывает, а затем обдает холодом. В этот момент Тео смотрит на меня внимательно и сосредоточено, не спуская взгляда с моего рта, словно ждет чего-то. Ловлю себя на мысли, что еще буквально пару дней назад я и мечтать не смела, что мужчина будет касаться пальцами моих губ и при этом смотреть на меня, как старший брат на неловкую младшую сестренку, а не как потенциальный любовник.

Язык прекращает болеть за пару секунд. Тео не задерживается ни на мгновение. Едва я перестаю чувствовать боль, как мужчина резко поднимается и, схватив свои листки бумаги, садится за стол.

– Отлично, раз с этим разобрались, и ты теперь можешь нормально разговаривать, будет интересно послушать, зачем ты поджидала меня возле двери и с какого ты факультета? – подает голос блондинистый мучитель.

– Да никого я не поджидала! Шла спросить о работе в библиотеке, – отвечаю, глядя на Тео и усердно игнорируя второго мужчину.

– Какой работе, девочка? Тебе же от силы шестнадцать лет! – возмущенно говорит Киан, еще больше убеждая меня в своих слабых умственных способностях.

– Во-первых, никакая я вам не девочка! Во-вторых, мне – двадцать пять! В-третьих, я пришла устраиваться на работу в Отдел артефакторики и редких книг.

Мне кажется, или Тео шумно сглотнул? Эээ? В чем, интересно, дело?

– Вы уверены, что именно в этот отдел хотите на работу? У вас есть соответствующие знания? – интересуется мой возможный работодатель.

– Есть, – лгу беззастенчиво. – А если что не буду знать, то быстро научусь, я способная.

– Простите, а можно ваши документы? – спрашивает Тео, уж не знаю, как его фамилия.

Упс. Интересно, у меня есть документы, или меня прямо из библиотеки отправят в тюрьму? Лезу рукой в свою необъятную женскую сумку…

Немного неожиданно, но вместе с тем и предсказуемо, что сумка претерпела внешние и внутренние изменения. Раньше она была черная, кожаная, бесформенная, а-ля мешок. Сейчас же это был скорее ридикюль, чем вместительная сумка, с интересной перекрестной защелкой – фермуаром, украшенным двумя бусинками. Напомнило старые бабушкины кошельки с точно такой же застежкой, которая не раз, при неосторожном обращении, «кусала» меня за кожу на пальцах.

Аккуратно открываю сумку и начинаю в ней копошиться. Яяяпонский бог! Все знакомые мне предметы преобразовались под местную флору, фауну и инвентарь. Моя любимая походная расческа для волос видоизменилась в деревянный гребень. Бальзам для губ поменял форму помады на маленькую круглую плошку. Пудра же наоборот, стала огромной коробкой и, судя по стуку, обзавелась пуховкой. О том, во что превратились тампоны – лучше не думать. Пальцы натыкаются на знакомую книжечку. Паспорт. Интересно, у них он так же выглядит? Была не была!

Выдохнув, достаю документ и сначала открываю сама. Ух, ты! Надо же! Что-то типа голограммы моего лица и фигуры на первой страничке. Тут же имя. Госпожа Лаурисса Ольхов, двадцать пять лет, человек, магические способности третьего уровня. Ха! Даже имя похоже, но, видимо, с поправкой на этот мир. Уже без страха, показываю удостоверение личности брюнету и прячу назад в ридикюль.

– Хорошо, госпожа Ольхов, – говорит мой гипотетически возможный начальник, – мы убедились, что вы действительно совершеннолетняя и даже обладаете кое-какими магическими способностями. Вы уверены, что желаете получить работу именно в отделе Артефакторики и редких книг?

– А у вас есть другая возможная вакансия? – переспрашиваю, чуя подвох в вопросе.

– Сейчас нет. И в ближайшее время, не будет, – брюнет тут же на корню срубает все мои чаяния.

Ладно, значит, без вариантов.

– Да, уверена, что хочу в отдел Артефакторики, – отвечаю, делая серьезное и крайне ответственное выражение лица, во всяком случае, я надеюсь, что именно так и выгляжу – серьезно и ответственно.

– Тео, ну что за ерунда? – вмешивается блондин, все еще вольготно возлежащий на диване. – Ты так горишь желанием получить очередной нагоняй на Совете за лишние расходы? Посмотри на нее. По-твоему, она похожа на того, кто сможет управлять отделом? Спорим, у нее даже войти не получится?

– Ну, что за детские глупости… – начинает отступать брюнет.

– А давайте спорить? На что? – это уже я влезаю в разговор, решая воспользоваться возможностью, вдруг, повезет.

Блондин, только что расслабленно полулежавший на диване в следующую секунду оказывается возле меня. Внимательно впивается горящими глазами в мое лицо, а потом протягивает ладонь.

– Хорошо, мелкая, спорим! Я говорю, что ты даже войти не сможешь в отдел, тебя не пустит Страж. Ты считаешь, что у тебя получится. Так?

Молча, киваю.

– Отлично. Если я выиграю, то с тебя услуга. Любая. В любое время дня и ночи. Мне нужно – ты приходишь. Без вопросов и возражений.

– Поправочка. Любая услуга, кроме интимной, – выдвигаю встречное условие.

– Ой, ну что вы, как малые дети… – начинает Тео, но Киан шикает на него, и тот умолкает.

– Да какой интим, мелкая? Я не обижен женским вниманием, за это можешь не переживать.

– Дайте слово, при свидетеле, – не отступаю. А что? Я в этом мире меньше суток, мало ли какие тут извращения практикуются, не хочется по собственной глупости попасть потом в большие неприятности.

– Я, Киан Родерик, глава дома Родериков, даю слово, что не буду претендовать на твою целомудренность. Так нормально? – ехидно приподнимает бровь.

– Сойдет.

– Теперь твоя ставка в споре, – и снова этот горящий взгляд.