332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Леопольд Суходольчан » Спрятанный дневник » Текст книги (страница 1)
Спрятанный дневник
  • Текст добавлен: 7 июня 2017, 22:01

Текст книги "Спрятанный дневник"


Автор книги: Леопольд Суходольчан






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)



Глава первая
НЕОБЫЧНАЯ ПОГОНЯ

Мирт перестал слушать учителя, увлечённо объяснявшего у доски объём пирамиды. То и дело поправляя левой рукой свои большие дымчатые очки, правою молодой учитель размашисто чертил, стирал и снова чертил геометрические фигуры.

Мирт тихонько складывал в портфель тетрадь за тетрадью. При этом он оглядывался то на четвёртую парту, за которой сидел Душан, то на последнюю, где томился Полтора Мартина, прозванный так за непомерно длинные руки. Те уже были наготове, а Душан даже держал портфель в руке, чтоб, как только раздастся звонок, вылететь из класса сразу за учителем.

«Что им от меня нужно? – встревожился Мирт.-Я же им ясно сказал, что после уроков мне надо сразу домой. Чего они ко мне привязались? А может, у них другое на уме? Кто знает. Во всяком случае, хотят задержать меня после уроков. Не пойду с ними сегодня».

В душе у него поднималась досада, что он не сумел собраться потихоньку от них. Они сейчас выскочат первыми, и ему от них не уйти.

Помог случай.

Учитель вызвал к доске Душана и велел повторить новый урок. Душан мычал, покраснев до ушей, и смотрел с мольбой на класс. Полтора Мартина добросовестно подсказывал ему на пальцах, но Душан не понимал его дикарских знаков.

Наконец прозвенел спасительный звонок. Класс мгновенно зашумел.

Отчитав Душана за невнимательность, учитель взял журнал и стал спускаться с кафедры.

Мирт выиграл время. Прокравшись по стенке к двери, он шмыгнул в коридор вслед за учителем и через секунду уже вихрем мчался по лестнице, слыша за собой топот Мартина.

В вестибюле он притаился за дверью.

«Вдруг заметят!» – со страхом думал он.

Однако Душан и Полтора Мартина уже пробивались сквозь шумную толпу школьников, запрудивших широкий парадный вход.

Когда шум в коридорах утих, Мирт вышел из своего укрытия. Тут его увидел Винко, по прозвищу Улитка,– он всегда и во всём был последний, зато почерк у него был лучше всех в классе.

– А ты чего не идёшь домой? – удивился он.

– Иво жду,– вывернулся Мирт.

– А-а-а,– протянул Улитка и медленно поплёлся по вестибюлю.

Мирт побежал к чёрному ходу.

Не успел он выйти во двор, как услышал за собой быстрые шаги.

– Мирта не видел? – донёсся до него голос Полтора Мартина.

– Видел,– пробормотал Улитка.

– Где?

– Да там, в вестибюле!

Мирт больше не мешкал. Во весь дух припустил он по школьному двору, посмеиваясь втихомолку над незадачливыми преследователями.

Но вдруг радость как рукой сняло – он понял, что ребята напали на его след.

Не раздумывая, он свернул в боковую улицу. Он хорошо бегал, но сейчас запыхался, не выдержав взятого темпа. В последнее время он мало бегал и зимой не ходил на лыжах, как бывало в прошлые годы. Из-за болезни отца он никуда не мог уезжать.

«А что, если остановиться и подождать их? – подумал Мирт.– Пусть скажут, чего им надо. Надо же, чтоб они привязались именно сегодня, когда мне так нужно домой. Нет, лучше подождать».

Он сбавил шаг и оглянулся. Число преследователей возросло. «Хотят свести со мной счёты! – вдруг осенило его.– Полтора Мартина решил, что это я наябедничал про драку, из-за которой он позавчера не был в школе».

Наконец Мирт выбежал на широкую улицу. Путь его лежал влево, к железнодорожному переезду. Расстояние между ним и ребятами сокращалось. Душан кликнул, чтобы он подождал их.

И тут случилось то, чего Мирт больше всего боялся. Шлагбаум опустился перед самым его носом.

Поток пешеходов, автомобилей, мотоциклов и велосипедов остановился. Самые нетерпеливые стали подниматься на висевший над полотном мостик. Среди них, конечно, был и Мирт. Сломя голову летел он вверх по лестнице, прокладывая себе путь локтями.

Однако на мосту вышла заминка. На последней ступеньке он едва не сбил с ног великана в тёмных очках, который словно нарочно встал на его пути.

От неожиданности Мирт выронил портфель, люди спокойно перешагивали через него, а иные даже наступали на него ногами.

Великан в тёмных очках прислонился к перилам и, заложив руки в карманы, громко смеялся.

Преследователи были уже у самой лестницы, когда, на-конец, Мирту удалось вызволить свой портфель из-под ног прохожих. Но тут топот шагов по лестнице заглушил шум вынырнувшего из-за поворота скорого поезда.

Внезапно Мирт почувствовал смертельную усталость.

Свисток паровоза, раздавшийся в тот самый миг, когда он начал спускаться с моста, лишил его последних сил. А когда шлагбаум пополз вверх и у него за спиной снова забурлил поток пешеходов, автомобилей и мотоциклов, он совсем пал духом. Бежать он больше не мог и со страхом ждал той минуты, когда Полтора Мартина положит ему на плечо свою тяжёлую руку и скажет: «Вот ты и попался…»

В конце улицы он увидел свой дом. Дом был новый – они переехали сюда в прошлом году. Это был восьмиэтажный дом с призывно смотревшими на него красными балконами. «Нет, только не сдаваться»,– спохватился Мирт и стремглав помчался к перекрёстку.

Слух его резанул свисток милиционера, и за его спиной заскрежетали тормоза легковой машины. Шофёр бранился, милиционер кричал что-то ему вдогонку, а он словно безумный во весь дух бежал через дорогу.

Преследователи отстали. Они стояли на той стороне, не решаясь перебегать дорогу на красный свет.

Мирт влетел в парадное, захлопнул массивную дверь и, заперев её, привалился к ней спиной.

Набитый книжками портфель выскользнул у него из рук и грохнулся на пол. Мирт тяжело дышал, руки бессильно повисли. Надо было подниматься вверх, на шестой этаж. Пойдут соседи, станут спрашивать, что случилось. Но ноги не слушались его.

Ребята уже были у подъезда. Он повернул голову и увидел за матовыми стёклами смутные силуэты. Полтора Мартина изо всех сил налегал на ручку, Душан прильнул носом к стеклу.

С минуту было тихо.

Потом раздался стук. Мирт ещё теснее забился в угол и затаил дыхание.

– Мирт, открой! – услышал он голос Полтора Мартина.

– Открой, мы же знаем, что ты за дверью! – громко закричал Душан.– Нам тебя видно.

– Не съедим же мы тебя,– дружелюбным тоном сказал Полтора Мартина.– Нам надо только тебя кое-что спросить.

К матовому стеклу прилипли носы. Мирт насчитал целых шесть. Носы были раза в два больше, чем обычно. «Нацелились, словно носороги,– подумал Мирт.– Носорогам отпирать опасно. Да и зачем? Я им ничего не должен, и они мне тоже».

Ребята продолжали стучать.

– Слышишь, открой! Здесь человеку пройти надо. Из вашего дома, торопится,– донёсся до него голос Душана.

«На пушку берут»,– подумал Мирт и прильнул к стеклу. За дверью были только ребята. Но опасность могла прийти и с другой стороны. Кому-нибудь могло понадобиться выйти из дому. Так что лучше идти скорей домой, пока не поздно.

– Ну и оставайся там,– заговорил Полтора Мартина.– Всё равно от нас не уйдёшь… Завтра потолкуем с тобой. В школе.

Мирт промолчал. Оставив дверь на запоре, он стал медленно подниматься на шестой этаж. На полпути ему вдруг вспомнилось, почему он с таким нетерпением ждал конца уроков.

В одно мгновение он забыл о своих преследователях и о том, что его ждёт в школе завтра.

Бегом взлетел он на свой этаж. Звонить не пришлось: дверь была не заперта.

В передней стояла мёртвая тишина. Мирт вошёл в кухню. Плита не горела, радио молчало. В большом окне кружилась первая весенняя муха.

Неожиданно Мирту стало тоскливо. Даже не положив тяжёлого портфеля, словно околдованный царившей в квартире холодной тишиной, он на цыпочках прошёл в комнату.

Мама сидела на кушетке и, подперев голову ладонями, неотрывно смотрела в окно. Мирт вгляделся в её бледное лицо, и ему показалось, что падавшая ей на лоб тень от шторы закрывает солнце.

– Мама!

Она обернулась на голос, но глаза её по-прежнему оставались неподвижными, точно она не видела сына.

Мирт сделал шаг в её сторону и ещё раз вполголоса окликнул её.

– А, Мирт, – вздохнула мама, словно проснувшись. Тень со лба скользнула на пол.– Ты сегодня что-то рано…

– Всю дорогу бежал…

Мама подошла к нему, нагнулась, взяла его набитый учебниками портфель и положила на стол, за которым он всегда делал уроки.

– Мам, тебе сказали что-нибудь? – не утерпев, спросил Мирт.

Только сейчас она окончательно пришла в себя. Тень, незадолго перед тем упавшая с её высокого лба на пол, была уже у неё за спиной.

– Да, сказали… Позвонили… Сегодня мы можем пойти к нему. В час нам надо быть в больнице… Пойдём, пообедаешь…

– Мама!

Она остановилась.

– Значит, отцу лучше?

– Ты же слышал, что нам сказали десять дней тому назад, когда мы были там последний раз… Нас бы не пустили, если б ему не стало лучше…

И она поспешила в кухню разогревать обед. Мирт пошёл за ней.

– Для папы я уже всё приготовила,– тихо сказала мама.

– У меня тоже есть кое-что для него… В воскресенье я сфотографировал черешни за нашим домом… Помнишь, он в последний раз спрашивал, расцвели ли они…

Мирт повернулся к окну.

На просторном дворе росли три молодые черешни, все в цвету.

Первый раз за свою недолгую жизнь они цвели так буйно. Мирт вдруг вспомнил, что отец ещё не видел их цветущими.

И ему стало грустно.

Он равнодушным взглядом проводил своих преследователей, удалявшихся от дома. И даже не слышал, как мама сказала, что обед на столе.


Глава вторая
ТАЙНА ОТЦА

Автобус был набит битком. Казалось, все едут до больницы. Мирт пробрался вперёд, к самому водителю, а мама застряла где-то в середине. Он любил стоять за спиной шофёра и смотреть на бегущую навстречу дорогу. В такие минуты он мысленно садился за руль и гнал машину так, что дух захватывало. Мирт учился в восьмом классе. Это был рослый, широколицый парень с жёсткими, непослушными вихрами. Большие доверчивые глаза его смотрели то грустно, то весело, а порой не по-детски озабоченно и серьёзно. Он не был отличником, на уроках сидел тихо, вопросов не задавал, и всё же учителя знали, что на него можно положиться.

Сейчас Мирт думал об отце. Они не виделись уже целый месяц: не разрешали врачи, считая, что это может повредить больному. В голове Мирта это не укладывалось. Ему казалось, что он бы ещё сильнее разболелся, если б к нему никого не пускали.

Значит, отцу лучше, раз им разрешили навестить его.

Мирт был очень привязан к нему. С тех пор как он помнил себя, отец часто и охотно разговаривал с ним, интересовался его делами. Когда Мирт пошёл учиться, отец был в курсе всех школьных событий, знал про все мальчишеские подвиги. Потом Мирт увлёкся книгами о войне, и отец много рассказывал ему про последнюю войну, а за несколько дней до того, как отцу в последний раз лечь в больницу (почти каждый год он проводил месяц в больнице), они допоздна проговорили о положении негров в Америке.

Негры не могут ездить в одних купе с белыми, не могут учиться с ними в одних школах. (Мирт только что прочитал «Хижину дяди Тома».) После этого разговора он долго лежал без сна, представляя себе, как он на самолёте прилетает в Южные Штаты и начинает героическую борьбу за равноправие негров.

– Мирт! – окликнула его мама.– На следующей остановке выходим.

Мирт оглянулся и, улыбнувшись, кивнул.

У него было такое чувство, будто он не видел отца целую вечность. Пытаясь представить себе отца, его улыбку, он вспомнил, какие удивительно белые руки были у отца последний раз. Тогда отец встретил их на улице, у больничных ворот, а когда они уходили, неподвижно лежал в постели.

Мама протиснулась сквозь толпу и положила руку ему на плечо. Автобус замедлял ход.

На остановке сошли почти все пассажиры.

Мирт и мама, увлекаемые общим потоком, зашагали к больнице.

Мирт взялся за ручки маминой сумки, чтоб помочь ей нести.

Мама, как и всегда, приготовила отцу всякую всячину. Перед уходом она выкладывала всё на тумбочку около его кровати и строго наказывала: «Вот печенье, шоколад, апельсины. Смотри, чтоб всё съесть…» Отец улыбался и кивал головой. Но в последний раз они нашли в тумбочке всё в целости и сохранности, он даже не притронулся к своим припасам.

По обыкновению, у ворот мама остановилась. Мирт уже ждал, что, как всегда, она ему скажет: «Мирт, не утомляй отца расспросами. Лучше сам расскажи что-нибудь… что-нибудь весёлое…»

Но на сей раз Мирт ошибся.

Мама лишь молча посмотрела на него, и повлажневшие глаза её сверкнули, как листья после дождя. Потом убрала с его лба непослушный чуб и быстро прошла в ворота.

Мирт поспешил за ней.

Мама, как-то вдруг съёжившись и словно похудев, торопливо пересекла большой двор.

Всё в больнице было белое-пребелое: двери, окна, стены, коридоры, сёстры. Только рассыпавшиеся по всему зданию посетители несколько нарушали эту белизну.

Мирт едва поспевал за мамой. На четвёртом этаже её остановила сестра. Она улыбалась, как фарфоровая статуэтка, изображающая богиню Утешения. Отца перевели в другую палату, и сестра проводила их туда.

Палата была маленькая, узкая и длинная, как коридор. В ней стояли четыре кровати. Одна была не занята.

В углу у окна Мирт увидел отца.

Мама кинулась к нему. Мирт, напуганный его видом, замялся в дверях.

Отец очень изменился. В прошлый раз он выглядел куда лучше, хотя был угнетён, мало говорил и за всё свидание ни разу не улыбнулся. Сейчас в лице его не было ни кровинки, глаза провалились, скулы выступили ещё резче, волосы совсем поседели. Но он улыбался и был в самом весёлом настроении. Отец поднял правую руку и поманил Мирта, как бы говоря: Сын мой, чего же ты ждёшь? Не узнал разве?»

Мирт долго не мог прийти в себя от удивления. Они с мамой сели у его постели.

Мама тоже улыбалась, светлые капельки в её глазах обернулись солнышком.

– Ну как ты? – заговорила мама.– По-моему, тебе гораздо лучше… Как в прошлом году… Почему нас так долго не пускали к тебе?

Отец пожал плечами и спросил:

– Мирт, ты принёс фотографии?

– Конечно,– торопливо ответил Мирт, вытащил из внутреннего кармана конверт с фотографиями и стал вынимать по одной.

Отец сначала быстро посмотрел все, а потом начал внимательно разглядывать каждую в отдельности. Мама и Мирт молча следили за его взглядом.

– Сколько же раз ты фотографировал черешни! – воскликнул отец, не отводя глаз от снимков.

– Ты же хотел посмотреть, как они цветут…

У отца задрожали руки, фотографии упали на одеяло. Мама собрала их.

После некоторого молчания отец спросил:

– Сам, говоришь, проявлял?

– Сам… В школьном кружке… Знаешь, мы в одном кабинете устроили фотолабораторию.

– А ты здорово набил руку.

– У нас хороший учитель…

Больной на соседней койке разразился громким кашлем. Все повернулись к нему.

– Позвать сестру? – предложила мама.

– Не надо. Сейчас пройдёт,– сказал отец.

Больной и вправду вскоре успокоился и закрыл глаза.

– Может быть, поешь? – мягко спросила мама.– Смотри, я принесла тебе яблочный рулет.

– Спасибо, Ана, сейчас не хочется…

– Ты же любишь его.

Отец держал в руке сложенные в пачку фотографии.

– Когда я выпишусь,– сказал он Мирту,– мы поедем на несколько дней в Каринтию… В Поляну… Давно я не был на родине…

– Кристина в каждом письме зовёт… И как это я забыла письмо! Ведь нарочно положила на видное место…

– А мне Петер написал – пап, ты ведь его помнишь? – чтоб я приезжал к ним на каникулы.

– Поедем. Втроём. Ты, мама и я… В конце мая я уже буду дома. В это время в Каринтии самая лучшая пора…

– Было бы только тепло, – озабоченно сказала мама.

– Будет тепло, будет… Солнце будет сиять вовсю…

Какая странная была у отца улыбка!

– Мирт, мы пойдём с тобой на шахту, где я скрывался во время войны, ещё до концлагеря…

– Да, ты всё только обещаешь,– укоризненно протянул Мирт.

– Просто ты был ещё мал… А теперь ты уже совсем взрослый, видишь, даже фотографировать научился.– Тут отец озорно улыбнулся.– Пришло время рассказать тебе всё…

– …про дневник, который ты вёл, а потом куда-то засунул,– перебил его Мирт.

– Не засунул, а спрятал, чтоб после войны найти… Но, видно, переусердствовал. Сколько потом ни искал, так и не смог отыскать…

– Должно быть, кто-нибудь случайно наткнулся на него и взял,– вмешалась в разговор мама.

– Нет-нет, это исключено, мой дневник ещё в тайнике, я совершенно уверен в этом,– торопливо говорил отец, немного приподнявшись.

Мама подложила ему под спину подушку.

Тайна отца захватила воображение Мирта. Он чувствовал, что не успокоится до тех пор, пока дневник не будет в его руках.

Отец никогда не раскрывался перед сыном до конца. Тайна отца отныне стала и его тайной.

– Я начал вести дневник в сорок первом году, в тот самый день, когда фашисты ступили на нашу землю… Ты не видел ужасов войны, и мои записки расскажут тебе о них…

– Иван, тебе нельзя столько говорить,-попыталась остановить его мама.– Смотри, ты уже весь вспотел…

Мама вынула носовой платок, чтоб стереть блестевшие у него на лбу прозрачные капельки пота, но отец сам провёл по лбу рукавом.

– Сначала я один искал дневник, потом мне помогал Травник, мой друг детства и боевой товарищ. И опять впустую… Но ведь где-то он должен быть… Не мог же он испариться. Возможно, я искал его не там, где надо. В лагере у меня ослабела память… Не думаю, чтоб после войны кто-нибудь спускался в шахты – там темно и душно, ведь тридцать лет прошло с тех пор, как последние вагонетки доставили наверх уголь…

– Значит, ты точно не помнишь, куда ты его спрятал?

– Нет… Думаю, что сунул его в какое-нибудь углубление в стенке шахты, но точно не помню…

– Иван, может, ты немного поешь? – уговаривала его мама.– Я боюсь за тебя, ты сегодня чересчур разговорился.

– Просто я рад вам. Ведь мы так долго не виделись. Что же, мне и порадоваться нельзя? И потом, мне приятно, что у меня уже такой большой и умный сын… Теперь я смогу взять его с собой в шахту…

– Вот здорово…– горячо шептал Мирт.

Отец немного успокоился, и речь его теперь звучала ровнее и тише.

– Дневник был в твёрдой красной обложке, и там оставалось ещё много чистых страниц. Я не успел их заполнить… Но всё равно я прочёл бы его с величайшим удовольствием.

– Я тоже…

Больной на соседней койке опять закашлялся.

– Я встану,– сказал отец.– Выйдем ненадолго на балкон.

– Сестра запретила тебе вставать,– возразила мама.

– Разве? А вчера вечером она внушала мне, что через десять дней я буду дома… Я ненадолго. Дай мне, пожалуйста, халат.

До конца свидания они сидели на залитом солнцем балконе. Разговор как-то не клеился, словно самое главное они уже сказали друг другу. Мирту казалось, что он ещё никогда не видел в глазах отца столько веры и надежды на скорое выздоровление. Только бы дождаться, когда отец выпишется из больницы и наступят летние каникулы. В предчувствии великого события – возможно, самого большого в его жизни – он с трудом выдавливал из себя скупые слова.

Когда пришло время уходить, отец снова разговорился.

– Не оставляй мне ничего, Ана,– сказал он, увидев, что мама выкладывает из сумки домашние припасы,– я ведь скоро буду дома, может быть, даже через неделю.

Он достал из тумбочки кнопки и прикрепил к стене над кроватью лучшую фотографию: молодые черешни в цвету.

– Взгляну утром на эти черешни,-сказал он со спокойной улыбкой,– и почувствую себя дома, с вами…

О дневнике они больше не говорили. Это было дело решённое. Тайна связала их ещё крепче. В душе Мирта этот день навсегда останется самым ярким, светлым воспоминанием.

Отец проводил их до лестницы.

– Дальше нельзя,– мягко, но решительно сказала дежурная сестра.

– Не беспокойтесь, я дальше не пойду,– тихо проговорил отец.

Они простились. Мама застегнула отцу верхнюю пуговицу на рубашке. Глаза её снова сверкнули, как листья после дождя.

Мирт стоял в сторонке. Отец подошёл и протянул ему руку.

– Спасибо за фотографии,– сказал он,

И когда они уже спускались по ступенькам, он вполголоса крикнул им вслед:

– До воскресенья!

«До воскресенья, до воскресенья, до воскресенья»,– звучало в голове у Мирта, когда они ехали домой в автобусе.


Глава третья
СТРАШНЫЙ ДЕНЬ

Мирт нарочно вошёл в класс, когда уже звенел звонок. Душан и Полтора Мартина бросали на него хмурые взгляды, но Мирт был спокоен, как никогда. Какое ему дело до их затей, у него есть своя тайна, она согревала душу и вселяла веру в себя. Только бы дождаться отца и летних каникул, а они уже не за горами.

На большой перемене его прижали к стенке недруги. Мало-помалу вокруг него образовался тесный круг. Даже Улитка выполз со своей парты. Но на него цыкнул Полтора Мартина:

– А ну проваливай! Обойдёмся без слизняков!

Улитка кисло улыбнулся и побрёл к своей парте. Разошлись и другие. Они стояли в углу класса, у самого окна. Мирт, улыбаясь, прислонился к подоконнику.

– Вчера ты смылся, позволю себе напомнить,– заговорил Полтора Мартина. Он стоял перед Миртом, растопырив ноги и заложив руки в карманы.

– Смылся? Гм! – усмехнулся Мирт.– Я просто торопился домой.

– Ещё бы, дома тебя ждало жаркое из лягушачьих лапок,– сказал Душан и, очень довольный собственным остроумием, громко расхохотался.

Подошло ещё несколько любопытных.

– А вас кто звал? – гаркнул Полтора Мартина.– Кому не терпится, чтоб я намял ему бока, пусть подождёт после уроков во дворе, сейчас всё равно не успею…

Мальчики с ворчанием отошли. Никому не хотелось иметь дело с его кулаками.

– Чего вам надо? – спросил Мирт.– Я же сказал, что не пойду в вашу компанию. Может, изложить в письменном виде?

– Так-то так. Но ты не сказал причину. Вот о ней мы и хотели спросить, а ты сразу дал дёру.

– Говори: почему не хочешь быть с нами?

– Не хочу, и всё тут… Хочу быть один…

Мирт, конечно, кривил душой. Не так уж приятно быть одному. И дома один, и в школе один, хотя в классе вместе с ним сидели на партах ещё тридцать мальчишек и девчонок. Но подружиться он как-то ни с кем не мог. Вот Петер из Поляны, с которым он познакомился в прошлом году, другое дело. Это был друг. Но Петер далеко, а в письмах всего не расскажешь.

– Хочешь быть один?! – процедил сквозь зубы Полтора Мартина.

– Совсем один? – насупился Душан.

И вдруг Полтора Мартина крикнул:

– Врёшь!

– Враньё это, потому мы вчера и бежали за тобой,– поддержал товарища Душан.

Мирт смотрел на них с удивлением.

– Дрейч вчера хвастался, что ты свёл дружбу с ними, с «хозяевами аллеи». И уже дал присягу. Это правда?

– Разве они лучше нас? – продолжал Душан.– А ты знаешь, что они столкнули с горы машину и она превратилась в лепёшку? Знаешь?

– Знаю,– спокойно ответил Мирт.

– Ну и что же? – Полтора Мартина выпятил грудь.– Мы такими делами не занимаемся.

– «Герои смерти» этим не занимаются,– подтвердил Душан.

– А «хозяева аллеи» здорово вас надули. Ничего я им не обещал, даже и не говорил с ними…

– Не верим.

– Вступай в наше общество, тогда поверим.

Мирт вспомнил правила вступления в их общество. Однажды ему пришлось увидеть, как принимали новенького. Новичок ложился на железнодорожном мосту в углубление между рельсами, где мог поместиться взрослый. В «яме смерти» он должен был лежать до тех пор, пока над ним не пройдёт состав. Только после этого он становился членом общества «Герои смерти».

– Такое геройство не по мне,– сказал Мирт.

– Трус,– усмехнулся Душан.

Мирт вздрогнул.

– Я сказал, что не хочу вступать ни в какое общество, и баста. А теперь отойдите от меня. Сейчас будет звонок.

Полтора Мартина заступил ему дорогу.

– Так, значит, не пойдёшь?

– Нет. Ни к кому не пойду.

– Трус! – ярился Душан.– Дылда, а всего боится!

У Мирта лопнуло терпение. Он замахнулся на Душана, но Полтора Мартина молниеносно парировал удар и подставил Мирту ножку. Мирт упал.

В коридоре заливался звонок.

Мирт встал и со слезами на глазах пошёл к своей парте. Его провожал презрительный смех Душана и Полтора Мартина. Он уже хотел броситься на них с кулаками, чтобы расплатиться и за подножку, и за «труса», и за этот смех, но у доски уже стоял учитель и внимательным взглядом обводил класс. Вот он положил на кафедру книги, сцепил за спиною руки и, неторопливо расхаживая перед первыми партами, стал излагать правила пунктуации. Мирт не слушал его. Ему казалось, что весь класс сейчас только и думает о том, что его назвали трусом. Он чувствовал, что краснеет до корней волос, а на глаза навёртываются позорные слёзы. Он заставил себя думать о другом. Вспомнил о своей тайне, об отце, который, может быть, сейчас смотрит на его фотографии с цветущими черешнями и улыбается. Потом в мыслях встал рассказ отца о том, как во время войны его схватили фашисты, как пытали его, чтобы заставить говорить, и как он ничего не сказал. Он должен быть таким же сильным и бесстрашным, как отец.

Постепенно слёзы высохли на его глазах. В душе появилась решимость и отвага. Он вырвал из тетрадки лист и написал крупными буквами: «После уроков я пойду с вами на мост…»

Сложив листок, Мирт отправил его по партам. Наконец записка попала в руки Полтора Мартина. Тот небрежно развернул её и прочёл. На лице его появилась торжествующая улыбка.

А листок последовал дальше. Он переходил из рук в руки. Никто уже не думал о точках и запятых, о которых толковал учитель. К концу урока весь класс знал содержание записки Мирта.

Ребята быстро приближались к старому железнодорожному мосту. Возглавлял шествие Полтора Мартина. Немного поодаль от него шёл Мирт, за ним Душан, а за Душаном почти весь класс. Улитка плёлся в самом хвосте. За всю дорогу никто не проронил ни слова.

Неподалёку от моста Полтора Мартина остановился.

– Стой! – скомандовал он.– Дальше пойдут только «герои смерти». Остальные пусть ждут тут. Если будет много народу, взрослые что-нибудь заподозрят и всё нам испортят…

– Возьмите меня! – взмолился Улитка.

– Ты не член общества,– отрезал Душан.

– Я тоже когда-нибудь вступлю!

– Кишка тонка!

– Ты всю жизнь просидишь в своём домике.

– Пошли.

От ватаги отделились Полтора Мартина, Мирт, Душан и еще два «героя смерти» – Йож и Алеш. Другие послушно остались стоять на месте.

– С минуты на минуту подойдёт дневной поезд,– сказал Полтора Мартина, подходя к мосту.

– Думаю, не опоздает,– прибавил Душан.

– Ну, иди,– скомандовал Полтора Мартина Мирту.– Надеюсь, ты не боишься… Только уж не двигайся, лежи спокойно,– поучал его Мартин.– А то хлопот не оберёшься, как было с Мирко. Испугался в последнюю минуту, выскочил из ямы и чуть под поезд не угодил.

Мирт положил портфель на траву и, уже не слыша наставлений Мартина, молча, не оглядываясь, с поднятой головой стал подниматься на мост.

На мосту он остановился. Рельсы блестели на солнце и, слегка вздрагивая, уходили за поворот. За железнодорожным полотном неумолчно шумел город, во все стороны мчались автомобили и мотоциклы. А здесь было тихо. Неожиданно

Мирт поёжился от страха. Он знал, что пускается в опасную игру. «Если в школе узнают, то всем здорово нагорит»,– подумал он и в тот же миг почувствовал, что ему не хватает воздуха. Минута промедления – и он очертя голову ринется вниз, в траву под мостом, или, ещё того хуже, удерёт в город.

Свисток паровоза привёл его в себя. Свисток был долгий, он и манил и предостерегал в одно и то же время. Состав приближался к повороту. Мирт собрал всё своё мужество и, шатаясь, пошёл к середине моста. Там не хватало одной доски, так что в углублении мог поместиться человек. Он оглянулся. Душан и Мартин отчаянно махали ему руками. «Дают знак, что пора ложиться»,– понял Мирт. В отдалении виднелись застывшие в ожидании крошечные фигурки одноклассников.

Наконец Мирт решился и лёг в углубление. Для его роста оно оказалось коротковатым. Он плотно прижал руки к телу, втянул голову в плечи и замер.

Над ним распростёрлось бездонное майское небо. Кудрявые облака таяли, словно весенний снег. Там и сям резвились в вышине неугомонные птички.

Земля гудела и дрожала под колёсами мчавшегося к мосту состава. Мирта покачивало, точно на волнах. Опять стало трудно дышать, в ушах звенело, он боялся пошевелить даже пальцем на руке. Сжав губы, он ловил взглядом лёгкие облака и старался думать только о них – они напоминали ему сорвавшийся с веток цвет черешен, которые росли за домом и которые он фотографировал для отца.

Внезапно облака исчезли; над ним, наполняя всё вокруг грохотом и лязгом, проносился скорый поезд. Мирту показалось, будто земля разверзлась и сам он, мост и состав – всё летит в бездну.

Но вот бурлящие волны укатились вдаль, и ровное, мягкое течение постепенно вынесло его на поверхность. Всё стихло. Первый раз в жизни он слышал такую тишину.

Вдруг его позвали. Ребята не успели подбежать к Мирту, как он уже стоял на ногах, стряхивая с себя пыль и приглаживая волосы.

– Поздравляю! – Мартин протянул ему свою длинную руку. Щёки его пылали от удовольствия.

– Теперь ты наш! «Герой смерти»! Шестой член общества,– с гордостью сказал Душан.

Мирт, не глядя, прошёл мимо ребят, взял свой портфель и сказал спокойно:

– Надеюсь, теперь вы отстанете от меня…

И медленно пошёл прочь.

Полтора Мартина и Душан оторопели от изумления. Они не могли поверить, что Мирт только затем лёг в «яму смерти», чтоб они отвязались от него, чтоб только доказать, что он не трус. Не сбавляя шага, прошёл Мирт мимо одноклассников, не откликнулся на зов Улитки.

В ушах его всё ещё стоял грохот состава – он заглушал уличный шум и гам,– а в глазах стояло бездонное майское небо.

Он не сразу поднялся к себе на шестой этаж. Прислонившись к стене дома, он опустился на корточки и закрыл усталые глаза. Ему хотелось немного побыть одному, прежде чем идти домой, где его, наверное, уже ждёт мама с обедом. С души его спала тяжесть. Он не трус. Теперь он может смело смотреть в глаза отцу. А о том, что было на мосту, он решил никому не говорить, даже родителям, от которых он обычно ничего не скрывал.

Когда Мирт снова открыл глаза и посмотрел на черешни, они ослепили его своим блеском и белизной.

Он взял портфель и пошёл домой.

«Мама, наверно, звонила в больницу, справлялась о папе,– думал он, поднимаясь по лестнице.– Может быть, он уже завтра вернётся, а может, даже сегодня».

Вот и шестой этане. Мирт позвонил, но не услышал за дверью знакомых маминых шагов. «Мамы нет дома? В такое время?» – удивился Мирт.

Мирт позвонил к соседям. Дверь открыла пятилетняя девочка.

– Покатай меня на велосипеде! – взмолилась она, едва увидев Мирта.

– Сейчас не могу, Майдица. Попозже… Моя мама у вас?

– Нет… Я видела, как она пошла в город.

Мирт повернулся, собираясь уходить.

– А потом покатаешь?

– Да, да…

– Я буду ждать тебя внизу.

Мирт вышел на балкон, решив там подождать маму. Наверное, она пошла в магазин купить что-нибудь для отца и скоро вернётся.

С балкона было видно далеко. Во все стороны тянулись ряды высоких и низких домов с широкими и узкими окнами. Внизу двигались до смешного маленькие люди. Цветущие черешни напоминали переливающиеся на солнце комья снега. У железнодорожного моста копошились какие-то человечки. Мирт подумал, что это «герои смерти» обсуждают сегодняшнее событие.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю