Текст книги "Двенадцать тысяч миль под парусами"

Автор книги: Леонид Аксютин

Самым оживленным местом в городе в эти дни был, конечно, порт. Вдоль всего мола стоял частокол мачт больших парусников. Места не хватало, и суда пришлось ставить, как говорят моряки, лагом, т. е. борт к борту, в два-три ряда. Парусники «смотрели» на город, и город смотрел на них. Весь день до позднего вечера вдоль причалов текла пестрая людская река. Побывать на палубе большого парусного судна в наши дни доводится немногим, а наблюдать такое количество парусников одновременно – событие совсем уж редкостное. Щелкали фото-и киноаппараты. Самые общительные останавливались у трапов, завязывали разговоры, обменивались сувенирами.

Набережная – одно из красивейших мест Санта-Крус-де-Тенерифе

Официальная программа пребывания участников регаты на Тенерифе началась после закрытия гонок 14 мая. В штабе регаты, расположенном в местном яхт-клубе, на демонстрационной доске мы прочитали итоги первого этапа гонки: «Товарищ» завоевал первое место, «Крузенштерн» – второе, «Христиан Радиш» – третье и «Дар Поможа» – четвертое. Малыш «Феникс» пришел после закрытия гонок вне зачета.

В 14 ч 15 мая начались спортивные соревнования между командами судов по плаванию, перетягиванию каната, баскетболу, бросанию выброски и хождению на парусной яхте. Они закончились только на следующий день. Это были неофициальные, товарищеские встречи, доставившие всем участникам большое удовольствие, тем более, что проходили они на отличной спортивной базе яхт-клуба.

Местный яхт-клуб заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. Кроме превосходных стоянок для яхт и подъема для их ремонта, имеются три плавательных бассейна, душевые, ресторан, бары, библиотека, несколько холлов с мягкой кожаной мебелью и т. п. В клубе есть все, даже международный телефон, и его члены могут проводить время в условиях полного комфорта. Двор клуба вымощен красивой каменной плиткой. Вдоль одной из его сторон идет изящная смотровая терраса. Вот только вступительный взнос для желающих стать членами яхт-клуба в пересчете на наши деньги равен приблизительно 2000 рублей. Посторонние на территорию яхт-клуба не допускаются. Исключение было сделано лишь для участников регаты, потому что яхт-клуб был одним из организаторов Операции Парус-76. У членов клуба хватило средств и на выпуск специальных медалей, врученных всем участникам первого этапа.

После завершения спортивных соревнований, в которых наша команда заняла первые места по плаванию, перетягиванию каната и второе место по баскетболу, состоялся так называемый «круиз-компани» – двухдневный поход парусников в небольшой порт Лос-Кристианос, расположенный примерно в 50 милях от Санта-Крус на этом же острове.

В этом походе происходил «интерчейндж» – частичный обмен членами экипажей. По пять курсантов с «Товарища» перешло на норвежский корабль «Христиан Радиш», португальский барк «Сагриш» и три яхты: голландскую «Эндрахт», польскую «Зев Можа» и шведскую «Гладан». Взамен мы приняли 35 человек с иностранных судов: англичан (среди них две девушки), поляков, норвежцев, западных немцев, голландцев, шведов, швейцарцев и португальцев, а также итальянца, француза и датчанина.

Кажется, организаторы «интерчейнджа» думали, что мы откажемся от обмена экипажами, и мечтали позлословить по поводу отсутствия свободы на советских судах. Это чувствовалось по наращиванию требований: сначала нам предложили выделить группу для перехода на иностранное судно, потом – разбить ее на маленькие группки и послать на разные суда, а какие именно, об этом мы узнали только в момент обмена. Готовность, с какой наш капитан принял все эти постепенно усложнявшиеся условия, несколько удивила представителей СТА, они ушли обескураженные, так и не обнаружив «железного занавеса» вокруг советских моряков.

Готовя группу курсантов для перехода на иностранные суда, мы, естественно, отобрали самых лучших, и они восприняли свое участие в обмене экипажами, как поощрение и проявление к ним доверий. Правда, поощрения не получилось, так как условия жизни и работы на иностранных парусниках оказались значительно хуже, чем на «Товарище». Ребята, побывавшие на судне «Христиан Радиш», например, назвали его «плавучей каторгой». Но все это выяснилось позже, а утром 18 мая сразу после подъема флага мы попрощались с уходящими товарищами и тут же приняли гостей, вернее, новых членов экипажа, которыми по условию «интерчейнджа» временно становились прибывшие. Как только обмен произошел, суда стали выходить в море.

Погода заметно свежела, и скоро сила ветра достигла 7 баллов. Потемневший океан до самого горизонта покрывали пенистые гребни волн и разноцветные купола парусов. «Товарищ» под всеми парусами шел на попутном ветре со скоростью почти 12 уз и в 16 ч уже отдал якорь на внешнем рейде Лос-Кристианоса.

По нашим сведениям, «Товарищ» и «Крузенштерн» оказались первыми советскими судами, посетившими этот порт, поэтому все с особым интересом готовились съехать на берег.

Берег, залитый слепящим глаза солнечным светом, выглядел диким. Прямо к морю спускались лишенные растительности угрюмые склоны гор. Пейзаж был выдержан в коричневых красках, только вдоль самой воды белела полоска домов. Вдали за городом виднелся конус вулкана Тейда с белыми языками ледников по склонам. Если бы не они, то можно подумать, что извержение вулкана закончилось полчаса назад. Этой горной вершине остров обязан своим названием: на языке аборигенов «тенер» означает снег, а «иф» – гора.

Лос-Кристианос – городок очень маленький. В любом направлении его можно пересечь неторопливым шагом меньше чем за полчаса. В прошлом тут жили одни рыбаки, и кроме их суденышек только паромы, или ферри, заходили сюда с соседних островов. Но волна «индустрии туризма» докатилась и до этого глухого уголка. Грядой поднялись многоэтажные отели вдоль новой набережной. Одни уже приняли немногочисленных гостей города, другие еще строятся. Не знаю, чем реклама может привлечь сюда туристов, разве лишь гарантированной тишиной и безлюдьем.

В самом фешенебельном отеле города «Принцесса Дакиль» вечером 18 мая состоялся прием в честь участников регаты. Программа приема обычная: примерно в течение часа вы бродите среди гостей и столов с напитками и закусками, потом слушаете чью-нибудь короткую речь и уходите. Уходить надо вовремя, иначе окажетесь в неловком положении гостя, которому хозяева дадут понять, что у них есть и другие дела.

Впечатление от вечера было изрядно подпорчено из-за отсутствия обещанного местными властями катера, на котором мы должны были вернуться на судно. «Товарищ», как и все большие парусники, стоял довольно далеко на внешнем рейде и, если бы «крузенштерновцы» не выручили, выслав за нами свой мотобот, пришлось бы ночевать на причале.

По плану «круиз-компани» всем судам следовало вернуться в Санта-Крус-де-Тенерифе на следующий день к вечеру, но погода нарушила эти планы. Возвращаться парусникам пришлось против свежего встречного ветра, который с каждым часом все усиливался. Одни суда пытались идти против ветра и волнения под мотором, другие шли под парусами в лавировку. Рано утром 19 мая мы снялись с якоря и весь день провели в борьбе со стихией. За сутки судно не прошло и половины пути. Проснувшись на следующее утро, мы увидели, что почти так же далеки от цели, как и накануне вечером. Гости нервничали (некоторые опаздывали на самолет, на котором должны были возвратиться после первого этапа гонки домой), и мы развлекали их, как могли. Лишь к середине следующего дня ветер немного стих, и после полудня «Товарищ», наконец, вошел в гавань Санта-Крус.

Утром 21 мая на причале выстроились экскурсионные автобусы, на которых мы отправились осматривать остров. Мне довелось посетить Тенерифе восемь лет назад, но только совершив эту поездку в глубь острова, я понял, что не знал его.

Широкая автострада привела нас в прежнюю столицу острова Ля-Лагуну. В ней почти вдвое меньше населения, чем в Санта-Крусе, но именно здесь находится культурный центр Тенерифе и единственный на Канарских островах университет. Недалеко за городом расположен аэропорт Лос-Родеос. Международная авиатранспортная ассоциация по условиям взлета и посадки относит его к числу пяти наиболее опасных в мире. Уже после завершения нашего плавания в печати появилось сообщение о самой крупной в истории гражданской авиации катастрофе, произошедшей здесь 27 марта 1977 г. На взлетной полосе Лос-Родеос в условиях плохой видимости столкнулись два самолета «Боинг-747», принадлежавшие американской и голландской авиакомпаниям. Погибло 560 человек.

Проехав мимо взлетных полос аэродрома, автобус свернул на боковую дорогу, ведущую мимо сафари-парка. Так называют зоопарк, в котором звери находятся на свободе, а посетители – в машинах. Наш гид долго перечислял виды диких животных, обитающих в этом парке, но ни одного из них мы так и не увидели. Наверно, люди и машины животным изрядно надоели, и они предпочитают держаться подальше от дороги. На самом острове диких животных нет. Из млекопитающих можно встретить только летучих мышей.

Несмотря на относительно небольшие размеры острова, за время поездки мы сменили несколько климатических зон. Сначала автобус ехал по солнечным склонам южной части острова. По мере подъема в гору на глазах менялась растительность, и вот вместо придорожных кактусов перед нами уже густые хвойные леса. Среди могучих стволов Канарской сосны синеет море, и далеко у горизонта среди редких облаков видны гористые вершины соседних островов.

Один из них – о. Гомера – стал местом последней остановки Колумба перед его знаменитым плаванием. Здесь, в церкви Св. Антония маленького городка Сан-Себастьян, отслужил тогда мало кому известный мореплаватель прощальную мессу, прежде чем покинуть Канарские острова, которые считались тогда краем света. Что стоило человеку шагнуть через этот край!

Лес становился реже и реже и, наконец, закончился. Теперь дорога серпантином шла среди скал, мимо повисших над головами пластов застывшей лавы. Черно-красная почва была совершенно лишена растительности, и мрачное однообразие красок нарушали только сугробы сверкающего снега, лежащего в расселинах скал и среди придорожных камней.

Несколько километров мы ехали внутри кратера потухшего вулкана. Редко где можно увидеть такой фантастический пейзаж. Кипящая масса камней и земли, вздыбленная, как в котле, застыла, образовав хаос скал самых причудливых форм. Временами казалось, что находишься на другой планете.

Дорога стала совсем узкой и шла вдоль высокого и крутого обрыва. С одной стороны дороги, в глубине кратера, виднелись искореженные автомашины, а на обочинах стояли кресты, отмечавшие места автокатастроф с человеческими жертвами. С другой стороны уходил к небу увенчанный снегами склон Тейды, по которому до самой вершины тянулась вереница столбов подвесной канатной дороги.

В глубине кратера мы сделали остановку, полазили по скалам, пощелкали фотоаппаратами. Выбравшись из кратера, автобус остановился около небольшого придорожного ресторанчика, где мы перекусили. Вспомнив добрым словом организаторов экскурсии, мы двинулись дальше уже другим путем на северный берег острова.

Северная часть о. Тенерифе, по словам нашего гида, почти все время закрыта облаками. Когда мы поднимались по склонам Тейды, облака лежали пуховым слоем далеко под нашими ногами, а сейчас автобус пробил этот слой, подобно самолету, и после нескольких минут езды в густом тумане мы оказались уже в субтропиках.

Теплый и влажный климат северной части острова благоприятен для бананов, плантации которых встречаются тут на каждом шагу. Для многих из нас оказалось неожиданностью, что представшие перед нами банановые деревья – на самом деле огромные многолетние травы с толстыми корневищами. Раскидистые листья украшают ложный ствол, высотой иногда в несколько метров. Плоды созревают непрерывно, но на каждом стебле только один раз, после чего он отмирает. Поэтому стебли после сбора урожая срубают, а из оставшегося корневища снова начинает расти молодой побег, приносящий примерно через 10 месяцев новую гроздь плодов весом иногда до 30 кг.

В северной части острова находится старинный испанский город Ля-Оратова с населением около 25 000 жителей. В нем сохранились средневековые здания и узкие извилистые улицы. Наш автобус выглядел на них совершенно нелепо, и ему было явно тесно в местных закоулках. Каждый поворот приходилось выполнять в несколько приемов, давая поочередно то задний, то передний ход. Тем не менее шоферу удалось, ничего вокруг не поломав и не ободрав бока машины, добраться до самого старого в Ля-Оратове здания. Его фасад украшали деревянные балконы, а со стороны патио – квадратного двора внутри здания, характерного для испанской архитектуры, – была расположена крытая галерея. Когда-то это был жилой дом, но сейчас в нем разместилась вышивальная мастерская, продукция которой тут же продается, в основном туристам.

Самый старый дом в Ля-Оратове

Следующую остановку мы сделали в прибрежном городке Пуэрто-де-ла-Крус. Если на острове 20 % населения занято в промышленности, 40 %—в сельском хозяйстве, и 40 % обслуживает туристов, то в Пуэрто-де-ла-Крус все население занято сегодня обслуживанием примерно 50000 туристов. Некогда небольшой рыбацкий поселок сейчас стал наиболее важным туристическим центром Канарских островов, своего рода мировой знаменитостью. Центр и прибрежная часть города полностью застроены дорогими отелями, магазинами и увеселительными заведениями. Вдоль шеренги многоэтажных современных зданий – живописная пальмовая аллея, вымощенная мраморными плитками. Берег здесь скалистый и неудобный для купания. Есть только один небольшой пляж, покрытый черным песком, да и тот полупустой: на нем купаются только' местные мальчишки, так как в открытом океане купаться, не принято. Для этой цели во всех отелях предусмотрены плавательные бассейны с морской и пресной водой.

Подавляющее большинство туристов приезжает отдыхать на Канарские острова по путевкам, стоимость которых значительна и колеблется в широких пределах в зависимости от уровня комфорта и сезона. Самые дорогие путевки зимой. Только очень состоятельные люди могут позволить себе приехать без путевки или, говоря по-нашему, «дикарем». Такой отдых обходится значительно дороже, но считается более приятным.

Это была у нас последняя остановка, и по отличной автостраде, рассчитанной на движение со скоростью до 130 км/ч, через 30 минут мы уже въезжали в Пуэрто-де-ла-Крус.

Пальмовая аллея в Пуэрто-де-ла-Крус

На следующий день в 6 ч вечера состоялся церемониал награждения победителей. Призы вручались вблизи набережной на главной и самой красивой площади города – площади Испании.

По плану регаты предполагалось, что награды будет вручать король Испании, но по неизвестной причине он отсутствовал. От королевского имени нам вручили кубок за абсолютное первое место, а от морского министерства Испании – кубок за первое место среди судов класса А. Наград вручалось много: за абсолютные места, за места в классах, в дивизионах, за лучшее не откорректированное время, максимальную суточную скорость и т. п., но, несмотря на это, церемония длилась не более часа. Представители экипажей сидели перед памятником, капитаны подходили за призами вместе с несколькими членами экипажа. Так выглядел финал полуторатысячемильной гонки. На утро был назначен старт следующего этапа, теперь уже на 2500 миль, через океан к Бермудским островам.

Глава V
Через океан к «островам дьявола»

Все старты регаты назначались на воскресенье, вероятно, чтобы их могло наблюдать побольше людей. Зрителям приятно, но зато участникам трудно лавировать среди множества беспорядочно двигающихся разнокалиберных посудин, от больших катеров до надувных лодок. Из-за этого 23 мая едва не сорвался наш старт. Когда «Товарищ» уже шел, ставя паруса к линии старта, какая-то голландская яхта, неосторожно маневрируя вблизи судна, запуталась своей мачтой у нас в фока-брасах с левого борта. К счастью, снасти «Товарища» не получили повреждений, и нам удалось своевременно освободиться от неожиданных «объятий».

«Крузенштерн» под всеми парусами идет к стартовой линии

Толчея в районе старта, наверное, помешала капитану «Крузенштерна» своевременно увидеть знак на конце стартовой линии, и он прошел справа от него, а надо было слева. В результате фальстарт. «Крузенштерну» пришлось возвратиться и стартовать повторно, на что ушло часа два.

На трассу второго этапа вышли 42 судна, из них 8 класса А. На о. Тенерифе в регату включились еще три больших парусника: испанская четырехмачтовая марсельная шхуна «Хуан Себастьян де Элькано», португальский барк «Сагриш» и баркентина США «Регина Марис».

Шхуна «Хуан Себастьян де Элькано» названа в честь сподвижника Магеллана, совершившего первую кругосветную экспедицию. Флотилия Магеллана в составе пяти кораблей с экипажем из 265 человек в сентябре 1519 г. вышла из испанского порта Сан-Лукар и направилась к берегам Бразилии искать западный путь к Молуккским островам. Несмотря на тяготы и бедствия экспедиции, Ф. Магеллан уверенно продвигался на запад, теряя людей и корабли. В мае 1520 г. погиб посланный на разведку корабль «Сантьяго»; в октябре, будучи в проливе, названном впоследствии Магеллановым, повернул назад, в Испанию, другой корабль – «Сан-Антонио». Только в марте 1521 г. экспедиция подошла к Филиппинским островам, где 27 апреля в стычке с местными жителями погиб Магеллан.

На Филиппинах пришлось распрощаться еще с одним кораблем – «Консепсьоном», который сожгли из-за ветхости. Оставшиеся два – «Тринидад» и «Виктория» продолжали путь и в ноябре 1521 г. достигли первоначальной цели – Молуккских островов. Здесь корабли разделились: «Тринидад» пытался вернуться в Испанию через Тихий океан и был захвачен португальцами, «Виктория» под командованием Элькано пересекла Индийский океан и вернулась в сентябре 1522 г. в Сан-Лукар с 18 членами экипажа на борту. Это было первое судно, обогнувшее земной шар. На вымпеле шхуны «Хуан Себастьян де Элькано» изображена Земля с надписью «Первому обогнувшему меня».

Несмотря на тяготы кругосветного плавания, страсть к дальним странствиям не угасла у Элькано. В дальнейшем его назначили помощником командора в экспедиции Гарсиа Хофре де Лоайса, отправившегося на четырех кораблях через Магелланов пролив в Тихий океан, к сказочным берегам Ост-Индии. Каравелла «Сан-Лесмес» под командованием капитана Франсиско де Осеса, на которой находился Элькано, пропала без вести. Последний раз ее видели 1 июня 1526 г. Есть предположения, что она разбилась на рифах архипелага Туамоту в юго-восточной части Тихого океана.

Возраст шхуны, названной именем Элькано, уже изрядный; она построена в 1928 г. в Кадисе. Это крупный парусник: его длина 106,8 м, ширина 13,1 м, осадка 6,9 м, водоизмещение 3697 т» площадь парусов 2467 кв. м. Парусное оснащение дополняется довольно мощной машиной (1500 л. с.).

О португальском барке «Сагриш» уже упоминалось. Начал он свою жизнь в Германии под именем «Альберт Лео Шлагетер». В 1946 г. по репарации барк был передан США, где его переименовали в «Гуанабара». В 1948 г. судно продали Бразилии, и оно под именем «Сайта Андре» выполняло функции учебного судна военно-морского флота. В 1962 г. его купила Португалия для. тех же целей. Барк получил имя «Сагриш» в честь португальского города, расположенного в районе мыса Сан-Висенти.

В шести километрах от маяка Сан-Висенти в крепости Сагриш в начале XV в. португальский принц Энрике, больше известный под именем Генрих Мореплаватель, основал старейшую мореходную школу. Здание школы не сохранилось до наших дней. Известно только, что она находилась на территории крепости вблизи огромной «розы ветров», существующей и сейчас. По своим главным размерениям и внешнему виду «Сагриш» напоминает парусник «Товарищ», а значит, имеет почти такие же ходовые качества. Из новых участников регаты этот соперник вызывал наибольшие опасения.

«Хуан Себастьян де Элькано» получал преимущество только при встречных ветрах. В этом случае он, как всякое судно с косым парусным вооружением, может идти к ветру круче, чем «Товарищ». Но вероятность такой ситуации в зоне пассатов при движении с востока на запад очень мала.

Баркентины «Регина Марис» мы не опасались. Это небольшое старое судно, с тяжелым деревянным корпусом довольно полных обводов едва могло быть хорошим гонщиком.

В день старта дул умеренный попутный ветер, поэтому гонка началась живо и интересно. «Товарищ» и на этот раз пересек линию старта последним, но скоро занял лидирующее положение, Очень долго мы не могли оторваться от барка «Сагриш», чьи паруса с мальтийскими крестами в течение нескольких часов виднелись у нас по корме с левого борта. Наши предположения о его ходовых качествах оправдались.

Португальский барк «Сагриш» долго не отставал от нас

Только на следующий день разрыв между судами увеличился, и X концу понедельника его паруса скрылись за горизонтом. Остальные соперники исчезли с горизонта еще раньше. Кто севернее, а кто южнее отправился искать попутного ветра посильнее.

Справа в дымке синели гористые берега о. Иерро. Он известен тем, что меридиан, проходящий через мыс Орчилья на его западной оконечности, долгие годы считался картографами некоторых стран начальным, пока окончательно не утвердился в этом качестве Гринвичский.

Через пару дней мы вошли в зону пассатных ветров. Слово «пассат» происходит, вероятно, от испанского выражения: «виенто де пассада», что означает ветер, благоприятствующий переезду. Пассаты недаром по-английски называют «трейд уинд» – торговыми ветрами. Постоянно дуя в одном и том же направлении с умеренной скоростью, они помогают торговым парусным судам пересекать океан. При планировании Операции Парус-76 маршрут выбрали с учетом использования попутных ветров, но пассаты на этот раз «капризничали», их непостоянная граница сместилась к югу, и все участники регаты страдали от штиля, который иногда причиняет парусникам не меньше неприятностей, чем шторм.

Трасса гонок пролегала через пустынные районы океана. Проходил день за днем, а вокруг – ни души. Пологая океанская зыбь мерно покачивала судно. Вода до самого горизонта и белые судовые надстройки в солнечных бликах – все вокруг слепило глаза отраженным, как в рефлекторе, жарким светом. Забортная вода в палубном душе настолько теплая, что почти не освежает. До самого горизонта глазу не на чем остановиться, кроме бурых пятен водорослей, которых по мере приближения к Саргассову морю становится все больше. Сначала – одинокие пучки, затем – вытянутые по ветру и течению длинные ленты и, наконец, – целые плавучие островки. В доколумбовы времена среди моряков ходили легенды о море, покрытом плавучей травой, в которой застревали корабли, навеки становясь его пленниками.

Часто мимо борта проплывают сизые пузыри. Это физалии – моллюски из класса сифонофор. Их щупальцы, начиненные одним из сильных и быстродействующих ядов, опущены в воду и похожи на корни вырванного растения. На поверхности воды виден только продолговатый пузырь, напоминающий парус, да и по назначению это действительно парус. Недаром у физалии есть другое имя – «португальский кораблик». Самого слабого ветра достаточно, чтобы физалии двигались по океанским просторам, прочесывая в поисках пищи их воды своими щупальцами.

Изредка попадались киты. Черные лоснящиеся спины неторопливо всплывали и снова погружались в воду, почти не нарушая ее покоя. Иногда киты лежали неподвижно, как бы' принимая солнечные ванны.

Значительно чаще, чем живые существа, в океане в наши дни встречаются, даже на тысячемильном расстоянии от берегов следы человека: рыбацкие поплавки, бочки, пластмассовые бутылки, доски, куски мебели и т. п. Не проходило дня без такого напоминания о многочисленном племени мусорящих. Своеобразный рекорд был зарегистрирован нами в Северном море за день до подхода к Па-де-Кале, когда только с одного борта судна за 30 минут проплыло 35 предметов. В океане чище, чем в Северном море, но все-таки мусора много. Во всяком случае, плавающая бутылка ни у кого уже не вызывает желания остановиться и выловить ее. Вероятно поэтому старый способ отправки корреспонденции в бутылках, о котором так много писали в приключенческих романах прошлых лет, исчез навсегда.

Уныние штиля скрашивали закаты. На обычно безоблачном днем небе к вечеру появлялись облака затейливых форм. Они то выстраивались в ряд, то громоздились горными хребтами, то вдруг их вершины расплывались, превращаясь в гигантские подобия зловещего ядерного «гриба». Освещенные желто-красным и лучами заходящего солнца, облака постепенно тонули в ночной темноте и вокруг них зажигались гирлянды звезд. Звезды здесь кажутся особенно крупными и яркими, даже «сочными», если уместен такой эпитет. Капитан Дмитрий Афанасьевич Лухманов в свое время так написал об океане:

 
Я видал бирюзовую гладь Дарданелл
И сапфирные волны в пассатах,
Я видал, как кровавым рубином горел
Океан при полярных закатах.
 
 
Я видал изумрудный Калькуттский лиман
И агат черной бездны у Горна,
И опаловый полупрозрачный туман
Над лиловым заливом Ливорно.
 
 
Я видал океан, истомленный жарой
И охваченный сонною негой,
Я видал его хмуро холодным, порой
Засыпаемым хлопьями снега.
 
 
Я видал его в страшные бури и в штиль
Днем и ночью, зимою и летом,
Нас связали с ним сказки исплаванных миль,
Океан меня сделал поэтом.
 

Но из-под красивых облаков может иногда налететь сильный шквал, поэтому, любуясь ими, нельзя забывать, что находишься не в картинной галерее.

Больше всего в океане действует на человека огромное водное пространство, среди которого судно кажется ничтожной песчинкой! По подсчетам специалистов, гигантскую чашу Мирового океана все реки Земли смогли бы заполнить только за 40 тысяч лет. Такие масштабы трудно осознать, и невольно начинаешь с благоговением относиться к его величеству Океану.

Созерцание громадного океана вызывает воспоминания, из глубин памяти поднимается уже как будто совсем забытое, ты настраиваешься на философский лад и многое переосмысливаешь. «В океане и нигде больше, разве что кроме тюрьмы, человека преследуют так неотступно чуждые ему тени, свои былые ошибки и людская неверность, подлинная или мнимая», – сказал Юхан Смуул.

Мы проходили воды знаменитого Бермудского треугольника и, конечно, были полны внимания ко всему происходящему вокруг. Но ничего таинственного не случилось. Правда, когда до Бермудских островов оставалось около двух дней пути, мы получили с проходившего в нашем районе либерийского судна сообщение о том, что с него видели сигнал бедствия – красную ракету. Судно направилось к тому месту, откуда она была запущена, но ничего не обнаружило. По нашей просьбе, находившееся поблизости советское учебное судно «Профессор Щеголев»– тоже ходило в район, откуда взлетела ракета, но и оно ничего не выяснило.

Об этом случае я рассказываю не для того, чтобы увеличить число «тайн» Бермудского треугольника. Они, по-моему, не заслуживают серьезного внимания. По «достоверным» сообщениям последних лет, воды Бермудского треугольника поглощают суда и самолеты, как пылесос мусор. Кстати, в недалеком прошлом находились люди» клятвенно уверявшие, что видели чертей и ведьм и даже общались с ними. По столь же «достоверным» сведениям, некоторым довелось увидеть снежного человека и даже инопланетян и их «летающие тарелки».

Не хочется отнимать у читателя время перечислением подобных историй. Скажу только, что суда пропадают бесследно во всех районах Мирового океана, даже в таких близких для нас и обжитых, как Черное и Каспийское моря. Пропадают без вести люди и при дневном свете в центре больших городов. Но все это происходит вследствие несчастных случаев или преступлений, и мистика здесь ни при чем. Вот и в описанном случае, вероятнее всего, ракету запустили с какой-нибудь яхты из баловства или случайно, а найти маленькое суденышко в ночном океане – далеко не просто.

Дни океанского перехода тянулись мучительно долго. Скорость судна чаще всего находилась в пределах 2–4 уз. Иногда она снижалась до предела, так что «Товарищ» терял управление и его разворачивало течением.

Все скучали. Когда скорость становилась совсем малой и паруса обвисали, на корме появлялись наши любители-рыболовы. Однако им тоже не везло. Изредка появлявшиеся в глубине океана рыбы не реагировали на «соблазны», развешанные на крючках. Только у капитана один раз крючок дернулся – это была небольшая акула, которая, продемонстрировав кульбит в воздухе, тут же порвала леску и ушла с нею в океан.

Потеряв надежду успеть до закрытия финиша прийти на Бермуды, прекратил гонку и включил мотор «Феникс». Его примеру последовали «Регина Марис», затем «Сагриш» и некоторые суда класса В. Лишь в самом конце перехода через океан засвежел ветер по-настоящему. В ночь на 13 июня он достиг 15 м/с, и «Товарищ» пошел со скоростью сначала 7, потом 10 и наконец 12 узлов, но слишком поздно!

Несмотря на лидерство в гонке, «Товарищ» не успел достичь финиша до момента ее закрытия. 13 июня в 12 ч дня истекло время, отведенное на переход до Бермудских островов, а мы были от финишной линии на расстоянии около 12 миль. Однако наши соперники находились еще дальше, поэтому результаты оказались такими же, как и на предыдущем этапе: «Товарищ» занял первое место (абсолютное и в своем классе), «Крузенштерн» – второе.

В 15 ч 25 мин этого же дня «Товарищ» отдал якорь на внешнем рейде прежней столицы Бермудских островов Сент-Джорджес-Туан. Застрекотал над головой вертолет с нацеленными на нас фото– и киноаппаратами. Трехнедельный переход был позади, Бермудский треугольник тоже. Но ведь должен же он был чем-то нас удивить? Сюрприз, правда из области человеческих нравов, а не чудес природы, ждал нас в «углу» этого треугольника, на рейде порта.

Не успели отгрохотать последние звенья якорной цепи, как около судна закружилась яхта под весьма символическим названием: «Темптейшн», которое в переводе значит «Соблазн». Когда яхта подошла ближе, мы увидели в ней несколько довольно миловидных девушек, демонстрировавших нам то поочередно, то все вместе свои обнаженные бюсты. Сопровождавшие их мужчины в это время продолжали совершенно невозмутимо управлять парусами. Сделав несколько галсов на расстоянии 10–12 м от нашего борта, яхта с бермудскими «сиренами» удалилась.

Бермудские острова названы в честь испанского капитана Хуана де Бермудеса, открывшего их в 1503 г. Испанцы, однако, не заселили острова, и через некоторое время о них забыли.