Текст книги "Крылья желания (ЛП)"

Автор книги: Леона Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Впереди еще многое

Слабый, непрерывный писк продолжает звенеть, пробуждая меня от глубокого сна.

– Что это? – сонно интересуюсь я вслух, поворачивая голову в сторону раздражающего звука.

Непрерывный писк продолжает звучать все громче и громче, нарастая с каждой секундой. Рядом со мной Закирас раздраженно ворчит, натягивая нашу импровизированную подушку на голову.

– Сделай так, чтобы это прекратилось, – стонет он.

Прошлой ночью мы занимались сексом еще три раза, и я еще никогда не была так благодарна за обезболивающую сперму. Мои глаза борются за то, чтобы оставаться открытыми, пока сон отяжеляет веки, умоляя об отдыхе.

– Это блок связи, – бормочу я, скатываясь с койки и позволяя руке Закираса упасть с края.

С таким беспорядком внутри палатки найти раздражающий источник звука будет почти невозможно. Звук продолжает надрываться с левой стороны палатки, в самом дальнем углу у стены.

В своем сонном состоянии я почти забываю, что это тот самый момент, которого мы так ждали. Мой пульс учащается, и я с новой решимостью двигаюсь на звук. Под грудой порванных книг что-то светится. Я небрежно отодвигаю их в сторону, не заботясь о том, погнутся ли их корешки еще больше.

К счастью, под ними, присыпанное травой, вспыхивает мерцающими огнями голо. На экране жирными черными буквами написано «Пион». Пока я держу его в дрожащих руках, меня охватывает тревога из-за неуверенности в том, что сказать.

– Это мой корабль…

С тревогой я смотрю на свою пару, который теперь сидит и смотрит на меня в ответ.

– Отоки… – Его голос спокоен, он пытается меня утешить. – Всё образуется. Ты должна рассказать своим людям.

– А что, если я сделаю только хуже? – Я кусаю нижнюю губу, тревожно постукивая ногой.

Нервы сдают, пока я тереблю голо в руках. Глядя то на него, то на Закираса, я начинаю рассеянно грызть ноготь.

Койка скрипит, но я не обращаю на это внимания, так как вскоре две сильные руки обхватывают меня в крепком, успокаивающем объятии.

– Я здесь, Эхо.

В моей груди хрипит, когда я выдыхаю воздух, который, как оказалось, задерживала.

– Ты прав. Мне нужно это сделать, – говорю я, кивая и обретая смелость. – По крайней мере, ради их семей.

Я ловко скольжу пальцами по экрану, пока он не запрашивает пароль.

– Один, девять, шесть, три, – говорю я, произнося код, который использовала с самого начала моего контракта.

– Здравствуйте, это Эхо из экипажа J9876, – произношу я, стараясь сохранять твердый, уверенный тон.

Голос на другом конце – тот самый, который я слышала больше сотни раз. Как всегда, она любезна, даже если полагает, что разговаривает с кем-то ниже нее по статусу. У меня перехватывает горло, а на глаза наворачиваются слезы, пока я пытаюсь сдержать рыдания. Мать Джетты, Хирана, доброжелательно спрашивает со своим сильным южным акцентом:

– Где твой командир, Эхо?

Она ловко скрывает свое беспокойство, хотя я вижу его в ее глазах, когда она всматривается в окружающий беспорядок в палатке. Я с трудом сглатываю. Мой кадык дергается, но я нахожу в себе смелость продолжить объяснения.

– Мэм, здесь произошла резня. – Мои руки дрожат, сотрясая голо так сильно, что Закирас протягивает руку, помогая его удержать.

– Где Джетта? – Голос Хираны напряжен, взгляд становится тревожным. На заднем плане за ее спиной я слышу перешептывания людей, гадающих, что я имею в виду.

Я заставляю себя сохранять подобие контроля над эмоциями, хотя они кружат в груди, умоляя вырваться наружу.

– Мэм, их всех больше нет.

Команда на заднем плане за ее спиной взрывается испуганным шепотом, но она поднимает руку в воздух, чтобы заставить их замолчать, требуя к себе внимания. Суровое выражение пересекает ее лицо, и она произносит:

– Продолжай, Эхо.

– На этой планете есть разумные виды, и один из них, Крэл, напал на лагерь. – Я прижимаюсь к Закирасу крепче, ненавидя то, как дрожит мой голос и как на глаза наворачиваются слезы. – Я… я думаю, что осталась одна.

Чтобы скрыть свое горе, лейтенант Хирана делает глубокие вдохи. Вероятно, она в совершенстве овладела искусством подавлять любые эмоции, которые считает ненужными, даже если отчаянно хочет дать им выход. Я смотрю, как она сохраняет самообладание, хотя ее горло дергается, а в глазах блестят слезы.

– Я свяжусь с Империумом, и ты передашь им, что произошло.

Перспектива говорить с Империумом один на один пугает. Я не хочу этого делать.

– Ты в безопасности? – обеспокоенно спрашивает она.

Я быстро вспоминаю, что даже если миссис Хирана – моя начальница, она еще и мама моей лучшей подруги, и искренне обо мне заботится. Я вытираю сопливый нос рукой, делая судорожный вдох.

– Да. Я нахожусь с одним из мирных видов, называемых Нокрис. – Я пытаюсь объяснить разницу, надеясь, что любые знания о Нокрис, которые я передам, помогут обезопасить их. – Они тоже хотят, чтобы я поговорила с их лидером.

Лейтенант Хирана медленно кивает, обдумывая мои слова.

– Мы вернемся за тобой через шесть недель. Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке? – искренне спрашивает она. – Ничего им не рассказывай, пока не доложишь Империуму; ты меня поняла?

Я медлю с ответом, чувствуя, как мои брови сходятся на переносице, сбитая с толку тем, что они хотят, чтобы я делала всё это время.

– Да, мэм. До тех пор со мной всё будет хорошо.

На заднем плане раздается слабый шум, и она быстро повторяет:

– Ничего им не рассказывай.

Они хотят, чтобы я лгала и скрывала информацию от Нокрис, даже несмотря на то, что они – наши единственные союзники на этой планете. Пульс стучит у меня в груди, когда тревога расцветает с новой силой. Я благодарна Закирасу за то, что он нежно и ободряюще сжимает мои руки, даже несмотря на то, что он только что слышал, как мои люди просили меня не дать Нокрис узнать что-либо о наших находках.

– Когда они со мной свяжутся? – спрашиваю я, надеясь, что скоро.

Хирана тяжело вздыхает и замолкает на несколько секунд, обдумывая разумные сроки, которые могла бы мне сообщить.

– Я отправлю сообщение сейчас. Ты должна узнать время до конца рабочего дня, – она делает паузу, и я смотрю, как она шмыгает носом, а по ее щекам текут слезы. – Береги себя, и, Эхо… если ты найдешь Джетту, не могла бы ты… если ты найдешь ее тело, пожалуйста, сохрани его до нашего возвращения.

Я отказываюсь говорить ей правду о том, что Крэл их сожрали. Было бы бессердечно объяснять убитой горем матери, что монстр съел ее ребенка заживо и что хоронить будет нечего. Вместо этого я прячу эту ложь глубоко в своем сердце, запирая ее там как нечто, о чем я никогда не расскажу ни единой живой душе.

Когда голо гаснет, я обмякаю в объятиях Закираса, наконец почувствовав себя в достаточной безопасности, чтобы позволить слезам вырваться из тюрьмы, в которой я их держала.

– Из их прибытия не выйдет ничего хорошего, – бормочу я ему в грудь. – Что мне делать?

Закирас нежно обнимает меня, мягко целуя в шею, пока ведет обратно к койке.

– Эхо, мы можем делать лишь то, что в наших силах, – говорит он, опускаясь передо мной на колени. – Мы не можем контролировать действия тех, кто нами руководит. Нам остается лишь надеяться, что они не втянут нас в войну.

Хотя я знаю, что Закирас просто хочет, чтобы я увидела что-то позитивное в нашей мрачной ситуации, сейчас это мало меня успокаивает. Война, скорее всего, грядет, если и не с Нокрис, то бок о бок с ними.

– Я знаю, что ты прав, – говорю я, сжимая его руки. – Но я не могу отделаться от чувства, что если с твоим народом что-то случится, во всем буду виновата я.

– Никто не будет ни в чем виноват, любовь моя, – он целует мое обнаженное колено. – Крэл пришли сюда, и им придется заплатить за то, что они сделали. Все, что мы можем сделать, – это надеяться, что все пойдет так, как должно.

Я позволяю себе погоревать и на мгновение нахожу утешение в его объятиях, пока нас не прерывает группа охотников снаружи палатки, торопящих нас уходить.

А пока, вопреки приказам, Закирас и его охотники постановили, что оставаться здесь – значит подставлять себя под дальнейшие засады Крэл. Сжав голо в ладони, я расправляю плечи с новой решимостью. Весь мир может быть против нас, но я не хотела бы проходить через это ни с кем, кроме него.

Закирас – моя пара, мужчина, которого я люблю, и мой защитник. Вместе мы сможем справиться с чем угодно.

Да здравствует Королева

Темные шпили замка высоко вздымаются в клубящийся туман города. Он живет пульсом тысячи крыльев, гудящих в воздухе. Нокрис и Волез порхают между возвышающимися зданиями, занимаясь своими повседневными делами так, словно ничего не произошло. Весть о прибытии и быстром уничтожении людей Эхо, должно быть, еще не дошла до широких масс.

На сердце тяжело от страха, а от непоколебимого чувства неопределенности по коже бегут мурашки. Я служил халифату множество циклов, защищая свой народ от бесчисленных угроз. Моя преданность была непоколебимой, но сегодня она подвергнется испытанию, о котором я и помыслить не мог.

Я выбрал Эхо своей парой, несмотря на ее статус уколиста. Даже сейчас, когда она терпеливо ждет в нашем лагере с охотниками, я сгораю от нетерпения, находясь так далеко от нее. Оставить ее было непростым решением, но кипящая неуверенность в том, что халифат может с ней сделать, не позволила мне допустить, чтобы она была сегодня здесь.

– Эй! – раздается голос Нарона сквозь гул. Я перевожу взгляд на него, поднимая руку, когда он приближается.

Нарон – внушительная фигура. Его крылья широкие и сильные, покрытые узором из потемневших глаз. Он удерживает мой взгляд в безмолвном изучении, осматривая мое покрытое синяками тело с ног до головы, пристально изучая.

– Не каждый день один из моих охотников желает получить аудиенцию у халифата, – грубо говорит он. – Помни, Закирас, руководствуйся не эмоциями, а фактами.

– Уверяю вас, сир, так и будет. – Это не ложь, хотя от нее так же больно, как если бы это было ею. Я не уверен, как исключить свои чувства из отчета, который намерен предоставить.

Нарон неуверенно хмыкает, после чего начинает вести меня сквозь толпы Нокрис к дверям замка.

Оказавшись внутри главного зала дворца, я потрясен величием его архитектуры. Зал почти пуст, за исключением членов халифата, закутанных в плотные черные плащи, скрывающие их лица от чужих глаз. Все стены усыпаны светящимися кристаллами и огромными люстрами из лампфиров, свисающими с потолка. Пол сделан из холодного, безжизненного сланца, а окна выходят в великолепный сад, где беззаботно прогуливаются лорды и леди.

Воздух приторно густой от нектара и феромонов Кугитаури. Это напоминание о ее власти и положении в этих стенах. В конце зала, восседая на своем троне из лоз и цветов, находится Кугитаури. Ее крылья внушительны, они переливаются перламутром, который меняет цвет при каждом ее едва уловимом движении. Ее глаза смотрят на меня, пронзительные и всезнающие, хотя на ее лице нет ни единого признака того, что она может чувствовать по поводу нашей встречи.

Нарон низко кланяется, и я следую его примеру: мои крылья касаются земли в знак глубокого уважения.

– Моя королева, – ровно произносит он.

Мой разум бурлит от тревоги, когда взгляд Кугитаури падает на меня, пока она оценивает меня прищуренными глазами.

– Закирас, – говорит она, и в ее голосе звучит низкий резонирующий гул, который вибрирует во всем моем теле. Я вздрагиваю только от той власти, что скрывается за ее голосом. – Ты хорошо послужил халифату, принеся нам вести. Пожалуйста, объясни нам, что ты видел.

Пересказывая события последних нескольких лун, я заставляю себя утаить любое упоминание об Эхо. Я рассказываю лишь самые скудные подробности, зная, что если я заговорю о спасении Эхо, то ее отсутствие может поставить под сомнение мою преданность. Учитывая то, что люди Эхо убеждали ее хранить молчание, и мое собственное беспокойство по поводу ее присутствия здесь сегодня, кажется, что это лучший план действий. Жгучий страх перед тем, что может случиться с ее хрупким народом, встает тугим комом в горле, пока я нагло лгу в лицо.

Как только я заканчиваю, Кугитаури поднимается со своего трона, ее крылья распахиваются за спиной, пока она парит над возвышением. Я вглядываюсь в ее глаза, надеясь увидеть подсказки о том, что она может мне приказать, но, к моему разочарованию, она сохраняет пустое выражение лица.

Все задерживают дыхание по мере того, как в зале нарастает напряжение, словно она душит нас одним лишь своим присутствием.

– Уколисты стали болезнью, распространяющей инакомыслие и мятеж. Их неповиновение угрожает всему, что мы построили, и их неподчинение не может продолжаться.

При упоминании уколистов по моей спине пробегает дрожь, но я сохраняю самообладание, даже когда мое сердце бешено колотится в груди. Ее следующие слова дарят мне подобие надежды.

– Эти чужемирцы могут стать для нас угрозой, если вернутся за своими павшими товарищами. Я пошлю наших лучших воинов в их лагерь вместе с сиром Дакатом в качестве высокопоставленного представителя, – говорит она, делая паузу и тщательно подбирая следующие слова. – Если они откажутся нам помочь, то будут рассматриваться как часть этого мятежа. – Она медленно снова поднимается к трону, ее длинные шелковые одежды волочатся по ступеням. – Время терпения подошло к концу. Позаботимся о том, чтобы Крэл поняли свое место.

Снова усевшись, она указывает среди нас на Нарона и на меня.

– Вы оба станете частью этой миссии. Закирас, поскольку именно ты принес нам весть о случившемся, ты поможешь склонить чужемирцев на нашу сторону. Это станет твоей величайшей честью, и, как арканилу, как только ты проявишь себя в этой миссии, я позволю тебе найти пару по твоему выбору. Я считаю, что это более чем справедливо.

Каждое слово вбивает гвоздь в мою решимость. Мое тело напрягается, а дыхание перехватывает в горле. Тревога и страх атакуют мои чувства, но я держусь за ниточку надежды на то, что, возможно, люди Эхо согласятся с требованиями Кугитаури.

Я ничего не могу сделать, чтобы отказаться от ее приказов. Сделать это означало бы смерть не только для меня, но, возможно, и для Эхо. Помощь в руководстве походом против ее вида стала бы предательством всего, что я люблю.

Поклонившись еще раз, я сохраняю ровный голос.

– Я в точности исполню вашу волю. Но я должен спросить… что, если чужемирцы по ошибке примут вас за врага? Они невинны и безоружны без магии.

Когда я поднимаю взгляд на Кугитаури, ее глаза сужаются, а ее туснаври нервно подергиваются от раздражения.

– Если они встанут на сторону Крэл, значит, они сами выберут свою судьбу. Милосердие – это непозволительная роскошь для нас.

– Я понимаю, моя Кугитаури, – твердо говорю я, хотя внутри меня всё переворачивается от противоречий.

Когда я покидаю зал, тяжесть моей миссии давит мне на душу так, как никогда прежде. Коридоры кажутся тюремными стенами, смыкающимися вокруг меня. Я должен вернуться к Эхо, чтобы предупредить ее о том, что грядет. Я прощаюсь с Нароном и сообщаю ему, что встречусь с ним на поляне в следующую луну. Я решил выдумать историю о том, что мне нужно собрать охотников и получить разрешение от командира моей эскадрильи, хотя это ложь.

Конец луны

Мои крылья дрожат от напряжения, когда я наконец опускаюсь на поляну, окруженную старыми деревьями. Густая крона погружает эту местность в вечный полумрак – убежище, скрытое для меня и моих охотников. Последние несколько лун мы с отоки искали здесь пристанище. Здесь, среди моих охотников, мы нашли товарищество, позволившее нам обоим отпустить страх и просто жить.

Теперь это священное место кажется почти оскверненным тяжестью того, что должно было произойти.

Мягко приземлившись на покрытую мхом ветку, я чувствую, как Эхо передвигается внутри нашего импровизированного жилища. Я слышу, как она тихо ахает, неуверенными шагами направляясь к поросшей виноградом двери.

– Закирас! – Как только я вижу ее лицо, свинцовая тяжесть в моем животе исчезает, а сердце подпрыгивает к горлу. Ее голос – самый прекрасный звук на свете. Выражение ее лица, то, как ее глаза мерцают и загораются только от моего присутствия, отзывается пульсацией прямо в моем члене.

– Кукали, я скучал по тебе, – бормочу я, сокращая расстояние между нами, чтобы заключить ее в крепкие объятия. Знакомый сладкий мускусный аромат заполняет мои чувства, и я позволяю себе насладиться им.

Эхо отстраняется от меня с глубоким беспокойством в глазах.

– Что она решила?

С трудом сглотнув, я заставляю себя сохранять видимость того, что меня не волнует приказ Кугитаури.

– Она хочет, чтобы я и мой охотничий отряд поприветствовали твоих людей. – Я не решаюсь сказать больше, пока не услышу ее ответ.

Глаза Эхо наполняются неуверенностью, она дарит мне горько-сладкую улыбку.

– Есть что-то еще, не так ли? – Она игриво хлопает меня по груди, хотя глаза выдают ее.

– Кугитаури приказала напасть на Крэл, и если твои люди не согласятся стать нашими союзниками, мы должны уничтожить вас. – Несмотря на тревогу, мне удается сохранить ровный голос.

Она тут же прикрывает руками рот от изумления, а в ее глазах блестят непролитые слезы. Меня убивает видеть ее такой.

– Нет.

– Мы должны как-то убедить их, – говорю я, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза. – Война неизбежна, независимо от наших желаний, и наше единственное утешение – встать на правильную сторону.

Эхо морщится, делая судорожный вдох.

– Нам придется работать вместе, чтобы они поняли, кто на самом деле враг, – отвечает она, ее глаза вспыхивают уверенностью. – У нас есть время, чтобы придумать план.

Чувство облегчения накрывает меня, когда я вижу свою пару, воодушевленную совместной работой по созданию жизни, которую стоит разделить. Вместе мы сможем помочь нашему народу победить Крэл, и это гарантирует, что я сохраню свою пару в безопасности до конца наших дней.

Я нежно касаюсь губами ее губ, дразня края своим языком.

– Отоки, у нас есть шесть недель на планирование, но сейчас я бы хотел чего-то чуть более занимательного.

– Разве ты не хочешь рассказать остальным? – задыхаясь, спрашивает она. Я вижу тоскливую, похотливую пелену, застилающую ее глаза, и посмеиваюсь над ее неоспоримым желанием ко мне.

Мои руки обвивают ее талию, крепко прижимая к себе.

– В данный момент нет ничего, чего бы я желал меньше, чем говорить с ними. – Мои губы призрачно касаются края ее крошечного ушка. – Я хочу трахать тебя, пока ты не сможешь стоять на ногах, а твое горло не охрипнет так, что завтра тебе будет трудно говорить.

– Закирас! – Она упрекает меня, но по ее тону я понимаю, что в этом нет ни капли серьезности.

Подхватив ее на руки, я несу ее в наше крошечное жилище, без усилий бросая на койку, которую я сделал из листьев. Эхо издает тихое кряхтение, сияя улыбкой от уха до уха, демонстрируя мне свои тупые квадратные зубы.

– Я собираюсь сорвать с тебя это платье. – Я наклоняюсь к ее лицу, мои руки уже быстро справляются с этой задачей. – А потом ты оседлаешь меня. Поняла?

Эхо послушно кивает, пока мои руки собирают ее платье на талии.

– Хорошая девочка.

Как только оно спадает с ее дрожащего тела, я спешу попробовать на вкус каждый дюйм ее мягкого тела. Опустившись на колени рядом с ней, я начинаю с внутренней стороны ее бедер. Мои пальцы впиваются в плоть, и я обожаю то, как они погружаются в ее кожу. Я осыпаю мягкими поцелуями ее ноги, пока мощный запах ее феромонов не ударяет мне в лицо. Этот запах резкий и восхитительно уникальный для моей пары, и я хочу, чтобы он стекал по моему лицу.

Эхо извивается, хихикая, когда мои губы приближаются к ее самым чувствительным местам.

– Закирас, пожалуйста, не дразни меня.

– На это нужно время, кукали. – Я сурово смотрю на нее снизу вверх, зная, что она искренне желает, чтобы я потратил столько времени, сколько захочу, на ее удовольствие. – А теперь откинься назад, или мне прижать тебя?

Она смотрит на меня с обожанием, покорно ложась, пока мои руки и рот приближаются к ее холмику.

Время для терпения прошло. Мой язык разворачивается, дотягиваясь до сладкого нектара между ее бедер. Он расцветает на моем языке, и я становлюсь ненасытным, желая поглотить ее. Она самая восхитительная самка из всех, что я когда-либо имел удовольствие иметь. Нет сомнений, что именно поэтому она моя пара – никто другой никогда не привлекал меня так, как она. Мой член уже мокрый и ноет от желания к ней, высовываясь из моего мешочка и капая на пол.

Эхо мяукает, когда мой язык ласкает маленький бугорок, прикосновения к которому она так любит. Через несколько мгновений она уже сдерживает крики, а ее спина выгибается, переполненная удовольствием. Двумя руками я прижимаю ее запястья к постели, освобождая их оттуда, где они запутались в моих волосах, бессознательно перебирая пряди в блаженстве.

– Закирас, я хочу, чтобы ты был внутри меня. – Ее голос дрожит, пока я продолжаю вылизывать бугорок без малейшей передышки. – Пожалуйста!

Довольный собой, я делаю паузу, одаривая ее озорной улыбкой.

– Я люблю, когда ты умоляешь.

Эхо вздыхает с облегчением от передышки; ее дыхание вырывается короткими всдохами. Мой взгляд мечется к вздымающейся и опускающейся груди, ноющей от желания, жаждущей вкуса ее грудей. Вид ее, так непринужденно раскинувшейся на койке, которую я кропотливо смастерил, захватывает дух.

Пока я устраиваюсь на кровати, в моем пульсирующем члене нарастает предвкушение от ожидания того, как ее мягкие, податливые бедра оседлают мои бедра. Эхо не разочаровывает меня, грациозно усаживаясь на меня со знойным взглядом. Мой рот приоткрывается от голода, когда она умело берет мой член своими гладкими руками, поглаживая его с радостным блеском в грозовых глазах.

– А что, если я захочу, чтобы ты иногда умолял меня, м? – Она дразняще приподнимает бровь.

Ради нее я умолял бы тысячу раз.

Ее руки ловко скользят по моему стволу, достигая вершины его рифленого кончика, крепко сжимая его. Она с изумлением разглядывает его, пока предсеменная жидкость сочится, капая на ее пальцы.

– Чего ты хочешь?

Мой член дергается, жадно ноя от желания оказаться внутри ее узкой, теплой киски, пока ее руки продолжают поглаживать в ровном темпе. Ее великолепная грудь задевает мой ствол, когда она наклоняется надо мной, позволяя мне почувствовать мягкость ее плоти. Это лишает меня дыхания. Эхо смотрит на меня выжидающе, желая, как я знаю, услышать отчаянную мольбу, срывающуюся с моих губ.

Я отбрасываю свою гордость и с хриплым стоном произношу:

– Пожалуйста, отоки, я хочу быть внутри тебя.

Лицо Эхо озаряется светом тысячи лампфировых факелов. Ее руки прекращают дразнить, пока она нависает телом над моим скользким членом. Без усилий она пристраивает меня к своему входу, покрывая свою киску моей смазкой. Мои глаза закатываются от этого изысканного ощущения. Эхо смотрит на меня с самой соблазнительной ухмылкой на своих красивых губах-лепестках, делая паузу лишь для того, чтобы приспособиться к моему размеру, прежде чем полностью принять меня.

– Звезды, – кряхчу я, когда она идеально обхватывает мой член своей узкой киской.

Я беру ее за талию, сжимая ее пухлые бедра, в то время как другие мои руки находят ее упругую грудь. Мои пальцы дразнят ее соски, наслаждаясь тем, как она стонет, откинув голову назад в абсолютном блаженстве.

– Я хочу, чтобы ты выебла меня, кукали, – приказываю я, нетерпеливо подаваясь бедрами вверх, пока мои руки вжимают ее в меня в противоположном направлении. Подстегиваемая моими требованиями, Эхо трется о мой член так, что ее маленький бугорок трется о мой живот.

Этого недостаточно. Я желаю большего.

Приподняв тело, я врываюсь в нее, предоставляя ей свободу движений, чтобы она могла тереться в свое удовольствие. Ее дыхание переходит в тихие всхлипывания, что разжигает мое растущее желание к ней до новых высот. Мои руки покидают ее грудь, находя ее руки, чтобы прижать их к бокам, пока я жадно прижимаю ее к своему члену.

– Вот так, кукали, жадно трись об меня.

Моя маленькая букашка обожает одобрение. Ее глаза распахиваются еще шире, когда она самозабвенно трется о меня. Она – великолепное зрелище, и она полностью моя.

Пока это слово эхом отдается в моем разуме, я ловлю себя на мысли о том, чтобы запереть ее в этой хижине без возможности сбежать, где я буду наполнять ее своим семенем каждую божью ночь.

Мои толчки становятся яростными. Ее грудь подпрыгивает, рот широко открыт, в то время как руки Эхо хватаются за бока моих бедер, отчаянно ища, за что бы ухватиться.

– Блять! – ругается она, и ее глаза закатываются, когда она синхронизирует свое тело с моим.

Киска Эхо становится еще более мокрой, пульсируя вокруг моего члена, ища разрядки. В конце концов она выбивается из сил, не находя энергии, чтобы оставаться в вертикальном положении, и распластывается грудью на моей груди, пачкая мое плечо слюной.

Я трахаю ее до потери чувств; мой разум затуманен, подпитываемый лишь ощущениями и моей любовью к ней. Любую усталость я обязательно сотру, как только она найдет свою разрядку, а я покрою ее киску своим семенем.

Крики Эхо эхом разносятся по убежищу и уходят в лес так громко, что я не замечаю звука скрипящих, ломающихся, а затем и подкашивающихся ножек койки.

С громким треском койка прогибается под нашим весом, и мы растягиваемся на земле. Листья и мох становятся мягкой подстилкой под нами, а расщепленное дерево – лишь досадной помехой на моем пути. У Эхо перехватывает дыхание, и на мгновение я прекращаю толчки, чтобы убедиться, что она не пострадала.

– О, боже мой! – Эхо нервно смеется, робко поднимая голову и глядя на меня. – Что случилось?

– Не обращай внимания, – ворчу я ей в кожу, хотя это говорит мой член. Моему защитному инстинкту, затуманенному похотью, требуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя. – Ты в порядке?

Эхо едва заметно кивает, отрываясь от моей груди, чтобы со смешком взглянуть на состояние койки под нами.

– Нам, возможно, понадобится более прочное место для сна, – говорит она, прижимаясь губами к моим.

Мой член все еще находится внутри ее плачущей киски, и, хотя кажется, что момент упущен, я потрясен тем, как она приподнимает бедра, чтобы снова скользнуть вниз по моему стволу. По моей коже бегут мурашки, вызывая стон изо рта.

– Я хочу, чтобы ты не сводила с меня своих красивых глаз. Только с меня. Если они закроются, я заставлю тебя пожалеть об этом, – цежу я сквозь зубы, пока она грациозно покачивает бедрами.

Моя пара делает так, как я велю, глядя на меня с обожанием, блестящим в ее глазах. Пока я нахожу свой ритм, пальцы Эхо пробираются к нижней части моего крыла, чуть ниже сгиба руки. Когда ее нежные пальцы поглаживают чешуйки моего крыла, я содрогаюсь от чистого наслаждения.

Это ощущение всепоглощающее. Мои руки вцепляются в нее, когда я сажусь прямо, прижимая ее сладкое маленькое тело к своему. То, как она покачивает бедрами мелкими кругами, касаясь моих чешуек, заставляет мое тело вибрировать. Я не могу кончить, пока моя драгоценная пара не кончит первой.

Пальцы скользят между нашими телами в поисках ее бугорка, а мои щупальца тоже щекочут в поисках. Пока мои пальцы скользят по его гладкости, я оцениваю ее с восторженным вниманием.

– Боже, да. Продолжай. – причитает она, извиваясь под моими едва уловимыми ласками.

Я потираю его крошечными кругами, вколачиваясь в ее киску. Ее пальцы ненадолго покидают мои чешуйки, чтобы схватить меня за живот, впиваясь тупыми коготками в плоть, пока она вскрикивает в экстазе.

Мой разум пустеет.

Ее вкус, ее запах, ощущение ее тела на моей коже. Всё перестает иметь значение. Ничто не имеет значения, кроме этого великолепного создания, которое принадлежит мне.

Пульсация моего члена и ощущение в животе скручиваются всё туже и туже, пока ее киска сжимает меня, ее жар пульсирует, когда на нее обрушивается разрядка.

– Ты моя, кукали, вся моя, – произношу я ей в плоть, проникая глубже в ее ноющую влажность.

Эхо скулит:

– Ты мой.

Как только ее губы произносят эти слова, я срываюсь. Вцепившись в ее тело, я рычу, когда разрядка сотрясает всё мое тело с такой силой, что перед глазами пляшут звездочки. Я едва дышу, пока волна за волной ощущений проносятся через каждую клеточку моего существа. Мне кажется, что это соитие – первый раз, когда я когда-либо испытывал столько удовольствия. Моя пара, моя любовь, она – всё, о чем я когда-либо желал, и даже больше.

– Я люблю тебя, – шепчет она мне в кожу. Мое сердце бешено колотится, переполненное эмоциями, для которых я едва могу подобрать слова.

Я нежно откидываюсь на листья койки, крепко прижимая к себе ее крошечное тело, не в силах отпустить ее ни на мгновение. Нежно поглаживая ее волосы, я чувствую укол скорби в груди. Мир, каким мы его знаем, может перестать существовать в течение следующих нескольких лун, но у меня есть она, а у нее есть я. Я буду защищать ее до последнего вздоха.

– Закирас? – Голос Эхо полон нерешительности, и я чувствую, как бешено колотится ее сердце.

Прижимаясь губами к ее голове, я мягко отвечаю:

– Да, любовь моя?

Затянувшаяся тишина тревожит, но я терпеливо жду, пока Эхо наберется смелости. В конце концов она обретает дар речи, переплетая свои пальцы с моими.

– Неважно, что произойдет, знай, что я выбираю тебя, что я выбираю нас.

Ужас, который она должна испытывать, зная, что назревает война между моим народом и уколистами, и что ее народ должен подчиниться халифату или погибнуть, нервирует и меня тоже. Нам нечего бояться. Всё пойдет по плану, если она расскажет своим людям правду о том, что произошло.

– Мы будем в безопасности, – шепчу я ей на ухо. – Уверяю тебя, что бы ни случилось, мы с тобой будем в безопасности.

Это не пустое обещание. Я никогда не позволю, чтобы ей причинили вред. Моя пара принадлежит мне, чтобы я мог ее защищать, и я верю в то, что Кугитаури не станет нам лгать. Даже если мы чувствуем неуверенность и тени сгущаются вокруг нас, я знаю, что мы переживем это вместе.