Текст книги "Крылья желания (ЛП)"

Автор книги: Леона Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Ничего не осталось

Мы летим несколько часов, пока мои руки не становятся как желе, а левую ягодицу не сводит судорогой. Когда мы приближаемся к лагерю с воздуха, меня охватывает дурное предчувствие. Все палатки превратились в смятые кучи, некоторые порваны и зияют дырами. Небольшой шаттл, на котором мы прибыли сюда с «Пиона», по большей части не поврежден. «Пион» должен был вернуться за всеми нами через шесть недель с большим количеством людей и припасов, но теперь ничего не осталось.

В тот момент, когда Закирас приземляется, я хочу выпрыгнуть из его рук. Жгучая надежда поднимается в моей груди, надежда найти Джетту в ее лютиково-желтом платье, пьющую подгоревший кофе из походной фляжки. Это фантазия – думать, что кто-то выжил, и все же эта хрупкая вера толкает меня вперед.

– Отпусти меня. Я хочу посмотреть. – Я вырываюсь из его крепкой хватки, желая всё осмотреть сама.

Закирас не сразу отпускает меня; вместо этого одна из его рук мягко берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Эхо, – говорит он властным голосом. – Не отходи от меня слишком далеко. Крэл могут быть поблизости; они наслаждаются острыми ощущениями, усыпляя бдительность своей добычи.

Меня до бесконечности раздражает, что он чувствует необходимость постоянно отдавать мне приказы. Прищурившись, я не могу удержаться, чтобы не закатить глаза на его замечание.

– Не указывай мне, что делать, Закирас. Я не ребенок, со мной всё будет в порядке.

Дьявольская ухмылка, скользнувшая по его губам, заставляет меня пожалеть о том, что я ему дерзила. Он рывком притягивает мой подбородок, пока я не оказываюсь на волосок от его лица. Порыв его дыхания щекочет мои губы.

– Кукали, – произносит он предупреждающим тоном. – Не искушай меня наказать твое сладкое тело за плохое поведение. Не думай, что я не буду душить тебя, пока трахаю до потери чувств, просто чтобы доказать, кто кого контролирует.

Приятное покалывание пробегает по моему телу от этого обещания, и я сглатываю так громко, что чувствую, как дергается горло.

Послушно кивнув, я говорю:

– Для меня это звучит не как наказание, а скорее как веселье.

Глаза Закираса полны озорства и решимости.

– Ты можешь так думать, но это мы еще посмотрим.

Моя киска пульсирует, а дыхание перехватывает от мысли о том, каково это может быть. Я подавляю это чувство, делая ровный вдох, чтобы снова сосредоточиться на текущей задаче. Мы ищем выживших и доказательства того, что делают эти скорпионы, а не занимаемся сексом.

– Позже, когда мы тут всё осмотрим, – говорю я, хотя мой предательский голос дрожит.

– Мм… да, позже. – Закирас прижимается поцелуем к моим губам, ставя меня на ноги.

Я уже чувствую головокружение и слабость только от его обещания «наказания», но он прав; мне нужно держаться к нему поближе. Крэл были чудовищны и гораздо крупнее Закираса. Он может быть ростом в семь футов и состоять из одних мышц, но они в два раза шире его. Они были выше него, с толстыми экзоскелетами, а их руки были огромными, как стволы деревьев. Странные копья, которые были при них, должно быть, магические, что дает им преимущество.

Пока мы идем по лагерю, лавируя между сломанными и порванными палатками, я не могу скрыться от вида крови повсюду. Некогда ярко-зеленая трава, сверкающая под нашими ногами, окрашена в красный. Тел нигде нет.

– Где тела? – шепчу я. Мы едва прошли по главной территории лагеря, но нет ни единого признака того, что здесь кто-то умер, кроме крови на земле.

Закирас останавливается, и я замираю рядом с ним. Его рука медленно опускается, беря мою.

– Эхо, они были сожраны.

Мое сердце разбивается вдребезги, и я ахаю.

– Нет, они бы этого не сделали.

Нет, нет, нет.

Закирас сжимает мою руку, возвращая меня к реальности, пока слезы текут по моим щекам. Я хочу кричать или уплыть куда-нибудь далеко-далеко отсюда. Закирас – единственное, что сейчас привязывает меня к этому месту, держа в своих надежных объятиях.

– Эхо? – произносит он так нежно, и я замечаю скорбь в его глазах, когда он притягивает меня ближе к себе. – Я буду оберегать тебя.

Мои плечи дрожат от рыданий, когда я отворачиваюсь и прячу лицо на груди Закираса. Я доверяю ему. Он меня защитит.

– Почему? Зачем им это делать?

Закирас крепко сжимает меня, его пальцы нежно перебирают мои волосы, чтобы успокоить.

– И Сагат, и Крэл – хищники. Они не способны испытывать истинное раскаяние за свои действия и не обладают высоким интеллектом, действуя только повинуясь своим инстинктам.

Рыдания становятся сильнее, и я цепляюсь за него, как за спасательный круг, потому что в этом мире он им и является. Впервые тяжесть того, что может произойти, когда Империум узнает, что здесь случилось, душит меня.

Сколько же на самом деле я должна им рассказать?

Яд

Эхо цепляется за мою грудь, рыдая до хрипоты. Я шепчу успокаивающие слова, красивую маленькую ложь, призванную заставить ее чувствовать себя в безопасности, но в глубине души понимаю, что в этом нет никакого смысла. Как только Кугитаури и халифат узнают о здешней жестокости, миру придет конец.

Между Крэл и Нокрис веками не было войны. Теперь, когда они вторглись на нашу территорию, у нас не будет иного выбора, кроме как не проявить к ним ни капли милосердия.

– Эхо, нам следует продолжить осмотр лагеря, – говорю я, поглаживая ее по волосам, пока она шмыгает носом и кивает. – Ты будешь в порядке?

– Я буду в порядке. – Ее голос напряжен и переходит в шепот, но в нем чувствуется явная сила. Меня убивает осознание того, что ее прибытие сюда отняло у нее всё, и в то же время дало мне всё, о чем я когда-либо мечтал.

– Мне нужно найти блок связи. – Она размыкает руки на моей шее, отстраняясь от меня, и вытирает предплечьем капающую из носа слизь. Лицо Эхо красное, в пятнах, и все же на нем читается намек на фальшивую улыбку, которую она несомненно нацепила ради меня.

Пока мы снова обыскиваем лагерь, рука Эхо крепко сжимает мою, словно она боится остаться одна. Когда мы добираемся до большой разорванной палатки, завалившейся набок, она бессильно опускает руку. Приторный запах разложения душит меня, но я знаю, что от тел уже давно избавились.

– Это она, – говорит она, указывая на палатку. – Блок связи должен быть здесь. Ты пойдешь за мной внутрь? – Она кажется такой хрупкой, обхватив себя руками, словно надеясь защитить свои жизненно важные органы.

Снова взяв ее руку в свою, я сжимаю ее.

– Конечно, пойду. – Затем я целую ее в макушку, надеясь успокоить и развеять ее страхи. – Я всегда буду заботиться о тебе, Эхо; ты моя, помнишь?

Эхо снова фальшиво улыбается, кивая головой.

– Я знаю, что ты позаботишься обо мне.

Я в последний раз сжимаю ее руку, и мы бок о бок заходим в палатку. Из-за своего роста я вынужден пригнуть голову, чтобы поместиться, прижимая крылья ближе к телу, чтобы нам обоим хватило места.

Внутри царит полный беспорядок. Несколько больших блестящих предметов разбиты и дымятся, а столы перевернуты вверх дном.

Мелкими, осторожными шагами Эхо пробирается сквозь обломки, отпуская мою руку. Я даю ей пространство, чтобы она могла осмотреться сама, понимая, что видеть всё разрушенным должно быть невыносимо тяжело.

– Здесь спал командир. Он был великим человеком, – мрачно говорит она, проводя руками по перевернутой койке.

Ее плечи на мгновение опускаются, пока я не слышу, как она делает глубокий вдох, снова расправляя их, словно она должна оставаться сильной ради меня.

Показывать свое горе – не слабость, хотя я ничего не говорю, позволяя ей скорбеть так, как ей легче.

– Как ты свяжешься со своими лидерами? – спрашиваю я, следуя за ней, пока она разбирает металлические обломки на полу возле перевернутой койки.

Эхо останавливается, задумчиво морща нос.

– Ну, – говорит она, немного подумав, прежде чем продолжить, – здесь есть техника, которую я могу использовать, чтобы связаться с ними. Если она не сломана.

Внезапно раздается ритмичный стук, сильный и ровный, резонирующий сквозь землю. Моя голова резко поворачивается на звук, когда он перерастает в грохочущий темп. Я узнаю этот звук; это начало боевой песни воинов.

– Эхо, прячься. Сейчас же! – рявкаю я, разворачиваясь на каблуках и выхватывая меч из ножен.

Ее глаза расширяются в замешательстве.

– Что? Почему?

– Живо! – огрызаюсь я, приподнимая полог палатки, чтобы в одиночку выйти на открытое пространство.

Когда я выхожу, свет одинокого лампфира мерцает на одиноком копье. Почему он один?

Я тут же корю себя: мне следовало поискать свой охотничий отряд, прежде чем соваться сюда одному. Эхо сделала меня таким безрассудным, но ради нее я бы снова рискнул всем.

Взмыв в воздух, я смотрю вниз на Крэл на земле, тут же понимая, почему его оставили. У него сломана одна нога, и он прятался в одной из палаток, чтобы защитить себя. Крэл безжалостны и бросают своих раненых, если их травмы слишком серьезны, оставляя их на произвол судьбы или на верную смерть. Как только он исцелится, он сможет вернуться к ним самостоятельно, хотя я никогда не дам ему такого шанса.

Несмотря на свое ослабленное состояние, он стоит с гордостью, сжимая копье и ударяя им о землю, чтобы запугать меня. Крэл – это массивный красный зверь с длинными, спутанными волосами чернильного цвета. Разорванные участки его экзоскелета обнажают сырую плоть под ними. Его левая рука в синяках, а задняя нога грубо перевязана бечевкой.

– Я не проявлю к тебе милосердия, Нокрис! – Он с ревом бьет себя в грудь, пенящаяся слюна брызжет из его рта.

Даже с его ранами, он будет трудным противником. Мне придется использовать все хитрые уловки в моем арсенале, чтобы победить.

– Ты ранен! – кричу я со своего места над ним. – Ты не продержишься долго.

Он бросается на меня, взбешенный тем, что я разоблачил его слабость. Его хвост поднимается, а копье делает выпад вперед, но я идеально рассчитываю время своего пикирования, чтобы полоснуть его по спине. Крика боли не следует, вместо этого его хвост хлещет в мою сторону, чудом не задев меня. Яд из его хвоста мгновенно лишил бы меня сознания.

Крэл вонзает свое копье в небо, и с его наконечника вырывается вспышка синего магического света. Пламя ударяет мне в плечо и опаляет часть крыла. Я кричу, вращаясь в воздухе, чтобы пламя не охватило меня полностью. Оно лишь ошпаривает мою кожу, но боль заставляет меня потерять концентрацию, отвлекая ровно настолько, чтобы воин нанес удар.

Его хвост бьет в мою сторону, и я перекатываюсь, чудом уворачиваясь от него.

– Я чую с тобой самку, Нокрис, – рычит он. – Когда я найду ее, я заставлю тебя смотреть, как я ею пирую.

Ярость вспыхивает в моем животе, поглощая мои чувства. Я бросаюсь к его голове, замахиваясь мечом на его широкую шею. Он оказывается быстрее, чем я ожидал, когда его копье с щелчком перехватывает мой удар.

– Зачем вы здесь? – кричу я, раскручиваясь, прежде чем он успевает нанести удар. – Это не ваша земля!

Смех Крэл громыхает над лагерем, ничуть не умеряя мою нарастающую ярость.

– Мы заберем эту землю себе! – радостно кудахчет он. – Бесплодные земли неплодородны, и мы желаем процветать без помощи ваших жалких Кугитаури!

Понятно, значит, вот оно как. Крэл больше не желают подчиняться правлению халифата. Мы изгнали их в бесплодные земли после последней войны, оказывая им лишь незначительную помощь во время засухи. Их предводитель стал слишком стар, и, возможно, с этой новой демонстрацией силы кто-то, должно быть, узурпировал его власть.

– Мы никогда не позволим вам забрать эту землю! – реву я, поднимаясь еще выше в воздух.

С этой выгодной позиции я вижу, что он уже потеет, и он только и делал, что защищался от моих атак. В конце концов воин вымотается, и как только это произойдет, я нанесу свой последний удар.

Хвост Крэл еще раз взмывает вверх, когда он бросает огненный шар в моем направлении. Слишком медленно. Мои инстинкты срабатывают, и я пикирую вниз, замечая, как дергаются мышцы на его шее. С яростным криком я наношу рубящий удар наотмашь.

Как у Нокрис, у меня есть преимущество в скорости, ловкости и возвышенности. У Крэл может быть превосходная склонность к магии, но этот слишком слаб, чтобы применять ее должным образом.

Мой клинок рассекает воздух поперек его шеи, и я наношу удар ногой прямо в его отвратительное лицо. Его хвост дико бьется, и его кончик вонзается прямо мне в бок.

Боль взрывается в моем теле, когда яд разливается по венам. Я смотрю, как отрубленная голова Крэл падает с его туловища, и он опускается на колени. Его обезглавленный труп рушится на землю, а я пошатываюсь, хватаясь за бок.

– ЭХО! – кричу я, когда мое тело цепенеет под действием яда. Мое зрение начинает меркнуть по краям, и я падаю с неба на землю.

Вернись ко мне

Из моего укрытия под упавшей койкой тишину пронзает отчаянный крик с моим именем.

– Эхо! – Голос Закираса полон тревоги и боли.

Мое сердце бешено колотится, я без сомнений знаю, что он зовет меня. Я выбираюсь из-под койки, скользя по залитой кровью земле. Прячась, я нашла бластер, скрытый под одеялами. В моих руках он ощущается холодным, гладким и тяжелым.

Может, я и не знаю, как им пользоваться, но моих знаний хватит, чтобы прицелиться и выстрелить.

Оказавшись снаружи, я вообще не вижу никаких следов Закираса и, сложив руки рупором, кричу:

– Милый? Ты где?

Ответа нет.

Мое сердце бешено колотится, а подмышки потеют, пока внутри закипает тревога. Выставив оружие перед собой, я в состоянии повышенной готовности иду между рядами палаток, высматривая любые признаки опасности.

– Закирас?

Снова никакого ответа.

Пока тянется тишина, на мои глаза наворачиваются слезы. Я начинаю бежать по разрушенному лагерю, выкрикивая его имя. Я лихорадочно ищу любые признаки жизни, пока не натыкаюсь на отрубленную голову Крэл в нескольких футах от его тела.

Закирас лежит лицом вниз на земле с распростертыми за спиной порванными крыльями, и его тело застыло, как камень. Его меч все еще крепко зажат в руке.

– Закирас! – кричу я, падая на траву рядом с ним. Мои руки лихорадочно ощупывают его тело в поисках любых ран. На спине ничего нет, и крови тоже нет.

– Милый, пожалуйста, поговори со мной. Что случилось? – умоляю я, и мои глаза застилают непролитые слезы.

Он не отвечает и не шевелится.

Мои пальцы прижимаются к его шее сбоку, чтобы проверить пульс. Кожа Закираса все еще теплая, и под подушечками пальцев я чувствую слабое, едва уловимое биение его сердца.

– Я переверну тебя, хорошо, малыш? – говорю я с ним, надеясь, что он меня слышит. То, что я продолжаю говорить с ним, меня успокаивает. – Мне нужно осмотреть тебя на наличие ран и обработать их.

Я подсовываю руки под его талию, не уверенная, сломает ли это его крылья или нет, если я его переверну. Надеюсь, что нет. И все же я должна знать, жив ли он.

Его тело негнущееся, когда я пытаюсь его повернуть. Это все равно что пытаться сдвинуть валун. Я кряхчу, переваливая его на бок, не желая ломать его крылья или подминать их под него. Когда мне это удается, я вижу зияющую, свежую рану на его животе. От нее по коже расползаются ярко-красные нити, поднимаясь по шее и рукам.

Глаза Закираса широко открыты, как и его рот, и, к своему огромному облегчению, я вижу мерный подъем и опускание его груди, когда он дышит.

– О, боже мой. – Я на мгновение расслабляюсь, зная, что он дышит, пусть даже и поверхностно.

Мой разум лихорадочно перебирает воспоминания о земных скорпионах. Я вспоминаю, как изучала их, но у нас больше нет их ДНК, чтобы изучить их полностью. Яд, который они вырабатывают, может быть смертельным, если не принять меры.

Слезы текут по моему лицу, когда я прижимаю его к груди, баюкая и поглаживая его по волосам.

– Я останусь с тобой. – Мой голос срывается на рыдания. – Обещаю.

Путь воина

Больше часа я держу Закираса на руках, гладя его по волосам, шепча нежные обещания и перебирая его пряди. У меня опухли глаза от пролитых слез, а в груди щемит, но я отказываюсь отходить от него ни на шаг.

Сидя с ним, я понимаю, что яд действует не так быстро, как я ожидала. Хотя он остается совершенно неподвижным, а его дыхание поверхностно, он жив.

Мои ноги покалывает, они онемели, и как раз в тот момент, когда я подумываю пошевелиться, я бросаю взгляд вверх и вижу нескольких охотников Нокрис с ярко окрашенными крыльями, парящих над нами. Надежда вспыхивает в моей груди, и я перехожу к действиям.

– Помогите! – кричу я, размахивая рукой в воздухе. – Пожалуйста!

Мое сердце радостно бьется от возможности спасения Закираса. Должно быть, это его охотничий отряд.

– Эй! – окликает один из них, и он останавливается в строю, подняв руку вверх, чтобы остановить всех остальных позади себя.

– Пожалуйста, помогите! – снова кричу я, сжимая плечо Закираса. Наклонившись, я шепчу ему: – Они помогут тебе, милый. Скоро станет легче.

Через несколько мгновений пять охотников Нокрис приземляются рядом с мертвой тушей Крэл. У одного ярко-розовые крылья, у другого – темно-коричневые крылья и ярко-оранжевые глаза.

– Закирас? – говорит охотник с розовыми крыльями, делая шаг вперед и запинаясь, когда видит меня. Я смотрю на него испуганными, умоляющими глазами.

– Его ранил Крэл, – говорю я, изо всех сил стараясь выровнять голос и сдержать рыдания. – Он не может пошевелиться. Пожалуйста, помогите ему.

Охотник с розовыми крыльями смеется, и все остальные присоединяются к нему.

– А, только и всего? С ним все будет в порядке. Нам всем вводят этот яд с раннего возраста. Он только парализован и без сознания. Он не умрет.

Я сбита с толку, но меня накрывает облегчение. Я начинаю смеяться вместе с остальными, в то время как из моих глаз текут слезы от нахлынувшего чувства избавления от страха.

– С ним все будет хорошо!

Обладатель розовых крыльев кивает, хотя и закатывает глаза с легким раздражением.

– Это так в его стиле – уйти бродить в одиночку и пораниться.

– В его стиле? – Они стаскивают с меня тело Закираса, поднимая его на ноги так, словно он тряпичная кукла.

– Через несколько часов он придет в себя, – заверяет меня один из них, мягко кладя трехпалую руку мне на плечо. – Ему будет стыдно, но уверяю тебя, мы не дадим ему об этом забыть.

Двое охотников тащат Закираса к одной из палаток, находя место, где он сможет спокойно прийти в сознание. Тем временем двое других убирают тело Крэл с глаз долой, оттаскивая его подальше от лагеря.

– Идем, – говорит оставшийся охотник с порванными крыльями цвета жженой умбры. – Давай разведем костер и отдохнем, пока он не проснется.

Я колеблюсь, уставившись на палатку, куда уносят Закираса. Я не хочу отходить от него ни на шаг. Страх, что может что-то случиться, не дает мне покоя. Словно охотник чувствует мою нерешительность. Он ободряюще хлопает меня по спине.

– С ним все будет в порядке. Позволь моим людям сначала поговорить с ним. Нам нужно убедиться, что он помнит, кто здесь главный.

– Вы причините ему боль? – спрашиваю я, пока он ведет меня через палатки к небольшому круглому участку травы, где, как я полагаю, он хочет развести костер.

Мотылек одаривает меня мудрой улыбкой. В уголках его глаз собираются морщинки.

– Нет, мы не причиним ему боли. Нам просто нужно напомнить ему о важности командной работы.

Любовь реальна

Через пару часов Закирас приходит в себя, хотя он расстроен и смущен той заварушкой, в которую нас втянул. Мы с охотниками уютно устроились вокруг пылающего костра. Они передают друг другу палку, на которую насажено какое-то мясо гротескного вида.

Закирас ни на шаг не отходит от меня, прижимая к себе так крепко, словно отказывается оставить между нами хоть глоток воздуха.

– Когда ты уже научишься не соваться никуда в одиночку? – спрашивает розовый, чье имя, как я теперь знаю, Паки, жуя на ходу.

В группе повисает молчание, и Закирас бормочет себе под нос череду проклятий, прежде чем ответить им всем.

– Я спас Эхо от Амаэсиль и Крэл. – Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться, пока он без тени смущения злорадствует. – То, что я нарушил протокол, того стоило.

Остальные, похоже, с ним не согласны, они прищуриваются и бросают взгляды на командира, который, как я теперь понимаю, был их магом. Он сидит со скрещенными ногами, невозмутимый всей этой компанией и их постоянными вопросами. От него исходит аура расслабленности, но в то же время большой серьезности.

– Кем она тебе приходится? – спрашивает другой. Его зовут Люксарис.

Румянец ползет по моей шее и щекам, заставляя меня прятать смущенную улыбку, дразнящую губы.

– Это моя пара, Эхо.

Я хочу спрятаться за Закирасом, чтобы они меня не видели, но это бесполезно, так как Закирас гордо отвечает. Без колебаний он рывком притягивает меня еще ближе к себе, сияя, глядя на отряд, словно выиграл лучший приз на карнавале.

Над лагерем повисает тишина, все перестают жевать, и сторонние разговоры стихают.

– Пара? – спрашивает командир, задумчиво приподняв бровь.

Закирас обдумывает вопросы так недолго, что я не уверена, всё ли он взвесил. Он кивает в ответ.

– Да, она моя пара, – говорит он, глядя на меня с нежностью и обожанием. – Вскоре мы отправимся к халифату и объясним ситуацию.

– Что ж, тогда мои поздравления. Искренне надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Паки запихивает кусок еды в рот, словно чтобы удержаться от дальнейших вопросов. Группа тут же оживает, одновременно вспыхивает множество разговоров, оставляя меня гадать, что же именно может означать статус его пары.

После еды, которая показалась мне волокнистой и горькой, мы с Закирасом возвращаемся в палатку моего командира. Это единственная палатка, в которой, как я помню, была койка, и я предпочитаю спать там, а не на твердой земле.

– Эхо, мой прекрасный цветок, – говорит Закирас, поглаживая пальцами мои щеки. – Мне так жаль, что я заставил тебя волноваться.

Теперь, когда мы скрыты от чужих взглядов, я позволяю себе расслабить плечи и выдохнуть. Встреча с его охотничьим отрядом была ошеломляющей, но что за последние несколько дней не было таковым?

– Всё в порядке. Ты же не специально, – говорю я, уткнувшись лицом ему в грудь. – Пожалуйста, блять, никогда больше так меня не пугай, слышишь? – Я смотрю ему в глаза, чувствуя, как гнев снова подкатывает к животу, жаждая выхода.

Закирас нежно приподнимает мой подбородок, чувственно проводя большим пальцем по нижней губе, что почти заставляет меня забыть, как я зла.

– Я охотник, Эхо, – говорит он, удерживая мой взгляд. – Я всегда в опасности, но уверяю тебя, что больше никогда не уйду один. Я всегда буду возвращаться к тебе.

– Клянешься? – Я хочу, чтобы он поклялся мне. От мысли снова потерять его на глаза наворачиваются слезы, стоит лишь представить, что я снова найду его раненым.

Закирас ничуть не колеблется. В его глазах нет ни следа внутренних противоречий, а тон спокоен.

– Клянусь тебе своей жизнью, я никогда тебя не оставлю. – Он целует меня в кончик носа, а затем в лоб. – Я люблю тебя, отоки, моя маленькая букашка.

Боже, как мне нравится, как это звучит. На моих руках появляются крошечные мурашки, и я улыбаюсь, глядя на него.

– Почему я букашка?

Закирас коварно ухмыляется, его губы призрачно касаются моих.

– Потому что я их ем, и тебя я тоже съем. А теперь ложись на койку.

Я не колеблюсь ни секунды, пока мое сердце бешено колотится в груди, а между ног скапливается жар. Запах его сладких феромонов клубится вокруг меня, и я мгновенно начинаю жаждать его.

Оказавшись на койке, я широко раздвигаю для него ноги, и, словно зверь, Закирас тут же оказывается между ними.

Его язык скользит по внутренней стороне моих бедер, осыпая кожу поцелуями.

– Я выебу тебя до потери чувств. Ты готова ко мне?

Я едва заметно киваю, когда он тянет меня за талию, прижимая ближе к себе. Его язык находит мой клитор, вылизывая его так медленно, что моя голова откидывается назад в экстазе. Закирас держит мои бедра, пока другая пара рук забирается под мою блузку. Я извиваюсь, стягивая ее через голову, чтобы дать ему лучший доступ ко мне.

Урчащий звук вырывается из его рта, когда он получает возможность беспрепятственно касаться моей кожи. Он поднимает на меня взгляд, только чтобы перестать лизать.

– Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я пробую тебя на вкус. Если ты закроешь глаза хоть на мгновение, я заставлю тебя поплатиться за это. Ты меня поняла?

Я скулю от возбуждения, чувствуя, как мое тело пульсирует от восхитительного искушения его наказания.

– Да, я поняла.

Он целует мое бедро, когда два его толстых пальца входят в меня, заставляя бороться с желанием закрыть глаза от удовольствия. Закирас снова опускается, чтобы ласкать языком мой клитор, на этот раз гораздо быстрее, чем раньше. То, как движется его язык, заставляет мои бедра приподниматься и тереться о его лицо, но всё это время он смотрит на меня. Огонь и похоть в его глазах возносят мои собственные на новые высоты.

Оно нарастает медленно, тлея, как крошечный огонек, и с каждым толчком его пальцев и взмахом языка я извиваюсь под его ласками.

– Пожалуйста! – Я не знаю, почему умоляю; это само вырывается из моего рта.

Закирас не позволяет мне кончить. Он перестает двигать пальцами внутри меня, а его язык возвращается в рот.

– На живот. Сейчас же.

Его пальцы исчезают, и я ругаюсь от этой потери.

– Что? Почему?

Я оцепенело моргаю, вглядываясь в его яркие белые глаза, и обнаруживаю, что его лицо совершенно каменно.

– Разве я спрашивал? Я почти уверен, что сказал тебе лечь на живот.

Сев, я переворачиваюсь для него на живот, стараясь делать это медленно. Металлический край койки впивается мне в грудь, но я жажду того, что будет дальше.

Закирас не теряет времени даром, его руки блуждают по моему телу, оставляя за собой гусиную кожу. Он находит края зеленого платья и задирает его мне на спину, грубо впиваясь пальцами в полушария моей задницы.

– Мм… только посмотри на себя, – мурлычет он, хватая меня за бедра.

Рывком он приподнимает мои бедра так, что моя задница оказывается в воздухе, в то время как другая пара рук хватает меня за волосы, оттягивая голову назад.

Я скулю от этой грубости, и моя киска пульсирует в ответ. Я уже чувствую себя такой мокрой, что влага стекает по моим бедрам. Когда что-то еще более мокрое трется между моих ног, я стону и выгибаюсь навстречу этому.

– Пожалуйста, Закирас, я хочу тебя. – скулю я, трусь о его член.

Пристраиваясь к моему входу, он надавливает, одновременно оттягивая мои волосы назад.

– Ты такая потрясающая. – Его голос звучит хрипло и глубже обычного, что заставляет меня чувствовать себя богиней, которой поклоняются.

В тот момент, когда он входит в меня до конца, он произносит:

– Я не хочу, чтобы ты кончала, пока я не скажу. – Он почти выходит из меня, только чтобы вколотиться так глубоко, что у меня перехватывает дыхание. – Сможешь это сделать, красивая отоки?

Выдавив в ответ тихое мяуканье, я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бедра, а те, что в моих волосах, сжимают мою голову крепче, пока он самозабвенно вдалбливается в меня. С каждым движением его бедер член спиралью ввинчивается в меня. Длинные перьевидные щупальца в его паху тянутся ко мне, играя с кожей на моих бедрах, заставляя мою спину выгибаться.

Пока они гладят и щекочут меня, он толкается так грубо, что мои руки вцепляются в края койки из страха, что я могу с нее соскользнуть. Я чувствую каждый его блаженный дюйм, и пока он набухает внутри меня, мои стоны эхом разносятся по лагерю.

Рука Закираса исчезает из моих волос, и я позволяю своей шее бессильно повиснуть с облегченным вздохом. Кажется, каждая косточка в моем теле готова сломаться.

Его рука скользит между моих ног, и я скулю, дергаясь в сторону, прежде чем он успевает коснуться моего клитора.

– Нет, не надо! – умоляю я блеющим шепотом. – Я кончу.

Если он добавит трения там, мое туго натянутое тело разорвется на сотни осколков.

Закирас отвечает кряхтением и грубым шлепком по моей заднице.

– Не смей, пока я не разрешу.

Пока его пальцы обрабатывают меня синхронно с каждым движением его бедер, мои стоны переходят в рыдания, я умоляю его позволить мне кончить, так как напряжение в моем ядре нарастает.

Ощущение того, как его ногти впиваются в кожу моих бедер, настолько глубокое, что я вскрикиваю от боли и удовольствия. Ощущения повсюду, и всё кажется слишком невероятным.

Тужась, я позволяю себе диссоциировать в место, где я чувствую себя пустой, куда не проникают никакие ощущения. Онемение кажется безопасным, надежным, и все же я продолжаю умолять его.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне! – скандирую я, и руки Закираса вжимают меня плашмя в койку, втираясь в мою задницу с грубым, животным кряхтением.

– Нет, еще нет. – Его руки ложатся на мою шею по бокам, превращая каждый вдох в испытание.

Это непривычное ощущение невозможности дышать заставляет волну, в которой я нахожусь, подниматься всё выше, пока пустое место, куда я прячусь ради безопасности, снова не оживает эмоциями.

– Пожалуйста! Блять!

Закирас игнорирует мои мольбы, трахая меня так яростно, что мои зубы стучат друг о друга.

– Кончай для меня, мой сладкий цветок.

Звук его напряженного голоса и разрешение накрывают меня облегчением. Мое тело цепенеет; пальцы на ногах поджимаются, и я кричу от удовольствия, когда моя киска плотно сжимает его член.

Навалившись на мою спину, он прижимает меня к себе, медленно толкаясь в меня. Пот, покрывающий его тело, кажется прохладным на моей горячей коже, и я дьявольски подумываю о том, чтобы слизать его с него.

Язык Закираса проходится по моему уху, и я слышу напряжение в его голосе, когда он хрипит:

– Я люблю тебя.

Эти слова становятся его погибелью. Он пульсирует внутри меня, и сдавленный скулеж срывается с его губ, когда его горячая сперма заполняет меня. Ощущение того, как она покалывает, избавляя меня от всей боли, заставляет меня вздохнуть и раствориться в койке, словно мои кости расплавились.

– Я тоже тебя люблю.

Его большая рука нежно поднимается, сжимая мою, когда он прижимается поцелуем к моей щеке.

– Хорошая девочка.