Текст книги "Крылья желания (ЛП)"

Автор книги: Леона Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

У нашей двери

Мое тело кажется невесомым, это ощущение я едва могу описать словами. Все мое существо чувствует удовлетворение и блаженное спокойствие. Тело Эхо распласталось на мне. Ее дыхание ровное и безмятежное, пока она спит. Ее дыхание выровнялось в глубокий сон. Я жажду взять ее снова, потеряться в ней, но она так истощена, что я не могу заставить себя потревожить ее.

Мои пальцы мягко перебирают ее волосы, наслаждаясь тем, как шелковистые пряди скользят между ними, и ее тихими, довольными звуками, которые она издает во сне в ответ. Хруст ветки вырывает меня из моих мыслей, и я в состоянии повышенной готовности смотрю в сторону шума. Мы слишком открыты, но я остаюсь неподвижным, ожидая.

Хрустит еще одна ветка, и я задерживаю дыхание. Я немедленно хватаю Эхо, когда звук летящей стрелы со свистом рассекает воздух в нашем направлении. Я подхватываю ее на руки и перекидываю через плечо. Это достаточно сильно ее встряхивает, и я слышу, как она издает растерянный возглас. Моего меча нет – я оставил его в хижине.

– Виттар! – кричу я, зная, что у меня нет иного выбора, кроме как забрать его.

В нас летит стрела, и Эхо издает леденящий кровь крик. Крепко схватив ее за заднюю часть бедер, я срываюсь на бег. Сагат пронзительно кричат боевые кличи, отдающиеся эхом в деревьях.

– Сагат здесь. Эхо, держись рядом; ты понимаешь? – Я с силой распахиваю дверь как раз в тот момент, когда мимо нас пролетает еще одна стрела, со свистом задевая ее руку.

– Блять! – кричит она, и металлический запах ее крови пропитывает маленькую хижину. Кровь капает мне на кожу, но нет времени смотреть на это. Я хватаю с земли свои ножны и ее рубашку, бросая ее ей.

Я проклинаю свою судьбу как Арканил. В этот момент дополнительная магическая защита была бы благословением, хотя раньше я никогда не чувствовал в ней необходимости, когда вокруг меня был целый охотничий отряд. Отправляться в одиночку в Амаэсиль было безрассудно, и мне вообще не стоило пытаться это делать.

Я ругаюсь себе под нос, резко поворачиваясь, пока мы снова не оказываемся лицом к двери.

– Эхо, у меня нет времени заниматься твоей раной. Сагат – кровожадные существа, которые оторвут тебе конечности, чтобы сожрать, и при этом изнасилуют всеми возможными способами. Не кричи; ты меня слышишь? Молчи и цепляйся за меня.

Всхлипы Эхо усиливаются, но я чувствую слабый кивок ее головы о мою грудь.

– Я постараюсь.

– Не нужно стараться, отоки; ты должна.

Сжимая в руке меч, я непоколебимо стою у двери, зная, что они будут ждать прямо за ней. Сколько их придет за нами? По моим лучшим догадкам, по меньшей мере десять.

Мы должны покинуть эту хижину, хотя выходить через парадную дверь куда рискованнее, чем мне бы хотелось. Здесь есть окна, но с моими размерами я бы в них не пролез.

Я колеблюсь, проглатывая свой страх, комком вставший в животе. Мы сделаем то, что должны.

Быстрым ударом ноги я вышибаю дверь и бросаюсь к ближайшей ветке дерева. Сагат сидят на дереве напротив нас с оружием наготове. Я ныряю в самый последний момент, едва избежав града стрел. Их пронзительные боевые кличи эхом разносятся по лесу, пока я беспорядочными зигзагами петляю среди деревьев. Мое сердце бешено колотится в груди, пока я крепко прижимаю к себе Эхо, беспокоясь о ее безопасности. Усталость грызет мои мышцы, но я нажимаю сильнее, молясь найти надежное убежище. Мы все еще в сотне кликов от смертоносного святилища Амаэсиль. Я взмываю выше в кроны деревьев, надеясь, что смогу обогнать наших преследователей.

Я слышу, как они наступают нам на пятки, загоняя меня дальше в лес и, вероятно, в засаду. Они быстрее, проворнее и смертоноснее меня. Повернув голову, чтобы бросить взгляд назад, я пытаюсь сосчитать их количество. Трое из них идут прямо за нами, подтверждая мои подозрения, что это засада.

Я быстро поворачиваю голову и замечаю еще двух Сагат, которые, как я и подозревал, ждали впереди. Они прицеливаются, натягивают тетиву и выпускают стрелы как раз в тот момент, когда я пикирую вниз. Лавируя между деревьями, я боюсь быть схваченным, так как их криков становится все больше. Мое сердце радостно подпрыгивает, когда я замечаю свой охотничий отряд, ожидающий меня. Киварис делает резкое движение запястьем, и из его кончиков пальцев вырывается красное пламя, слизывая пространство по бокам от нас, заставляя меня перекатиться в безопасное место.

– Закирас, вот ты где! – кричит он.

Мое сердце наполняется огромной благодарностью с прибытием моих спасителей, но облегчение быстротечно. Как только в моей груди вспыхивает надежда, я замечаю их – еще три воина Сагат прячутся за спинами моего отряда. Они замерли и готовы атаковать, накладывая стрелы, чтобы обрушить их на нас.

– Сзади!

Прижимая Эхо крепче, я зависаю в воздухе.

Наш маг, Киварис, оборачивается; пламя взрывается, и прежде чем у меня появляется возможность сделать что-то большее, чем просто смотреть, боль пронзает мое тело. Мое плечо горит от боли, но я не смею взглянуть на рану от стрелы, зная, что могу там увидеть.

– О боже мой! – кричит Эхо, вцепившись в мою грудь со страхом в глазах. Я не могу остановиться. Ее безопасность – мой главный приоритет.

Эхо нельзя оставлять одну на деревьях; она слишком хрупкая и без крыльев не сможет сбежать. Единственный вариант для нее – оставаться на земле, где они, скорее всего, не станут ее искать. Я пикирую вниз, игнорируя запах собственной крови и жжение в ноющем теле. Сагат совсем близко позади, их тяжеловесные тела слишком громко выдают мне их местоположение. Оказавшись на земле, Эхо сможет легко спрятаться в кустах.

Когда мои ноги касаются мягкого мха, я быстро отпускаю Эхо и держу ее за руки, заглядывая в ее полные ужаса глаза.

– Отоки, найди место, чтобы спрятаться. Не прикасайся к Амаэсиль; они поглотят тебя. Я вернусь за тобой. – Ужас, который я испытываю от того, что оставляю ее, сковывает мне грудь, наполняя меня абсолютным сожалением.

– Ты издеваешься? Ты не можешь просто оставить меня! – Она держится за мои руки, не решаясь меня отпустить.

Грубо оттолкнув ее от себя, я пригвождаю ее суровым взглядом.

– Не спорь со мной. – Указывая в неизвестность, я рычу: – Я найду тебя. А теперь беги!

Резко развернувшись и игнорируя звуки ее крошечных ног, когда она отступает, я принимаю свою судьбу. Возможно, именно здесь я и умру, пытаясь спасти ее. По крайней мере, это будет смерть воина.

В самое пекло

Я бегу так, словно от этого зависит моя жизнь, стараясь не заходить слишком глубоко в запутанный лабиринт леса. Звон битвы эхом раздается позади, но я бессильна сделать что-либо, кроме как спрятаться, чувствуя себя трусихой.

В такие моменты я проклинаю себя за то, что так и не научилась обращаться с оружием. Заметив мертвое дерево, похожее на те, из которых была сделана хижина, я вспоминаю предупреждение Закираса не прикасаться к Ама-как-их-там – деревьям. Но я полагаю, что мертвые должны быть достаточно безопасными.

Когда я забираюсь внутрь, мои разорванные в клочья юбки и влага от лесного мусора на земле липнут к моим ногам. Я молюсь, чтобы эти похожие на сов существа не нашли меня здесь. У меня едва ли было время взглянуть на них больше чем мельком, потому что Закирас все время прижимал меня к груди. Они очень напоминают рогатых сов, хотя и белые с серыми кончиками крыльев. Их лапы похожи на птичьи, а глаза большие и золотистые.

Мое сердце бешено колотится в ушах, пока жестокость и насилие рикошетом разносятся по лесу. От леденящих кровь криков мне приходит в голову мысль, что это Закирас может быть ранен, и я задерживаю дыхание, надеясь никогда не услышать среди них его голос. Я выдыхаю каждый раз, когда слышу чужой голос, пока не начинается следующая серия криков.

Внезапно позади себя я слышу хруст веток, как будто кто-то мягко ступает поблизости. Подтянув ноги к груди, я сильнее вжимаюсь в дупло дерева, чтобы казаться меньше. В голове раз за разом звучит мольба-мантра:

– Пожалуйста, не найди меня, пожалуйста…

Раздается звук того, как кто-то принюхивается, и глубокое гудение мужского голоса, пока он кружит по округе. Мои подмышки начинают потеть, и я чувствую, как испарина собирается по линии роста волос. В попытке остаться невидимой я задерживаю дыхание, на случай если существо сможет услышать, как я дышу.

Что-то стучит по стволу дерева – тук, тук – прежде чем я слышу его насмешку:

– Выходи, маленький лакомый кусочек…

Страх проносится по моему телу, и я сдерживаю скулеж, прижимая ладонь к губам, проглатывая желание сбежать из своего укрытия. Когда в поле зрения появляются похожие на птичьи лапы, я решаю, что у меня нет иного выбора, кроме как пробиваться с боем. Существо облачено в кожаную броню и держит в одной руке копье. Когда оно наклоняется, чтобы проверить, я наконец вижу его лицо. Шокирует то, что у него глубокие, любопытные глаза, тупой нос-клюв и острые зубы.

Я ахаю, вжимаясь спиной в дерево, пока он разглядывает меня с пугающей ухмылкой на лице.

Его рука тянется ко мне, и я отбиваю ее.

– Иди на хуй. – Отвечаю я дрожащим голосом.

Мрачный смешок существа пускает дрожь по моему позвоночнику. Прежде чем я успеваю среагировать, его рука смыкается на моей, вытаскивая меня вперед. Я впиваюсь бедрами и ногами в мох, отчаянно пытаясь не дать ему сдвинуть меня с места. Я кричу и извиваюсь, пытаясь высвободиться из его непреклонной хватки.

– Не сопротивляйся, – приказывает он, дергая меня за руку последним, жестоким рывком, от которого я кубарем вываливаюсь наружу.

Я кричу и отбиваюсь, но человек-сова хватает меня за волосы, вздергивая на ноги. В его глазах, однако, нет злобы, только какая-то отстраненная неуверенность в том, что он намерен со мной делать теперь, когда поймал.

Я пинаю его ногами, надеясь нанести удар, но он слишком быстр.

– Закирас! – Я выкрикиваю его имя, молясь, чтобы он меня услышал. И есть проблеск надежды, что он свалится с неба мне на выручку.

Человек-сова рывком поднимает меня нос к носу, обхватив рукой за талию. Он злобно ухмыляется, показывая мне ряды зазубренных зубов.

– Маленькая добыча, замолчи; никто не придет.

– На помощь!

Он с силой бьет меня по лицу, моя шея резко дергается в сторону от силы его пощечины. Кожа горит, на глаза наворачиваются слезы, пока я тихо всхлипываю от жгучей боли.

– Молчать!

Смело сглотнув слезы, я позволяю громкому звуку глотка в горле быть единственным, что он слышит. Я позволяю неповиновению расцвести вместе с саднящим синяком, формирующимся на моей щеке.

Внезапно позади нас раздается пронзительный крик. Металл взмахивает над плечом совы, и меня окатывает брызгами свежей крови.

– Отпусти ее! – Команда грубая, приправленная жестокостью, которой я никогда раньше не слышала. И все же, несмотря на резкость тона, я сразу же узнаю голос – Закирас пришел меня спасти.

Сова резким движением раскручивает копье, переключая внимание со своей раны на приближающуюся угрозу. Хлещущая из него кровь сейчас куда менее важна, чем угроза, исходящая от Закираса.

Сова отбрасывает меня в сторону без раздумий. Когда я падаю на землю, мои зубы лязгают, а в спине хрустит. Мягкий мох ничуть не смягчает падение.

С кряхтением я отползаю, повернувшись лицом к двум сражающимся мужчинам. Плечо Закираса изуродовано ожогами, а в левом боку торчит стрела. Из него все еще течет кровь, заливая крылья и спину. Он покрыт запекшейся кровью с ног до головы. Каждая его частичка окровавлена.

Сова бросается на него, и Закирас использует свой меч, чтобы отбить его с пути одним взмахом. Это несправедливое преимущество – быть бойцом ближнего боя, когда другой использует лук, но Закирас с довольной ухмылкой подзывает сову ближе. Кажется, будто ему совершенно плевать, если его проткнут копьем Сагат. Он держится уверенно, словно беспокоиться не о чем.

Сагат бьет копьем, и их оружие снова сталкивается. Закирас отскакивает в сторону, но наконечник копья все же цепляет его за спину. Острие прорезает одно из его крыльев, разрывая его по краям, словно это не более чем папиросная бумага. Закирас не издает ни звука, хотя, должно быть, сгорает от боли. Это должно быть мучительно, учитывая, насколько чувствительны его крылья. Его лицо совершенно лишено каких-либо эмоций, кроме чистой ярости, хотя это не скрывает пот, покрывающий его лоб.

Пока сова восстанавливается после выпада, Закирас с разбегу бросается на него сбоку. Сова не успевает скорректировать положение, разворачиваясь на пятках, когда лезвие вонзается ему в живот. Оно пронзает его насквозь, разбрызгивая кровь и перья по всей земле.

Закирас на этом не останавливается. Он вытаскивает меч из вспоротого живота совы, нанося еще один удар, прежде чем сова падает на колени с гортанным криком. Последнее, что я вижу, – это меч у шеи Сагат и то, как Закирас отрубает ему голову в фонтане крови. Он хватает ее за рога, с тяжелым выдохом отбрасывая голову в сторону.

Как только угроза миновала, я, шатаясь, поднимаюсь на ноги и подбегаю к нему.

– Ты в порядке? – Чем пристальнее я его осматриваю, тем больше беспокоюсь, что он перестарался. Он дрожит на ногах, стискивая зубы, чтобы они не стучали.

Закирас бросает на меня напряженный взгляд, прежде чем опуститься на одно колено, его дыхание вырывается тяжелыми вздохами. Капельки пота блестят на его лбу в свете леса.

– Я в порядке, – настаивает он, хотя хрипы выдают его. Я понимаю, что он пытается казаться сильным ради меня, не желая, чтобы я о нем беспокоилась.

Я опускаюсь на колени рядом с ним, качая головой.

– Ты не в порядке. А как же твои люди? Нам позвать их на помощь?

Тихий стон срывается с его губ, когда он смотрит на меня, его губы кривятся в гримасе.

– Их смяли. Я не могу летать в таком состоянии. Мне нужно отдохнуть, и мы найдем их потом.

Я жую нижнюю губу, оглядываясь по сторонам.

– Здесь есть где-нибудь поблизости место, где ты сможешь отдохнуть и остаться незамеченным?

Он медленно кивает, тяжело опираясь на мое плечо. Я обхватываю его за талию, чтобы поддержать, когда мы встаем.

– Недалеко отсюда есть пещера. В ней находится подземный минеральный источник, и Волез используют ее для земледелия. Мы сможем укрыться там.

Светлячки и боль

Когда мы наконец добираемся до входа в пещеру, воздух наполняется яичным запахом серы. Устье пещеры скрыто светящимся плющом, он свисает над ним с розовыми бутонами цветов. Хотя Закирас и утверждает, что здесь кто-то живет, я и понятия не имела, что здесь будет так оживленно, пока не услышала доносящиеся изнутри веселую музыку и голоса.

– Они живут здесь все время? – Я помогаю ему встать ровнее, пока мы идем ко входу.

– Нет, они не живут здесь постоянно. Они остаются на время сбора урожая, а затем возвращаются в город. – Объясняет Закирас, отодвигая плющ от входа. Раздается звук, похожий на звон колокольчиков, и вся пещера замолкает.

На людей внутри опускается тишина шепотков. Я удивлена тем, что вижу внутри; здесь двадцать крошечных людей с каштановой кожей, большими глазами и круглыми телами. Они светятся ярким неоново-зеленым светом от груди до задниц. На большинстве из них почти нет одежды, а та, что есть, порвана в клочья. Несколько человек держат в руках инструменты, сидя на камнях в углу, словно это группа, играющая для толпы.

Вся пещера теплая и манящая, а из задней части, откуда я различаю шум воды, поднимается пар. Тонкие нити мерцающего плюща покрывают стены, и внутри мерцают большие стоячие факелы с голубыми огнями.

Закирас ведет себя так, словно является хозяином пещеры; его спина напрягается, и при входе он излучает ауру превосходства. Он тут же приказывает:

– Мне нужна ванна.

Одно из существ тут же вскакивает на ноги, бросаясь к нам.

– Конечно! Сию минуту. Вы желаете чего-нибудь еще?

– Еду для нее, будьте добры, – говорит Закирас, и еще один встает, суетясь, чтобы выполнить его просьбу.

Я в шоке от того, как все люди перестают бездельничать, чтобы броситься в бой по его команде. Они начинают порхать по пещере, принимаясь за работу. Тот, что поменьше, стоящий перед нами, ведет нас по длинному коридору.

Вода капает со сталактитов на потолке пещеры, пока мы пробираемся глубже. Чем дальше мы заходим, тем слабее становится свет от входа. Растительность редеет, пока мы не достигаем более просторной пещеры, где больше голубых факелов мерцает рядом с плавающими красными и розовыми фонариками, освещающими дымящийся бассейн.

– Мы скоро принесем мисс немного фруктов из Луо, – говорит крошечное существо с почтительным поклоном, прежде чем покинуть нас в тусклом помещении.

Я совершенно сбита с толку, не понимая, что происходит. Почему они обращаются с Закирасом как с членом королевской семьи?

– Отоки, ты поможешь мне спуститься в бассейн? – Его глубокий, насыщенный голос вырывает меня из моих мыслей. В его голос возвращается нотка напряжения, и мое сердце разрывается.

– Почему они относятся к тебе так, словно ты выше их, Закирас? – Мы подходим к краю бассейна, и с моей помощью он опускается, чтобы сесть, опуская ноги в воду.

– Волез – маорджи. – Небрежно объясняет он. – Они занимаются для нас земледелием и являются нашими слугами. – Кажется, он равнодушен к подтексту рабства. Вместо этого он с усталым кряхтением медленно опускается в бассейн все глубже.

Я задерживаюсь на краю, с беспокойством покусывая губу. Значит, здесь есть рабство? Когда я наконец опускаю пальцы ног в воду, меня поражает то, насколько она теплая и какое нежное ощущение оставляет на ступнях.

Закирас перемещается в дальний конец бассейна, прислонившись к большому камню. Его фигура превращается в темный силуэт.

– Заходи, отоки; это поможет. – Он манит меня ближе взмахом руки. Со своего места я не могу разглядеть выражение его лица, но его тон спокоен.

Со вздохом я стягиваю через голову свою порванную, отвратительную рубашку, покрытую спермой, и спускаю юбку.

– Это и правда потрясающе… – говорю я, с облегчением закрывая глаза.

– Синяк на твоем лице, отоки, он не ранил тебя где-нибудь еще? – Закирас движется сквозь воду ближе ко мне, пока я наконец не вижу в его взгляде выражение беспокойства.

– Нет, я в порядке. – Это не ложь, я в порядке теперь, когда он со мной. И все же я не могу успокоить бешеное биение своего сердца или тревогу о том, что мы никогда не будем в безопасности, даже здесь.

Светящиеся голубые огни отбрасывают неземное сияние на его тело. Его глаза кажутся ярче, и в них затаился едва уловимый блеск озорства. Как только мои ноги снова оказываются в бассейне, его руки ложатся на мои бедра, удерживая меня, как якорь.

– Если бы я не был арканил, я бы смог тебя защитить. – Он с шумом выдыхает воздух из ноздрей, прежде чем его губы находят внутреннюю сторону моего левого бедра, осыпая ее мягкими поцелуями.

Мои руки ложатся на его плечи, пальцы зарываются в маленький меховой воротник вокруг его шеи.

– Что это значит?

Закирас бросает на меня взгляд с проблеском боли в глазах, прежде чем ненадолго закрыть их.

– Арканил – это тот, у кого нет магии. Я родился без этого дара, а значит, лишен многих удобств, которыми наслаждаются другие. И все же у меня есть собственный дом.

Я наклоняю голову, заинтригованная.

– Значит, на этой планете существует кастовая система? Означает ли это, что у вас есть короли и королевы?

Он медленно кивает головой, его лицо омрачается грустью.

– Да, существует иерархия. Арканил – низшая каста, лишенная магических способностей.

Я заворожена слоями истории его общества, которые он раскрывает. Поведение Закираса, однако, выдает тяжесть его борьбы.

– Насколько трудно жить здесь тому, у кого нет магии? – спрашиваю я, задаваясь вопросом обо всех трудностях, с которыми он может столкнуться.

– У нас есть кунискет; это семья, которая правит нами наряду с халифатом. Волез – наш рабочий класс, а любой человек без магии часто ограничивается тем набором навыков, которым он может обладать. Почему ты спрашиваешь, Эхо? – Его руки мягко продолжают скользить вверх по моим ногам, пока не останавливаются с внутренней стороны прямо под моей киской.

– Перестань меня отвлекать. У меня много вопросов. Например, Волез, они – класс рабов? – Я пинаю его ногой, и он перехватывает ее другой рукой, коварно ухмыляясь.

– Они не рабы. Они работают в обмен на нашу защиту. Без нас они были бы убиты Сагат, когда те захватили их территорию. Этот лес очень небезопасен для большинства наших людей. Сюда приходят только охотники и фермеры Волез. В лесу слишком легко заблудиться или расстаться с жизнью. Этот район особенно опасен. Амаэсиль меняются и двигаются. Одна и та же область может выглядеть совершенно иначе, когда вы рискнете зайти в нее в следующий раз. В лесу очень легко умереть. – Его пальцы вычерчивают небольшие круги на моей ноге, а на лице написано нежное выражение. Совершенно ясно, что он не хочет, чтобы этот разговор продолжался, так как из его горла вырывается мрачное урчание.

Я поражена тем, насколько он возбужден.

– Тогда я рада, что ты меня спас. Я бы не хотела быть съеденной этими деревьями или, возможно, потеряться навсегда. – Наконец, соскользнув в воду перед ним, я хватаюсь за его плечи для опоры, чтобы мы оказались лицом к лицу.

Руки Закираса поднимаются, чтобы убрать волосы, прилипшие к моему лицу.

– Я бы не позволил тебе умереть, несмотря на наши различия. – Он нежно смотрит на меня, и я понимаю, что он не бросает слов на ветер. – Я надеюсь, халифат позволит тебе скоро найти своих людей.

– Мы должны были быть здесь, чтобы терраформировать вашу планету для нашей жизни. Мы понятия не имели, что здесь есть разумная жизнь, но я боюсь, что они исчезли навсегда. Что, если все они мертвы? – Я кусаю края губ и смотрю ему в глаза, обнаруживая, что он отвел свой взгляд от меня.

– Отоки, они все мертвы. Крэл не оставляют никого в живых, а если и оставляют, то это не сулит им ничего приятного.

Слезы щиплют глаза, а тяжесть в животе перевешивает ком в горле.

– Не могут же они все быть мертвы. Кто-то же должен остаться в живых…

Закирас поворачивается ко мне со страдальческим выражением лица, медленно качая головой.

– Их больше нет, – шепчет он.

– Если я расскажу об этом Империуму, они ответят ударом на удар. Они начнут войну с теми, кто несет ответственность за смерть моей команды. – Выдавливаю я сквозь удушливые рыдания. – Ваша планета уже никогда не будет прежней.

С глубоким вздохом Закирас притягивает меня в свои сильные объятия, чтобы утешить.

– Эхо, никогда не говори этого Кугитаури, когда встретишься с ними. – Его тон резок, властен, и все же его глаза по-прежнему полны заботы. – Мы больше никогда не будем об этом говорить.

Его крепкая хватка заставляет все мои эмоции выплеснуться наружу одновременно.

– Это несправедливо; мы понятия не имели, что здесь есть разумная жизнь, – говорю я, рыдая.

Слезы бесконтрольно текут по моему лицу, пока я цепляюсь за Закираса. Его прикосновения к моей спине и волосам приносят мне чувство утешения. Мысль о том, что Империум придет, чтобы уничтожить это место, наполняет меня чувством вины. Я не могу вынести мысли о том, что буду нести ответственность за уничтожение всего, что Закирасу дорого.