Текст книги "По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Лена Обухова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Давайте все же оставим эту версию на крайний случай, когда исчерпаем остальные, – с дипломатичностью, которой Маша от него никак не ожидала, предложил Каменев. – Пока мы даже не можем быть уверены в том, что история с сектой и девочкой правдива. Она ведь может быть и банальной наживкой для туристов.

– А я все равно думаю, что это Мила и Родион подстроили, – упрямо заявил Крюков. – Может, один из них заранее рассадил там кукол, а потом Мила пошла в тот корпус специально, чтобы их снять. Детский смех тоже мог быть подстроен: Родион мог прятаться снаружи, включить запись или что-то в таком роде. Он ведь техник, может и в спецэффектах понимать… А когда я подвернулся, эта парочка решила еще и на мне заработать, решив, что я сходу поведусь на шантаж. Может, и смартфон они подложили нарочно, чтобы вы его в нужный момент нашли.

И снова его версия звучала вполне правдоподобно. По крайней мере, куда реальнее, чем предположение Элизы.

– Так, ладно, давайте считать, что на текущий момент инцидент исчерпан, – подытожил Каменев. – Ложитесь спать. Это, – он забрал у Ильи Владимировича смартфон, – пока побудет у меня. Утром решим, как быть дальше.

Глава 14

Трудно было сказать, смог ли кто-нибудь уснуть после того, как все разошлись по своим комнатам. Маша поставила смартфон на зарядку, легла в кровать и следующие три часа пребывала между сном и реальностью, опасаясь провалиться в крепкий сон сразу по двум причинам: с одной стороны, ей не хотелось повторения кошмара, а с другой – она боялась потерять контроль за реальностью и стать уязвимой. Едва за окном начало светать, она встала, оделась и побрела на кухню, чтобы все-таки наконец попить.

Остальные будто восприняли ее подъем как сигнал, а может быть, просто тоже ждали рассвета. Выйдя в коридор, Маша услышала, как в другой его части открылась еще одна дверь. Стас вышел из своей комнаты с несессером в руках и полотенцем на плече. Заметив Машу, он улыбнулся, подмигнул ей и направился в сторону санузла, а из соседней двери как раз вышел Илья Владимирович.

По очереди умывшись, все собрались на кухне. Завтрак проходил в угрюмом молчании, тишину нарушали лишь шуршание упаковок, стук чашек, опускаемых на стол, а также редкие вопросы или просьбы, но даже их произносили едва слышно. Никто не обсуждал ни сценарий, ни съемочный процесс, а Элиза и вовсе выглядела так, словно не собиралась сегодня в кадр. Ее длинные каштановые волосы, обычно отливающие золотом, особенно на солнце, и ниспадающие с плеч аккуратными локонами, сегодня казались тусклыми и темными, были свернуты в валик на голове и зафиксированы «крабом». Накануне она встала пораньше, чтобы успеть вперед всех попасть в душ, помыть голову и уложить волосы, а сегодня, по всей видимости, вообще не планировала этого делать. Вероятно, потому что не могла взять с собой в душ телохранителя, а надолго оставаться без его защиты не хотела.

Лишь когда с завтраком было почти покончено, Каменев задал главный вопрос:

– Так что, каков ваш план?

Маша, в тот момент как раз пытавшаяся найти ответ на дне чашки, оторвалась от его созерцания и обвела взглядом группу. Все остальные смотрели именно на нее, так как она здесь была представителем руководства.

– Я не вижу смысла прерывать съемки, – заявил Крюков прежде, чем она успела открыть рот.

– Вы так уверены, что с Милой и Родионом все в порядке? – мрачно уточнил Никита. – А если нет?

Крюков равнодушно пожал плечами, но ничего не сказал, а потому было не совсем понятно, считает ли он, что пропавшие коллеги в безопасности, или ему просто плевать на них.

– Может быть, ты свяжешься со своими коллегами да попробуешь выяснить, вернулись ли ребята домой? – предложил Илья Владимирович Каменеву. – Даже если кто-то из нас сейчас попытается подать заявление об их пропаже, нам начнут морочить голову про три дня и велят сначала проверить по всем друзьям. А тебя, наверное, послушают.

– Это можно, – кивнул Каменев. – Они же оба москвичи, так? Коллеги из родного отдела точно поищут. Даже если ребята не вернулись домой, а решили, скажем, пересидеть в гостинице или у друзей, мои постараются отследить их по тратам с банковских карт. Мне только нужны как можно более полные их данные.

– Это я вам предоставлю, – пообещала Маша. – Тогда, пока у нас нет полной уверенности в том, что все происходящее не розыгрыш этой парочки, я тоже не считаю оправданным останавливать съемки. Однако оставаться здесь еще на одну ночь я совершенно точно не хочу. Поэтому предлагаю такой план: пока светло и нет дождя, снимаем столько, сколько успеем. Все, что не успеем, потом допишем в студии. Наложим голос Элизы на фотографии или какие-то общие виды. Никит, ты же наснимал их, так?

– Конечно. И еще могу снять сегодня.

– Вот и отлично. Как только свет начнет уходить, закруглимся, соберемся и уедем. Уж лучше ехать по темноте и вернуться в Москву к ночи…

– Согласен, – кивнул Стас. – Вот только кто поведет вторую машину? Ведь сюда ее вел Родион.

– Да я могу, не проблема вообще, – вызвался Никита. По всей видимости, ему тоже не хотелось ночевать здесь лишний раз.

– Ладно, годный компромисс, – удовлетворенно кивнул Каменев. – Тогда мне нужен телефон, чтобы позвонить. И пока вы будете работать, я все же еще раз обойду территорию и поищу Родиона. Может, в светлое время больше повезет.

На том и сошлись. Было видно, что принятое решение немного взбодрило членов группы. Во всяком случае, расползаться из-за стола они принялись с куда большим энтузиазмом, чем за него садились.

– Что ты на меня так смотришь? – резко поинтересовался Крюков у Маши, когда в кухне остались только они вдвоем.

До того момента она даже не отдавала себе отчета в том, что не сводит с него глаз.

– Почему вы сказали, что ворота были закрыты на замок, когда вы вернулись в лагерь, чтобы… забрать оставленное там?

Маша еще не успела закончить вопрос, а уже пожалела, что открыла рот. Не стоило касаться этой темы, не стоило ставить его слова под сомнение.

– Я хочу сказать, – добавила она, – они ведь действительно не запирали их. Потому что несколько машин стояли за забором.

– Интересно, откуда ты это знаешь, если тебя здесь не было? – Губы Крюкова презрительно скривились.

– Я созванивалась с Вадимом, – не моргнув глазом, объяснила Маша. – С видео. Он показывал мне, как они устроились.

– Сомневаюсь, что это было в тот же день. А когда я вернулся, ворота были заперты. И вообще, мне надоели эти вопросы! Я уже все объяснил, так что хватит на меня так пялиться! Ясно? Это вообще не повод меня в чем-либо подозревать!

– Мне так не кажется, – ляпнула Маша, о чем снова почти сразу пожалела. – То, что вы умолчали о своем возвращении в лагерь, выглядит очень подозрительно.

– Вот как? – усмехнулся он. – Но я ведь не единственный, кто приезжал сюда в тот день и умолчал об этом.

Не пояснив, что именно, а точнее, кого именно он имел в виду, Крюков поспешно вышел из кухни, оставив Машу наедине с ее мыслями, подозрениями и страхами.

День пошел своим чередом. Все действовали по принятому плану. Каменев позвонил с телефона Маши московским коллегам, передал им данные на Милу и Родиона, после чего отправился обходить лагерь в поисках последнего, а остальные продолжили съемки. Работали сосредоточенно, как никогда. Ни пустых разговоров, ни лишних перерывов на кофе. Только Элиза, по обыкновению, пила что-то теплое из своей термокружки между дублями.

Сегодня ей явно было труднее сосредоточиться: она чаще сбивалась и забывала текст, пропускала целые абзацы или путала их местами. Крюков злился, но вслух почти не ругался, просто с деловым видом требовал еще дубль. Никита и Стас выглядели крайне напряженными, оба были весьма немногословны. И если от обычного поведения Стаса это мало чем отличалось, то молчание болтуна Никиты казалось неправильным.

Около одиннадцати смартфон Маши завибрировал у нее в кармане. На время съемок она выключала звук, чтобы не испортить посторонним шумом дубль. Чтобы ответить, отошла подальше, но оказалось, что звонил тот самый молодой местный оперативник Игорь и ему был нужен Каменев. Тот уже закончил обход территории, никого не нашел и теперь ошивался рядом с ними, поэтому она смогла оперативно позвать его к телефону.

Каменев внимательно выслушал собеседника, поугукал, нахмурился и спросил:

– И почему это не всплыло год назад? – Еще немного послушав голос в динамике, он раздраженно закатил глаза и процедил: – Ясно. Ладно, я сейчас все посмотрю. А что с Климовым?.. Угу… А по машинам уже есть что?.. Слушай, ну можно как-то быстрее шевелиться, а?.. Ладно, жду.

Он сбросил вызов и протянул смартфон Маше.

– Найдется ноутбук, на котором я смогу проверить почту? Игорь прислал мне кое-какие материалы по тому делу с сектой.

– Значит, секта все-таки была… И почему же вы об этом не знали?

Каменев поморщился.

– Потому что тридцать лет назад дело активно замалчивали, местные власти делали все, чтобы его не разносили по округе. Из тех, кто им занимался, нынче в местной полиции уже никто не служит, вот и не всплыло. Еще неизвестно, что там в архиве в папке с этим делом лежит, может, уже и нет ничего. Игорь сказал, что официальный доступ пока получить не удалось, но ему дали контакты одного из оперов, который тогда занимался тем делом. Он поехал к нему расспросить, и повезло: мужика в свое время так сильно поразили те события, а особенно то, как усердно все пытались замять поскорее, что он сохранил у себя копии некоторых документов и фотографий. Все, что смог. Полагал, что однажды придет время и кто-то снова вытащит эту историю на свет, чтобы расследовать уже нормально.

– Хм, как в воду глядел, – улыбнулась Маша.

– Да уж, – Каменев тоже улыбнулся. – Несколько лет назад он еще и оцифровал все, что имел, чтобы была копия. Так что нам есть с чем работать. Если только будет ноутбук.

– Да, конечно, – спохватилась Маша. – Пойдемте, я дам вам свой.

Они вернулись в административное здание, Маша забрала из комнаты ноутбук и предложила Каменеву устроиться на кухне.

– Очень замерзла, хочется горячего попить, – смущенно пояснила она. – А одна я боялась сюда идти. Но если вы здесь будете работать какое-то время, я успею сделать себе чай. Могу сделать и вам.

– Лучше кофе, – заметил Каменев, тем самым приняв ее предложение.

– Без проблем…

Они дошли до кухни, где полицейский устроился с ноутбуком за столом, а Маша долила воды в чайник и включила его, после чего принялась за кофеварку. Она не сразу почувствовала на себе его взгляд, но когда тот принялся жечь ей щеку, вопросительно посмотрела на Каменева.

– Да просто… – отмахнулся он, отвечая на незаданный вслух вопрос. – Удивлен немного, что вам все-таки страшно. Вы так хорошо держитесь, что по вам и не скажешь.

– Никому не станет легче, если я начну биться в истерике, – с кривой ухмылкой пояснила Маша. – Дело ведь не в том, что с момента нашего приезда пропали уже двое. Мне страшно с тех пор, как я здесь оказалась.

Каменев кивнул и отвернулся от нее, сосредотачиваясь на экране ноутбука, наконец вышедшего из режима сна. Маша невольно вздрогнула, заметив, что после входа в систему на нем появилась фотография Юлии Смолиной. Как же она не подумала, что здесь будет документ, который она просматривала последним?

– Это файл с досье на участников пропавшей группы, – торопливо пояснила она. – Для сценария.

Впрочем, ее слова не давали ответ на вопрос, зачем она недавно просматривала страницу, посвященную предполагаемой любовнице ее мужа, а потому Маша ждала, что Каменев снова начнет расспрашивать, как и год назад. Знала ли она? Что чувствовала по этому поводу?..

Но он болезненной для нее темы почему-то не коснулся. Только прокрутил файл, просматривая указанные рядом с фотографией данные, и заметил:

– У вас здесь не все. Смолину в подростковом возрасте задерживали за хулиганство и даже ставили на учет. Лет в пятнадцать она связалась с дурной компанией, что в будущем грозило ей большими неприятностями, но после того случая она стала пай-девочкой. Ну или просто активно ею притворялась.

– Откуда вы знаете? – нахмурилась Маша. – У нас таких данных нет.

– Не думаю, что она указывала это в резюме, – усмехнулся Каменев. – А мы проверяли каждого пропавшего, искали ответы в их прошлом. У всех что-то нашлось. У нее вот эта история, например. А режиссер Лопатин, к слову, серьезно запутался в финансах, был должен внушительную сумму. Занимал и перезанимал, чтобы отдать занятое раньше, в результате чего был близок к личному банкротству. А у Киры Мельник муж в свое время без вести пропал, как теперь она сама.

– Надо же, я даже не знала, что она была замужем, – удивилась Маша.

– Это был ранний брак, еще в студенческие годы. Мельник – это фамилия ее мужа. Она не стала ее менять и замуж больше не выходила. Может, так и ждала, что он вернется? А ваш Беркут, кстати, родился с фамилией Тупикин.

– Вот это я знала. Беркут – псевдоним. Обычное дело. Николай не особо скрывал это, честно признавался, что для амплуа крутого парня и героя-любовника Беркут больше подходит, чем Тупикин. И он сменил фамилию вполне официально, насколько я знаю.

– Да, поэтому это едва ли можно считать таким уж темным секретом. Им можно считать несколько случаев применения насилия, которые были в его прошлом. В основном дальше причинения вреда средней тяжести не заходило, но однажды лишь вот столечко, – Каменев почти свел большой и указательный пальцы, – отделяло его от уголовного дела. Помогло сочетание везения и больших денег, которые ему пришлось заплатить потерпевшему. А, возможно, и не только ему.

– Да, он всегда был мощным парнем, – задумчиво кивнула Маша, воскрешая в памяти образ актера. – Много дрался в кадре, поэтому, наверное, порой путал жизнь и кино.

– Возможно. У Максима Рудина тоже есть пятна на биографии: условный срок, который, на его счастье, так и не стал реальным, судимость была погашена. В общем, если покопаться, у каждого можно найти в прошлом что-то странное, подозрительное или просто неприглядное. Но…

– Ничто из этого не тянет на причину массовой расправы, – закончила за него Маша.

– Разве что версия с конфликтом между Беркутом и вашим мужем из-за Смолиной. Беркут мог в приступе гнева зашибить обоих, убить Мельник, ставшую случайной свидетельницей… Но я как-то слабо верю, что потом он мог пойти по лагерю, методично убивая всех остальных. Да и на вопрос, куда делись тела, это не дает ответа.

Кофеварка громко захрипела, возвещая о готовности напитка и заодно прерывая их разговор. Маша вспомнила про чай, который собиралась сделать для себя, и налила кофе Каменеву, а он пока вошел в почту и скачал присланный ему архив.

– Ну что там? – поинтересовалась Маша, ставя чашку рядом с Каменевым и с любопытством заглядывая в экран. Ей очень хотелось надеяться, что полицейский не выгонит ее сейчас, сославшись на тайну следствия.

Не выгнал. Он открыл сначала один файл, бегло пробежал его глазами, свернул и кликнул на другой.

– Да, секта была, похищение девочки тоже. Только все это случилось в девяносто шестом, в августе…

– Хоть не в октябре, – не удержалась Маша.

Каменев тихо хмыкнул и продолжил:

– Между исчезновением девочки и штурмом лагеря на самом деле прошла неделя. Сначала ее искали по округе, а потом уже кто-то связал случившееся с приездом сектантов. Но в целом история соответствует тому, что рассказал Климов. Милиция сначала не хотела связываться с сектой, но потом действительно окружила лагерь. Они просили через мегафон вернуть ребенка или хотя бы открыть ворота для обыска, но из лагеря никто не ответил. Ночь простояли так, а утром решились на штурм…

Он вновь свернул файл и перешел в папку с фотографиями. Когда первое фото открылось во весь экран, Маша так сильно вздрогнула, что едва не пролила чай. Несмотря на то, что изображение было не совсем четким, как бывает, когда кто-то сканирует довольно старое фото, оно все равно оказалось достаточно информативным и весьма жутким. Несколько человек – Маша не смогла сразу сосчитать, но их было точно больше десяти, – лежали по кругу. Мертвые. Казалось, что сначала они сели в кружок, а потом умерли и, соответственно, оказались на полу.

– Какой ужас, – пробормотала она. – Похоже на тех кукол…

– В каком-то смысле, – согласился Каменев напряженно. – Меня смущает другое.

– Что именно?

– Если только меня не обманывают глаза, этим трупам не несколько часов, а пара дней.

– Не поняла…

– Если я прав, то эти люди умерли до того, как милиция приехала в лагерь. То есть…

– Они убили себя не потому, что испугались последствий, – поняла Маша. – Они сделали это по каким-то своим причинам.

Каменев пролистал еще несколько изображений, среди них было и фото куклы пропавшей девочки, а также несколько снимков следов крови в разных местах. Это заставило его нахмуриться еще сильнее и поскорее перейти к следующему документу, подписанному как «Отчеты о вскрытиях».

Испугавшись, что там будут еще более страшные фотографии, Маша отвернулась и отошла от стола. Ей хватало и своих кошмаров, не хотелось обзаводиться новыми. Поэтому, пока Каменев изучал пугающий документ, она предпочла подойти к окну и выглянуть на улицу.

Ее коллег отсюда не было видно, они снимали в какой-то другой части лагеря, и это почему-то вдруг вызвало чувство смутной тревоги. Захотелось поскорее вернуться к ним и убедиться, что всё в порядке, все на месте и больше ни с кем ничего не случилось.

– Все гораздо хуже, чем я думал, – наконец подал голос Каменев. И прозвучал тот очень мрачно и пугающе.

Маша обернулась. Вопрос так и застрял у нее в горле, но наверняка прекрасно читался в глазах. Оторвав взгляд от экрана, Каменев поднял его на Машу и пояснил:

– Теперь понятно, что местные власти так стремились скрыть. Сектанты не покончили с собой. Их всех убили.

Глава 15

Казалось, киношники решили работать даже без перерыва на обед, чтобы поскорее снять побольше и убраться из лагеря подальше, но погода распорядилась иначе. Снова заморосил дождь, часть аппаратуры занесли в здание, часть накрыли пленкой, а группа собралась на кухне, чтобы использовать вынужденную паузу с максимальной пользой.

Каменев и не надеялся, что получится избежать вопросов: все видели, как Лапина сначала передала ему смартфон, а потом отправилась вместе с ним в административное здание, откуда так и не вернулась. Конечно, всем было интересно узнать, что удалось выяснить, и он решил ничего не скрывать. Рассказал все, что сумел выудить из присланных документов. Его рассказ произвел на киношников весьма гнетущее впечатление.

– Я не понимаю, почему все это решили скрыть? – нахмурилась Элиза. Она без особого энтузиазма ковыряла ложкой порцию супа, которая, кажется, успела порядком остыть. – Выгораживали убийцу?

– Может, и так, – кивнул Каменев. – А может, просто не хотели паники, возни журналистов и расследования сверху. Это ведь очень разные происшествия: групповое самоубийство и массовая расправа. Еще пропавшая девочка… Эта община больше года арендовала лагерь под свои нужды, насколько официально и чисто там все было оформлено – большой вопрос, так что по этой причине тоже могли не хотеть шумихи. Не исключено, что были какие-то другие жалобы на сектантов от местного населения, которые могли всплыть в процессе расследования. Всякое возможно.

– Но кто же их всех убил? – задался вопросом Никита, и голос его прозвучал почти возбужденно. На его аппетит страшная история не повлияла: он с удовольствием наворачивал макароны с гуляшом. – Местные мстители? Родственники девочки или просто неравнодушные граждане? Я имею в виду, там же явно действовала какая-то группа, да? Не один же человек все это устроил?

– Сложно сказать, – пожал плечами Каменев. – Поскольку нормального расследования не проводилось, не были собраны следы возможного убийцы или убийц. Поэтому один он был или действовала группа, нам теперь не выяснить.

– А причины смертей какие? – поинтересовался Илья.

– Разнообразные, – хмыкнул Каменев. – Удушения, ножевые ранения, смещения шейных позвонков.

– То есть убивали голыми руками и холодным оружием? – удивился Стас. – Без огнестрельного оружия?

– Обошлись без него, – кивнул Каменев.

– Тогда вряд ли это был один человек, – проворчал Крюков.

После ночного инцидента он держался в стороне от остальных и за большим столом сидел как будто отдельно. Или же это остальные держались от него на расстоянии.

– Почему же? – возразил Илья. – Человек с хорошей военной подготовкой вполне мог сделать это один. Он же имел дело с безоружными гражданскими. В том числе с женщинами. К тому же их воля наверняка была подавлена руководителем секты, как это обычно бывает. Не думаю, что они оказали серьезное сопротивление. Разве что сам руководитель мог…

– Кстати, о нем что-нибудь известно? – поинтересовался Никита. – Может, это он всех порешил и сбежал с деньгами последователей?

– Даже если это так, мы этого не узнаем, – ответила Лапина прежде, чем Каменев успел сказать то же самое. – В присланных документах иерархии секты нет, кто ее возглавлял, не указано. А потому мы не знаем, был ли он… или она среди убитых.

– По официальной версии, погибли все члены секты, – добавил Каменев. – К тому же главы сект обычно не прибегают к столь сложным расправам с последователями. Как правило, они либо убеждают их принять яд добровольно, либо подсовывают его незаметно с едой или напитками. Реже используют отравляющий газ. Но методично убивать одного за другим… Я не уверен, что когда-нибудь слышал про такое.

– Значит, к ним все-таки вторгся чужак? – неуверенно предположила Элиза.

Каменев пожал плечами.

– В документах указано, что ворота были заперты, следов взлома не обнаружено.

– Ну, это просто, – Никита принялся с энтузиазмом строить версию. – Ворота могли быть открыты, убийца или убийцы спокойно вошли, сделали свое дело, а потом замкнули цепь на замок, когда уходили.

– Или же убийца находился внутри с самого начала, – предположил Стас. – Это не обязательно сделал руководитель секты. Может, кто-то из последователей взбунтовался? Возможно, среди них был военный, которому категорически на понравилось похищение ребенка. И его воля оказалась не настолько подавлена, чтобы он не попытался его спасти…

– Если так, то куда девочка потом делась? – возразила Лапина. – Она ведь не вернулась домой.

– Откуда ты знаешь? – Стас как-то странно посмотрел на нее.

– В деле указано, что пропавшую девочку в лагере не нашли, только ее куклу, – вставил Каменев. – Правда, это не означает, что через пару дней девочка не нашлась в другом месте: данных дела о ее исчезновении у нас нет. О том, что ее так и не нашли, мы знаем только со слов Климова, а он – из рекламы тура.

– Но остальное ведь там было указано верно, – заметила Лапина.

– С некоторыми неточностями, – напомнил Каменев. – Что-то могли и переврать для пущей загадочности и трагичности. На самом деле, не так важно, кто и почему сделал это в девяностых. Что меня действительно волнует – это как те события могут быть связаны со случившимся год назад? И связаны ли они? Посмертное расположение тел отчасти напоминает расположение кукол, но…

– Куклы – это не трупы, – закончил за него Илья, поднимаясь из-за стола. Он со своим обедом уже расправился.

– Да, – согласился Каменев. – То, что в этот раз тела не были обнаружены, сильно затрудняет сравнение.

– Может быть, в этом и смысл? – предположила Лапина. – В том, чтобы затруднить сравнение?

– Мне кажется, связь должна быть, – угрюмо заметила Элиза. – Членов секты и наших ребят год назад наверняка убил один и тот же человек.

– А чего ты на меня-то смотришь? – возмутился Крюков, поскольку юная ведущая действительно уставилась на него, не мигая.

– Сколько вам лет, Леонид Сергеевич? – склонив голову набок, поинтересовалась она. – Под полтинник ведь, да? Двадцать девять лет назад наверняка уже отслужили срочную службу, может, в какой горячей точке побывали, вот и решили в общине осесть. Но что-то вам не понравилось, вы всех убили и сбежали. Стали сценаристом, режиссером, все забыли. А потом снова этот лагерь, воспоминания, наркотики… Крыша опять поехала, да? Или все гораздо прозаичнее, и кто-то просто застал вас, когда вы свою заначку забирали?

– Ты чего мелешь? – Крюкова то ли действительно крайне возмутили, то ли всего лишь сильно напугали ее слова, но он не сразу смог остановить их поток, поначалу лишь молча хватал ртом воздух. Лишь когда Элиза замолчала, его прорвало. – Во-первых, мне всего сорок два! Так что двадцать девять лет назад я был подростком. Во-вторых, я сроду в армии не служил! Среди нас если кто и подходит под твою версию, так это твой цепной пес!

Крюков эмоционально указал на Илью, который к тому момент подцепил где-то яблоко и теперь невозмутимо ел его, подпирая плечом стену у окна. Причем он предпочитал не откусывать от сочного хрустящего фрукта, а отрезать от него кусочки массивным складным ножом в армейском стиле. Илья невозмутимо продолжил это делать, даже когда Крюков нервно заявил:

– Тут тебе и возраст подходящий, и военная подготовка налицо.

– Ильи не было в лагере год назад, – легко парировала Элиза. – А в секте могли быть и дети. Может, вы действительно не убивали никого тогда, но видели, как убили ваших родителей? Такая травма для ребенка… И если возвращение в лагерь всколыхнуло те воспоминания…

– Заткнись, дура! – Крюков не выдержал и вскочил с места. – Мои родители живы и здоровы, хватит чушь нести! Во всяком случае, я не собираюсь ее слушать!

Он схватил коробочку с недоеденным блюдом, кружку и поспешно удалился в свою комнату. Все молчали до тех пор, пока не хлопнула дверь. Лишь тогда Никита тихо заметил:

– Его родители, кстати, действительно живы. Он как-то при мне с ними разговаривал. По телефону.

– А они у него родные? – уточнила Лапина.

– Вот это я не в курсе, конечно…

– Да ладно вам, – нахмурился Каменев. – Не убийца он. Жидковат даже для простого серийника, а наш куда хуже. В обоих случаях имеет место массовое убийство. Это не то же самое.

– Мне кажется, убийцы далеко не всегда похожи на убийц, – заметил Стас. – Сколько известно маньяков, которые действовали годами, а их никто даже не подозревал! Если бы не случай или они сами не признались, о них так никто и не узнал бы.

– Соглашусь, – кивнул Каменев неохотно. – Но все же… Он не кажется мне подходящей кандидатурой.

И его взгляд сам собой остановился на Илье. Тот как раз покончил с яблоком, вытер лезвие о рукав свитера, сложил нож и убрал его в карман джинсов. Заметив внимание Каменева, он усмехнулся, но промолчал, лишь пошел выбросить несъедобную сердцевину в мусорное ведро.

– Все это срочно надо как-то вписать в сценарий, – вдруг азартно заметил Никита. – Историю с сектой, ее убийством, про девочку подробности хорошо бы выяснить… Все эти версии добавить. Совсем другое кино получится!

– Ага, особенно круто будет выглядеть версия, в которой режиссер фильма – главный подозреваемый, – мрачно прокомментировала Лапина. – Руководство будет в восторге!

– Ладно, это можно не добавлять, – тут же отыграл назад Никита. – Но версию с призраком девочки я бы вставил. Люди такое обожают, даже если не верят.

– У нас нет времени переписывать сценарий и что-то в него добавлять, – устало вздохнула Лапина и с тоской посмотрела в окно. Там все еще моросил дождик. – Может быть, мы вообще больше ничего не успеем снять сегодня…

– Надо хотя бы одну сцену закончить, – встряла Элиза. – Мы половину записали, вторую не успели. Будет некрасиво, если она частично будет в студии снята.

– Когда дождь начался, писали, что в два часа он должен прекратиться, – попытался обнадежить всех Стас. Он достал смартфон, намереваясь проверить прогноз, но, по всей видимости, ему это не удалось. – Черт, кажется, мобильный интернет отвалился. Но если ничего не изменилось, то через полчаса можно продолжить.

– Если дождь не закончится, мне кажется, можно внутри пятого корпуса доснять, – предложил Никита. – Получится лучше, чем в студии. А еще лучше переснять в корпусе сцену с самого начала. У меня есть кадры корпуса снаружи, можно будет сделать их перебивками…

– Ладно, давайте попробуем, – согласилась Лапина. – До двух можно отдохнуть, а там доснимем сцену… так или иначе. И начнем паковаться. Хватит здесь сидеть.

– С Крюковым это не надо согласовать? – осторожно уточнил Стас. – Все-таки он режиссер.

– Я согласую, – пообещала Лапина, после чего поднялась и первая покинула кухню.

Каменев едва успел попросить оставить ему смартфон, чтобы он смог позвонить своим московским коллегам и узнать, удалось ли им что-то выяснить о Миле и Родионе.

Вслед за Лапиной вышли Стас и Никита. Илья попытался указать засобиравшейся Элизе, что она так ничего и не съела, не считая супа, но та заявила, что наелась и лучше потратит имеющееся время на повторение текста. Когда из кухни вышли и они, Каменев остался в одиночестве.

Пользуясь моментом, он позвонил своим. Или, вернее, попытался позвонить, потому что вызов не прошел. Повторные попытки также не увенчались успехом: оказалось, что отвалился не только мобильный интернет, а вся сеть.

– Черт, как не вовремя, – проворчал себе под нос Каменев, набирая сообщение.

В нем он задал интересующий его вопрос, а также предупредил, что у них проблемы со связью, попросил ответить аналогичным образом, если не удастся дозвониться. Оставалось надеяться, что в какой-то момент сигнал окажется достаточным, чтобы одно сообщение ушло, а другое пришло.

Отложив смартфон в сторону, Каменев долил себе кофе и снова открыл присланные файлы, решив еще раз подробно изучить протоколы, отчеты и фотографии. Вдруг что-то просмотрел? Ничего другого он сейчас все равно не мог сделать.

Время шло. Каменев открывал то один файл, то другой, всматривался в строчки текста, в детали не слишком четких после сканирования фотографий, но ничего нового или полезного пока найти не мог.

В коридоре открывались и закрывались двери, время от времени кто-то куда-то шел или откуда-то возвращался, но он не обращал внимания. Лишь иногда бросал быстрый взгляд, думая о том, что было бы неплохо сходить на перекур, но каждый раз решая отложить. Скоро группа отправится на съемки, тогда можно будет пойти с ними, чтобы контролировать ситуацию.

– Телефон вам больше не нужен? – поинтересовалась вдруг Лапина прямо у него над ухом.

А Каменев и не заметил, как она вошла. В ответ он лишь мотнул головой и подвинул к ней аппарат, одним глотком приканчивая остатки остывшего кофе.

– Удалось что-то выяснить?

– Увы, звонки не проходят, что-то со связью. Я попытался отправить сообщение, так что имейте в виду: вам может прийти смс с ответом.