Текст книги "По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Лена Обухова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Дождя Никита достаточно снял сегодня, – отмахнулась Лиза. – А полного повторения событий годовой давности, прямо скажем, не хотелось бы.

Она смешно округлила глаза, снова вгрызаясь в бутерброд, и Илья в очередной раз улыбнулся, глядя на нее.

– Как бы завтра ни было, с тобой ничего плохого не случится, – заверил он тихо. – Обещаю.

⁂

Воспользовавшись тем, что Каменев отвлекся, Маша сбежала с кухни, пока он не начал заново задавать и другие вопросы, которые они уже обсуждали год назад. Только начатый чай она прихватила с собой и вместе с кружкой вышла на крыльцо, где сразу пожалела, что не зашла за верхней одеждой: после заката стало еще холоднее, чем было весь день, и, хотя дождь прекратился, порывы ветра все равно заставляли зябко ежиться.

Заметив краем глаза движение, она невольно вздрогнула, но быстро поняла, что это просто Стас. Когда Маша вышла на крыльцо, он, по всей видимости, стоял неподвижно, сливаясь с темнотой за границей пятна тусклого света лампочки, а теперь зашевелился, снимая с себя куртку.

– Не стоит, – попыталась отказаться Маша, когда он шагнул с курткой к ней, явно собираясь накинуть ту ей на плечи.

– Стоит. Замерзнешь, – немного невнятно возразил Стас: зажатая в зубах сигарета мешала говорить.

С курткой, хранящей чужое тепло, действительно стало лучше, и Маша, чувствуя себя немного неловко, закуталась в нее, виновато уточнив:

– А вы как же?

– Сразу-то не замерзну, – отмахнулся он, на этот раз вынув сигарету изо рта. – И тебе не кажется, что пора бы уже все-таки перейти на «ты»? А то как-то глупо выглядит… Столько лет вместе работаем. И почти ровесники.

Порыв напомнить ему о необходимости субординации умер, так толком и не сформировавшись. Какой смысл? Стас давно наплевал на ее правила. Так зачем ей за них держаться?

– И сколько же лет мы работаем вместе? – поинтересовалась Маша, делая глоток стремительно остывающего чая.

– Уже пять, – Он улыбнулся. – Ты не знала?

Она примерно представляла, могла, при необходимости, и сама посчитать, но сейчас сказала о другом:

– Несмотря на это, я не знала, что ты куришь.

Стас немного удивленно посмотрел на зажатую в пальцах сигарету, как будто сам не знал, откуда она там взялась.

– А, это… Нет, я не курильщик. Так просто, балуюсь иногда. У Каменева стрельнул.

– Ну хорошо, если так, а то это…

– Немодно? – предположил он, когда Маша запнулась.

– Очень вредно, – пояснила она, вспоминая, как Вадим любил читать нотации о вреде курения всем подряд. После того, конечно, как сам бросил. Но ведь за такое тоже не убивают?

– О чем задумалась? – Вопрос Стаса вернул ее в реальность, из которой она на неопределенное время выпала.

– О муже, – честно ответила Маша, посмотрев на него поверх чашки.

В ее глазах был не столько вызов, сколько любопытство: как отреагирует? Его взгляды она ловила уже давно. Еще когда с Вадимом все было в порядке и вместе они чувствовали себя самой счастливой парой на свете. Уже тогда Маша время от времени замечала, что Стас порой подолгу смотрит на нее, думая, что она не видит. Она смущалась и только старательнее игнорировала это. Боялась, что иначе невольно поощрит его.

Правда, когда Вадим пропал, ничего не изменилось. Они со Стасом продолжали пересекаться на проектах, он по-прежнему задерживал на ней взгляд, а она делала вид, что ничего не замечает. Пожалуй, это был первый раз, когда она посмотрела на него в ответ, а Стас не отвел глаза.

– Ты не слушай то, о чем говорят, – неожиданно посоветовал он. – О Вадиме и той актрисе. И о других. В него многие были влюблены, а он вел себя так, что каждая была уверена: он что-то к ней чувствует. И Юлька Смолина, и Кира Мельник, и даже Анастасия Георгиевна.

– Это Зимина, что ли? – со смешком уточнила Маша, хотя почувствовала, как горло сжалось, и голос едва не подвел ее. – Художник по костюмам?

– Она самая. Вадим просто был таким… Флиртовал направо и налево, ему нравилось влюблять в себя. И коллег, и зрительниц. Он актер… Но я уверен, что по-настоящему он любил только тебя.

Маша в ответ благодарно улыбнулась. Стас врал, конечно, и, скорее всего, сам это понимал, но наверняка действовал из лучших побуждений. Анастасии Георгиевне было под пятьдесят, а Кире Мельник – слегка за сорок, но Юленьке Смолиной – что-то около двадцати семи. И с ней у Вадима был не просто флирт. Маша знала это. Вовремя убедилась.

– Теперь это уже не имеет никакого значения, – сказала она вслух, отвечая то ли Стасу, то ли собственным мыслям. – Скажи мне лучше, чего ты здесь торчишь и балуешься этой дрянью?

Она кивнула на сигарету, которую он почти докурил, и Стас выкинул окурок в урну, неведомым образом сохранившуюся у крыльца, засунул руки в карманы дырявых джинсов и пожал плечами, заметно при этом ежась от холода.

– Да просто… Не люблю я эти лагеря. С детства.

– А что так? Тебя в них отправляли, а там тебя обижали? Или наоборот: ты всегда хотел поехать в такое место, а родители тебя не пускали?

– Почти, – криво усмехнулся он. – Я действительно какое-то время мечтал о такой поездке, а когда она наконец состоялась, все в моей жизни круто перевернулось.

– Как именно? – нахмурилась Маша, проигнорировав тревожный сигнал от внутреннего голоса, который успел шепнуть, что не стоит лезть к коллегам с личными расспросами.

– Я приехал в подобное место обычным ребенком, а уехал круглым сиротой, – нарочито равнодушно объяснил Стас.

И снова посмотрел на нее. Сейчас его длинные волосы даже частично не были забраны в хвост, и пряди падали на лицо, что придавало Стасу весьма романтический, а на фоне признания и слегка трагический вид.

Маша мысленно дала себе подзатыльник, но отыграть назад было уже нельзя. Пришлось неловко лепетать что-то о том, как ей жаль, и извиняться за затронутую тему.

– Да нет, ничего страшного, это все случилось так давно, – отмахнулся Стас. – И жизнь моя была не такой уж ужасной: меня сразу усыновила тетка, сестра мамы. Своих детей она не родила, с мужем тоже как-то не сложилось, так что вся ее нерастраченная любовь досталась мне. И этого было немало, поверь. Но детские лагеря я с тех пор терпеть не могу. Поэтому и соскочил с проекта про кукол. Меня ведь позвали на него, я даже приехал поначалу, но через неделю понял, что просто не могу здесь находиться. Сказался больным и свалил.

– А зачем же ты согласился на этот? – удивилась Маша. Она даже и не знала, что Стас уже тоже бывал в этом лагере раньше.

Он тяжело сглотнул, отвернулся, глядя в сгустившийся вокруг здания мрак, и наконец признался:

– Год назад я вместо себя Макса сосватал. Ну, знаешь, Рудина.

И Стас снова посмотрел на нее, а она понимающе кивнула. Максим Рудин, звукооператор, был одним из тех, кто остался в лагере в те роковые выходные. И пропал вместе со всеми. Его кровь обнаружили на втором этаже здания, в котором они все сейчас находились.

– Так что, когда мне предложили этот проект, у меня язык не повернулся отказаться и посоветовать взять другого, – закончил свою мысль Стас. – Уж пару дней я здесь как-нибудь выдержу. Сутки прошли, еще одни остались, а там только ночь переночевать – и все.

«И все, – мысленно повторила Маша. – Лишь бы так и было…»

Глава 9

Часа через полтора все как-то резко засобирались ужинать. Даже Элиза вернулась на кухню, хотя, по утверждению Лапиной, почти не ела. Вместе с ней пришел и Илья, а вслед за ними подтянулся и режиссер Крюков, который до этого предпочитал проводить время в своей комнате. Чуть раньше подошли и Лапина со звукооператором Стасом. Каменев так и не понял, стала ли такая синхронность совпадением или же у группы имелся некий распорядок дня, в котором были прописаны основные приемы пищи. Сам он тоже не возражал против того, чтобы подкрепиться, поскольку чай с сушками – это, конечно, хорошо, но хотелось уже и более серьезной еды.

– А Родион где?

Вопрос Стаса прозвучал, когда Никита грел бокс с какой-то котлетой и пюре, Лапина наливала в фильтр воду, Элиза примерялась к салату, Илья заваривал кипятком резко пахнущий суп, Крюков вскрывал новую нарезку, а Каменев выбирал между пловом и лапшой с говядиной в азиатском стиле. Все оторвались от своих занятий и переглянулись.

– У себя, надо полагать, – предположил Крюков. – Заигрался, наверное, в свои стрелялки, дитё великовозрастное.

Лапина отставила фильтр, который как раз наполнила, и взялась за смартфон. Каменев решил, что совместный ужин все же часть местного регламента.

– Недоступен, – объявила Лапина, нахмурившись. – Странно…

Почувствовав неладное, Каменев засунул оба бокса обратно в холодильник. Лапина тем временем повторила вызов, вероятно, предположив, что тот просто не прошел из-за какого-нибудь сбоя. Однако результат второй попытки оказался тем же, и на этот раз Каменев сам услышал из ее динамика характерный проигрыш.

– Я схожу за ним, – объявил Стас, направляясь к выходу из кухни. – Может, он уснул, а телефон разрядился…

Такое, безусловно, вполне могло случиться, но Каменев почему-то сразу решил, что в комнате Родиона не окажется. А через минуту Стас вернулся и подтвердил эту догадку:

– В его комнате никого нет!

– Может, в туалет пошел? – предположил Никита.

– Его и там нет, я проверил, – отчитался Стас.

На какое-то время повисло напряженное молчание, все только недоуменно переглядывались.

– Кто когда видел его в последний раз? – спросил Каменев, стараясь одновременно держать в поле зрения всех киношников.

– Когда собирали оборудование, кажется, – первым отозвался Стас, немного неуверенно пожав плечами.

– Точно, он оставался с Леонидом Сергеевичем последним, – добавил Никита. – Вы с ним о чем-то говорили.

Все сразу перевели взгляд на Крюкова. Тот отчего-то выглядел испуганным.

– О чем вы говорили? – поинтересовался Каменев.

– Да ни о чем! – нервно отозвался Крюков. – Просто технические моменты обсуждали, ничего такого! Что за странные вопросы?

– Постойте, мы ведь потом еще в интерьере снимали, – напомнила Элиза. – На втором этаже.

– Точно! – Никита аж прищелкнул пальцами. – Только он свалил, едва все подготовили. Еще до начала съемок. Сказал, что кофейку пока выпьет, мол, зовите, если будут проблемы.

– Но проблем не было, и мы его не звали, – кивнул Стас. – Я позже подошел, поэтому Родиона вообще не застал.

– Я видел, как он с кружкой выходил из кухни, – добавил Илья. – Но это тоже еще во время съемок было.

– И куда он пошел? – поинтересовался Каменев.

Илья пожал плечами.

– Черт его знает, я не следил. К себе, наверное, раз на втором больше не появлялся. Вряд ли на улицу: тогда еще дождь лил.

– Но в комнате его нет… – пробормотал Каменев задумчиво. И решительно добавил: – Надо его найти.

– Что, прямо сейчас? – недовольно уточнил Никита, еда которого как раз разогрелась. – А как же ужин?

– Успеем еще поужинать, – поддержала Каменева Лапина. – Надо бы убедиться сначала, что с Родионом все в порядке.

– Разобьемся на группы, – предложил Каменев, когда стало понятно, что Стас и Илья тоже за, а стало быть, на стороне немедленных поисков большинство. – Кто-то останется и осмотрит здание: второй этаж, может, какие-то подсобные помещения, а остальные будут искать по территории.

– Там же темно, хоть глаз коли! – проворчал Никита. – Чего доброго, еще сами заблудимся…

Но его недовольство никто не поддержал.

⁂

– Вот так, друзья, скучный ужин в компании коллег вдруг превратился в интригующие поиски еще одного исчезнувшего! Ну что за место? Хорошо бы через полчаса операция не превратилась из поисковой в спасательную…

– Лиза! – строго одернул ее Илья.

Она испуганно нажала на стоп и вопросительно посмотрела на телохранителя.

– Что?

Тот сурово посмотрел на нее в ответ.

– Не надо превращать это в балаган. Все может быть очень серьезно.

– Думаешь, с Родионом что-то случилось? – Лиза удивленно приподняла брови. – По мне, так он или бухнуть решил, или чего покрепче употребить. Вот и спрятался от зоркого ока Лапиной. Может, перестарался чутка, поэтому теперь где-нибудь отлеживается… Трезвеет.

Однако Илья продолжал смотреть на нее с укором, и Лизе ничего не оставалось, кроме как убрать смартфон в задний карман джинсов, примирительно заявив:

– Ладно-ладно, не злись. Я подожду, когда этот балбес найдется, и тогда запишу все сразу.

Его это устроило. Во всяком случае, он кивнул и толкнул очередную дверь, проверяя комнату за ней. А Лиза только поежилась то ли от холода, то ли от страха, плотнее запахнув короткое пальто, которое решила надеть, прежде чем подняться на второй этаж.

Им достался обыск здания. Возможно, потому, что Каменев понимал: Илья неотделим от нее, а посылать ее обходить территорию не стоит. Вот их и оставили здесь. Лиза, с одной стороны, была рада, что не надо переться в темную сырость огромной территории лагеря, а с другой – уже была сегодня на втором этаже, и ей тут очень не понравилось. Она потому и прихватила пальто: знала, что здесь гораздо прохладнее, чем внизу. Однако холод был не единственной проблемой.

Второй этаж полностью повторял первый, только на месте кухни находились дополнительные комнаты, некогда служившие кабинетами или чем-то вроде того. Свет включался только в коридоре, остальные лампочки или давно перегорели, или вовсе были выкручены. Уцелевшие светили весьма тускло и как-то… неприятно. Лиза не могла сформулировать, что именно не так с ними, просто глазам было некомфортно. На полу, в отличие от первого этажа, где старый пол был перекрыт линолеумом, здесь лежала порядком потрескавшаяся плитка, по которой ее каблуки весьма гулко стучали, создавая в гнетущей тишине не слишком приятный звуковой фон. Но все это, опять же, было лишь половиной беды.

– Не понимаю… – пробормотала Лиза, пока Илья заглядывал в еще одну комнату.

– Что именно?

– Почему здесь осталось это.

Она кивнула на засохшее, потемневшее от времени пятно на стене, словно магнитом притягивавшее к себе ее взгляд. Оно находилось примерно на высоте человеческого роста. Выглядело так, словно здесь кого-то несколько раз приложили головой с такой силой, что пошла кровь. Пятно было небольшим, дальше в одной из комнат засохшей крови осталось куда больше, но у Лизы от его вида все равно по телу бежали мурашки размером со слона.

– На первом этаже ведь тоже находили следы крови, – пояснила она. – А сейчас там ничего не осталось, очевидно, кто-то все отмыл. А здесь – нет. Почему? Ясно, почему они деревянные корпуса не стали трогать: туда никто и не ходит, но в этом-то здании, судя по всему, регулярно кто-то тусуется. Сторож, очевидно.

– Да, насколько я понимаю, он здесь иногда ночует, следит, чтобы всякие малолетние придурки не лазили по территории.

– Но это их не останавливает, – фыркнула Лиза. – Если верить рассказу этого полицейского, конечно.

– Ну, очевидно, сторожу не платят столько, чтобы он сидел тут безвылазно. Кто-то, должно быть, просек его график…

– Возможно, – согласилась Лиза, продвигаясь вслед за Ильей по коридору, – но это не дает ответа на вопрос, почему на втором этаже не почистили все эти… следы.

– Вторым этажом тут со времен съемок явно никто не пользовался, – заметил Илья, продолжая осмотр и настороженно прислушиваясь к тишине. – Как видишь, тут даже отопления нет. А смысл убираться, если ты сюда не ходишь?

Лиза притормозила и недоверчиво посмотрела на него.

– Серьезно? Ты бы смог ночевать здесь, в этом здании, зная, что наверху вот это? – Она картинно махнула руками, указывая на очередной открытый им дверной проем.

Даже тусклого света из коридора хватало, чтобы разглядеть темное пятно на полу: то самое место, где засохшей крови осталось больше.

– Почему нет? – удивился Илья. – Это же другой этаж. Это как… вообще другой мир!

И он тихонько рассмеялся, заметив, как она брезгливо скривилась и закатила глаза.

– Наверное, это что-то сугубо мужское, – проворчала Лиза.

– Вообще-то, мы все ночевали здесь. И ты тоже.

– Я тогда не знала, что здесь остался этот ужас!

– А сегодня? – вкрадчиво поинтересовался Илья. – Что будешь делать сегодня, когда знаешь об этом? Пойдешь перед сном тут все отмывать?

– Вот еще! – Лиза нахмурилась, обнимая себя за плечи: тепла пальто не хватало, ей все равно было зябко. – Мне больше заняться, что ли, нечем?

– Вероятно, сторож тоже так думает, – хмыкнул Илья.

– Но буду ли я сегодня спать, тоже большой вопрос!

– Да куда ты денешься?..

Она не стала спорить. После целого дня перед камерой, половина которого прошла на улице, была готова уснуть хоть сейчас. Ей бы только согреться…

Так никого и не обнаружив, они вернулись на первый этаж. Здесь все проверили еще до того, как подняться: не забрался ли Родион по ошибке в чужую комнату, не затаился ли по какой-то причине в нежилом помещении. Везде было пусто. Только одну комнату им не удалось осмотреть: та оказалась заперта. И сейчас Илья вновь притормозил у ее двери.

– Странно все-таки… – пробормотал он задумчиво, еще раз дергая дверь. – Почему все остальные комнаты открыты, а эта заперта?

– Может, это комната сторожа? – предположила Лиза. Хоть они и вернулись в более теплую часть здания, она не торопилась снимать пальто. – Сам же говорил, что он иногда ночует в лагере. Наверное, у него какие-то вещи здесь. Возможно, поэтому он эту комнату и запирает, чтобы никто не лазил.

– Здание запирается в целом, – возразил Илья. – Иначе отсюда уже давно вынесли бы всю технику, когда сторож отсутствует. Какой смысл отдельно запирать комнату?

– Тогда, вероятно, сторож этот – куда более ушлый парень, чем кажется на первый взгляд, – фыркнула Лиза. – И знает о приезжающих сюда неформальных туристах гораздо больше, чем говорит. И он специально оставляет для них здание открытым, чтобы они могли в туалет сходить, горячего попить… А сам имеет процент с туров.

Илья не выглядел убежденным этой версией. Конечно, сам-то он тоже, можно сказать, давно делал карьеру в охране, но относился к работе совсем иначе, поэтому в подобное ему поверить было трудно.

– Это единственное, что объясняет запертую комнату, – добавила она. – Если только он не врезал замок специально перед нашим приездом. Или перед приездом группы год назад.

Илья присел на корточки перед дверью, осмотрел замок и покачал головой.

– Он действительно поставлен относительно недавно, но не только что… Может, и год назад, но, скорее, больше. Знаешь, возможно, ты права, но я все-таки попробую заглянуть туда и проверить.

– Будешь ломать дверь?

– Нет, – усмехнулся Илья, – попробую рассмотреть что-нибудь через окно. Ты пока побудь здесь.

– Что? – всполошилась Лиза. – Хочешь оставить меня здесь одну?

– Я на минуту. И мы же все проверили: никого здесь нет. Хочешь, запри входную дверь, только открой мне ее потом. Или можешь пойти со мной.

Лизе оба варианта не очень нравились, но выходить наружу определенно хотелось гораздо меньше, чем остаться ненадолго одной внутри.

⁂

– Когда мы его найдем, я этому деятелю уши оборву, – ворчал Никита.

Он был голоден, от ходьбы по траве у него промокли кроссовки, уже вторые за сегодня, а потому он пребывал в самом дурном расположении духа. И Родиона ему сейчас хотелось найти всего с одной целью: чтобы свернуть тому шею.

– А я говорил, что не надо брать молодняк на проект, – заметил Крюков, с которым его поставили в пару. – Ненадежные они, двадцатилетние. В голове еще ветер. Никакой ответственности. Что Мила, что Родион… Все мысли только о том, как срубить бабла и при этом не напрягаться.

– Не, ну я бы так не стал… Элиза правильно сказала: ей столько же, а она очень ответственно относится к работе. Сколько раз я с ней пересекался… Всегда текст от зубов, выглядит на все сто, в кадре легка и органична – одно удовольствие ее снимать! Хотя при таком папаше и при таких деньгах могла бы совсем не напрягаться…

– Может, дело как раз в этом: ей деньги не нужны, – предположил Крюков. – И она просто делает то, что ей нравится. В удовольствие. А эти сначала берутся за работу, чтобы в кармане что-то завелось, потом понимают, что она им не нравится, и все бросают, подводя команду. Зумеры, мать их… Может, Родион тоже свалил, как и Мила?

– Да нет, мы ж проверили: ключ у Марии, ворота закрыты, замок на месте. Не перелез же он через них!

– А почему нет?

– Да там покалечиться, как не фиг делать!

– С него станется… Молодой, крепкий, ловкий… Мог и перелезть.

Никита с подозрением покосился на Крюкова. Тот как-то очень уж активно топил за то, что Родион сбежал, и заметно нервничал. Опасался, что из-за всей этой беготни сорвутся съемки? Возможно, но с чего бы? Техника в порядке, остался один съемочный день, а они со Стасом свое оборудование не хуже Родиона знают. Присутствие в группе техника вообще во многом перестраховка, да и положено его с собой брать. Так что, даже если он сбежал, им от этого ни холодно, ни жарко. Разве что время приходится тратить на этого придурка, а мог бы сейчас в тепле сидеть, котлетку есть…

– Родион! – крикнул Никита в очередной раз. Каменев велел время от времени звать потеряшку. – Родион, где ты, черт тебя возьми?! Отзовись, а то хуже будет!

Теперь уже Крюков с сомнением посмотрел на него.

– Знаешь, при таком тоне, я бы на месте Родиона не отзывался, а спрятался получше.

Никита только недовольно поджал губы и посветил фонариком вперед, но в очередной раз никого не увидел.

⁂

По совету Ильи Лиза заперла за ним входную дверь.

– Тебе прямо здесь торчать не обязательно, – сказал он напоследок, – меня минут пять, наверное, не будет. Если что, я позвоню. Так что телефон нигде не бросай.

Последняя просьба определенно была избыточной: Лиза выпускала смартфон из рук, только когда спала.

Зато она наконец согрелась, поэтому стянула с себя пальто и понесла его в свою комнату: времени повесить его в шкаф вполне хватало. Его хватало даже на посещение туалета, куда природа настойчиво звала ее уже минут десять. Обычное дело, когда долго мерзнешь.

Возвращаясь из санузла, Лиза достала из кармана смартфон, который убрала туда всего несколько секунд назад. Илья еще не звонил, и ей пришло в голову, что, пока его нет, можно все-таки успеть записать то видео, которое он прервал. А если повезет, то и загрузить его: предыдущее после нескольких попыток все же прошло.

Лиза уже подняла над собой смартфон для лучшего ракурса, но кнопку записи нажать не успела: дальше по коридору послышался какой-то шум. Идентифицировать его Лиза не смогла, но одно понимала четко: в пустом здании таких звуков быть не должно.

– Илья? – напряженно позвала она, убирая смартфон обратно в карман и прислушиваясь. – Илья, это ты?

Вопрос был глупым. Илья не звонил и не смог бы войти через запертую дверь. Разве что ему удалось открыть окно в заинтересовавшую его комнату, и он влез через него, вот и шумит теперь впереди.

Но он определенно сразу отозвался бы. А ей никто не ответил. Напротив, напугавший Лизу шум стих. Она сделала несколько шагов вперед, всматриваясь и прислушиваясь. Миновала входную дверь, по пути убедившись, что она заперта. Все двери комнат впереди тоже были закрыты, но кухня, которой коридор заканчивался, частично просматривалась. И когда звук повторился, Лиза поняла, что источник находится именно там.

– Родион? – позвала она, подходя еще немного ближе. – Это ты?

И снова ответа не последовало, но показалось, что в кухне скользнула тень. Лиза почувствовала, как сердце екнуло в груди, а рукам стало холодно. Тень отчего-то напугала ее, какой-то древний инстинкт вдруг включился и заставил скользнуть за ближайшую дверь, а потом тихонько прикрыть ее и затаиться в одной из комнат.

Илья точно не стал бы так пугать Лизу, да и Родион, если бы все-таки каким-то чудом оказался где-то в здании, уже отозвался бы. А значит, там кто-то чужой. И кем бы он ни был, она не хочет столкнуться с ним лицом к лицу.

Прижавшись к стене рядом с дверью, Лиза замерла, прислушиваясь и невольно задерживая дыхание. Посторонних шумов больше не было, но что-то все равно не давало расслабиться и выйти из укрытия, посмеявшись над собственной мнительностью. Она все еще чувствовала опасность. Возможно, причиной тому были жуткие тексты, которые она сегодня воспроизводила перед камерой, но Лиза не хотела рисковать.

И вскоре поняла, что пряталась не зря: в коридоре по-прежнему было тихо, но что-то вдруг ненадолго перекрыло свет, просачивающийся сквозь щель под дверью. Перекрыло – и исчезло, словно кто-то бесшумно прошел мимо ее укрытия.

Лиза резко втянула в себя воздух, когда поняла, что в коридоре действительно кто-то есть, что это не игра ее воображения. Ее затрясло мелкой дрожью, и она шагнула в сторону, отодвигаясь от двери, словно надеясь, что тогда ее точно не услышат.

«Уходи, – мысленно умоляла Лиза неизвестного, – просто уходи, кем бы ты ни был…»

В звенящей тишине щелкнул дверной замок, и Лиза облегченно выдохнула, чувствуя, что еще немного – и она окажется в безопасности.

Однако входная дверь так и не открылась. Лиза вновь замерла, побоявшись, что слишком рано обрадовалась и могла выдать себя. Потом ей показалось, что дверь все-таки открылась, но какая-то другая.

Живот моментально скрутило спазмом, когда она поняла, что неизвестный, вероятно, заглянул в одну из соседних комнат. Он ищет ее…

Она закусила губу, чтобы удержать звук, рвущийся наружу от страха, и еще немного отодвинулась от двери, лихорадочно соображая, где можно спрятаться так, чтобы ее не заметили, когда дело дойдет до этой комнаты. Сердце ухало в груди так, что Лиза уже слышала только его биение и больше не могла понять, где находится неизвестный.

И в этот момент в ее кармане громко заиграла мелодия входящего вызова.