Текст книги "По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Лена Обухова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

⁂

Мила боялась себя выдать, поэтому вошла в домик, все же выждав с минуту, чтобы не столкнуться с Крюковым прямо у входа. И ей определенно не стоило появляться слишком рано. Пусть тайные любовники сначала увлекутся друг другом, а уж тогда она сможет запечатлеть их в лучшем виде.

Оказавшись внутри, она застыла, прислушиваясь и стараясь не шуметь. Было очень тихо: не слышно ни поцелуев, ни возни с одеждой, ни более компрометирующих звуков. От входа тянулся пустой темный коридор, с каждой стороны которого находились четыре двери. Мила смогла разглядеть это благодаря включившейся для съемки подсветке. На мгновение она испугалась, что это выдало ее, поэтому парочка притаилась и, возможно, теперь думает, как незаметно смыться.

Секунду спустя за одной из дверей послышался звук шагов и тонкий девичий смех. Мила невольно выгнула бровь: она никогда не подумала бы, что Лапина способна так смеяться. Может, здесь все-таки не она, а Элиза? Как-то очень уж по-детски прозвучал голос.

На всякий случай Мила выключила подсветку, надеясь, что ее все-таки пока не заметили. Фонарик можно и попозже включить, чтобы на записи лучше были видны лица.

Стараясь не шуметь, она подкралась к двери, за которой ей почудился смех, и осторожно потянула ее на себя. Та тихо скрипнула, но только один раз, прежде чем открылась достаточно широко, чтобы за нее можно было прошмыгнуть. Мила просочилась в комнату, продолжая держать смартфон перед собой и снимать.

Глаза ее снова видели недостаточно хорошо, раздразненные только что выключенной подсветкой, потребовалось время, чтобы она снова начала различать силуэты в темноте. Однако Мила все равно сразу поняла, что здесь никого нет: помещение было очень маленьким и почти пустым. Однако то, что она увидела посреди комнаты, буквально парализовало ее, не давая сразу выскользнуть обратно в коридор.

– Да не может быть, – пробормотала она, делая пару шагов вперед.

Потом опомнилась, остановилась и включила подсветку, чтобы рассмотреть. При свете находка выглядела еще более жутко.

– Как странно… – выдохнула Мила, но развить мысль не успела.

Дверь позади нее с грохотом захлопнулась, едва не заставив сердце сигануть в пятки. Мила рванула обратно к ней и попыталась открыть, но та не поддалась.

– Эй, выпустите меня! – Она несколько раз ударила ладонью по полотну. – Это не смешно. Эй!

Она навалилась на дверь всем корпусом, но та лишь дрогнула. А по ту ее сторону, в коридоре, снова раздался тоненький девичий смех.

⁂

Маша не знала, как долго смотрела фотографии. Успела снова поплакать и успокоиться. Лишь когда в коридоре послышались осторожные шаги, поняла, что в здании уже очень давно идеально тихо.

Она торопливо погасила экран смартфона, уверенная в том, что это Мила наконец идет в их комнату. Остальные, судя по всему, уже спали. Проведя рукой по мокрому лицу, Маша отвернулась к стене и чуть ли не с головой накрылась одеялом. Услышала, как тихонько отворилась дверь и Мила вошла в комнату. Сделала несколько шагов, чуть постояла, вероятно, прислушиваясь и пытаясь понять, спит ли Маша. Вероятно, решила, что та спит, поскольку свет включать не стала, побоялась разбудить. Какое-то время она тихо копошилась, а потом легла на кровать.

Все это время Маша старалась дышать глубоко и размеренно, как делал бы спящий человек, и не шевелиться. В результате она сама не заметила, как действительно провалилась в сон.

Глава 5

– Ну и где ее черти носят? – Элиза раздраженно схватила смартфон, лежавший на столе, чтобы проверить время. С прошлой проверки прошло всего две минуты. – Куда вообще здесь можно уйти?

– Да куда угодно, – хмыкнул Никита, ковыряя вилкой уже третье за этот завтрак блюдо – порцию оладий с джемом. – Территория приличная, только жилых корпусов здесь с десяток, а еще ведь есть столовая, клуб, домики для разных занятий, кружков там… Медпункт и всякое такое. При желании можно где угодно спрятаться.

– Непонятно только, зачем Миле прятаться, – нахмурился Леонид Сергеевич, нервно перебирая по столу пальцами. Он завтракать уже закончил. – Что за детские игры?

– Причем она не поела, даже кофе не пила, – заметил Стас. – Судя по всему, я сегодня пришел на кухню первым. И довольно рано. С тех пор из здания никто не выходил, я бы услышал. Во сколько хоть она встала?

Он вопросительно посмотрел на Машу, которая как раз наливала себе еще немного кофе. Этим утром она чувствовала себя ужасно разбитой, хоть и спала всю ночь без задних ног. И все же голова слегка гудела, а глаза слипались, как бывало всегда, когда она плакала перед сном. К счастью, сейчас ее слегка опухший вид легко было принять за утреннюю отечность.

– Понятия не имею, – призналась она. – Когда я проснулась, Милы уже не было. Точно знаю, что легла она вчера поздно: когда она пришла, я уже почти спала.

Леонид Сергеевич как-то странно то ли выдохнул, то ли фыркнул, а Родион, до сих пор клевавший носом над чашкой и пустой тарелкой из-под бутербродов, вдруг оживился:

– О, я, кажется, понял, в чем дело! Она обиделась!

– На что она могла обидеться? – возмутилась Элиза, словно подозревала, что в этом сейчас обвинят ее. – Она с удовольствием вчера согласилась подготовить меня к съемкам!

– Да ее просто взбесило, что мы на нее уборку после ужина оставили, – пояснил Родион. – Даже меня пыталась припахать, но я дал понять, что это не моя работа.

– Вообще-то, это действительно ее работа, – буркнула Маша, вместе с чашкой подходя к окну и выглядывая на улицу. С погодой пока не везло: от вчерашнего солнца не осталось и следа. День начинался весьма хмуро, но дождь пока не шел, хотя прогноз его сегодня и обещал. – Ассистентов для того и берут, чтобы они были на подхвате и выполняли мелкие задачи и поручения. В том числе приготовь, убери, принеси, унеси и все такое.

– Может, это было действительно не слишком хорошо по отношению к ней? – задумчиво предположил Стас. – Она ведь совсем недавно работает. Вероятно, ожидала более интересных задач…

– Каких? – резковато ответила Маша, полуобернувшись к нему. – Я сама начинала ассистенткой! Когда идешь на эту должность, тебя предупреждают, что будешь делать все, что лень или некогда делать остальным. Это абсолютно нормально, когда у тебя ноль опыта.

Стас в ответ только пожал плечами и промолчал, а Леонид Сергеевич решительно встал из-за стола.

– Ладно, где бы она сейчас ни отсиживалась, нам некогда с этим разбираться. Световой день нынче короток, погода может в любой момент испортиться, так что начинаем работу. Элиза, готовься. Уверен, ты и без Милы справишься, ты всегда чудесно выглядишь.

Элиза только хмуро посмотрела на него, встала, схватив смартфон, и направилась к двери, на ходу скомандовав:

– Илья, идем со мной. Поможешь.

Телохранитель послушно отставил в сторону недопитый кофе, поднялся с места и безропотно отправился за ней следом. Маша только удивленно выгнула бровь, мысленно пожурив нахалку. Все-таки даже если человек работает на тебя – точнее, на твоего отца, – но при этом вдвое тебя старше, лучше бы не «тыкать» ему. Невежливо это как-то. Оставалось только порадоваться, что хотя бы здесь Илья Владимирович сменил строгий костюм, в котором всегда работал в городе, на более удобные джинсы и свитер.

– Пойду пока все настрою, поснимаю перебивки и вообще… – объявил Никита, допивая кофе. Промокнув губы салфеткой, он добавил: – Мария, подойдете потом, чтобы мы свет на вас выставили, пока Элиза готовится?

– Да, конечно…

Маша снова обернулась и увидела, как Никита поманил за собой Родиона. Стас встал вслед за ними, собрал оставшиеся на столе упаковки и одноразовую посуду и сам выбросил все это в мусорный мешок, установленный в найденное где-то ведро.

– Оставьте, я разберусь с этим, – коротко остановила она, когда он взялся собирать пустые чашки. – Занимайтесь своей работой, Станислав.

Стас кивнул, донес до раковины те чашки, что уже были у него в руках, и тоже покинул помещение.

Оставшись одна, Маша снова повернулась к окну, испытывая смутное чувство тревоги.

«Если с вами или вашими людьми что-то случится, виноваты будете только вы…»

⁂

Съемки начались довольно бодро. Как бы Маша ни относилась к Элизе, она признавала, что перед камерой девчонка держится очень уверенно и профессионально. Она легко заучивала текст и с выражением произносила его без суфлера, не сбиваясь, даже если что-то забывала. В таких случаях она просто импровизировала и делала это весьма успешно. По всей видимости, у нее имелись врожденные способности и определенный талант, а папа-продюсер просто существенно сократил ее путь на экран. В свои двадцать четыре Элиза уже вела пару шоу на телевидении, пусть и не на главных каналах, и успела принять участие в съемках нескольких документальных фильмов вроде того, что приехали делать они. Больше всего, конечно, Элиза снималась для своего интернет-канала, весьма популярного среди молодежи. Оттуда и пошла эта слегка вычурная форма ее имени: видимо, Лиза, как и Елизавета, для интернета звучит недостаточно интересно.

На вступительную часть, рассказывающую о случившемся в целом, понадобилась всего пара дублей. Да и то второй Леонид Сергеевич попросил просто на всякий случай, чтобы было чуть больше материала для монтажа, а так Элиза справилась и с первого.

– Досье на оставшихся в лагере участников съемок сегодня записывать не будем, – объявил Леонид Сергеевич после этого. – Это вообще потом в студии начитаем. На экране в этот момент все равно будут фотографии, записи со съемок и все такое… Давайте сразу перейдем к основным версиям полиции.

– Снимать будем у домика с куклами? – поинтересовался в ответ Никита.

– Что?

Маше отчего-то показалось, что Леонид Сергеевич вздрогнул и голос его прозвучал чуть выше, чем обычно, но подобная реакция была ей совершенно непонятна. Если только их режиссера история с куклами не пугала больше, чем следовало.

– Ну там, где куклы нашли, – пояснил Никита и махнул рукой в сторону одного из отдаленных домиков. – С него же все началось. Будет логично излагать версии на его фоне. Можно и внутри немного поснимать, если свет позволит.

– Да… конечно, – нахмурившись, отозвался Леонид Сергеевич и уткнулся в распечатанный сценарий, что-то в нем помечая. – Перенесите камеры и свет. Мне нужно будет несколько общих и несколько крупных планов…

Илья Владимирович подал Элизе ее копию сценария, чтобы она освежила в памяти текст, и термокружку с чаем: она всегда пила в перерывах, чтобы смочить, а в данном случае еще и согреть, горло. Потом телохранитель без лишних просьб помог им перетащить оборудование. За это он Маше и нравился: нормальный мужик, готовый делать то, что нужно, не выясняя, на что он нанимался, а на что – нет. К тому же в телохранители он, как и многие, пришел из военных, что добавляло ему в ее глазах очков. Даже безропотное служение Элизе Машу в нем не раздражало: каждый зарабатывает как может.

Сама она, конечно, тоже помогла с перемещением на новое место съемок. И пожалела о том, что у нее термокружки с горячим чаем нет: на улице было довольно прохладно, если по большей части стоять и ничего не делать.

– Поехали… – велел Леонид Сергеевич, усевшись в режиссерское кресло на новом месте.

– Камера работает, – объявил Никита.

– Микрофон пишет, – добавил Стас.

– Сцена пять, дубль один, – объявила Маша, выставив перед камерой планшет с соответствующей надписью, и щелкнула пальцами, имитируя звук хлопушки, которой у них не было. – Начали!

– Что именно произошло в «Лесной сказке» двадцать седьмого октября, доподлинно никто не знает. Но у полиции есть несколько версий. Предположительно, все началось именно в этом домике. – Элиза изящно махнула рукой, указывая на деревянное строение у себя за спиной. – Здесь были обнаружены следы крови исполнителей трех главных ролей, оставшихся в лагере для пересъемки не удовлетворивших режиссера кульминационных сцен, а также художницы по гриму.

Маша сильнее вцепилась в планшет, чувствуя, как все внутри сжимается и замирает от напряжения.

«Лицо, – забилась в голове паническая мысль. – Главное – держать лицо…»

– По одной из версий, главной целью неизвестного злоумышленника был исполнитель роли антагониста – Вадим Алексеевич Лапин. За неделю до трагедии между ним и ассистентом режиссера – Виктором Григорьевичем Колосовым – произошел конфликт. Дело едва не дошло до драки, но вовремя вмешалась художница по гриму – Кира Андреевна Мельник. Все ограничилось взаимными оскорблениями и демонстративным уходом Колосова из проекта. На следующий день, разгромив подготовленный к съемкам корпус, он просто уехал. Прибывшие в лагерь полицейские лишь развели руками и уговорили администратора съемочной группы не писать заявление, поскольку подобная выходка тянула максимум на мелкое хулиганство. Оно грозило Колосову небольшим штрафом, в крайнем случае – арестом на пятнадцать суток. И кто знает, может быть, в этом случае последовавшей за этим трагедии удалось бы избежать.

Маша почувствовала на себе взгляд и повернула голову: на нее смотрел Стас. Но как только понял, что его интерес обнаружен, он тут же отвернулся.

– Вполне возможно, неделю спустя, когда в лагере осталось всего десять человек, Колосов вернулся, чтобы поквитаться с Лапиным, – мрачно продолжала между тем Элиза. – Мельник тоже могла быть целью слетевшего с катушек Колосова, а двое других актеров, скорее всего, стали случайными жертвами, как и все остальные, кто находился в тот момент в лагере. В пользу этой версии говорит то, что домой Колосов так и не вернулся, вероятно, пустившись в бега. Он до сих пор находится в розыске по подозрению в убийствах. Но действительно ли его исчезновение является признанием вины? Ведь есть и другая версия случившегося.

Элиза мастерски сменила выражение лица с печального на заговорщицкое и продолжила уже немного другим тоном, словно обсуждала с подругой пикантные слухи об общей знакомой:

– Есть основания предполагать, что причиной трагедии мог стать сформировавшийся во время съемок любовный треугольник. Некоторые участники, благополучно вернувшиеся домой с основной частью группы, высказали предположение об отношениях, завязавшихся во время работы над сериалом между Лапиным и исполнительницей главной женской роли – Юлией Александровной Смолиной. Но также известно, что она уже некоторое время состояла в романтических отношениях со своим партнером по съемкам – Николаем Витальевичем Беркутом…

– Так, стоп! Стоп! – крикнул Леонид Сергеевич, а Маша невольно поморщилась, тоже уловив оговорку. – Он не Витальевич, а Витольдович!

Элиза в ответ на это только страдальчески запрокинула голову и выразительно зарычала.

– Да какого черта! Зачем вообще эти громоздкие полные ФИО при первом упоминании? Кому это надо? Отчествами уже давно никто не пользуется в обычной жизни!

– Вообще-то, мы снимаем фильм в память об этих людях! – с нажимом заявил Леонид Сергеевич, повышая голос. – Их имена важны!

– Но у нас же будут подробные анкеты персонажей, – напомнила Элиза. – Там будут и фото, и ФИО…

– И при монтаже мы будем переходить к этим анкетам как раз после первого упоминания участника событий, – пояснил свою задумку Леонид Сергеевич. – Ты говоришь: «Главной целью неизвестного злоумышленника был исполнитель роли антагониста – Вадим Алексеевич Лапин», а дальше пойдет врезка: «Вадим Алексеевич Лапин, тридцать шесть лет, актер. Закончил то-то, снимался там-то, женат, детей нет…» И все такое…

– Объясните, что изменится, если я скажу: «Исполнитель роли антагониста – Вадим Лапин», а дальше вы сделаете свою врезку с полным ФИО? – не сдавалась Элиза.

– Я ничего не должен тебе объяснять!

– А я не буду все это заново повторять!

Леонид Сергеевич явно хотел бросить в сердцах что-нибудь типа: «Ну и катись к черту!», но потом, видимо, вспомнил, кто спонсирует съемки и платит ему гонорар, и прикусил язык.

– Все повторять не обязательно, – вклинился Никита. – Можно сменить позицию, чтобы был другой фон, например, снять Элизу на крыльце домика, как бы приближаясь к месту событий… И там уже начать со слов «есть основания предполагать…» То есть как бы визуально отделить первую версию событий от второй. Не так статично получится. Третью версию можно попробовать внутри снять…

– Нам все равно нужен второй дубль, – хмуро возразил Леонид Сергеевич.

– Да зачем? Она прекрасно все сделала с первого, – вступился за работу Элизы Родион.

Леонид Сергеевич обвел всех недовольным взглядом и задержал его на Маше, как бы спрашивая ее мнение.

– Думаю, нет смысла повторять то, что и так получилось хорошо. У нас не так много времени. Того и гляди дождь пойдет.

– Ладно, – вздохнул Леонид Сергеевич. – Давайте переместимся на крыльцо для рассказа о второй версии. Но я все же прошу, Элиза, называть героев нашего фильма, как указано в сценарии – в первый раз по полному ФИО. И запомни, что Беркут Витольдович, а не Витальевич.

– Да как скажете, – буркнула Элиза и жестом поманила к себе телохранителя с чаем и сценарием.

Во второй раз она уже ничего не перепутала, а самое главное – ни в ее голосе, ни на лице не осталось и следа недовольства, вызванного перепалкой с режиссером. И Леонид Сергеевич на этот раз крикнул «Стоп! Снято!» с удовлетворением, а не с досадой.

– Теперь давайте посмотрим, получится ли снять что-то внутри, – весело заявил Никита и нырнул в домик, прихватив с собой камеру.

Стас скользнул за дверь следом, за ним вошли Элиза с телохранителем и Маша. Последним в дом направился Родион, а Леонид Сергеевич остался сидеть в своем режиссерском кресле, снова что-то помечая в сценарии.

– Интересно, следы крови тут остались? – с затаенной надеждой поинтересовался Никита, углубляясь в коридор в поисках нужной комнаты. – Для фильма кадры с ними пригодились бы…

А Элиза, включив запись на смартфоне, дернула первую попавшуюся дверь. Должно быть, она хотела снять немного контента для своего канала, но, очевидно, нашла нечто большее, поскольку громко охнула и попятилась, чуть не вжавшись в итоге в Илью Владимировича.

– Охренеть просто…

– Что там такого? – заинтересовался Родион, пытаясь тоже заглянуть в комнату.

– Куклы, – равнодушно объявил Стас, оказавшийся к открытой двери ближе других. – Надо же, до сих пор здесь сидят…

– А кто их уберет-то? – справедливо заметил Илья Владимирович, утешающе погладив Элизу по плечу.

Маше не очень-то хотелось смотреть на кукол, ей хватило этого зрелища год назад, но она все равно зашла в комнату.

Маленькие разрисованные лица уставились на нее. Некоторым куклам пришлось повернуть головы под неестественным углом, отчего они смотрелись еще более зловеще.

– Они сидят здесь не с прошлого года, – тихо заметила Маша вдруг охрипшим голосом.

– Почему это? – нахмурился Стас, тоже подходя поближе.

Вскоре в небольшом помещении оказались все шестеро, с любопытством разглядывая инсталляцию. Никита так даже принялся ее снимать.

– Вы помните, как они сидели здесь тогда? – предположила Элиза.

Маша покачала головой. Конечно, она не помнила таких деталей. Тогда для нее все было как в тумане, а от вида этих кукол у нее вовсе едва не случилась истерика.

– Но я точно знаю, что их было десять. А этих восемь.

– Как нас, – добавил Стас то, что она не стала произносить вслух.

Глава 6

В комнате мгновенно стало очень тихо, словно все застыли и затаили дыхание, пересчитывая кукол. А потом в этой тишине вдруг рассмеялся Родион.

– И что тут смешного? – раздраженно поинтересовалась Элиза.

– Да я просто понял, – весело пояснил он. – Это все Мила. Уверен, это она посадила их здесь. Или просто убрала куда-то две куклы. Вчера ведь обсуждали этот факт. Помните? Вот она и решила нас немного попугать. Или прикольнуть.

– Какой-то странный прикол, – засомневалась Маша. – Этот домик – один из самых отдаленных. Откуда она знала, что мы сюда пойдем?

– Могла видеть сценарий, это же не тайна, – заметил Никита.

– Хорошо, но где она сама? – Маша все равно чувствовала какой-то подвох. – Время к полудню, а она так и не появилась. Не завтракала, даже кофе не пила…

– Может, она предпочла чай? – предположил Стас. – Кофеварку точно я загрузил и включил, но Мила могла сделать себе чай из пакетика. Взять какой-нибудь снек…

– Кроме нашего здания, здесь ничто не отапливается. Несколько прохладно так долго где-то сидеть, не находите?

– Может, она все это сначала на эмоциях замутила, а теперь боится вам на глаза показаться? – предложил свою версию Родион.

– Где бы она ни была, лучше ей действительно больше не показываться на глаза по меньшей мере мне, – высокомерно заявила Элиза. – Когда вернемся, я потребую, чтобы ее уволили по статье. Нашла дурачков, с нами в игрушки играть…

И, обогнув своего телохранителя, она стремительно вышла сначала из комнаты, а потом и из домика.

– Надо бы к работе возвращаться, – заметил Стас, когда следом за Элизой вышел и Илья Владимирович.

– Да, для съемок третьей версии придется другое место поискать, – добавил Никита. – Здесь слишком темно, во-первых. А во-вторых, слишком тесно: нормально дополнительный свет не выставить.

– Ладно, пойдемте поищем другое место, – согласилась Маша, все еще хмурясь. Происходящее ей не нравилось, но срывать сроки съемок тоже не хотелось. Быстрее отработают, быстрее свалят отсюда.

Едва она вышла на крыльцо вслед за Стасом, столкнулась с растерянной Элизой, которая как будто возвращалась. Но, как оказалось, ей просто была нужна Маша.

– Крюков куда-то делся, – объявила она и беспомощно махнула рукой в сторону режиссерского кресла.

Маша посмотрела в указанном направлении: кресло действительно пустовало, на земле у его ножек лежали листы сценария, которые беспощадно трепал ветер, но они не разлетались, поскольку были прошиты степлером. Крюкова нигде не было видно.

– Он же только что был здесь, – недоуменно заметил Стас. – Мы отсутствовали от силы пять минут, а то и меньше.

– Леонид Сергеевич! – позвала Маша, спускаясь с крыльца и оглядываясь по сторонам. – Леонид Сергеевич, вы где?

– Уже кого-то потеряли?

Прозвучавший вдруг совсем близко голос напугал ее. Маша, конечно, узнала его, но никак не ожидала услышать снова здесь и сейчас, а потому резко крутанулась, не веря собственным ушам. Тем не менее, перед ней действительно оказался капитан Каменев. Он был одет так же, как и накануне, но выглядел несколько помятым и довольно уставшим. Однако ничто из этого не помешало ему смотреть на нее все с тем же укором.

– Вы здесь откуда? Как вы вошли на территорию?

Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и теперь как-то странно усмехнулся. От этой усмешки ей стало не по себе, и Маша сделала аккуратный шаг в сторону, желая приблизиться к коллегам, оставшимся у домика, но те уже и сами заметили их незваного гостя и подошли к ним.

– Открыл замок, – спокойно пояснил Каменев, достал из кармана ключ и продемонстрировал ей. – Вот этим.

– Откуда он у вас? – еще больше напряглась Маша. Она хорошо помнила, как сторож не хотел оставлять его даже ей.

– Это довольно забавная история. – Каменев снова усмехнулся. – Но очень короткая. Я пришел к воротам, а он торчал в замке, который их запирает. Вот и все.

Маша торопливо сунула руку в карман, в котором накануне остался выданный ей ключ. Там предсказуемо оказалось пусто.

– А зачем вы вернулись? – поинтересовался Стас.

Он как-то ненавязчиво оказался рядом с Машей первым, она даже почувствовала, как его плечо коснулось ее.

Перестав ухмыляться, полицейский вздохнул и объяснил:

– Когда уезжал вчера, я заметил подозрительную машину примерно в километре от ворот. Здесь ведь ехать, кроме лагеря, некуда, разве что грибники сюда иногда заезжают, но те обычно появляются с рассветом, а не на ночь глядя. Вот я и решил проверить. Водителя в машине не оказалось, но он явно был где-то поблизости. На мое требование выйти отреагировал своеобразно – побежал. Я попытался его догнать, но упустил. Зато нашел просеку, заканчивающуюся тупиком. А в этом тупике – две машины. А рядом с ними мне дали по голове.

Он выразительно потер рукой затылок и болезненно поморщился.

– Очнулся я только недавно. Ни ключей от машины, ни смартфона. Спасибо, что хоть в салон меня засунул, иначе я мог ночью замерзнуть насмерть. Как очнулся, сразу пошел к вам. Подумал, что неизвестный мог сюда направляться. А учитывая ключ в замке, он может уже быть на территории.

Маша невольно обхватила себя руками за плечи, почувствовав холод внутри. Рассказ Каменева на фоне исчезновения двоих людей из группы звучал весьма жутко. Она посмотрела на остальных, чтобы понять реакцию коллег. Реакция оказалась разной.

Стас выглядел вполне спокойным, разве что немного удивленным, а на лице Ильи Владимировича отражалось и того меньше эмоций, но он невольно щурился, с недоверием глядя на полицейского. На лицах Родиона и Никиты читалось скорее возбуждение, чем страх: происходящее, по всей видимости, больше интриговало их, чем пугало. И только Элиза выглядела такой же напряженной, какой чувствовала себя Маша.

– Так кто у вас тут потерялся? – поинтересовался тем временем Каменев, скользнув по ним взглядом. – Сколько вас всего?

– Было восемь, – с готовностью ответил Никита. – Еще вчера. С утра стало семь, а теперь вот…

Он не успел договорить, поскольку его перебил недовольный голос Крюкова:

– Так, а чего стоим и ничего не делаем? Это еще кто?

Каменев обернулся к режиссеру, и на лице того моментально мелькнуло узнавание, а возмущение сменилось испугом, что несколько удивило Машу. Крюков не производил на нее впечатление человека, так уж трепещущего при виде представителя власти.

– А… ой… это вы. А что вы здесь делаете?

– Да вот вас потеряли, – объяснил Никита. – Думали уже, что вы тоже исчезли.

– Что за глупости? – возмутился Крюков. Страх моментально улетучился, и перед ними вновь оказался самоуверенный творец. – Меня не было от силы минут десять!

Он направился к своему креслу, досадливо поморщился, обнаружив, что сценарий упал на землю, поднял его, положил на сиденье и снова повернулся к ним.

– В туалет я ходил! А заодно вот, – он поднял повыше руку, в которой держал кружку, – кофе себе сделал. Ассистентки-то у нас теперь нет! А вы всей толпой ломанулись в этот дом. Пришлось самому все делать.

– Так, а куда делась ассистентка? – тут же напрягся Каменев, пытливо посмотрев на Машу.

Та в свою очередь посмотрела почему-то на Стаса, а он – на нее, словно спрашивая, можно ли ответить.

– Она, по ходу дела, обиделась на не слишком креативную задачу накануне, – первым отреагировал Родион, – и свалила.

– Вообще-то, только что основная версия звучала так: слегка напакостила и спряталась, – напомнил Никита.

– Но теперь-то понятно, что свалила, – Родион выразительно указал рукой на Каменева. – Иначе откуда ключ в замке?

– Думаешь, она вытащила его у Маши из кармана, чтобы открыть ворота, а потом оставила в замке? – уточнил Стас.

– Ну а как еще ключ мог там оказаться?!

– Что же она, ушла одна, ночью, пешком и без вещей? – засомневалась Маша. – Просто разочаровавшись в работе, которую делала, в общем-то, не первый день?

– Вряд ли ночью, – возразил Никита. – Скорее, рано утром.

– И тут до остановки автобуса всего около часа бодрой ходьбы, – добавил Крюков.

– Автобусы только редко ходят, – хмыкнул Стас. – Но она могла посмотреть расписание в интернете.

– И вещи ей вполне логично было оставить, – добавил Никита. – Чего их с собой тащить? Ясно же, что мы их здесь не бросим. А так достаточно сумочки с кошельком и телефоном.

Каменев снова вопросительно посмотрел на Машу и поинтересовался:

– Это нормально для нее?

Она пожала плечами.

– Я не очень хорошо ее знаю, она недавно работает. А их поколение уже не такое, как мы…

– Вот только не надо все валить на поколение! – возмущенно фыркнула Элиза. – Мы с ней почти ровесницы, а я сроду не срывала съемок из-за того, что мне что-то там не понравилось.

– Так у тебя и работа совсем другая, – заметил Никита. – Ты всегда в центре процесса, а Мила была на его периферии…

– А центральное место заработать сначала надо, – высокомерно заявила Элиза, как будто свое место действительно заработала.

Маша, конечно, не стала говорить этого вслух, как и остальные ее коллеги, уже какое-то время работавшие с Элизой. Они только многозначительно переглянулись. Один Родион с восторгом смотрел на молодую звезду, вероятно, приняв ее слова за чистую монету.

– Послушайте, мне категорически не нравится эта странная история, – заявил Каменев, уперев руки в бока. – Лучше вам свернуть съемки и вернуться в город…

– Так вы считали и вчера, – недовольно заявила Маша, моментально занимая оборонительную позицию. – Стало быть, вряд ли на вас так повлияла ситуация с нашей ассистенткой.

– Я этого не отрицаю. Но этот эпизод лишь доказывает мою правоту!

– Весьма сомнительное утверждение, – возразил Крюков, попивая кофе. – Ну, психанула девочка, сбежала… Это еще не значит, что мы все должны психануть и сорвать съемки.

– Это место опасно!

– Едва ли, – спокойно возразил Стас. – Насколько я знаю, здесь никогда не происходило ничего… трагического. Если не считать того, что случилось с нашими коллегами. А это значит, что вряд ли виновато место. Скорее, просто стечение обстоятельств.

– Вот именно, – поддакнул Никита. – Мы же не в книге, по которой тут снимали! Проклятых мест не существует! И куклы здесь – это просто куклы, а не смертельная угроза.

– Куклы – может быть, – согласился Каменев. – Только я вам не про проклятия толкую. Может, ваших коллег погубило и стечение обстоятельств, только мы по-прежнему не знаем, каких именно. Разве вы можете быть уверены, что они снова так не стекутся?

– Я только что озвучила на камеру две версии случившегося, – заметила Элиза. – И обе они предполагают конфликт внутри группы. В нашей группе подобных конфликтов нет.

– Вы забываете про третью версию, – едко отозвался Каменев. – Послушайте, я понимаю, что причина вашей самоуверенности – недостаток информации. Поэтому считаю нужным сообщить: неделю назад в этом лагере пропала группа неформальных туристов! Как и в случае с вашими коллегами, никто не знает, что с ними случилось…

– Что-то я про это ничего не слышал, – заметил Стас, недоверчиво скрестив руки на груди.

– И вы ничего такого не упоминали, – добавила Маша с тем же скепсисом в голосе. – Хотя вчера могли бы это сделать. Стало бы недурным аргументом в пользу вашей позиции. Или вы это только сейчас придумали?

– Нет, я только вчера вечером нашел подтверждение этому. – Тон полицейского снова стал язвительным. – Заявление об их исчезновении поступило еще в понедельник. Вскоре выяснилось, что они собирались ехать сюда. По камерам определили, что они действительно двигались в этом направлении, но где именно и когда они пропали, оставалось неизвестным. Никаких следов их пребывания в лагере не нашли, а здесь на километры вокруг никаких камер. Но вечером я нашел в лесу именно их машины. Вполне вероятно, что их просто отогнали от лагеря поглубже в лес, насколько хватило просеки, чтобы спрятать.