Текст книги "По следам исчезнувших. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Лена Обухова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 19

– Проверю санузел, – напряженно повторил Каменев и торопливо зашагал по коридору.

Маша слышала, как его шаги звучат все дальше, но едва осознавала это, сосредоточившись на кукле.

– Что это? – хрипло спросил Илья, взявшись одной рукой за спинку кровати и как будто собираясь встать, невзирая на простреленную ногу.

С трудом сбросив с себя оцепенение, Маша подошла ко второй кровати и взяла куклу в руки. Глаза игрушки плавно открылись и уставились на нее. Губы улыбались, отчего казалось, что кукла посмеивается над ними. Ее лицо было ярко разукрашено, как и лица других кукол. Даже ярче, чем казалось пристойным. Маша осторожно коснулась вульгарно-красных губ и с удивлением обнаружила, что на кончике среднего пальца отпечаталась помада.

– В санузле Лизы нет, – объявил вернувшийся Каменев. – Как и где-либо еще на первом этаже. Остается проверить второй, но…

Он не договорил и снова скрылся из вида, Маша ничего не успела ему сказать.

– Я не должен был отключаться, – сокрушенно посетовал рядом Илья. Он явно злился на себя. – Я должен был оставаться с ней!..

– Успокойтесь, мы найдем ее, – пообещала Маша, бросая куклу обратно на кровать.

И тоже вышла из комнаты. Не столько потому, что действительно надеялась найти Лизу, сколько из-за чувства неловкости и вины. Было очевидно, что та ушла не по своей воле. Вот чем был занят стрелок, пока они торчали у ворот: забирал ее. И в том, что это произошло, виновата она, Маша. Это она настояла, чтобы Стас не шел один, она забрала отсюда Никиту. И при этом не велела Лизе запереть за ними дверь. Казалось, что они уходят совсем ненадолго, втайне от того, кто объявил на них охоту. Им нужна была возможность в любой момент оперативно вернуться, если они вдруг окажутся под огнем…

И вот теперь Лизы нет. Возможно, ее нет уже и в живых. Всего несколько часов назад, когда Маша еще недолюбливала высокомерную мажорку, эта мысль не причинила бы такой боли как теперь, когда она знает Лизу лучше.

Торопливые шаги Каменева слышались наверху, время от времени он звал Лизу по имени, но та предсказуемо не откликалась. Маша дошла до холла и замерла, не зная, что делать. Тоже подняться на второй этаж? Какой смысл? Лизы там нет. Она ни за что не пошла бы туда, бросив Илью одного. Даже если бы что-то услышала. Сама пойти она могла или на кухню, или в туалет. Третьего не дано.

Маша зачем-то посмотрела в сторону кухни. Каменев там уже проверил, да и Лиза давно нашлась бы, если бы просто пошла за водой или едой. Искать ее там снова не было смысла.

Возвращаясь к лестнице, взгляд зацепился за дверь запертой комнаты. В темноте Маша сразу этого не заметила, но теперь видела, что дверь больше не заперта. Во всяком случае, она была закрыта недостаточно плотно, чтобы замок мог быть закрыт.

– Наверху Лизы тоже нет, – сообщил Каменев, появившись на лестнице. – Эта сволочь забрала ее.

Маша вскинула руку, призывая его к тишине, и молча указала на дверь. Каменев растерянно проследил за ее взглядом, а потом на его лице отразилось понимание, смешанное с удивлением. Он достал травмат Ильи, до того заткнутый за пояс, и осторожно приблизился к двери. Маша сделала то же самое и взялась за ручку, взглядом давая ему понять, что сама распахнет дверь. Каменев кивнул и пальцами отсчитал: три, два, один… Она резко дернула дверь на себя, а он ворвался в комнату, целясь травматом в возможного противника.

– Пусто, – раздался вскоре его голос.

Только тогда Маша рискнула заглянуть в комнату. Внутри та действительно была похожа на любую другую, только одну кровать заменял письменный стол, на котором горела настольная лампа. Видимо, Каменев включил ее, чтобы убедиться: никто не прячется в темном углу. Теперь он закрывал окно шторами.

Закончив с ними, Каменев шагнул к платяному шкафу, вероятно, проверяя, не притаился ли кто внутри, а Маша подошла к столу.

На поверхности лежало немало пыли, но во многих местах она была смазана, что подтверждало: комнатой действительно пользовались в последнее время. В одном углу стола стопкой лежали книги, весьма разнообразные и в основном довольно старые издания: Чейз, Шелдон, Кристи, Стил, По, а также Маринина с Устиновой и те самые «Спящие куклы», ради экранизации которых сюда год назад приехала съемочная группа. В другом углу лежала папка, как оказалось, с рисунками внутри. Ничего особенного: карандашные наброски местных пейзажей, какие-то замысловатые орнаменты, нарисованные цветными карандашами.

Самих карандашей нигде не было видно, поэтому Маша выдвинула верхний ящик стола. Карандаши – в наборах и россыпью – там действительно нашлись. А еще шоколадные батончики и пачки печенья, как сладкого, так и соленого. Все относительно свежее.

Маша задвинула первый ящик и выдвинула второй. Внутри оказалась всего одна папка, но не современная пластиковая, как та, что хранила в себе рисунки, а старая картонная с тряпичными завязочками.

– Посмотри, что здесь, – позвала Маша Каменева, вытаскивая находку на стол.

– Что? – Он подошел и встал рядом, с интересом разглядывая папку, которую она как раз пыталась открыть.

Узел на завязках оказался довольно тугим, пришлось приложить усилия и едва не обломать ногти, чтобы его ослабить. Но в конце концов папка была открыта. Внутри обнаружились газетные вырезки: довольно старые, с дешевой бумагой, еще больше пожелтевшей от времени. Дат не было, по крайней мере, на тех статьях, что лежали сверху, но сами заголовки давали понять, что это газеты середины девяностых годов.

Похоже, как местные власти ни пытались все замять, о случившемся в лагере тогда все же писали.

⁂

В очередной раз споткнувшись и едва не оказавшись на земле, Никита тихо выругался и невольно потянулся к смартфону.

– Может, все-таки хотя бы фонарики включим? – предложил он. – Не видно же ни черта!

– Нет, – отрезал Стас, – Каменев велел этого не делать. Нас могут заметить.

– Да мы уже по меньшей мере километр отшагали! Если бы здесь кто-то был, нас бы уже порешили. Поэтому либо по эту сторону забора никого, либо мы его проскочили.

– Меня смущает, что сигнал не появляется, – заметил Стас, доставая смартфон и в очередной раз проверяя. Он снизил яркость экрана до минимума, но даже это в кромешной темноте казалось слишком ярким. Убедившись в отсутствии сигнала, он сразу заблокировал экран и убрал смартфон в карман. – По словам Каменева, так далеко глушилка не должна добивать.

– Так, может, все же вышка накрылась? – предположил Никита, снова едва не оступившись, поскольку по пути попалась очередная ямка.

– Как-то очень уж кстати и слишком надолго, – возразил Стас. – Подозрительно это.

– Тут ты прав, конечно, – вздохнул Никита. – Да, как же мы так попали, а? Чуяло мое сердце, что не стоит сюда ехать…

– Ну да, говори теперь, – фыркнул Стас. – Ты-то как раз был полон энтузиазма, насколько я помню.

– Я же не знал, что так будет, – обиженно проворчал Никита. – Зато, если вам с Машей повезет выжить, у тебя наконец появится шанс.

– Ты о чем это?

– Вот только не делай вид, что не понимаешь! Критическая ситуация, холодное дыхание смерти рядом… В кино выживший парень всегда получает выжившую девушку, а разве не об этом ты мечтаешь уже два года? Или сколько?

– Четыре с половиной, – тихо признался Стас. – По крайней мере, до этого я как-то сам не осознавал, что она мне нравится.

– И чего тогда ты целый год тормозил? – насмешливо поинтересовался Никита.

– Не знаю… Как-то странно подкатывать к вдове. К тому же официально она не вдова… Это было бы вдвойне странно. Тем более она всегда демонстративно держит дистанцию.

– Ну, уже, как мне кажется, не держит. Ты хоть теперь не тормози, ладно? А то выжившим парнем, которому достанется выжившая девушка, окажется этот мент.

То ли высказанное предположение так выбило Стаса из колеи, то ли на его пути тоже подвернулась невидимая в темноте ямка, да только он вдруг оступился и едва не свалился в придорожные кусты. Никита едва успел его удержать.

– Ладно, ты прав, надо бы включить фонарики, – решил Стас. – Иначе мы реально гробанемся раньше, чем куда-нибудь дойдем.

Никита не заставил просить себя дважды и с удовольствием достал наконец смартфон. Вскоре вокруг стало гораздо светлее.

– Связи так и нет, – заметил Стас, продолжая торопливо шагать вперед и на ходу проверяя сигнал.

– Зато впереди что-то есть, – напряженно сообщил Никита. – Что это?

Стас включил свой фонарик, и они пригляделись вместе, продолжая идти вперед.

– Это машина, – вскоре понял Стас.

Они еще немного ускорили шаг, но теперь еще и принялись тревожно оглядываться по сторонам, то ли опасаясь, то ли надеясь обнаружить рядом владельца припаркованного у края дороги автомобиля.

– Это «Опель», – разглядел Никита и вдруг почти остановился.

– Ты чего? – удивился Стас.

– У Климова ведь, кажется, «Опель», да? Каменев же тогда спросил, мол, его ли «Опель» был на дороге…

– Точно, – Стас тоже притормозил. – Значит, он так и не уехал.

– Угу. Возможно, вернулся, перелез ворота, как мы с тобой, и свой замочек на цепь повесил, чтобы нас не выпустить. А сам притаился где-то с винтовкой в обнимку.

– Возможно, – согласился Стас. – Черт! Зря мы ушли…

Он с тоской обернулся в сторону оставшегося позади лагеря.

– Эй, не кипишуй! – одернул его Никита. – Ничего не изменилось! Мы знали, что в лагере стрелок. То, что это Климов, ничего не меняет. Нам надо добраться до того места, откуда мы сможем позвонить. Или до полиции. Это лучшее, что мы можем сделать для остальных. Идем!

Стас кивнул, и они продолжили путь, но, поравнявшись с машиной, вновь притормозили.

– Постой-ка, – нахмурился Никита и присел рядом с «Опелем». – Тут другое…

– В смысле? – не понял Стас.

– У машины пробиты все колеса…

⁂

– Здесь действительно был ребенок, – пробормотала Маша, беря в руки одну из верхних газетных вырезок с крупной черно-белой, не очень четкой фотографией семейной пары с мальчиком лет восьми-девяти. – Это статья про основателей секты. А это, очевидно, их сын. Интересно, что с ним стало?

– В материалах дела ничего не было сказано о ребенке, – напомнил Каменев. – А это значит, что после трагедии в лагере его не нашли. Ни живым, ни мертвым. Может быть, его тогда здесь и не было?

– Вряд ли… Смотри, это фото сделано здесь. Видишь домики? – Маша ткнула в детали фона. И тут же предложила свою версию: – Может, он сбежал от убийцы?

– Или тот забрал его с собой… – развил мысль Каменев.

– Или с ним случилось то же, что и с пропавшей девочкой, что бы это ни было, – упавшим голосом добавила Маша, достав еще одну статью, название которой гласило: «Год спустя дочь Николаевых так и не найдена».

Эту статью тоже иллюстрировала фотография, но на ней девочка была запечатлена одна, без родителей, в обнимку с куклой. Возможно, той самой, которую позже нашли в лагере.

– Странно, в материалах дела у пропавшей девочки была другая фамилия, – нахмурился Каменев. – Иванова. Впрочем, так бывает. Если Николаев – второй муж ее матери и девочку он не удочерял.

– В документах это не уточнялось?

– Нет, это же не дело о пропаже ребенка. Про родителей там ничего не было сказано, только коротко упомянуто, что «следов пропавшей ранее К. Ивановой двенадцати лет в лагере не обнаружено»… И вот этого в деле тоже не было!

Каменев достал еще одну статью, занимавшую целую полосу, и положил ее сверху. Здесь было сразу несколько фотографий: та, которую они уже видели – с парой основателей секты и их сыном, а также несколько новых – ворота с названием лагеря над ними, один из корпусов и… они. Куклы, сидящие кружком. Можно было подумать, что фото на самом деле сделано почти тридцать лет спустя, но нет: кукол оказалось больше и сидели они в более просторном помещении.

– Не может быть, – пробормотала Маша, впиваясь взглядом в фотографию. – Неужели убийца все-таки тот же? Но почему этого фото нет в деле?

– Кто знает… Может, кукол просто сочли не имеющими отношения к случившемуся? Или, как вариант, этих кукол посадили так позже: сами журналисты для красивой иллюстрации к статье. Возможно, так они хотели изобразить сектантов, якобы севших в кружок перед самоубийством. Количество кукол и найденных мертвых тел совпадает… Но откуда их могло столько здесь взяться, если в лагере был всего один ребенок? И то мальчик?

– Может, остались со времен, когда лагерь еще работал? – предположила Маша.

И вдруг насторожилась, прислушиваясь и отвлекаясь от газетных вырезок.

– Ты чего? – напрягся Каменев.

– Ты ничего не слышал?

– Нет… А что?

Он тоже прислушался, а Маша шагнула к окну, намереваясь открыть форточку, поскольку привлекший ее внимание звук доносился с улицы. В то же время в коридоре послышались тяжелые шаги и голос Ильи:

– Там Лиза! Она зовет на помощь!

Маша как раз открыла форточку, и оттуда уже вполне четко раздался далекий, приглушенный, но от этого не менее надрывный крик Лизы:

– Помогите! Вытащите меня отсюда! Пожалуйста! Кто-нибудь!

Маша кинулась к выходу из комнаты, но Каменев перехватил ее.

– Стой! Это может быть ловушка! Это наверняка она…

– Что? – возмутилась Маша. – И что теперь? Просто бросим ее там?

– Я не предлагаю никого бросать! Я лишь говорю, что не стоит бежать сломя голову!

На пороге комнаты появился Илья. Выглядел он еще бледнее, чем раньше, держался одновременно за дверь и за косяк и явно старался не переносить вес на левую ногу.

– Помоги ей! – велел он Каменеву. – От меня такого мало толку…

– Неужели ты не понимаешь? Этого он и добивается! – Каменев многозначительно посмотрел на Илью. – Хочет разделить нас. Я уйду за Лизой, а он нападет на вас. Или уже поставил ловушку на меня и нападет на вас после того, как со мной разделается…

– Я пойду с тобой, – предложила Маша. – Вместе мы с ним как-нибудь справимся, наверное…

– Тогда один останется Илья, а он ранен. Это равносильно смертному приговору!

– Я как-нибудь продержусь, – возразил тот. – Пожалуйста, помогите Лизе!

– Мы даже не знаем, где она, а там темно, хоть глаз коли!

Словно в ответ на его слова за окном вспыхнуло яркое зарево.

– Что там, черт возьми, такое? – спросил Илья. Кажется, Маша впервые увидела его таким испуганным.

Каменев метнулся к окну.

– Корпус горит! Тот самый, в котором, по словам Климова, пропал Родион…

– Кто-нибудь! – снова послышался голос Лизы, еще более напуганный и отчаянный. – Вытащите меня отсюда!

– Она там, – поняла Маша. – В горящем корпусе…

И, не дожидаясь, когда Каменев наконец решится, бросилась к двери, едва не сметя по пути Илью.

– Маша! – окликнул сзади Каменев, но она проигнорировала.

Немного замешкалась, открывая замок входной двери, но Каменев и тогда ее не догнал, возможно, его задержал Илья.

Не глядя по сторонам и стараясь не думать о возможных ловушках, Маша побежала к горящему корпусу, но, оказавшись рядом с ним, испуганно замерла. Крыльцо и стены уже были охвачены огнем, да таким яростным, невзирая на сырую погоду, что становилось понятно: деревянное строение не просто подожгли, а предварительно еще и полили чем-то горючим.

– Помогите! – снова раздался крик Лизы, и на этот раз было слышно, что она плачет. – Кто-нибудь! Илья!

Маша порывисто кинулась вперед, надеясь, что ей удастся прорваться между всполохами, но ее кто-то схватил и оттащил назад.

– Не лезь! – велел Каменев. – Туда нельзя! Неужели не видишь? Даже если войдешь, потом не выйдешь. Только обе сгинете!

Маша нервно смяла пальцами его куртку, чувствуя, как перехватывает горло и слезятся глаза.

– Помоги ей! – взмолилась она. – Она же сгорит там… Юра!

Она попыталась поймать его взгляд, надеясь, что это подействует, но внимание Каменева что-то отвлекло.

– Лиза! – услышала Маша крик Ильи.

Услышала совсем рядом и обернулась: раненый телохранитель, сильно припадая на левую ногу, торопился к горящему корпусу со всей скоростью, на которую был способен.

– Лиза, держись! – крикнул он уже на крыльце, стаскивая с себя куртку и сбивая ею пламя, чтобы проскочить мимо его жадных языков. – Я иду!

И он скрылся в дверном проеме.

Маша замерла, боясь даже дышать. Она не отрываясь смотрела на объятое пламенем строение, на пылающее крыльцо, каждую секунду надеясь, что Лиза с Ильей появятся в дверном проеме. Но вместо этого что-то громыхнуло, внутри обвалилась какая-то балка и перекрыла этот проем. Оставались только окна, но Маша не знала, позволит ли огонь к ним подойти.

Было совершенно непонятно, сколько прошло времени с тех пор, как Илья вошел в горящий корпус. Может быть, всего лишь минута, но казалось, что целая вечность. Пламя уже добралось до крыши и охватило деревянное строение целиком, но Маша все еще на что-то надеялась.

Ровно до тех пор, пока полыхающая крыша не провалилась внутрь, погребя под собой всех, кто был внутри.

Глава 20

Маша смотрела на полыхающее строение, широко раскрыв глаза и прижав ко рту руки, хотя оттуда не рвалось крика. Она не верила в происходящее, отказывалась принимать, что все это на самом деле. Что Лиза и Илья, с которыми она разговаривала совсем недавно, теперь погребены под горящими обломками. Вместе.

Смерть Крюкова не произвела на нее такого впечатления. Узнав о том, что он мертв, Маша испытала ужас, но не от самого факта чьей-то преждевременной кончины, а от осознания того, что в заброшенном лагере им всем действительно грозит опасность.

Однако сейчас ее сердце раздирало от боли, гнева и злости на собственную беспомощность, а вместе с тем и вины.

Руки Каменева все еще обнимали ее, словно продолжая удерживать на месте, хотя Маша уже не рвалась в огонь. Она и прежде вряд ли действительно смогла бы заставить себя войти в горящее строение. Кинуться туда без раздумий, не обращая внимания на раненую ногу, мог только Илья.

– Почему ты не помог им? – срывающимся голосом спросила Маша, отнимая руки от лица. – Ты же полицейский! Ты мог спасти их…

– Было слишком поздно, – тихо отозвался Каменев, по-прежнему не отпуская ее. – С самого начала было слишком поздно… Ты же сама видела! Туда можно было войти, но не выйти…

Она закрыла глаза, только сейчас понимая, что по щекам текут слезы. Может, от едкого дыма, может, от рвавшихся из груди рыданий. Ноги казались слабыми, как будто чужими, но пока держали ее. Вероятно, благодаря помощи Каменева.

– Маша! – донеслось откуда-то издалека. – Маша, где ты?

В одно мгновение перестав плакать, она удивленно обернулась.

– Стас?

С того места, где они стояли, ворот не было видно, их закрывало административное здание, но и ей, и Каменеву было очевидно, что голос звучит оттуда.

– Черт, что еще случилось? – пробормотал Каменев. – Почему они вернулись?

– Будем надеяться, что дозвонились твоим…

– Маша!

– Идем, – велел Каменев и подтолкнул ее в нужную сторону. – Нечего здесь стоять.

Они вдвоем устремились к воротам, а когда достигли их, обнаружили, что Стас уже снова по эту сторону. Только Стас. Выглядел он слегка помято.

– Где Никита? – первым делом спросила Маша, ища взглядом оператора. Может, он просто еще не перелез? Или вовсе не решился во второй раз штурмовать ворота?

– Не знаю, мы разделились, – признался Стас, тяжело дыша. – На нас напали…

– Кто напал? – нахмурился Каменев.

Стас покачал головой.

– Не знаю. Мы ушли достаточно далеко, но сигнал так и не появился. Потом мы нашли машину Климова, она так и стоит у обочины…

– То есть он не уехал… – В голосе Каменева прозвучала горечь. – Значит, все-таки он.

Стас снова помотал головой.

– Не факт. У нее пробиты все четыре колеса. Ну, то есть… Два точно, остальные мы не успели проверить. Появился тот мужик… Напал сначала на Никиту, а когда я попытался его отбить, он чуть не порезал меня! – Стас продемонстрировал им прореху на куртке.

– Что за мужик хоть? – спросил Каменев взволнованно. – Как выглядел?

– Да черт его знает! Темно же… Он в чем-то вроде плаща с капюшоном, лица не видно было. Но высокий, крепкий. Никита бросился бежать в лес, я тоже побежал, но мы потерялись… А потом я увидел огонь и побежал сюда. Что здесь случилось?

Маша с Каменевым синхронно обернулись, глядя на порядком поникшее пламя, которое, тем не менее, все еще давало немало света.

– Стрелок… или кто он там?.. В общем, пока мы вас провожали, он похитил Лизу, – сообщила Маша. И сама удивилась тому, как безучастно прозвучал ее голос. – Потом запер ее в том корпусе, где Климов якобы видел Родиона… и поджег его. Илья кинулся за ней в огонь, но… крыша обвалилась… – Лишь на последних словах ее голос сорвался. – Они не выбрались.

Стас только прикрыл глаза и в очередной раз покачал головой, на этот раз отрицая действительность.

– Но как же? – пробормотал он. – Кто же тогда напал на нас с Никитой?

– Их определенно двое, – озвучил очевидное Каменев. – И нам лучше бы не торчать здесь лишнего. Идемте в здание. Здесь мы слишком на виду.

Маша не стала возражать, хотя в глубине души уже чувствовала бессмысленность любых действий. Их было восемь, с Каменевым – девять, а теперь осталось трое. Что они смогут втроем против двух психопатов?

Они снова заперли входную дверь, но на этот раз это не дало ощущения безопасности. Каменев велел идти на кухню, где так и горела настольная лампа. По пути Маша не удержалась и заглянула в комнату Лизы и Ильи. Там все было так же: тоже горела лампа, на одной кровати лежала кукла, вторая была смята, верхнее одеяло свисало на пол, на другом, застилавшем кровать, темнели пятна засыхающей крови.

Стас подтолкнул ее вперед, Маша дошла до кухни и плюхнулась на ближайший стул. Она вдруг почувствовала себя такой уставшей, что твердо решила: больше не встанет. И будь что будет! Нет смысла бороться… Их все равно убьют. Ее так точно, ведь из тех, кто остался, она самая слабая.

– И что теперь делать? – спросил Стас, когда Каменев закрыл дверь кухни и подпер ее свободным стулом.

– Не знаю, – честно отозвался тот. – Учитывая расклад сил, пытаться сбежать слишком рискованно. Даже если Маша сможет перелезть ворота, мы окажемся в уязвимой позиции. Остается сидеть и ждать, когда нас хватятся, пытаться держать оборону до тех пор…

– Столько нам не продержаться, – глухо отозвалась Маша. – Нас хватятся не раньше завтрашнего вечера. По плану мы должны были сегодня весь день снимать, а завтра утром тронуться в обратный путь. Раньше середины дня нас не ждут. Но никто не станет паниковать, если мы не явимся к этому сроку. Мало ли… Что-то решили доснять с утра и позже выехали… Возможно, начнут звонить и не дозвонятся. Но сразу не бросятся сообщать в полицию.

– Есть шанс, что меня хватятся раньше, – не особо уверенно предположил Каменев. – Я связывался и с местными, и с московскими, делал запросы, а теперь недоступен. Плюс эти машины в лесу… Кто-то должен приехать проверить лагерь.

– Сторож еще обещал заезжать к нам, – вспомнила Маша. – Правда, это было до того, как я выпросила у него ключи. Но утром он наверняка приедет, чтобы их забрать. Хотя вряд ли нам это сильно…

Она осеклась, когда вокруг вдруг стало так темно, что первая мысль, проскочившая в голове, была: «Я уже умерла?» Но по ощущениям ничего не изменилось, а через пару мгновений глаза снова стали различать предметы: отсветы огня снаружи делали темноту не такой абсолютной.

А еще через пару секунд Стас достал смартфон и включил на нем фонарик.

– Это еще что? – спросил он напряженно.

– Возможно, просто пробки, – предположил Каменев. – Сигнала так и нет?

Стас покачал головой. И добавил:

– Моей батарейки надолго не хватит.

– Тогда надо бы попытаться включить электричество и зарядить телефоны, – решил Каменев. – Маш, где здесь щиток, знаешь? В подсобке под лестницей я его вроде не видел. Где еще он может быть?

– Кажется, с торца здания, где мусорная комната. Там рядом техническое помещение. Я покажу…

– Нет, просто дай мне свой смартфон в качестве фонарика и сидите оба здесь! Я пойду один.

– Плохая идея, – возразил Стас. – Их там двое!

– Будем надеяться, один по-прежнему охраняет внешний периметр. Или все еще ищет Никиту.

– Все равно, – поддержала Стаса Маша. – Разделяться – плохая идея.

– Я все-таки полицейский, – усмехнулся Каменев и продемонстрировал травмат. – И худо-бедно вооружен. Мне в любом случае будет проще одному, чем присматривать по пути за двумя гражданскими. Сидите тут и не высовывайтесь. Смотрите в оба, прислушивайтесь. Если что – отбивайтесь.

Он взял у Маши смартфон, отодвинул стул и выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь.

Маша потерла лицо руками, да так и оставила ладони прижатыми к щекам.

– Ты как? – мягко поинтересовался Стас.

– Никак, – отозвалась она. – Веришь, вообще ничего не чувствую. Даже страшно немного… Холодно только…

Маша обняла себя руками за плечи, понимая, что ее действительно буквально трясет. А еще минуту назад она этого не чувствовала.

– У тебя шок, должно быть, – предположил Стас. – Надо согреться.

И прежде, чем она успела напомнить ему, что электричества нет и чайник не вскипятить, он достал из шкафчика бутылочку коньяка, которую всего пару-тройку часов назад забрал у Никиты.

– Я не хочу, – запротестовала Маша, но Стас уже сел на соседний стул и всучил ей чашку с коньяком.

– Надо. Как лекарство. Пару глотков.

Она сдалась, задержала дыхание – запах коньяка всегда казался ей мерзким – и выпила. К собственному удивлению – все налитое. Пищевод обожгло, на мгновение перехватило горло, и Маша закашлялась, но почти сразу дискомфорт исчез, внутри стало тепло. Ее перестало трясти, и она наконец смогла вдохнуть полной грудью, только теперь осознавая, что прежде ей не хватало воздуха.

– Лучше? – улыбнулся Стас.

Маша видела его лицо благодаря тому, что он положил смартфон на стол фонариком вверх. Карие глаза смотрели на нее с тревогой, но в то же время безмолвно обещали, что с ней все будет хорошо.

– Немного, – признала она, чувствуя, что пальцам стало тепло еще и потому, что Стас взял ее руки в свои. Это снова заставило ее почувствовать себя неловко, занервничать. Возможно, именно поэтому Маша брякнула: – Зачем он это делает?

– Кто?

– Убийца. Знаешь, мы с Юрой нашли в закрытой комнате… которая вдруг оказалась открыта… Так вот, там были газетные вырезки. Статьи о той первой резне в лагере. И фотографии в них. На одной были куклы. Они тоже сидели кругом, их было столько же, сколько и убитых сектантов…

– Думаешь, это все-таки один и тот же убийца? – нахмурился Стас.

Он вроде как принял ее желание снова свести все к деловому разговору, но так и не выпустил ее руки из своих. А она их почему-то не отняла.

– Мне сначала тоже так показалось, – призналась Маша. – А теперь вот я думаю… вряд ли… И не из-за возраста. А из-за отношения к телам. Маньяки ведь обычно соблюдают какой-то ритуал, правильно? В первый раз убийца собрал все тела вместе, уложил их по кругу… А во второй… Не знаю, что он сделал с телами, но… их нет.

– Может, на то была причина? – предположил Стас. Он не отрываясь смотрел на ее лицо и теперь не просто сжимал руки в своих, а слегка поглаживал тыльную сторону ее ладоней подушечками больших пальцев.

– Например?

Он ненадолго задумался.

– Например, спрятать живого среди мертвых? У нас ведь в сценарии есть такая версия, что убийства совершал кто-то из группы, а потом просто сбежал и спрятался. И от тел избавился, чтобы было непонятно, кого именно искать. Но причина могла быть и другой. Например, это было сделано, чтобы всех сочли погибшими, тогда как кто-то один был похищен.

– Зачем?

– Не знаю. Это просто вариант. Люди куда опытнее меня пытались в этом разобраться… Полиция, следственный комитет… Но даже они не нашли ответов. А я всего лишь звукооператор…

– Почему ты вернулся? – не удержалась Маша, вдруг меняя тему. – На твоем месте я бы бежала не в лагерь, а от него. Как можно дальше.

– Я за тобой вернулся. Не смог тебя здесь бросить. Я… Ты мне давно очень нравишься… Боже, – он смущенно рассмеялся и опустил голову. – Прозвучало как признание школьника…

Маша тоже рассмеялась, хотя обстоятельства не особо располагали к веселью. Смех был скорее нервным. Не то чтобы она раньше не догадывалась об интересе Стаса к ней, видела ведь… Но даже сейчас не понимала, какие эмоции у нее это вызывает. Сердце стучало, голова горела, мысли путались… Но причиной тому мог быть коньяк на голодный желудок.

Стас снова посмотрел на нее, пытаясь что-то прочитать в ее глазах, и ей стало еще больше не по себе.

– У нас осталась какая-нибудь еда? – снова поменяла тему Маша, намеренно разрушая интимность момента. – Может, сырные сухарики? Боюсь, меня сейчас совсем развезет и я усну. А это опасно.

– Сейчас поищу, – покорно пообещал Стас. Напоследок сжав ее руки, он встал и направился к шкафчикам, на ходу интересуясь: – Так какая теперь у тебя версия? В смысле, кто все это делает?

– Возможно, сын основателей секты, – предположила Маша, вновь растирая лицо освободившимися руками. Алкоголь действительно ударил в голову, и на почве всего пережитого начало отчаянно клонить в сон.

– Кто? – удивился Стас, так и не открыв шкафчик с запасами.

– В статьях была еще и фотография семейной пары, основавшей ту секту… или общину, как было сказано в заголовке. На ней с ними запечатлен мальчик лет восьми или девяти. Среди погибших его не было, но и живым его не нашли…

– Может, его вовсе не было в общине? Пока родители мутили свой сомнительный проект, он мог жить у бабушки с дедушкой, как это часто бывает.

– Нет, семейное фото было сделано здесь, в лагере… Лиза правильно тогда сказала: если мальчик стал свидетелем жестокой расправы и сумел сбежать, это наверняка травмировало его психику. Вот только непонятно, с чего вдруг двадцать девять лет спустя он устроил в лагере то же самое?

– Возможно, что-то его триггернуло, – предположил Стас, шурша упаковками. – Может, только двадцать девять лет спустя он снова попал сюда? Или что-то напомнило ему о той трагедии?

– Сейчас ему должно быть тридцать семь или тридцать восемь лет, – задумчиво прикинула Маша.

– Тогда Климов вполне подходит на эту роль. Он восемьдесят восьмого года рождения. Сейчас ему как раз тридцать семь.

– Да? – удивилась Маша. – Откуда ты знаешь?

– Так Каменев тогда прочитал это в его паспорте. Помнишь?

– Нет, не запомнила.

– А я запомнил, – хмыкнул Стас. – Еще подумал, что парень на год меня младше, а выглядит таким взрослым. Значит ведь, и я так выгляжу. Да?

Маша вдруг почувствовала себя так, словно ей в грудь вонзилась острая сосулька и продырявила насквозь, холодя внутренности.

На год младше… Значит, самому Стасу тридцать восемь. А тогда было девять лет.

«Не люблю я эти лагеря. С детства, – сказал он ей буквально накануне… А кажется, что целую вечность назад. – Я приехал в подобное место обычным ребенком, а уехал круглым сиротой…»