Текст книги "Она мое безумие (СИ)"
Автор книги: Лекси Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Глава 16. Ярость
Владислав.
Что-то темное и злое пробудилось.
В каждом моём сне разворачивается сцена, которая словно застывшая в вечности: принцесса в пышном белом свадебном платье, как призрак из древних легенд, стремительно ускользает от меня.
Её изящные руки, покрытые золотыми нитями и украшенные изысканными драгоценностями, крепко держатся за подол платья, как будто в отчаянной попытке сохранить последние искры её невинности. Босые ступни едва касаются холодной, влажной земли, каждый шаг отдаётся в воздухе зловещим эхом, нарушая мрак ночи.
Ветер, как неумолимый повелитель, неистовствует, развивая её длинные волосы в беспорядочные черные ленты, которые сверкают и искрятся в тьме, как призрачные огни. Каждый её шаг оставляет на земле призрачные следы, которые исчезают, едва успев появиться, поглощаемые всепроникающим мраком. В этом безмолвном, страшном ночном лесу, где время теряет своё значение, она уходит всё дальше, превращаясь в неуловимое видение, оставляя за собой только жуткую тишину, не дающую мне покоя.
Я остаюсь один, как охотник, который не сумел поймать свою драгоценную дичь, оставленный в одиночестве и без надежды, погружённый в мрак собственной неудачи. Мои руки пусты, а сердце стучит в такт беспомощности, которую невозможно скрыть.
В этом туманном царстве отчаяния я теряюсь в неведении, не в силах разгадать загадку происходящего, но одно ощущение мне ясно, как никогда прежде: я жажду запятнать душу холодной Изабеллы Стефеннс. Она стала для меня не просто целью, но символом всех моих внутренний демонов, затаившихся в самых глубоких уголках моей тёмной души. Я стремлюсь испытать её на прочность, принести ей страдания, которые отражают моё собственное стремление к мести и разрушению. Этот мрак внутри меня требует жертвы, и я готов поглотить её полностью, чтобы удовлетворить свои самые тёмные порывы.
Мои дни теперь пропитаны спортом, но это не просто физическая активность – это моя попытка вырваться из каждодневного ада, который терзает мою душу. Я стремлюсь к исчерпывающему самовыражению через изнурительные тренировки, но это всего лишь способ сбежать от мучительной внутренней тьмы.
Моё истинное удовольствие обретает извращённую форму в причинении боли, как физической, так и психологической. Секретное наслаждение, которое я черпаю из страданий других, от зрелища их боли и внутреннего разлада, наполняет меня жгучим удовлетворением. Я погружаюсь в их эмоции, словно в тёмный океан, находя в этом глубокую и мрачную гармонию, которая затмевает любые другие источники удовлетворения.
Убивать, калечить, душить, резать – это слова, которые заставляют моё сумасшедшее сердце биться быстрее. Каждое из них вызывает в моей душе бурю страстей и жажду насилия, будоража скрытые инстинкты и пробуждая неутолимую жажду власти над чужими судьбами. В этом мраке я нахожу свое единственное утешение, отражение самой глубокой и тревожной стороны моего существа.
Мой младший брат Матвей – отражение меня самого в детстве. Его чёрные глаза излучают хладнокровие и жестокость, и я вижу в нём будущего наследника моей империи. В моей грешной жизни не будет детей, и я знаю, что у Марка и Лины будут свои потомки. Возможно, их сын станет наследником всех моих компаний.
Женщины для меня лишь средство удовлетворения. Мысли о том, чтобы стать отцом, никогда не тревожили меня. Я знаю, что не буду иметь детей, ведь я – истинный монстр. Я ничего не чувствую, кроме ярости к остальному миру.
Мы, Кадоганы, обречены носить в себе тёмный разум, прогнившую душу и злобное сердце, жаждущее кровопролития.
Глава 17. Семейный Взрыв
Владислав.
Семья прежде всего.
– Влад, я не преследовал такую цель, – твердо отчеканил Матвей, не отрывая взгляда от моих глаз и стоя передо мной, словно в немом протесте. Его голос был полон решимости и самоуверенности, а руки, скрещенные на груди, свидетельствовали о внутреннем напряжении. – В следующий раз я выберу правильную траекторию движения. Я искренне прошу прощения, – добавил он, слегка опустив голову, будто надеясь, что это смягчит мои чувства. Он оставался в той позе, напрягая мышцы, как будто готовясь к неминуемому удару.
– Я, блядь, не понимаю, как ты, вообще, угнал Бугатти, мелкий, – процедил Тим, не отрываясь от планшета, с явным раздражением и недоверием в голосе. Он нервно поджал губы, бесконечно прокручивая экран, как будто это могло изменить исход ситуации. Его тело было расслаблено, но движения пальцев по экрану были резкими и нетерпеливыми, показывая, как сильно он взвинчен.
– Я не думаю, что Влад даст тебе еще одну тачку, Матвей, – пробормотал Марк, тяжко вздыхая и снимая свой пиджак. Он аккуратно сложил его на спинку кресла, попутно раздраженно поправляя галстук. Затем, с явным напряжением, откинулся в кресле и закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от всего происходящего, и надеялся, что это окажется дурным сном, который вот-вот закончится.
– Я уверена, что Матвей этого не хотел, – сладко прощебетала Лина, закатывая рукава своей рубашки и повязывая на шею кухонный фартук. Она села на край кресла Марка, прикоснулась к его плечу с лёгким прикосновением и, глядя на него с умоляющей улыбкой, постаралась смягчить гнев. Её голос был полон лукавой мягкости, и она старалась изо всех сил, чтобы её слова звучали искренне.
– Да, Матвей? – повторила она с ожиданием, её голос был наполнен ложной мягкостью, которая должна была перекрыть тревожные нотки её слов.
– Он именно этого добивался, Ли, – пробормотала маленькая девочка, играя с длинными рыжими волосами, которые переливались при каждом её движении. Её взгляд был полон невинного озорства, и она застыла в позе, словно любая фраза может сбить её с толку.
Лили, сидя на пушистом ковре у дивана, вытаращила свои голубые глаза и умоляюще посмотрела на Тима, который вновь игнорировал её, сосредоточив внимание на планшете. Она сложила ручки в мольбе и, делая большие глаза, старалась изобразить беспомощность.
– Ты можешь мне включить мультики, Тимми? – её голос был полон надежды и детского восторга, словно один вопрос мог изменить всё, что происходило вокруг.
– Тебе не поздно мультики смотреть, Лили? – сухо спросил Тим, поднимая глаза от экрана и бросая на неё мимолетный взгляд, полный усталого раздражения. Его голос был грубоватым, а выражение лица – демонстрацией измотанности.
– Да, иди спать, отродье. Твое детское время закончилось, – процедил сквозь зубы Матвей, его глаза метались в сторону Лили с неприязнью и осуждением. Его лицо было искажено гневом, и голос звучал как надломленный треск.
Его взгляд был настолько жесток, что казалось, он мог вонзиться в её душу, словно кинжалом. Лили обратила на него свои невинные, широко раскрытые глаза, полные детской уязвимости, но Матвей лишь усмехнулся в ответ, демонстрируя свою непреклонность и холодное равнодушие.
Я прекрасно осознавал, что именно сейчас начнется буря. Подняв правую руку, я сделал явный жест «стоп», мой пальцы были напряжены, а движение четким, как сигнал к немедленному прекращению всех разговоров. Мой взгляд был полон решимости и строгости, и я стоял, не шевелясь, ожидая реакции.
Все члены моей семьи мгновенно повернулись ко мне, их взгляды были наполнены ожиданием и тревогой. В комнате наступила гробовая тишина, как будто время замерло, и все шумы мира исчезли, оставив только меня в центре этого напряженного внимания.
Через несколько минут, которые тянулись бесконечно долго, я, наконец, вынес окончательный приговор. Мои слова звучали четко и весомо, как удар молота по наковальне:
– Матвей, ты можешь брать машины с одним условием. Если ты их разобьешь, то, когда тебе исполнится восемнадцать, будешь возвращать деньги. Я ясно выразился? – произнес я, мой голос был холоден и настойчив.
– Да, Влад, я понял тебя, – покорно произнес Матвей, склонив голову и прижимая губы, его голос был полон подавленного послушания. Его глаза смотрели в пол, он избегал зрительного контакта, словно боясь дальнейших репрессий.
Матвей бросил злой взгляд на Лили, его губы шевелились в шёпоте, и я уловил несколько нецензурных слов, еле слышных, но полных ненависти:
– Заебала меня, эта подрастающая сучка с огненными волосами.
– Прекрасно, – проговорил я, сжимая кулаки до побеления, мой взгляд стал еще более жестким. – Тим, твоя задница завтра едет со мной в офис. Мне будут нужны твои способности, – приказал я, мое лицо было сосредоточенным и суровым. – И еще, скажи Диме, чтобы присылал фотографии девчонки мне каждый день.
Мой средний брат молча кивнул, продолжая печатать на iPad, его движения были механическими и безразличными, словно он был погружен в свои мысли и не замечал происходящего вокруг.
Лина, казалось, собиралась задать вопрос о девчонке, но я бросил на неё свирепый взгляд, полный недовольства и угрозы. Это мгновенно заставило её замолчать, её глаза наполнились страхом, и она опустила голову, не решаясь продолжать разговор.
– Марк, тебя ждет завтра мэр. Лина, ты остаешься с детьми. Если Матвей захочет покататься, проследи, чтобы он не угробил машину. Все мои указания понятны? – спросил я, мой голос был строгим и требовательным.
Все члены моей семьи дружно кивнули, их лица были напряжены, каждый отмечал моё свирепое выражение и непреклонность. В их глазах читалось понимание и страх.
– Превосходно. Всем спокойной ночи, – произнес я, завершив свой диктат. Мое выражение лица смягчилось, но глаза все еще были настороженными, готовыми к любым неожиданным поворотам событий.
Глава 18. Новость
Изабелла.
Скажи мне, чтобы я чего-то не делала, и я сделаю это дважды и сфотографирую.
После той новости прошли две недели. Кажется, эти две недели пролетели в ожидании и размышлениях, изменив моё восприятие мира и жизни.
В одно из утр, когда я вернулась домой после пробежки, сердце било быстрее от свежего воздуха и физической активности. Илья стоял у входа, его лицо светилось тёплой улыбкой. В руках он держал букет тюльпанов, аккуратно перевязанный лентой.
– Привет, – сказал он, протягивая мне цветы. – Я хотел извиниться. Я был не прав и понимаю, что поступил ужасно. Я обещаю, что буду стараться меньше пить и лучше вести себя.
Я приняла букет, тронутый его жестом. Мы провели несколько минут, стоя на пороге, и я почувствовала, что между нами снова установился контакт.
Илья, наблюдая за нами с интересом, подошёл и предложил мне свою руку. Его взгляд был полон дружелюбия и заботы. Он повёл меня в столовую, где нас уже ждал завтрак. Крис аккуратно посадил меня за стол и, усевшись напротив, начал разговор:
– Доброе утро! Что ты хочешь на завтрак? – спросил он с искренней улыбкой.
– Я бы хотела вафли, – ответила я, вспоминая о вкусном завтраке, который мог бы поднять настроение. – Но прежде чем я начну, мне нужно провести время с Энж. Она плохо себя чувствует.
Илья кивнул, затем нежно поцеловал меня в щеку, как знак дружеской поддержки, и пообещал, что оставит нам вафли. Я почувствовала, как тепло и забота пронизывают это утро.
Когда я пришла к Энж, она лежала в постели, её лицо было бледным и уставшим. Я заметила, что ей трудно двигаться, и сразу направилась на кухню, чтобы принести ей таблетки от головной боли.
– Держись, Энж, – сказала я, аккуратно поддерживая её, когда она встала с кровати. – Я помогу тебе добраться до ванной.
Я потратила время, чтобы помочь ей встать, сопровождая её до ванной комнаты и уверившись, что она чувствует себя немного лучше. Через час, когда она снова выглядела более живой и свежей, я передала ей свои вещи.
– Вот, переоденься в это, чтобы тебе было удобнее, – сказала я, помогая ей переодеться и уверяя, что всё будет хорошо.
Энж поблагодарила меня, и, видя её улучшение, я почувствовала облегчение, зная, что её самочувствие постепенно восстанавливается.
Оказавшись у кровати Энж, я заметила, как она плохо себя чувствует. Её лицо было бледным, и каждый её жест показывал, что ей действительно трудно. Я аккуратно поднесла ей таблетки от головной боли и помогла ей встать с кровати.
– Энж, давай я помогу тебе, – сказала я, подставляя плечо для опоры.
С трудом она встала, её тело явно сопротивлялось любым движениям. Я помогла ей дойти до ванной комнаты, стараясь быть как можно более поддерживающей.
Через час, после того как она приняла таблетки и немного отдохнула, Энж выглядела гораздо лучше. Я передала ей свои вещи, чтобы она могла переодеться в более удобную одежду.
– Энж, ты помнишь, что произошло вчера? – невозмутимо спросила я, когда сама переодевалась в джинсы и футболку, отрывая взгляд от своих действий, чтобы сосредоточиться на разговоре.
– Да, – ответила она, глубоко вздохнув. – Я выпила слишком много… – Она замерла, собираясь с мыслями. – Шесть дней назад мне прислали анонимное видео. Там был Тим, он трахал разных девушек на вечеринках.
– Энж, мне действительно жаль, – сказала я, обняв её, почувствовав, как её тело дрожит от переживаний.
Я ожидала, что она будет плакать или будет в истерике, но вместо этого…
– Тебе не жаль, Иззи, – в её голосе послышалась нотка презрения. – Все люди тебе безразличны. Не стоит меня жалеть.
– Да ты же сучка! – усмехнулась я, отстраняясь от неё и садясь на софу. – Так что, ты собираешься бросить его?
– Нет, – ответила она, повернувшись ко мне и продолжая застёгивать молнию на платье. – Позавчера я переспала с его другом.
– С этим Кином?! – попыталась я сохранить бесстрастное выражение лица, хотя шок и удивление были явными.
– Да, помнишь его? – в её голосе звучали нотки ревности.
– Конечно помню. Этот урод следил за мной сегодня утром, – ответила я, думая, как именно он наблюдал за мной, вызывая раздражение.
– Тебе показалось, Иза. Ты ему не интересна. Тим подослал его, чтобы защитить меня от других мужчин, – заметила Энж, с лёгкой досадой в голосе.
– Так вот, твой Кадоган сам же устроил тебе любовника, – рассмеялась я, наслаждаясь драматичностью ситуации.
– Ну, а что? Это была отличная идея – изменять ему с его же лучшим другом, – заметила Энж, с легкой насмешкой.
– О, да, Кин теперь просто покойник. Если Кадоган узнает о твоём романе с телохранителем, – я снова рассмеялась, моя улыбка была полна восторга от накала эмоций.
– Навряд ли он узнает. Я пока не решила, стоит ли ему рассказывать или нет, – Эбигейл пожала плечами и взглянула мне в глаза, её взгляд был полон неопределенности.
– Если бы я была на твоём месте, я бы всё рассказала. Даже если бы Кадоган потом убил меня. Смотреть на их страдания – это дорогого стоит, – сказала я, улыбаясь, готовая наблюдать за бурей, которая развернётся.
– Ты сумасшедшая, Иза! Как тебя вообще терпит Илья? – удивлённо сказала она.
– Кстати, раз уж у нас такой откровенный разговор, у Ильи, кажется, есть пятилетний сын, – вставила я неожиданно, наблюдая, как выражение лица Энж меняется от удивления.
Энж ошарашенно взглянула на меня и села на кровать, её глаза расширились от шока.
– Что? – наконец спросила она, её голос был полон недоумения и растерянности.
– Да, – ответила я, глубоко вздыхая. – Я тоже была в полном шоке. Сегодня звонит телефон Ильи, и я, совершенно не ожидая, отвечаю на него. Оказалось, что это была какая-то девушка. Она начала высказывать мне всё, что думает об Илье, называя его ужасным человеком, который не хочет даже встретиться с матерью своего ребенка. А вчера Илья прилетел ко мне пьяным, остался на ночь и спал на полу возле моей двери.
– Иза, я даже не знаю, что сказать… – Энжела выглядела растерянной и сбитой с толку.
– Признаюсь, я сама до сих пор не понимаю, знает ли Илья о существовании своего сына или нет. Это первый раз, когда я открываю свои переживания кому-то, кроме Яна. – Я старалась сохранить спокойствие, но в голосе все еще звучала нотка тревоги.
– Что ты собираешься делать, Иззи? – Энжела искала ответы, взглянув на меня с беспокойством.
– Я не могу раскрывать тебе свои планы. Это слишком личное. И я не хочу, чтобы кто-то узнал о ребенке Ильи. Даже сам Илья. – Я посмотрела на нее с решимостью, подчеркивая серьезность ситуации.
– Тогда, пожалуйста, никто не должен узнать, что я переспала с другом Тима, – Энжела в свою очередь настойчиво попросила.
– Согласна, – я протянула ей мизинец, – это будет наша общая тайна.
– Хорошо, – кивнула подруга, искренне улыбнувшись.
Мы скрестили наши мизинцы, символизируя, что сохраняем тайны друг друга.
В этот момент раздался громкий голос Ильи, который, очевидно, уже ждал нас в столовой:
– Девочки, вы где? Идите есть, вафли остынут!
– О боже, Мителеев, мы идем! – крикнула Энжела, направляясь к столовой. – Иззи, я забыла сказать. Девочку, которую я вчера спасла, зовут Саша Петрова. Мне кажется, она замечательная, и мы могли бы с ней подружиться.
– И почему ты думаешь, что я смогу подружиться с какой-то… – я задумалась, припоминая имя, – как её там?
– Не будь такой высокомерной, Иза. Саша пятнадцатилетняя, и я вижу в ней себя в этом возрасте. Она такая же наивная, как я когда-то. Уже попадает в неприятности из-за своей наивности. Мы должны ей помочь.
– Я не собираюсь никого спасать, – я засопела, выказывая своё недовольство.
– Окей, давай хотя бы познакомимся с ней, – Энжела начала умолять, – Я сделаю всё, что ты хочешь, Изабелла! Пожалуйста!
– Хорошо, – я сдалась, чтобы не выслушивать её дальше, – Я даже отправлю тебе наше селфи с этой Сашей. Пошли уже завтракать. Ты достала меня.
Я встала с софы и направилась в столовую. Анжела быстро догнала меня и поцеловала в макушку.
Пробежавшись по всему пентхаусу, она прокричала:
– Ты самый лучший человек, Изабелла Стефенс!
– Согласен с тобой, Анжелика! – Илья, как только появился рядом, закружил меня по комнате, – Ты просто невероятна!
Я смеялась, чувствуя себя окружённой заботой и любовью, и несмотря на все сложности, этот момент был полон тепла и взаимопонимания.
Глава 19. Навыки
Изабелла.
Я могла бы изменить мир, заложив руки за спину.
На спех надела кожаные брюки и белую майку, быстро схватила кожаную куртку, и помчалась к лифту, чтобы не опоздать на важную встречу. Мои шаги звучали глухо и быстро на полированном полу, я чувствовала, как сердце колотится от волнения.
Неожиданно зазвонил телефон, который я держала в руке, заставив меня вздрогнуть. Кто же может звонить в шесть часов утра? Я недовольно посмотрела на экран.
Конечно, это был мой брат. Черт! Неужели Илья мог рассказать ему о моей "мнимой" простуде? Я не могла сейчас ответить на звонок. Братишка всегда был чрезвычайно обеспокоен моим состоянием, особенно когда дело касалось Ильи. Я уверена, что мой жених уже сообщил ему обо всем.
Не хочу обманывать Яна, но в этот момент решила проигнорировать входящий звонок. Это было лучшее решение, чтобы избежать ненужных вопросов.
Я наконец-то, стуча высокими каблуками сапог по бетонному полу, направилась к тонированному внедорожнику. Я чувствовала, как мои шаги эхом раздаются в пустом паркинге, и спешно шла, размахивая сумкой через плечо. Подойдя к машине, я вытащила ключи из сумки и, прокладывая путь среди теней, вставила ключ в замок. Открыв дверь, я быстро села за руль, настраивая сиденье и зеркала. Нажав на кнопку запуска двигателя, я услышала, как рев мотора наполнил пространство, раскатываясь по подземной парковке. Машина ожила, и я с облегчением почувствовала, как гул двигателя приглушил все окружающие звуки. Вывернув на дорогу, я уверенно вела внедорожник к выезду, оставляя позади тени и холод бетонного паркинга.
Мысли о последних двух неделях снова начали терзать меня, как назойливые пчёлы. Особенно воспоминания о том утре, когда мы с Энж и Ильей завтракали вместе. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, играя на столе, где стояли остатки завтрака: недоеденный тост и опрокинутый стакан с апельсиновым соком.
Разговор начался спокойно, но вскоре стал напряжённым. Я вспомнила, как Энж с улыбкой предложила, чтобы её парень, Тим, пришёл на наше бракосочетание. Её голос был полон надежды, но это предложение вызвало резкое возражение Ильи. Он встал, стиснув зубы, и с отвращением заявил, что Кадоганы – это полный негатив, не заслуживающий нашего внимания.
Его глаза сверкали от негодования, когда он наклонился вперёд, настаивая на своей точке зрения. Я видела, как Энж напряглась и, пытаясь сохранить спокойствие, перевела взгляд на меня, а я лишь пыталась сгладить ситуацию, чувствуя, как напряжение в комнате росло.
А ещё Мителеев постоянно кидал на меня осуждающие взгляды, словно я изменила ему. Я помню, как он не отрывал от меня глаз, его взгляд был полон упрёков и недовольства. Каждый раз, когда наши глаза встречались, я чувствовала, как он невольно пронизывает меня своим осуждением.
Но я ведь свободна и независима, молодая, красивая, гордая и богатая девушка!
Я планировала поездку в Крым, вдохновлённая идеей провести время на море и насладиться природой. В голове уже строился маршрут, и я представляла, как, стоя на берегу, смотрю на горизонты.
Кроме того, я попросила папу найти мне отличного программиста, чтобы подтянуть свои навыки в IT. Я не теряла времени и проводила дни, просматривая резюме и обсуждая требования с потенциальными кандидатами. Я всегда стремлюсь быть лучшей, и этот шаг был частью моего плана по совершенствованию своих профессиональных умений и расширению горизонтов.
Папа согласился помочь, и на следующий день ко мне домой приехал молодой специалист. Я помню, как он вошёл в квартиру, неся с собой ноутбук и кучу различных книг по программированию. Его уверенная походка и доброжелательная улыбка сразу сняли напряжение. Он начал обучать меня всем тонкостям программирования, объясняя сложные концепции простыми словами и показывая примеры на экране. Я запомнила, как его руки быстро перемещались по клавиатуре, создавая и исправляя код, в то время как я, внимательно наблюдая, старалась не упустить ни одной детали. Через пять дней интенсивных уроков я уже была в состоянии самостоятельно справляться с основами, и тогда я узнала, что звонившая – Ирина Холостова, девушка моего возраста.
Пока Илья был в Бостоне, его назойливые звонки не прекращались. Он не только беспокоил меня частыми звонками, но и следил за моими перемещениями через видеозвонки, всегда спрашивая, где я нахожусь и с кем провожу время. Эти постоянные проверки были на грани вторжения в личное пространство, и каждое его сообщение напоминало мне о его присутствии. Неделю назад, когда я почувствовала себя плохо и написала ему, что заболела и буду находиться дома на лечении, его обеспокоенность только возросла.
Кроме того, я наконец-то познакомилась с Сашей Петровой. Она оказалась обычной подростком, и я до сих пор не понимаю, почему Энж решила помочь ей. Синеволосая девочка, выглядела как типичная подростковая хулиганка, и её живой и энергичный характер контрастировал с моим более зрелым и выдержанным стилем. Она даже создала групповой чат в мессенджере, назвав его «Лучшие подружки», что снова вызвало у меня чувство раздражения. Мне казалось, что это было просто очередным способом Энж проявить свою настойчивость и отмахнуться от моих настоящих забот.
Какие мы подружки с Сашей? Никакие! Но Энжела всё равно верит, что я когда-нибудь подружусь с этой девочкой. На регулируемом перекрёстке, остановив машину, я достала телефон и написала в этот раздражающий групповой чат. Волнение переполняло меня, когда я набирала текст, понимая, что мне нужно как можно скорее наладить контакт, иначе Энжела может рассказать прессе о ребенке Ильи, предоставив запись нашего телефонного разговора.
Она даже не боится, что я могу рассказать Кадогану о её измене с тем телохранителем. Энжела уверяет, что Тим мне не поверит без доказательств, и, честно говоря, трудно не согласиться с тем, что Анжелика – отличная шантажистка или, как её ещё можно назвать, умная и красивая сука.
Я постукиваю выкрашенными в красный цвет ногтями по корпусу телефона, чувствуя, как каждая эмоция обостряется с каждым ударом.
Я: «Энж прикрой меня на три дня в университете.»
Саша Петрова: «Изабелла, все в порядке?»
Я: «Да. Не твое дело. Ты еще не доросла до дел взрослых.»
Анжелика Распутина: «Не будь сукой, Иза. Саша просто поинтересовалась.»
Саша Петрова: «Простите, взрослая @ИзабеллаСтефенс.»
Еще одна сука! Ей необходимо надрать зад.
Я: «Прощаю тебя, любопытная маленькая сучка @СашаПетрова.»
Анжелика Распутина: «Хватит, стервы! Что мне сказать преподавателям, если спросят, что Изы нет?»
Я: «Я заболела.»
Анжелика Распутина: «Поняла. Выздоравливай.»
Саша Петрова: «Поправляйся, Изабелла.»
Приходит уведомление, что мне написал Илья.
Илья Метелеев: «Иззи, может тебе привезти лекарства? Я прилечу сегодня, чтобы навести тебя, милая.»
Я: «Не cтоит, Илья. Ты хочешь тоже заболеть простудой? Сейчас именно протекает такой период, что могу заразить кого-угодно. Останься со своим отцом в Бостоне. Ему нужна твоя поддержка, пока он в коме.»
Илья Метелеев: «Милая, я перешлю тебе болеутоляющие средства. Они должны помочь тебе. Спасибо за твое понимание. Люблю тебя.»
Смотрю на светофор, осталось двадцать секунд до мигания зеленого цвета, быстро пишу и набираю стремительно буквы:
Я: «Крис, прости, но у меня раскалывается голова и хочу спать.»
Илья Метелеев: «Иди отдыхай тогда. Я позже тебе напишу, звонить не буду.»
Бросаю iPhone на соседнее кресло, и его звонок с глухим звуком поглощается мягким сиденьем, а затем резко нажимаю на газ. Машина срывается с места, и я обгоняю медленно едущую впереди меня машинку, чувствуя, как волнение и скорость наполняют автомобиль.
