Текст книги "Она мое безумие (СИ)"

Автор книги: Лекси Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– Слышали обо мне?

Галина будто замирает, пытаясь понять, как мне ответить, но её глаза начинают блескать, а её улыбка становится ещё более провокационной. Она всё так же держится на грани – не слишком откровенно, но достаточно уверенно, чтобы мне не было сомнений: она с легкостью развернёт всё, что я сказала, против меня. Это её игра, и она умеет её вести.

чувствую, как её слова проникают в воздух, как насмешка по-настоящему резонирует внутри. Я спокойно улыбаюсь, не теряя самообладания, и медленно хлопаю в ладоши.

– У тебя отличное чувство юмора. Именно за это ты нас и привлекаешь.

Это было как игла в шарик, почти незаметно, но я ясно вижу, как её лицо слегка меняется. Одно слово, и её зрачки расширяются, а губы сжимаются в тонкую линию. Маленький кулачок сжимается, и я знаю, что сейчас она готова броситься на меня. Я могу почувствовать, как напряжение в воздухе растёт.

Но я не стану отступать.

Никогда.

– Так вот, – говорю я, обводя её взглядом, – Где моё рабочее место?

Звучит как приглашение в новый этап игры, и я явно чувствую, как мои слова начинают занимать её мысли. В взгляде девушки мелькает что-то острое, что-то опасное, но в то же время, она снова сдерживает себя.

И мне это нравится.

Девушка плавно и аккуратно ведет меня к двери кабинета, ее шаги звучат тихо, будто бы все вокруг замерло. Нам открывают дерь, и в этот момент мой взгляд сразу же фиксируется на единственном рабочем столе в центре комнаты. Он кажется одиноким и неуместным в этом просторном кабинете, словно всё пространство вокруг него тянет в пустоту.

Но самое заметное – это огромные панорамные окна от пола до потолка, которые открывают вид на серое небо, затянутое тучами. Кажется, что за этим стеклом скрывается весь мир, поглощенный мраком и дождем.

– Владислав Дмитриевич распорядился, чтобы вы работали в отдельном кабинете, – произносит Галина с той самой улыбкой, которая поначалу кажется милой, но я замечаю что-то холодное, расчетливое в ее глазах. Блеск в них похож на хищный взгляд, который не скрывает намерений, что-то большее, чем просто профессиональный интерес.

Я киваю, не отрывая взгляда от окна, ощущая, как напряжение в комнате растет.

– Отлично. Рада, что он заботится о моем комфорте.

– Изабелла Николаевна, – продолжает она, подходя ко мне с шагами, которые звенят, будто этот офис был единственным, где она действительно чувствовала себя уверенно. – Прошу ваше пальто.

Она помогает мне снять верхнюю одежду, осторожно держа его, а затем направляется к полкам с документами. Я замечаю, как ее длинные, острые ногти с аккуратным маникюром касаются бумаг с такой грацией, что это выглядит почти насмешливо.

– Вот все дела, которые вам предстоит пересмотреть, – говорит она, не сводя взгляда с документации. – Нужно решить, согласны ли вы с решениями или нет. И еще… пароль на iMac – это ваше день рождения. Если возникнут трудности, а они точно возникнут, – она говорит это так, будто бы в этом нет ничего необычного, – просто нажимайте на кнопку.

Я не могу скрыть свою раздрожительность, но пытаюсь не выдать себя.

– Поняла вас. Но, Галина, прошу вас, не судите других по себе, – произношу сдержанно, стараясь вернуть разговор в нормальное русло.

– Хорошо, извините, – она отходит, не сказав больше ни слова.

Легкий шелест ее шагов затихает за дверью, и комната снова становится тишиной, в которую погружаюсь.

Я выдыхаю и оборачиваюсь к полкам, окруженному стопками документов. Их достаточно много, но я уже успела научиться не бояться иметь дело с документацией.

Это мой мир, и я его освоила.

Проходит какое-то время, и я теряюсь в разборе документов, в поисках нужных решений. Шум за стенами постепенно растворяется, и вот я слышу стук в дверь.

– Да, проходите, – говорю я, не поднимая взгляда.

– Ты не хочешь пойти на обед? – раздается знакомый голос.

Улыбка невольно появляется на моем лице, но я все еще поглощена делами.

– У тебя есть какие-то предложения? – отвечаю с легкой ироничной ноткой, не отрывая глаз от монитора.

– Принцесса-ведьма, ты не проголодалась? – его голос словно наполняет пространство теплотой, и я невольно вздрагиваю, почувствовав, как внутри что-то меняется.

– Не знаю, наверное, – отвечаю, пожимая плечами, печатая отказ.

Но в этом моменте есть что-то манящее.

– Давай, я забронировал нам столик. Работа никуда не уйдет, – говорит мужчина с уверенностью, которая звучит как приговор, и я понимаю, что он не даст мне отказаться.

– Да, но мой босс очень требовательный человек. И сегодня мой первый день… боюсь разочаровать его. – внутри меня начинает разгораться странное ощущение.

Этот день слишком важен.

– Ты никогда не сможешь меня разочаровать, Изабелла, – его слова проникают прямо в сердце, и я невольно замолкаю.

Поднимаю глаза, встречаю его взгляд, и внутри меня все замирает. В нем нет ни малейшего следа сомнений, только полная уверенность.

– Хорошо, – говорю, поднимаясь с кресла. Но в тот момент, как я встаю, меня обвивают его руки.

Я не заметила, как он подошел, так поглощена была работой. Мысли в голове смешиваются, и я даже не успеваю понять, что происходит, когда я оказываюсь в его объятиях.

– Я скучал по тебе, принцесса-ведьма, – его голос тихий, но такой насыщенный, что я не могу удержаться от дрожи. Я отстраняюсь и встречаю его взгляд, в котором, как и всегда, горят бездны.

– Врешь? – спрашиваю с полуулыбкой, не веря в его слова.

– Никогда, – говорит Влад так, что от этих слов по коже бегут мурашки. Он берет меня за руку, и мы выходим из кабинета.

Пока мы идем к лифту, коллеги шепчутся, а Галина пытается излучать угрозу, но Влад словно не замечает этого. Он уверенно ведет меня, не обращая внимания на чьи-либо взгляды.

– Какая кухня? – спрашиваю я, и чувствую, как незначительное напряжение уходит.

– Русская, – отвечает Влад, поднимая взгляд и чувствуя, как внутри меня что-то спокойно устаканивается.

Через время мы уже в Rolls-Royce, и я смотрю на этот мир снаружи. Мы мчимся в ресторан с мишленовскими звездами. Подъезжаем, и, заходя, вижу, что внутри абсолютно пусто.

– Я арендовал ресторан для нас, чтобы ничто не мешало, – говорит Влад, его слова звучат как нечто естественное.

Мы садимся за стол, и мне подают полотенце для рук с маленькой баночкой. Все кажется так тихо и уютно, в воздухе витает запах вкусной еды, случайные прикосновения рук, но мне почему-то не хватает чего-то важного. Время пролетает быстро, разговоры и смех сливаются в одну гармонию, но всё внутри меня бурлят эмоции.

После ужина мы возвращаемся в офис, и Влад, уверенно заявляя, что верит в меня, оставляет меня снова с документами. Вечером он снова появляется с Марком, и мы едем домой. Семья Кадоган встречает нас. Все садятся за ужин, обсуждают свои дела, настоящая идилия.

Прошел месяц в России, и я успела найти друзей среди коллег и семьи Кадоган, стать лучшей помощницей генерального директора, но как легко всё стало пустым и бесцветным.

В этом мире ничего не держит меня, и я начинаю это понимать.

Сегодня я сижу в грязном свадебном платье. Влад сообщил мне, что с сегодняшнего дня я свободна. Он получил все, что хотел, и теперь он достиг своих целей. Те слова о любви, о чувствах, которые он мне говорил, теперь настоящая ложь.

Мы подъезжаем к полуразваленному зданию, где уже стоит мой брат Ян возле внедорожника, и я вижу, как слеза катится по его щеке.

Мое сердце сжимается от боли, но все в голове путается.

Люди Влада грубо толкают меня, чтобы я выходила из машины, а после держат меня.

Ян, стиснув зубы, обращается к Владу:

– Отпусти мою Изу, – говорит он, процедив сквозь губы.

– Отпущу, как только получу вашего отца, – отвечает Влад с холодной усмешкой, и в его голосе звучит нечто пугающее.

Ян кивает, и из машины выводят моего отца. Он пытается сопротивляться, убежать, и я понимаю, что что-то не так. Почему Ян согласился на это? Почему он согласился? Это наш отец!

Влад жестом дает команду, его люди перехватывают моего отца, уводят его в машину. Ян бросается ко мне, обнимая меня, слезы не могут остановиться. Я не могу смотреть ему в глаза – мои чувства противоречат этому моменту.

И вот, Влад садится в автомобиль и исчезает вдали.

Всё кончено.

Глава 48. Открытия

Изабелла.

Даже сильные люди ломаются.

Я резко открываю глаза, натыкаясь взглядом на люстру, которая величественно висит в ванной комнате, отсвечивая хрустальными каплями на потолке. Мелкий свет из окна мягко рассекает воздух, и, кажется, что все вокруг остановилось в этом моменте. Вода в ванне уже остыла, но мне не хочется выходить, потому что здесь, в тишине и покое, легче забыть обо всем.

Но время завтрака уже близится, и, кроме того, не только оно…

Время правды тоже не за горами.

Мой брат решил собрать нас всех вместе, чтобы наконец раскрыть то, что скрывал все это время. Мое сердце начинает биться чаще, как бешеное, и я ощущаю, как напряжение расползается по всему телу.

Боюсь, что услышу что-то ужасное, что перевернет все, во что я верила. Я вернулась домой больше четыре недели назад, и за это время все изменилось до неузнаваемости.

Ян, мой брат, стал другим человеком – он больше не тот открытый, жизнерадостный парень, с которым когда-то было легко и весело. Теперь он стал угрюмым, молчаливым мужчиной, и мне не узнать его в этом новом облике.

Мелисса же, напротив, расцвела. Она превратилась в популярную модель, похудела еще больше, а её волосы теперь всегда кудрявые – агентство настояло на том, чтобы она вернулась к своему натуральному виду. Она изменилась, но как-то по-своему осталась прежней.

А мачеха… мачеха, похоже, проводит дни в своей спальне, запершись и отпивая джин-тоник.

Я поднимаюсь и принимаю сидячее положение. Голова немного болит – следствие ночных дум и беспокойства, которые не покидают меня. Каждую ночь мне снится одна и та же самая женщина. Она что-то говорит мне, но я не слышу ее слов.

Они проходят сквозь меня, оставляя после себя только тревогу и недосказанность. Я просыпаюсь с ощущением, что что-то важное ускользнуло от меня, и каждый раз это чувство становится сильнее.

Я не знаю, что она хочет мне сказать, но знаю одно – я не могу продолжать терять это.

Про монстра я не хочу думать.

Каждое его упоминание словно наносит удар в самое сердце. Я никогда не переживала такого раньше.

Я люблю Влада, и не боюсь это признать себе. Но сегодня мне предстоит сказать это брату.

Но как?

Как сообщить человеку, который когда-то был мне всем, что я влюблена в того, кого он так презирает?

Я даже не верю, что он обменял меня на нашего отца. Каждая мысль о том времени отдается болью в теле, и я стараюсь не думать о нем.

Я не хочу вспоминать его глаза, полные страха, не хочу вспоминать, как его руки дрожали, когда он пытался вырваться. Но одно меня все же мучает: почему папа так стремился сбежать, как будто его кто-то заставил?

Я подхожу к умывальнику и включаю холодную воду, чтобы хоть как-то освежиться.

Стою в ванной, еще не надев одежду, и чувствую, как мне не хватает того уюта, который давала мне вода. Сейчас все кажется холодным и чужим, и мысли лезут в голову одна за другой.

Я умываюсь и смотрю на себя в зеркало. Мое отражение кажется чужим, безжизненным. В нем нет ни одной эмоции – просто пустота.

Это не я.

Я снова начинаю думать о том, что будет со мной, если я перестану испытвать эмоции.

Если стану совсем пустой?

Эта мысль пугала меня до дрожи.

Но в глубине я знаю, что если я позволю себе чувствовать, я просто не выдержу.

Я сойду с ума.

Беру мягкое полотенце, вытираю лицо и продолжаю смотреть на себя в зеркало. Где-то в глубине я надеюсь, что в этот момент увижу в себе хоть каплю того, что было раньше. Но ничего не происходит.

Я нахожу свою косметичку, ту самую, которую так давно не открывала.

Как же я забыла, как это – наносить макияж, делать себя другой, скрывать свои чувства за слоем тональной основы и помады.

Беру тушь, тени, румяна и помаду, один за другим.

Через полчаса я смотрю на себя.

Не красная помада, как раньше, а бежевый оттенок. Мягкие коричневые стрелки, а не резкие черные. И вместо почти незаметных теней – сияющие блестки, будто отголоски той яркости, которой мне так не хватает.

Я выпрямляю волосы. Когда-то я считала прямые волосы скучными и банальными, но теперь мне они нравятся.

Они придают мне уверенности.

Пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается натянутой и неестественной.

– Черт с ней, – выдыхаю я, и иду к гардеробной.

Надеваю нижнее белье и начинаю выбирать одежду.

Это так странно – снова трогать те вещи, которые когда-то были для меня так важны.

Я забыла, что такое наслаждаться тем, что мне нравится.

Или, может, я обманываю себя?

Последние месяцы я принадлежала только себе.

Передо мной висят платья.

Но сейчас мои глаза, казалось бы, хотят увидеть себя в чем-то другом. И вот передо мной деловой костюм белого цвета. Он идеально садится.

Я удивляюсь, что ни разу его не носила. В нем я становлюсь другой – деловой женщиной. И белые полусапожки завершают мой образ.

Спускаюсь вниз. Швейцар помогает мне надеть шубу из искусственного меха и открывает двери, ведущие к машине. Водитель стоит возле автомобиля и здоровается со мной.

– Доброе утро, Изабелла Николаевна, – говорит он, слегка наклоняясь в поклон.

– Доброе, – привествую, кивая, и садусь в белоснежные сиденья автомобиля.

Мы едем в ресторан, который Ян так любит – итальянская кухня. Водитель паркует машину на подземной парковке и выходит, чтобы открыть мне дверь. Я принимаю его руку и направляюсь к лифтам. Мой водитель, одновременно и телохранитель, идет позади. Ян нанял его, чтобы такие инциденты, как те, что произошли ранее, больше не повторялись.

Лифт поднимает нас на двадцать пятый этаж, и я чувствую, как замирает дыхание. Вид из окон данного ресторана на Москву потрясающий. Высокие потолки, белые деревянные панели и мягкая подсветка придают этому месту ощущение уюта и величия одновременно.

– Изабелла Николаевна, здравствуйте, – встречает меня миловидная девушка на ресепшн. – Вам нужно снять верхнюю одежду.

Швейцар снимает с меня шубу и отдает её в гардероб. Я следую за указаниями, направляясь к дальнему столику у окна, и здесь, кроме нас, никого нет.

Мелисса с улыбкой поднимает голову от телефона, а Ян сидит, скрестив руки на груди, и бросает на нее недовольный взгляд.

– Всем привет, – говорю я, садясь в кресло.

На столе стоят только кувшин с водой и чашки с кофе и чаем.

Мелисса улыбается мне, её макияж лёгкий, а волосы снова кудрявые.

– Мне нравится твой костюм, – говорит она. – У тебя новая прическа? Очень идёт.

– Спасибо, – отвечаю, – А мне твоя рубашка.

– Это мне бренд подарил, – смеется Мелисса. – И брюки тоже. Плюсы быть моделью.

Ян только вздыхает, и в его взоре чувствуется некое раздражение. Но мне кажется, что это уже не так важно.

Брат медленно переводит взгляд на меня, и его лицо вдруг становится мягче. Я замечаю, как уголки его губ чуть приподнимаются, едва заметная улыбка, которая, однако, не достигает глаз.

Каждый раз, когда он смотрит на меня, я чувствую, как будто что-то изменяется в его взгляде. Ян как будто проверяет меня, наблюдает за мной, и в этом взгляде есть что-то странное – осторожность или даже нечто более глубокое, скрытое за его холодным выражением.

Но между нами, кажется, выросла невидимая стена. Лёгкая, едва уловимая, но достаточно крепкая, чтобы я почувствовала её каждый раз, когда пытаюсь сделать шаг навстречу.

После похищения Ян стал ко мне обращаться иначе – его слова уже не такие тёплые, а манера общения более сдержанная. Мой брат как будто держит дистанцию, осторожно устанавливая невидимые границы, которые я не решаюсь пересечь.

В его поведении нет агрессии или отторжения, но присутствует что-то более тонкое, неуловимое: он словно прячет часть себя, а я остаюсь за этой завесой. И я не понимаю, что произошло, почему всё изменилось так резко.

Почему иногда Ян становится таким холодным, таким чужим рядом со мной, как будто между нами прошла пропасть, которую я не могу преодолеть.

– Иззи, я заказал тебе яичницу с беконом и сыром, – говорит он, откидываясь на спинку кресла, и я вижу, как его плечи расслабляются.

– Благодарю, – произношу холодно, чувствуя тошноту.

Возможно, это потому что последние дни я почти не ела.

– Иза, как ты? – спрашивает обеспокоенно Мелисса, налив себе кружку травяного чая.

Я вижу её напряжение, но взгляд полон заботы, губы чуть сжаты, а зелёные глаза вытаращены от беспокойства.

– Всё нормально, – стараюсь сказать это так, чтобы улыбка на моём лице выглядела искренней.

Но у Лисы всё равно выражение остаётся тревожным, и я чувствую, что не получается скрывать свои истинные эмоции.

– Правда, сейчас я дома, – делаю паузу, чтобы убедить всех, а главное себя, – С вами.

– Я собрал вас, чтобы рассказать, – его голос звучит отстранённо, почти как эхо, не касающееся нас.

Ян, не взглянув на нас, смотрит в панорамное окно, будто за ним скрывается ответ на все вопросы.

Его лицо остаётся непроницаемым, взгляд устремлён в пустоту за стеклом, как если бы он хотел отдалиться от этого момента, от нас. Слова Яна словно растворяются в воздухе, не оставляя следа, и мне кажется, что мы все в этом зале находимся где-то далеко друг от друга.

Но монолог брата прерывают подошедшие официанты, поставив на стол наши блюда. Тишина наполняется ароматами горячей пищи – запах яичницы с хрустящим беконом и расплавленного сыра, который проникает в воздух, словно манит и отвлекает.

Я беру вилку и нож, холодные ручки которых кажутся вдруг неожиданно тяжёлыми в руках. Они скользят по тарелке, когда я начинаю резать еду на маленькие кусочки, заставляя себя сосредоточиться хотя бы на этом.

Взгляд моего брата всё так же не отрывается от окна, его голос звучит без эмоций, когда он благодарит официантов. Те кланяются нам сдержанно, с лёгкой, почти невидимой улыбкой, и уходят, оставляя нас одних в комнате, наполненной странной тягучей тишиной.

– Итак, Иззи, начну сначала. Наш папа дружил с отцом Влада Кадогана. Но их дружба закончилась, когда Марианна выбрала Дмитрия, но не Николая. Наш родитель был влюблен в нее, но ей он был не интересен. Эго Николая было задето и он решил отомстить Марианне. Когда та вышла замуж за Дмитрия Кадогана, а после забеременела Владом, наш отец начал разрабатывать план мести. Сначала уничтожить репутацию, после семью Марианны и Дмитрия. И у него получилось это сделать превосходно. Николай Стефенс похитил женщину на седьмом месяце беременности, когда тона вынашивала Матвея. Он делал с ней безумные вещи и внушал ей, что во всем виноваты ее муж и дети. После похищения жена Кадогана обезумела, она хотела убить своих сыновей. Дмитрий успел их спасти, но после отдал их в приют. Его жизнь изменилась и он мечтал убить нашего отца, но, к сожалению у него не получилось. Также все это время наш отец мониторил жизнь семьи Кадоган, и создавал им неприятности, но он промахнулся в том, что старший сын Дмитрия и Марианы оказался умнее и хитрее его самого.  /Ч/и/т/а/й/ /на/ /К/н/и/г/о/е/д/./н/е/т/

Я глотаю слюну, но в горле словно застревает камень. Тело становится тяжёлым, и я не в силах пошевелиться. Вилка с маленьким кусочком яичницы всё ещё лежит в моей руке, и я не могу отпустить её, как будто она стала частью меня, как будто это единственное, что связывает меня с реальностью.

Каждый мой мускул напряжён, и я чувствую, как воздух в комнате становится тяжелым, давящим на грудь.

Ян, сидящий напротив, испытывающе смотрит на меня, его взгляд словно выжидающий, пытающийся понять, что происходит в моей голове.

Я не могу отвести глаз, и в этом взгляде я читаю нечто новое – что-то, что я раньше не замечала. И вдруг я замечаю, как его рука, медленно и почти незаметно, тянется к Лисиным пальцам.

Это движение настолько плавное, что я едва успеваю его поймать взглядом, но оно остаётся в моём сознании, как резкий контраст с тягучей тишиной вокруг нас.

Всё становится слишком очевидным, и я не могу избавиться от ощущения, что что-то меняется в воздухе, что всё это имеет какое-то значение.

– Я продолжу. Наш отец не хотел сдаваться в плен. Он не искал никаких путей, чтобы спасти тебя. Все, что он сделал, чтобы новость о твоем похищении не была в СМИ. Иначе его репутация была бы запятнана. Также в смертях наших мам, виноват тоже он. Все, что ты должна знать, что наши жизни не волновали отца. Поэтому я сделал все так, чтобы уничтожить его. Все нажитое имущество отца, активы переписаны на нас с тобой, но он включил один момент, чтобы ты вступила в наследство, ты должна выйти замуж за Илью. И я с этим согласен.

– Ещё раз? – удивлённо повторяет Мелисса, не веря своим ушам. Её голос дрогнул, и на идеальном лице появляется недоумение, как будто она пытается понять, что происходит, а слова Яна кажутся ей слишком невероятными, чтобы быть правдой. – Я не ослышалась?

Ян медленно поворачивает голову в её сторону, и его взгляд становится ледяным, неподвижным. Он смотрит на Лису с таким выражением лица, как будто её вопросы – это всего лишь шум в пустоте.

Его глаза не дрогнули, не выразили ни малейшего сомнения, и в этот момент я ощущаю, как в комнате становится ещё тише, как будто сам воздух замер. Взгляд Яна – абсолютно непоколебимый, как камень, будто он не просто отвечает, а утверждает что-то, что не подлежит сомнению.

Я чувствую, как пространство вокруг меня начинает плавиться, как если бы стены и пол исчезали, растворяясь в какой-то тягучей, вязкой дымке. Перед глазами всё расплывается, и я едва сдерживаю панику, которая накатывает волной. Я моргаю, пытаясь привести себя в порядок, и, с трудом оторвав взгляд от Яна, отпускаю вилку на тарелку. Мой палец скользит по её ручке, но я не могу удержать её в руке – как если бы вся сила ушла. Я ставлю руки на колени, прижимая их к ткани брюкам, словно пытаюсь заземлиться, но ноги не ощущаю, а сердце колотится так, что я едва могу вдохнуть.

Мне так плохо, что этот момент становится тяжёлым, как камень в груди. Мысли, которые я пыталась вытеснить, снова всплывают.

Мысли о том, что я должна выйти замуж за нелюбимого человека.

Это ужасно – я не могу заставить себя поверить в то, что такое может быть реальностью. Ян знает, как я реагировала в тот раз.

Он помнит тот момент, когда меня буквально разорвала вклочья мысль о свадьбе, а теперь своими словами он снова вонзает нож в моё сердце, но этот нож теперь кажется ещё глубже.

– Мне не было плохо, – тихо произношу я.

Мой взгляд невольно скользит к орхидее на столе.

Я стараюсь сосредоточиться на её лепестках, чтобы не дать слезам выплеснуться наружу.

Тихая, почти беззвучная боль сдавливает моё горло.

– В начале да, – продолжаю я, пытаясь говорить ровно, – Но потом… нет. Влад относился ко мне с уважением. Он не причинял мне ни физического, ни морального вреда.

Каждое слово даётся мне с усилием, как будто я не просто произношу их, а выдираю из себя, каждый раз, когда пытаюсь в это верить.

– Я знаю, что он изнасиловал тебя. Поэтому сейчас рассказываешь этот вред, – резко перебивает Ян.

– Что? – повторяю я, не в силах поверить своим ушам.

Мой взгляд быстро перескакивает с одного на другого: сначала на брата, потом на сестру. В голове будто сталкиваются два мира – один, где всё ещё остаётся хоть какое-то объяснение, и другой, где слова Яна разрушают всё, что говорил мне Влад.

Мелисса сидит напротив, её лицо скрыто за тенью, потому что она резко наклонила голову вниз, пряча его за длинными волнистыми волосами, которые теперь рассыпались по плечам, словно тёмный занавес.

Её волосы скрывают выражение её лица, но я ощущаю, как напряжение в её фигуре становится почти осязаемым. В ресторане будто становится тише, и я снова возвращаюсь взглядом к Яну, который всё так же остаётся непоколебимым, как статуя.

– О чём ты? – шепчу, не в силах скрыть недоумение в голосе. Мне трудно понять, что происходит, и мысли путаются. Мои слова звенят в ушах, а сама я чувствую, как что-то тяжёлое сдавливает мне грудь.

– Кадоган отправил мне короткое видео, где целует тебя, а после откровленные простыни. Это было примером, что будет дальше с тобой.

– Ты сейчас поступаешь, как ваш отец. Я не узнаю человека, которого любила все эти года. Я рада, что нашла своего правильного человека. Иза, – сводная сестра поворачивается ко мне, – Пошли отсюда.