355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Дэниелз » Первая любовь » Текст книги (страница 1)
Первая любовь
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 14:11

Текст книги "Первая любовь"


Автор книги: Лаура Дэниелз



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

1

А может, я и не люблю его совсем?

Это была первая мысль, посетившая Бекки Блейс, когда она проснулась утром в доме своей тетки Кэт. Вернее, в стоящем в глубине сада флигеле, который давным-давно превратился в художественную мастерскую.

Думала Бекки о своем женихе, Джилле Хорнби, с которым вот уже месяц как была помолвлена. На конец августа они запланировали свадьбу, хотя и без того жили вместе. Последние месяца два Бекки пребывала в эйфории, что отражалось во всем, начиная от внешности и заканчивая походкой. Бекки не ходила, а словно летала. И частенько напевала, сама того не замечая.

Сейчас только начался июнь, приготовления к свадьбе они с Джиллом отложили до середины июля... но неожиданно возникли сомнения, состоится ли бракосочетание вообще.

Виной тому был Джилл. Хотя сам он наверняка сказал бы, что виновата Бекки. Так часто случается, верно? У каждого обычно есть собственная версия размолвки, в противном случае примирение наверняка происходило бы быстрее.

Что касается Бекки, то она не сомневалась в своей правоте. К ее величайшему сожалению. Джилл вдруг открылся с такой стороны, о которой она даже не подозревала. Реакция Бекки последовала незамедлительно, и в результате возник этот ужасный вопрос – а может, никакой любви и нет?

Что, если я просто придумала свои чувства к Джиллу? – размышляла Бекки, поднимаясь с постели, накидывая халат и приближаясь к окну, из которого открывался вид на сад. Впрочем, иного и быть не могло, так как флигель со всех сторон окружали плодовые деревья. Неужели вся наша любовь существует лишь в моем воображении? Но тогда Джилл не предложил бы мне стать его женой. Значит, любит? А я? Я люблю его? Или мне просто нравится заниматься с ним любовью?

Бекки вздохнула. Как разобраться в себе самой? Что в отношениях с Джиллом настоящее, а что плод воображения? Может быть, она просто принимает желаемое за действительное?

С другой стороны, нет никаких сомнений, что она неравнодушна к Джиллу. Он привлекательный, сильный, стройный, широк в плечах, узок в талии – словом, обладает всеми достоинствами, которые положено иметь молодому мужчине. Вдобавок не беден, так как у него есть в Лондоне собственный супермаркет.

Последнее обстоятельство многие женщины наверняка сочли бы превалирующим над всем остальным. Для Бекки же оно не имело ключевого значения, потому что в течение нескольких последних лет она содержала себя сама, зарабатывать умела и могла сделать это в любой момент. Так что для нее гораздо важнее были душевные качества Джилла, чем его деньги. Он умный, добрый, обладает тонким вкусом, хотя, конечно, не так хорошо разбирается в живописи, как Бекки. Тем не менее, с ним даже порой можно обсудить некоторые модные течения в этой области.

И все же...

С губ Бекки вновь слетел вздох. Она отдавала себе отчет, что Джилл по сей день остается для нее загадкой. Ведь познакомились они не далее как в марте, то есть всего три месяца назад.

Но для того и помолвка, чтобы жених и невеста окончательно разобрались в себе и своих отношениях...

– Бекки! – донеслось из прихожей, – Ты где?

Тетушка Кэт. Наверняка пришла звать завтракать. Кстати, а который час?

Хм, а где часы? Разве они не должны лежать на тумбочке, рядом с мобильным телефоном?

Ой, а где, вообще, мобильник?!

Скользнув взглядом по пустой поверхности тумбочки, Бекки взяла с кресла свою сумочку и принялась поспешно шарить в ней. Через минуту бросила обратно.

М-да, звонка Джилла можно не ждать. Телефон остался в Найтинг-Гроув, а здешнего номера Джилл не знает. Или все-таки знает? Нет, вряд ли...

– Бек-ки!

– Я здесь, в спальне!

Через минуту тетушка появилась на пороге.

– Доброе утро, дорогая. До сих пор спишь? И то сказать, устала с дороги... Но подкрепиться все же не помешает, давно пора. Вчера вечером ты почти ничего не ела...

– Который час, тетя? – спросила Бекки, невольно улыбнувшись.

Одним своим добродушным видом тетушка Кэт создавала ощущение домашнего уюта.

– Половина десятого! Я давно завтрак приготовила, на стол накрыла, жду-жду, а ты все не идешь. Вот и решила тебя проведать, хорошо хоть не разбудила...

– Нет-нет, – качнула Бекки головой. – Я уже с четверть часа как встала. Правда еще не умывалась.

– Тогда не буду мешать. Приводи себя в порядок и приходи. – Тетушка Кэт испытующе взглянула на Бекки. – Не забудешь? Потому что я успела проголодаться. Ведь без тебя за стол не сажусь!

В карих глазах Бекки промелькнуло удивление.

– Как же я забуду?

– А так. Вижу, тебя какие-то мысли одолевают. Небось неспроста приехала?

Бекки вздохнула. Напустить тумана тетушке Кэт было невозможно. Да и незачем. Она единственный близкий человек. Хотя до вчерашнего дня самым близким Бекки считала Джилла, но сейчас у нее возникли большие сомнения на этот счет.

– Поговорим об этом за завтраком, ладно?

Тетушка Кэт склонила голову к плечу.

– Вообще-то посторонние разговоры препятствуют нормальному усвоению пищи, но, так и быть, поболтаем.

Бекки подавила улыбку. Всю жизнь проведя здесь, в деревне Барнсмур, и проработав фельдшером в маленькой местной больнице, тетушка Кэт частенько отпускала замечания на медицинскую тему, при этом пересыпая свою речь медицинскими же терминами.

– Ладно, умывайся, не буду тебе мешать. Но не задерживайся!

– Через десять минут прибегу, – пообещала Бекки. Затем порывисто шагнула к тетке, обняла и прижалась к лицу щекой. – Ох, я даже не знала, что настолько соскучилась по тебе!

Тетушка Кэт похлопала ее по руке.

– Я тоже рада видеть тебя, детка. Ну, поторопись, там кофе остывает...

Проводив тетушку до двери, Бекки отправилась в ванную. Вид некоторых мелочей, привезенных в прошлый приезд и лежащих на том самом месте, где они были оставлены, привел ее в умиление. Дом, милый дом – иначе не скажешь!

Да, тетушка Кэт сделала все от нее зависящее, чтобы Бекки не просто чувствовала себя здесь как дома, но действительно имела дом. Самый настоящий. Такой, как у всех тех, кто имеет родителей.

Бекки в этом смысле не повезло. То есть, разумеется, были люди, которые произвели ее на свет. Мать она по крайней мере знала, но об отце имела лишь скудные сведения. Женщину, давшую ей жизнь, звали Лиз Блейс, и была она младшей сестрой тетушки Кэт. В свое время Лиз сбагрила трехлетнюю Бекки сестре, потому что выскочила замуж за одного из постоянных покупателей магазина, в котором работала кассиром, а тот не особенно жаждал общаться с чужим ребенком.

Об отце своем Бекки знала лишь то, что он был из компании парней и девушек, с которыми восемнадцатилетняя Лиз обычно проводила вечера.

Так уж вышло, что тетушка Кэт заменила Бекки обоих родителей. Юный отец исчез, как только узнал, что Лиз беременна. По слухам, умчался куда-то в другой конец страны. Но и сама Лиз оказалась плохой матерью. Дочуркой занималась лишь по мере необходимости, а после замужества забросила совсем – благо Кэт взяла заботы на себя. Позже, с подачи мужа, Лиз пристрастилась к спиртному и сначала перестала навещать Бекки, а потом прекратила даже звонить. Когда молчание затянулось, тетушка Кэт принялась наводить справки, в результате чего выяснилось, что ни Лиз, ни ее супруг по известному адресу больше не проживают. Куда переехали, никто сообщить не мог. Дальнейшая судьба Лиз осталась тогда загадкой.

Оставалась таковой и по сей день.

Что касается тетушки Кэт, то ее собственная жизнь сложилась, без преувеличения сказать, трагично.

Завершив учебу, Кэт Блейс нашла работу по специальности в центральной больнице Тонтона, графство Сомерсет. Там спустя некоторое время познакомилась с майором Сидом Ферретом. Получив огнестрельное ранение в одной из горячих точек планеты и находясь в отпуске, тот возвращался домой, в деревню Барнсмур, расположенную в графстве Девон, которое, как известно, граничит с Сомерсетом.

В пути у Сида начала кровоточить рана, поэтому в Тонтоне он решил зайти в больницу. К счастью, ничего страшного не случилось, так что рану просто обработали и перевязали. Занималась этим молодой фельдшер Кэт Блейс. Она посмотрела на Сида, тот посмотрел на нее... и все. Оба поняли, что созданы друг для друга.

Это была любовь с первого взгляда, которая наверняка продлилась бы всю жизнь, если бы в свое время Сид избрал другую специальность. Но он стал профессиональным военным, даже не подозревая, что от его выбора будет зависеть судьба некой неизвестной ему тогда Кэт Блейс.

Через полгода после той встречи они поженились и поселились в Барнсмуре, где у Сида был свой дом. Их совместное существование омрачалось лишь долгими вынужденными отъездами Сида. Зато в один прекрасный день Кэт узнала, что скоро станет матерью. Когда по телефону сообщила новость Сиду, тот издал радостный возглас. В ту минуту оба жалели лишь об одном: что не могут обнять друг друга. Между ними лежало расстояние в тысячи миль.

Однако счастье продолжалось недолго. Спустя всего месяц после памятного телефонного разговора майор Сид Феррет погиб в ходе миротворческой операции, проводившейся на другом конце света, в Анголе.

Когда Кэт получила извещение о гибели мужа, то испытала такое сильное потрясение, что у нее случился выкидыш. Она попала в больницу, где вскоре выяснилось, что ей больше не суждено стать матерью.

Так огромное счастье внезапно обернулось сильнейшей душевной травмой, от которой Кэт не смогла оправиться до сих пор.

Вторично она замуж не вышла, хотя ухажеры были. Ее сердце словно окуталось трауром. Ни одному мужчине не удалось после Сида проникнуть в душу Кэт. Жить она продолжала в Барнсмуре, в доме, оставшемся ей в наследство от Сида. Работала в местной больнице, и подобное существование, похоже, ее устраивало.

Такова предыстория появления в Барнсмуре малышки Бекки. И таково объяснение, почему Кэт с готовностью приняла дочурку младшей непутевой сестры. А также почему заменила этой дочурке мать...

2

Вкусные запахи витали по всему дому, Бекки почувствовала их еще в прихожей. Потянув носом воздух, подумала, что все здесь как всегда, будто ничего не изменилось и сама она не из Лондона вчера приехала, а идет, как обычно, завтракать, чтобы потом отправиться в школу.

Все-таки правильно я сделала, что отправилась сюда, подумала Бекки. Здесь сама атмосфера благотворно действует на настроение. Видно, не зря говорится, что дома и стены помогают.

Перешагнув порог кухни, она увидела на столе накрытые специальными колпаками тарелки.

– Ну наконец-то! – сказала тетушка Кэт. – Садись скорей. Сейчас кофе налью. Тебе, конечно, со сливками?

Бекки кивнула, усаживаясь за стол.

– Да, если есть.

Она прекрасно знала, что сама тетушка предпочитает черный кофе, поэтому сливок в доме могло и не оказаться.

Та слегка подмигнула ей.

– Есть! Пока ты спала, я сходила в молочную лавку.

– Ну зачем, тетя! – всплеснула Бекки руками. – Очень приятно, что ты обо мне заботишься, но все же неловко доставлять тебе беспокойство.

Тетушка Кэт пожала плечами.

– Вот еще глупости... Какое беспокойство? И о ком мне заботиться, если не о тебе? – Затем, словно считая тему закрытой, она произнесла совсем другим тоном: – Руки мыла? Знаешь ведь мое требование: перед едой руки должны быть чистыми. Чистота – залог здоровья!

Бекки невольно рассмеялась.

– Тетя! Ведь ты сама только что ушла из флигеля, чтобы не мешать мне приводить себя в порядок. А теперь спрашиваешь, чистые ли у меня руки?

– Мало ли что, – невозмутимо произнесла тетушка Кэт. – По дороге сюда ты могла поднять с земли какую-нибудь веточку или камушек... словом, каким-то образом испачкать руки. Так что мой вопрос вполне правомерен.

Я и забыла, что, когда речь идет о гигиене, тетушке отказывает чувство юмора, промелькнуло в мозгу Бекки.

– Не волнуйся, – сказала она, – с моими руками все в порядке.

Тетушка Кэт поставила перед ней чашку кофе, сливочник, придвинула сахарницу, села за стол и лишь тогда заметила:

– Это ты должна волноваться. Дизентерия – вещь неприятная. Никому бы не пожелала испытать ее на себе... уж прости, что говорю об этом за столом... Ну да ладно – раз ты уверена, что все в порядке, начнем наконец завтракать. Снимай крышки с тарелок.

– Так и знала, что будет овсянка! – улыбнулась Бекки, заглянув под крышку, которая находилась прямо перед ней.

Тетушка Кэт взяла ложку.

– Завтрак должен быть горячим. Терпеть не могу сухомятки.

Вот оно, подумала Бекки, несколько последних минут ожидавшая, когда же тетушка произнесет две свои любимые фразы.

В следующую минуту брови Бекки удивленно сошлись у переносицы.

– Творог со сметаной? – пробормотала она, сняв крышку со второй тарелки.

– Обязательно, – кивнула тетушка Кэт.

– Хм, странное сочетание: овсянка и творог...

– Это лишь на первый взгляд. Овсянка очень полезна, но у нее есть одно неприятное свойство: она способствует выведению из организма кальция, что плохо сказывается на состоянии зубов и костей. Значит, если ешь овсянку, нужно позаботиться о возмещении неизбежных потерь кальция. А творог – именно тот продукт, в котором много кальция. Так что сочетание овсянки и творога не такое уж странное, как может показаться на первый взгляд.

Пока тетушка Кэт читала небольшую лекцию, Бекки успела положить в кофе сахар, добавить сливки и, помешивая в чашке ложечкой, протянула:

– Понятно...

– Ты ешь, ешь! – спохватилась тетушка Кэт. – Что-то я разболталась, а соловья ведь баснями не кормят.

– Спасибо, тетя, – тихо произнесла Бекки, подразумевая в эту минуту не только завтрак.

Не любившая сантиментов тетушка Кэт вновь поспешила отмахнуться:

– Ешь!

На кухне наступила тишина, но ненадолго. Спустя некоторое время, подождав, пока Бекки опустошит тарелку наполовину, тетушка Кэт обронила:

– Ешь и рассказывай, что там у тебя стряслось.

Бекки на мгновение застыла, потом вздохнула и положила ложку. Аппетит у нее сразу пропал.

Однако тетушка Кэт была начеку.

– Но если прекратишь есть, то лучше ничего не говори, потому что я не стану слушать.

Подобное заявление вновь заставило Бекки улыбнуться.

– Ты способна слушать, только когда я ем?

– Да, – спокойно ответила тетушка Кэт, оставив без внимания прозвучавшую в словах Бекки добродушную иронию.

Пожав плечами, Бекки вновь взялась за еду.

– Ну хорошо... – Минуту-другую она размышляла о том, стоит ли рассказывать абсолютно все, и решила ограничиться общей картиной случившегося. – Тут такое дело: Джилл... как бы это сказать... возражал против моей поездки сюда, в Барнсмур. И это, притом что я заранее предупредила его о намерении отправиться на пленэр, чтобы дописать картину, начатую еще в прошлом году.

– Ах, вот оно что, – протянула тетушка Кэт, как показалось Бекки, со вздохом облегчения. И вдобавок улыбнулась с таким видом, будто хотела добавить: “Всего-то!”.

Бекки на миг плотно сжала губы.

– Я расцениваю это как попытку ограничить мою свободу!

Окинув ее внимательным взглядом, тетушка Кэт пробормотала:

– Ну да, ну да...

И все.

Выждав немного, Бекки нетерпеливо заерзала на стуле.

– Больше ничего не скажешь?

– Нет – пока не увижу пустой тарелки.

– Ну, тетя!

– Ешь!

– Ух-х... – выдохнула Бекки, не в силах противостоять подобной настойчивости.

Доесть овсянку было делом нескольких секунд.

– Вот, – сказала Бекки, отодвигая опустевшую тарелку.

В ту же минуту тетушка придвинула к ней другую, с политым сметаной творогом. Глядя на него, Бекки неуверенно пробормотала:

– Еще и это... Вообще-то я, по-моему, сыта...

– Ничего подобного. Я нарочно все так рассчитала, чтобы в желудке у тебя хватило места и для овсянки, и для творога.

Тут Бекки пришло в голову применить тактическую хитрость. Почему бы не обратить методы тетушки против нее же?

– Хорошо, съем и творог, – сказала она, – но за это ты расскажешь мне, случались ли у тебя подобные ситуации с твоим мужем.

Тетушка посмотрела на нее.

– С моим мужем... – Грустно улыбнувшись, она устремила взгляд за окно, и в ее глазах появилось отсутствующее выражение.

Ох, не надо было этого говорить, спохватилась Бекки. Зачем бередить человеку раны...

Но тетушка Кэт уже справилась с приливом грусти.

– Так вот что я тебе скажу, милая моя: у меня таких проблем не было. Собственно, вообще никаких. Мой Сид не требовал от меня ничего такого, о чем ты говоришь. Хотя, допускаю, что просто не успел. Мы так недолго были вместе. – Она печально покачала головой. – Ох, да я что угодно отдала бы, только бы не разлучаться с ним... Понадобилось бы – вообще из дому не выходила бы!

Бекки даже замерла на миг, услышав это. Вот настоящая любовь! Когда один человек на что угодно готов ради другого. Свободой мог бы пожертвовать, только бы иметь возможность постоянно находиться со своим возлюбленным.

Вот это любовь, подумала Бекки. А у меня разве так? Ни капельки не похоже. Я не то что свободой пожертвовать, даже от поездки на пленэр не могу отказаться ради того, чтобы доставить удовольствие человеку, с которым помолвлена. И который через два месяца станет моим мужем. Как водится, мы обменяемся обещаниями любить друг друга до конца дней, в беде и радости, и так далее. Не окажется ли это ничего не значащей формальностью?

Бекки даже растерялась – столько вопросов вдруг навалилось. Кроме того, в ее душе нарастал протест. Ну не может она бросить писать картины только потому, что так хочет Джилл! Это ее профессия, в конце концов. Джилл бизнесмен, она художник. Почему ему можно иметь свое дело, а ей нельзя? Только потому, что она женщина? Но это несправедливо! Не в Средние века живем...

– Так-то вот, милая, – с горечью произнесла тетушка Кэт. – Ценить нужно то, что имеем. – Немного помолчав, она добавила: – Сдается мне, ты чего-то недоговариваешь.

Бекки опустила взгляд в тарелку. Все-таки удивительный человек тетушка Кэт. Ну откуда ей может быть известно, что она, Бекки, о чем-то умолчала?

– Да, есть кое-что еще. Кроме всего прочего, Джилл не хотел отпускать меня в Барнсмур потому, что здесь может оказаться Денни.

– В самом деле? – удивилась тетушка Кэт.

– Представь себе!

– Хм... Ревность?

Бекки лишь прерывисто вздохнула. От одной только мысли, что Джилл может ревновать, ей становилось не по себе.

– Ты что-нибудь ответила Джиллу? – спросила тетушка Кэт.

Бекки пожала плечами.

– Что с тем же успехом Денни может повстречаться мне и в Лондоне. И вообще где угодно.

– А Джилл что?

– Говорит, не спорь, не хочу, чтобы ты ехала, и все!

– М-да... – Тетушка Кэт покачала головой. – Разве Джилл не знает, что Денни... – Не договорив, она многозначительно взглянула на Бекки.

– Нет, – сдержанно произнесла та. – Я не говорила. Думаю, Денни не понравилось бы, что его обсуждают. Во всяком случае, я не собираюсь этим заниматься. После всего, что Денни для меня сделал...

– Хм, дело, конечно, твое, но... – Тетушка Кэт умолкла, что-то обдумывая. – Но, по-моему, если бы ты сказала Джиллу правду, это избавило бы тебя от нынешней проблемы. Ты ешь, ешь...

Бекки машинально подцепила чайной ложечкой немного творога и отправила в рот. Затем хмуро проговорила:

– А, по-моему, не только не избавило бы, но еще и усугубило бы ситуацию.

– Это каким же образом?

– Таким... Во-первых, если я сделаю, как ты говоришь, это будет похоже на попытку оправдаться. Иными словами, я могу оказаться в ложном положении, а это мне ни к чему. Думаю, в браке лучше с самого начала все расставить по своим местам, чтобы потом было меньше путаницы.

Тетушка Кэт отпила глоток кофе.

– Тебя послушать, так получается не брак, а какой-то театр военных действий. Сражаться с мужем собралась?

– Не знаю, – шмыгнула Бекки носом. – Не хотелось бы. Но, с другой стороны, если изначально сдать позиции, дальше будет только хуже. С мужчинами нужно держать ухо востро.

У тетушки Кэт вырвался снисходительный смешок.

– Когда это ты успела узнать мужчин?

Тут Бекки, что называется, крыть было нечем. Джилл ее первый и, как она надеется, единственный мужчина. Другие ей не нужны. Правда, если Джилл продолжит ограничивать ее свободу, тогда...

Тогда Бекки даже не знала, что и делать...

– Верно, опыта у меня нет... но когда-то же надо его набираться!

– Смотри, не перегни палку. Вы с Джиллом так хорошо смотритесь вдвоем. Когда я увидела вас во время помолвки, подумала, вот замечательная пара! Жаль будет, если вы... – Не договорив, тетушка Кэт поставила на стол пустую чашку, будто припечатала свои слова.

Бекки и сама знала, что они с Джиллом очень хорошо смотрятся вдвоем. Оба молодые, красивые, счастливые. Бекки двадцать два, Джилл старше на семь лет, но разница едва заметна – любовь удивительным образом сделала их похожими друг на друга. Разумеется не внешне. У Бекки карие глаза и длинные светло-каштановые волосы, а Джилл коротко стрижен, и глаза у него серые. Секрет в другом: оба словно светятся изнутри, глаза сияют одинаково – впрямь впору поверить, что некто могущественный где-то там, на небесах, лично подбирал эту пару.

От себя Бекки могла добавить, что Джилл просто очаровывает ее. Иначе не скажешь. В его присутствии она поминутно замирает от восторга – даже сейчас, когда они стали близки и живут вместе, почти как муж и жена. И всякий раз ее охватывает чувственный трепет. Ничего приятнее она не испытывала за всю свою жизнь. С этим способно сравниться, пожалуй, лишь творческое вдохновение. Да, только оно...

– Нет-нет, что ты! – испуганно воскликнула Бекки. – Я даже в мыслях не допускаю, что мы с Джиллом можем... – Она тоже не договорила, как минуту назад тетушка Кэт. Произнести слово “расстаться” оказалось не в ее силах. – Нет, только не это...

– А если так, советую тебе очень хорошо подумать над ситуацией, которая у вас возникла. И сделать правильные выводы. Кроме того, дам совет: никогда не торопись. Даже если тебе кажется, что все рассчитано правильно, остановись, сделай паузу, еще разок взвесь все “за” и “против” и лишь потом действуй.

– Хорошо, тетя. Так и сделаю. – Бекки встала из-за стола. – Было очень вкусно... и необычно. Овсянка и творог... Но мне понравилось. Спасибо.

Тетушка Кэт кивнула.

– Не за что. К ланчу придешь?

– Ох, нет... Ведь я приехала не из-за размолвки с Джиллом, а потому что у меня масса работы. Собственно, если бы не это, никакой размолвки и не случилось бы.

– Понимаю. – Тетушка Кэт сочувственно вздохнула. – Если хочешь, принесу тебе что-нибудь перекусить во флигель. Или отправишься на пленэр? В этом случае могу завернуть два-три бутерброда, возьмешь с собой.

Обогнув стол, Бекки легонько обняла тетушку за плечи и прижалась щекой к виску.

– Благодарю, тетя, ничего не нужно. Сегодня никуда не поеду, поработаю дома. Вообще, ты меня насильно накормила, мне не особенно хотелось есть.

Тетушка Кэт взглянула на нее снизу вверх.

– В самом деле? Это почему же?

– Так, нет аппетита... – неопределенно ответила Бекки, выпрямляясь.

Услышав это, тетушка Кэт повернулась на стуле и несколько мгновений внимательно вглядывалась в ее лицо.

– Отсутствует аппетит, говоришь? И давно?

Мысли Бекки уже вертелись вокруг картины, которую ей хотелось дописать в нынешний приезд, так что поначалу она не придала вопросу тетушки особого значения.

– Почему давно? Просто отсутствует, и все. Думаю, это из-за ссоры с Джиллом.

– Хм, а я думаю, что причина может быть иная. – Минутку выждав, тетушка Кэт вкрадчиво и с каким-то странным предвкушением спросила: – Скажи, тебя не подташнивает? Голова не кружится?

– Не-ет, – удивленно протянула Бекки. – С чего ты взяла, что меня должно подташнивать?

Губы тетушки изогнулись в загадочной улыбке.

– Ну, такое порой случается, знаешь ли. Особенно с молодыми женщинами.

Только сейчас Бекки сообразила, куда тетушка Кэт клонит. Вероятно, уже представила себе, как будет нянчиться с внуком или внучкой!

Словно подтверждая эту догадку, тетушка задала новый вопрос:

– Вообще, давно ты посещала гинеколога?

– Ну, тетя! – простонала Бекки. – Что ты такое говоришь!

– Высказываю здравую мысль. Названные тобой симптомы вполне могут указывать на беременность.

– Ну, тетя! – вновь воскликнула Бекки. – Какая беременность!

– Самая обыкновенная. Ты с Джиллом живешь под одной крышей? Замуж за него собираешься? Так почему у тебя не может быть беременности? И, опять же, симптомы...

– Какие симптомы, тетя! – произнесла Бекки, на этот раз менее уверенно.

Тетушка Кэт повела бровью – мол, что повторять одно и то же.

– Отсутствие аппетита, тошнота...

– О тошноте я не говорила!

– Наверняка и головокружение есть... Как не говорила? Что же я это придумала?

– Во всяком случае, о головокружении упомянула ты! Я сказала, что мне не очень-то хотелось есть, только и всего. А ты уже выдумала невесть что...

– Почему же, все вполне естественно. Самое простое – посетить гинеколога. Тогда сразу отпадут вопросы, которые кажутся тебе надуманными. Можно прямо завтра и сходить в больницу. Наш доктор Хардинг – хороший специалист. Сегодня я запишу тебя на прием, а завтра утречком и отправимся...

– Тетя! – твердо произнесла Бекки. – Я не для того сюда приехала, чтобы ходить к врачу, тем более к гинекологу. Так что не трудись записывать меня на прием. Я все равно не пойду.

Тетушка Кэт недовольно поджала губы.

– Ну и напрасно. В твоем нынешнем положении...

– Да нет никого положения! – не выдержала Бекки. – И быть не может. Потому что в последнее время я отказываю Джиллу в сексе!

С этими словами она повернулась и отправилась к себе во флигель, оставив тетушку Кэт с разинутым ртом.

3

Мольберт она установила на веранде. Это было ее любимое место, рисовать здесь ей нравилось больше всего – разумеется, если не шел дождь. В ясную же погоду на веранде было наилучшее освещение, причем в течение почти всего дня – фактор, который по достоинству оценил бы любой художник.

Поставив привезенную с собой незаконченную картину на мольберт, Бекки некоторое время рассматривала ее, затем подошла к лежащей на столике палитре и принялась смешивать краски, добиваясь одного из оттенков небесно-голубого цвета.

Подумать только, проплыло в ее голове, когда прошлым летом я начала рисовать этот пейзаж, то даже не подозревала о том, что на свете существует Джилл Хорнби. Сейчас вновь пришло лето, я возвращаюсь к работе, но у меня такое чувство, будто пролетело лет пять – столько всего случилось за это время. Вернее, за период с марта по середину июня. То есть по сей день.

Бекки грустно усмехнулась, подумав: я познакомилась с Джиллом, между нами вспыхнула страсть, мы стали близки, обручились, наметили дату свадьбы... и перестали спать вместе. Сумасшествие какое-то...

Она отдавала себе отчет, что влюблена в Джилла. Он ее первый мужчина. Они уже много раз занимались сексом, и это ей безумно понравилось. Так что себя она сейчас наказывает даже больше, чем Джилла.

Впрочем, речь идет не о наказании. Просто вдруг, откуда ни возьмись, возникло столько вопросов – сопровождающихся еще большим количеством сомнений, – что Бекки поняла: нужно взять паузу и хорошенько во всем разобраться. Решить главный вопрос – любит она Джилла или ей просто нравится то, что происходит между ними в постели?

Похоже, я должна быть благодарна Джиллу, мрачно усмехнулась про себя Бекки. Он начал предъявлять ко мне претензии сейчас, а не после свадьбы. Было бы гораздо хуже, если бы все получилось наоборот.

Спустя минуту она подумала: боже мой, неужели нам придется расстаться?

От этой мысли тоскливо сжалось сердце...

Впервые они увидели друг друга, когда Бекки писала портрет матери Джилла. Хотя до того у них состоялась телефонная беседа.

Вообще, эта встреча имела предысторию. Знакомство Джилла и Бекки предопределилось тем обстоятельством, что последняя была художником.

Несмотря на молодость, Бекки отнюдь не была новичком в живописи. В настоящий момент она училась в Королевском колледже искусств, но у нее уже состоялось несколько персональных выставок, она имела хорошо оплачиваемые заказы, так что зарабатывать начала довольно рано.

Первая серьезная выставка прошла, когда Бекки исполнилось шестнадцать. В то время она еще училась в школе. Тот факт, что ее работы согласилась разместить у себя одна из лондонских картинных галерей, представлялся ей чем-то немыслимым. Еще невероятнее оказался успех. Дальше Бекки выставляла свои работы каждый год.

И все это стало возможным благодаря стараниям Денни Корригена, молодого театрального критика родом из Барнсмура. Поместье Корригенов находилось в двух милях от деревни, на северо-западе. Сам Денни жил в Лондоне, но, разумеется, бывал в деревне, потому что регулярно навещал овдовевшую мать. Как-то раз его пригласили на праздник в школу, где он сам когда-то учился. Там был устроен показ всевозможных поделок учеников. Были и рисунки. А также три писанные маслом картины. Возле них Денни задержался, внимательно рассмотрел, потом наклонился к помещенной ниже табличке и прочел, что эти работы выполнила ученица Бекки Блейс. Спустя всего несколько минут он выяснил, что Бекки – племянница Кэт Феррет, деревенского фельдшера.

Как почти все в деревне, Денни знал Кэт, равно как и историю ее непродолжительного брака с местным парнем, майором Сидом Ферретом. Сам Денни в деревенской больнице бывал раза три за всю жизнь, зато его мать время от времени вызывала Кэт к себе в поместье, потому что как человек, зависимый от метеорологических перемен, страдала от перепадов атмосферного давления. Известно было Денни и то, что Кэт Феррет воспитывает дочь своей непутевой младшей сестры. Не знал он только, что девочку зовут Бекки и что она обладает очевидным художественным талантом.

Учитель рисования, у которого Бекки брала дополнительные уроки, подтвердил наличие у нее недюжинных изобразительных способностей.

– Моя лучшая ученица, – сказал он. Потом, немного подумав, добавил: – За все время моего преподавания в школе. То есть за двадцать три года.

– Могу я с ней поговорить? – спросил Денни, машинально оглядываясь по сторонам.

Учитель рисования расплылся в улыбке.

– О, разумеется! Она очень милая и умненькая девочка, сейчас позову ее... Впрочем, нет, ничего не получится.

– Да вы не волнуйтесь, – быстро произнес Денни, – я лишь задам Бекки несколько вопросов, и все.

– Я и не волнуюсь. Но позвать Бекки все равно не смогу. Дело в том, что ее нет на этом празднике. Она сейчас болеет. Простуду подхватила. Думаю, вы могли бы навестить ее дома.

– Неплохая идея, – кивнул Денни. – Непременно воспользуюсь вашим советом.

Он так и сделал, на следующий же день – а это было воскресенье, – захватив коробку конфет, отправился к Бекки домой.

Бекки до сих пор помнила удивление, которое испытала, увидев в своей, оборудованной во флигеле, студии молодого, элегантно одетого мужчину.

– Познакомься, это мистер Корриген, – сказала тетушка Кэт, стараясь придать голосу подобающее случаю светское звучание.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю