Текст книги "АРМ"

Автор книги: Ларри Нивен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Ларри Нивен
АРМ

Перевод с английского и примечания Т. Ю. Магакяна.

Здание АРМ уже несколько месяцев было необычно тихим.

Вначале мы просто нуждались в отдыхе. Но в последние несколько дней тишина по утрам сделалась какой-то нервозной. Направляясь к своим столам, мы, как обычно, приветствовали друг друга, но мысли наши были вдалеке. Одни выглядели обеспокоенно. Другие имели вид решительный и занятой.

Никто не хотел присоединяться к охоте за матерями.

За прошлый год мы смогли круто снизить деятельность органлеггеров на Западном Побережье. Нас поощрительно похлопывали по спинам, но результаты были вполне предсказуемы: прибавится работа другого рода. Рано или поздно газеты поднимут вой о более строгом контроле за исполнением Законов о Рождаемости, и всех нас бросят на охоту за незаконными родителями… всех, кто не будет занят чем-то другим.

Так что для меня как раз наступил подходящий момент заняться чем-то другим.

Этим утром я прошел в мой кабинет посреди обычной нервной тишины. Налил себе кофе, отнес к столу, запросил с терминала новые сообщения. Из щели выполз тонкий пакет. Обнадеживающе. Я взял его одной рукой, чтобы прихлебывать кофе по ходу дела. Он выпал и раскрылся посередине.

Передо мной возникли цветные голограммы. Я словно смотрел через пару окон на два стола в морге.

Мой желудок чуть не вывернуло наизнанку. В такой момент увидеть людей с начисто сожженными лицами! Так, отвести глаза, посмотреть на что-то другое, не пытаться проглотить чертов кофе. Почему ты не сменишь работу?

Они были ужасны. Двое – мужчина и женщина. Что-то сожгло их лица до черепов, и даже дальше: кости и зубы обуглены, мозговая ткань спеклась.

Я сглотнул и продолжал смотреть. Я видал мертвецов и прежде. Просто эти появились явно в неподходящее время.

Не лазерное оружие, подумалось мне… хотя наверняка не скажешь. Лазеры существуют в тысячах вариантов и имеют тысячи применений. Во всяком случае, это не ручной лазер. Тонкий, как карандаш, луч ручного лазера прожег бы в плоти отверстия. Это же был какой-то широкий, постоянный поток излучения неизвестной природы.

Я перелистал отчет к началу и бегло просмотрел его.

Подробности: трупы были найдены на Уилширском движущемся тротуаре в Западном Лос-Анджелесе около четырех тридцати утра. В такое время люди движущимися тротуарами не пользуются. Они боятся органлеггеров. Поэтому тела могли пропутешествовать пару миль, прежде чем кто-то их заметил.

Предварительные результаты вскрытия: они умерли дня три-четыре. Признаков наркотиков, ядов, следов от инъекций не имелось. Единственной причиной смерти, по-видимому, явились ожоги.

Значит, это произошло очень быстро: одиночная энергетическая вспышка. Иначе они попробовали бы уклониться, и ожоги бы образовались и в других местах. Но таковых не было. Только на лицах. И обугленные воротники.

Прилагалась также записка от Бейтса, коронера . Судя по их виду, они могли быть убиты каким-то новым оружием. Поэтому он переслал материалы нам. Сможем ли мы отыскать среди архивов АРМ что-нибудь, способное испустить поток тепла или света в фут поперечником?

Я откинулся в кресле, уставившись на голограммы и размышляя об этом.

Световое оружие, имеющее луч поперечником в фут? Лазеры такого размера делают, но только как боевое оружие, применяемое на орбите. Такой лазер не обуглил бы головы, а превратил бы их в пар.

Имелись и другие возможности. Например, смерть в мучениях: зажать головы и подставить под выхлопную струю реактивного самолета. Или какой-нибудь странный случай на производстве: взрыв со вспышкой, застигнувший их в тот момент, когда они выглядывали из-за стола или что-то в таком же роде. Или даже лазерный луч, отраженный от выпуклого зеркала.

Нет, это не может быть несчастным случаем. От способа, которым избавились от этих людей, разило преступлением, чем-то, что надлежало скрыть. Возможно, Бейтс был прав. Новое нелегальное оружие.

И я имею все шансы глубоко увязнуть в его поисках, когда начнется охота за матерями.

АРМ имеет три основные задачи. Мы охотимся на органлеггеров. Мы следим за мировыми технологиями: за новыми достижениями, которые могут привести к созданию нового оружия, или же к воздействию на мировую экономику, или же изменить равновесие сил между нациями. И мы обеспечиваем соблюдение Законов о Рождаемости.

Полно, будем честны сами с собой. Из всех трех функций защита Законов о Рождаемости, вероятно, наиболее важна.

Органлеггеры проблему перенаселенности не отягчают.

Мониторинг технологий необходим, хотя, возможно, он начался слишком поздно. Повсюду уже столько термоядерных электростанций, термоядерных ракетных двигателей, термоядерных крематориев и термоядерных опреснителей морской воды, что один сумасшедший – или группа сумасшедших – могут при желании взорвать Землю или любую ее часть.

Но если много людей в каком-либо регионе начнут заводить незаконных детей, остальной мир взвоет. Некоторые нации могут обезуметь до того, что прекратят контроль за рождаемостью. И что? На Земле уже восемнадцать миллиардов. С большим числом мы не справимся.

Поэтому охота на матерей необходима. Но я ненавижу это занятие. Совсем не весело выискивать какую-нибудь бедную, несчастную женщину, до того возжелавшую иметь детей, что она пройдет сквозь ад, лишь бы избежать шестимесячных противозачаточных прививок. Я бы при любой возможности постарался в этом не участвовать.

Поэтому я предпринял несколько очевидных действий. Я отправил записку Бейтсу в управление коронера. “Вышлите все дальнейшие результаты вскрытия и сообщите, если удастся опознать трупы.” Картин сетчатки и энцефалограмм, естественно, не будет, но они могут что-то выяснить по генетическому анализу и отпечаткам пальцев.

Некоторое время я размышлял, где же могли держать три-четыре дня оба тела, и почему от них не избавились тем же способом тремя днями раньше. Но это было занятие для полиции Лос-Анджелеса. Нашей задачей являлось оружие.

Поэтому я стал составлять поисковое задание для компьютера: найти штуковину, которая испускает луч такого-то рода. На основе картины проникновения в кожу, кость и мозговую ткань, вероятно, можно было построить зависимость частоты света от продолжительности вспышки, но я не стал с этим возиться. За мою лень я поплатился позже, когда компьютер выдал мне список разной техники в фут толщиной, и мне пришлось все это просматривать.

Я набрал инструкции и сделал перекур с еще одной порцией кофе. И тут позвонил Ордас.

Детектив-инспектор Хулио Ордас был изящным темнокожим человеком с прямыми черными волосами и мягкими черными глазами. Когда я впервые увидел его на экране телефона, он сообщил мне об убийстве моего лучшего друга . И двумя годами позже я по-прежнему вздрагивал, увидев его.

– Привет, Хулио. По делам или так просто?

– По делам, Джил. К большому сожалению.

– К твоему или моему?

– Обоих. Тут, вообще-то, убийство, но еще есть одна машина… Вот, видишь за мной?

Ордас вышел из поля зрения и повернул камеру телефона.

Я увидел чью-то гостиную. На зеленом травяном ковре был широкий обесцвеченный круг. В центре круга находилась машина и человеческое тело.

Не подшучивал ли Хулио надо мной? Тело было старым, наполовину мумифицировавшимся. Машина же была большой, загадочного облика. От нее исходило приглушенное, зловещее голубое свечение.

Ордас спросил вполне серьезно:

– Ты когда-нибудь видел что-то похожее?

– Нет. Какая-то машина.

Без сомнения, устройство экспериментальное: ни пластикового корпуса, ни компактности, ни признаков конвейерной сборки. Слишком сложное, чтобы изучать его по телефону, решил я.

– Н-да, похоже, этим должны заняться мы. Можешь прислать ее?

Ордас подошел ближе. Он слегка улыбался.

– Боюсь, мы этого не в состоянии сделать. Вероятно, вам лучше отправить кого-нибудь сюда.

– А где ты сейчас?

– В квартире Рэймонда Синклера, на верхнем этаже Родеволд-билдинг, в Санта-Монике.

– Я приеду сам, – проговорил я, с трудом ворочая языком.

– Пожалуйста, садись на крышу. Лифт мы остановили для исследования.

– Хорошо.

Я повесил трубку.

Рэймонд Синклер!

Я никогда лично не встречался с Рэймондом Синклером. Он был в некотором роде затворником. Но АРМ как-то имела с ним дело в связи с одним из его изобретений, Огнеподавителем. И все знали, что в последнее время он разрабатывает межзвездный двигатель. Это были, конечно, только слухи… но если кто-то убил человека, в чьем мозгу хранился этот секрет…

Я отправился в путь.

Родеволд-билдинг имел вид треугольной призмы в сорок этажей, с рядами треугольных же балконов с каждой стороны. Балконы кончались на тридцать восьмом этаже.

Крыша представляла собой сад. У одного края росли розовые кусты, покрытые цветами, у другого – крупные вязы, окаймленные ивами, а у третьего – миниатюрный лес из деревьев в стиле бонсай. В центре помещалась посадочная площадка и ангар. Перед моим такси на посадку как раз зашла полицейская машина. Она опустилась и отъехала в ангар, чтобы дать мне место.

За моей посадкой наблюдал вышедший наружу полицейский в ярко-оранжевой форме. Я никак не мог понять, что он держит в руках, пока не ступил из машины наружу. Это была полноразмерная удочка в футляре.

– Могу я взглянуть на ваши документы, пожалуйста? – сказал он.

В руках у меня было удостоверение АРМ. Он проверил его на пульте в полицейской машине и возвратил мне.

– Инспектор ожидает внизу, – сказал он.

– А для чего удочка?

Он неожиданно улыбнулся с таинственным видом.

– Сами увидите.

Из насыщенного ароматами сада мы спустились по бетонной лестнице на один пролет. Она вела в небольшую комнату, наполовину забитую садовыми инструментами, с массивной дверью, в которой был проделан глазок. Ордас открыл нам дверь. Коротко пожав мне руку, он глянул на полицейского.

– Нашли что-то подходящее? Это хорошо.

– В шести кварталах отсюда есть магазин спорттоваров, – пояснил полицейский. – Менеджер разрешил мне ее одолжить и при этом проверил, чтоб я записал название магазина.

– Ну разумеется, ведь из этого дела получится реклама. Пойдем, Джил, – Ордас взял меня за руку. Ты должен изучить эту штуку прежде, чем мы ее выключим.

Здесь более не было запахов сада, но в воздухе что-то ощущалось – веяние чего-то давно умершего, не полностью отфильтрованное системой кондиционирования. Ордас провел меня в гостиную.

Она выглядела в точности, как арена чьей-то мистификации.

Внутрикомнатная трава покрывала весь пол гостиной Синклера, от стенки до стенки. Внутри идеального круга в четырнадцать футов между диваном и камином травяной ковер был пожухлым и высохшим. Снаружи трава была нормального зеленого цвета.

В центре круга лежала на спине мумия мужчины, одетого в широкие, испачканные штаны и свитер-водолазку. На вид он был мертв уже месяцев шесть. На запястье, превратившемся в кости, обтянутые коричневой кожей, болтались на витом платиновом браслете большие наручные часы с дополнительными циферблатами. Задняя сторона черепа была проломлена, скорее всего, лежавшим тут же рядом классическим тупым орудием.

Хоть камин и был имитацией, – практически наверняка, сейчас никто не сжигает дерево, – набор каминных инструментов представлял собой настоящий антиквариат девятнадцатого или двадцатого века. На подставке недоставало кочерги. Кочерга лежала внутри круга, в мертвой траве рядом с иссохшей мумией.

Мерцающее головоломное устройство располагалось как раз в центре магического круга.

Я шагнул вперед, и чей-то голос резко произнес:

– Не входите в этот круг на ковре. Это опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Я знал этого человека: офицер первого класса Вальпредо. Высокий мужчина с маленьким прямым ртом и вытянутым, узким лицом итальянца.

– Мне тоже кажется, что эта штука опасна, – заметил я.

– Так оно и есть. Я потянулся туда сам, – объяснил мне Вальпредо, – как только мы явились сюда. Я думал, что смогу отключить тумблер. И моя рука целиком онемела. Сразу же. Никаких ощущений. Я тут же ее отдернул, но еще минуту или около того вся моя рука была как мертвая. Я уже думал, что лишился ее. Потом в руке началось покалывание, словно я на ней спал.

Полицейский, который привел меня, почти закончил собирать удочку. Ордас жестом указал на круг.

– Ну что? Видел когда-нибудь что-то подобное?

Я покачал головой, разглядывая светящуюся фиолетовым сиянием машину.

– Что бы это ни было, это абсолютная новинка. В этот раз Синклер переплюнул сам себя.

К пластиковой раме кустарно изготовленными скобами был прикреплен неровный ряд соленоидов. Вспученные места на пластике указывали, где крепились другие объекты, позже удаленные. На макетной доске было смонтировано сложное переплетение проводов. Имелись также шесть больших батарей, соединенных параллельно и странная тяжелая штука вроде скульптуры – из чистого серебра, как мы выяснили потом. К трем ее изогнутым точкам подходили провода. Серебро потускнело почти дочерна. У краев виднелись старые следы от напильника.

В центре всей установки, как раз перед серебряной скульптурой, находились два концентрических соленоида, погруженные в кусок прозрачного пластика. Они сияли синим, переходящим в фиолетовый, светом. То же происходило с батареями. Менее заметное фиолетовое свечение исходило ото всей машины, особенно от внутренних частей.

Это свечение беспокоило меня больше всего. Оно было слишком театральным. Как если бы режиссер по спецэффектам добавил его в дешевый триллер для полуночников, чтобы изобразить лабораторию сумасшедшего ученого.

Я обошел систему кругом, чтобы приглядеться к часам на руке мертвеца.

– Держите голову вне поля! – предостерегающе произнес Вальпредо.

Я кивнул и присел на корточки у границы мертвой травы.

Часы мертвеца мчались как свихнувшиеся. Минутная стрелка делала оборот каждые семь секунд или около того. Секундную стрелку я вообще не смог заметить.

Я отпрянул от границы мертвой травы и поднялся. Межзвездный двигатель? Какого черта! Эта испускающая синий свет штука скорее походила на пошедшую вразнос машину времени.

Я вгляделся в тумблер, припаянный к пластиковой раме около батарей. С горизонтального рычажка свисала нейлоновая нить. Смахивало на то, что кто-то включил тумблер, стоя вне поля, с помощью нити; но чтобы выключить его таким же образом, пришлось бы повиснуть на потолке.

– Понимаю, почему вы не смогли отправить ее в штаб-квартиру АРМ. Вы даже не можете ее коснуться. Сунув туда руку или голову на секунду, вы оставите их на десять минут без притока крови.

– Именно так, – согласился Ордас.

– Похоже, что до выключателя можно дотянуться каким-нибудь длинным пред-метом.

– Может быть. Мы как раз собираемся это испробовать, – он указал на человека с удочкой. – В этом помещении не было ничего достаточно длинного, чтобы достать до выключателя. Пришлось посылать…

– Минутку. Тут есть проблема.

Он обернулся. Полицейский с удочкой – тоже.

– Этот выключатель может быть настроен на самоуничтожение. Синклер, говорят, был скрытный тип. Или же… поле может удерживать значительную потенциальную энергию. Может бабахнуть.

Ордас вздохнул.

– Нам придется рискнуть. Джил, мы измерили скорость вращения часов мертвеца. Час в семь секунд. Отпечатки пальцев, ног, метки прачечной, остаточный запах тела, выпавшие ресницы – все исчезает со скоростью час в семь секунд.

По его жесту полицейский шагнул вперед и принялся подцеплять тумблер удочкой.

– Мы уже, возможно, не сможем узнать, когда именно его убили, – добавил Ордас.

Кончик удочки описывал круги, замер под выключателем, коснулся его. Я застыл. Шест изогнулся, тумблер дернулся вверх, и фиолетовое свечение тут же погасло. Вальпредо потянулся к полю, осторожно, словно воздух мог быть еще горячим. Ничего не произошло.

Тут Ордас принялся отдавать приказы, и сразу все пришло в движение. Двое в белых халатах обвели мелом мумию и кочергу. Потом они переложили мумию на носилки, сунули кочергу в пластиковый мешок и уложили рядом с мумией.

– А вы опознали… это? – спросил я.

– Боюсь, что да, – сказал Ордас. – У Рэймонда Синклера имелся свой собственный автодок…

– Ишь ты! Эти штуки дороги.

– Да. Рэймонд Синклер был состоятельным человеком. Ему принадлежали верхние два этажа и крыша этого здания. Согласно записям его автодока, два месяца назад он имплантировал новый набор зубных зародышей, – Ордас указал на мумию.

За иссохшими губами виднелись только что проросшие зубы.

Все правильно. Это был Синклер.

Этот мозг творил чудеса, и кто-то проломил его железной кочергой. Вот эта светящаяся головоломка – межзвездный двигатель? Или он так и остался у него в голове?

Я сказал:

– Мы обязаны найти того, кто это сделал. Мы обязаны. И даже при этом…

И даже при этом. Новых чудес больше не будет.

– Может быть, мы уже нашли ее, – заметил Хулио.

Я глянул на него.

– В автодоке лежит девушка. Мы полагаем, что она – внучатная племянница доктора Синклера, Дженис Синклер.

Автодок был стандартной конструкции – этакая штука вроде огромного гроба, со стенками в фут толщиной и панелью, усыпанной циферблатами и красными и зелеными лампочками. Девушка лежала лицом вверх. Лицо ее было спокойным, дыхание неглубоким. Спящая Красавица. Ее руки, погруженные в нутро автодока, скрывались в объемистых резиновых рукавах.

Она была так красива, что у меня перехватило дыхание. Мягкие каштановые волосы, виднеющиеся из-под головного электрода, небольшие, идеальных очертаний нос и рот, гладкая бледно-голубая кожа, пронизанная серебряными нитями…

То была вечерняя раскраска. Без нее девушка производила бы не столь ошеломляющее впечатление. Оттенок голубизны слегка изменялся, подчеркивая формы тела и выпуклость скул. Серебряные нити тоже изменяли густоту в определенных участках, направляя взгляд к кончикам грудей или, через слегка выпуклые мускулы живота, к изящному овальному пупку.

Такая раскраска должна была немало стоить. Но девушка и без нее была красива.

Некоторые из огоньков на панели были красными. Я нажал кнопку считывания и огорошено глянул еще раз. Автодок вынужден был ампутировать ее правую руку. Гангрена.

Пробудившись, она будет изрядно потрясена.

– Ну хорошо, – сказал я. – Она потеряла руку. Это не делает ее убийцей.

– А будь она некрасива, это изменило бы дело? – спросил Ордас.

Я рассмеялся.

– Ты сомневаешься в беспристрастности моих суждений? Люди погибали и не за такое!

Но я понимал, что он может быть прав. У убийцы вполне могло недоставать теперь руки.

– Как ты думаешь, Джил, что здесь произошло?

– Ну… как бы ни смотреть на это дело, убийца, видимо, хотел забрать с собой Синклерову… мм… машину времени. С одной стороны, она бесценна. С другой, похоже, что с ее помощью он пытался соорудить себе алиби. Значит, он знал о ее существовании еще до прихода сюда.

Я уже успел поразмыслить над этим.

– Скажем, он сделал так, чтобы ряд людей знал о его местонахождении за несколько часов до того, как он явился сюда. Он убил Синклера в пределах действия… назовем это генератором. Включил его. Он сообразил, что часы Синклера покажут ему, сколько времени он выигрывает. После этого он мог переставить часы назад и уйти с генератором. Полиция не смогла бы установить, когда был убит Синклер – например, шестью часами раньше или вообще неизвестно когда.

– Да. Но он этого не сделал.

– С выключателя свисает нить. Он включил его, находясь вне поля… вероятно, ему не хотелось шесть часов сидеть рядом с телом. А если б он попытался выйти из поля после запуска, то расшиб бы себе нос. Выйти из этого времени в нормальное – то же, что попытаться пройти сквозь стену. Значит, он выключил его, вышел из сферы действия и запустил его снова этой нейлоновой ниткой. Он, вероятно, сделал ту же ошибку, что и Вальпредо – подумал, что сможет войти обратно и выключить поле.

Ордас согласно кивнул.

– Именно так. Для него – или для нее – было очень важно сделать это. Иначе убийца остался бы без алиби и без добычи. Если он продолжал попытки дотянуться до выключателя сквозь поле…

– То мог потерять руку из-за развития гангрены. Для нас это было бы очень удобно! Его легко можно будет найти. Но, Хулио, ведь девушка могла пытаться сделать то же, чтобы спасти Синклера. Когда она вернулась домой, Синклер мог еще не выглядеть столь уж однозначно мертвым.

– Он вообще мог быть живым, – отметил Ордас.

Я пожал плечами.

– Кстати, о фактах. Она вернулась домой в час десять, в собственной машине, которая все еще стоит в ангаре. За посадочной площадкой и ангаром наблюдают специальные камеры. Доктор Синклер серьезно заботился о своей безопасности. Девушка была единственным человеком, прибывшим этой ночью. И никто не покидал дом.

– С крыши, ты имеешь в виду.

– Джил, из этих апартаментов есть только два пути. Один – через крышу, другой – через лифт, выходящий в вестибюль. Лифт находится на этом этаже и выключен. К нашему появлению лифт уже был приведен в такое состояние. Им неоткуда управлять, кроме как отсюда.

– Значит, кто-то мог подняться на нем сюда и потом отключить лифт… или же Синклер его выключил сам еще до убийства… Я вижу, на что ты намекаешь. Так или иначе, убийца должен находиться здесь.

Я обдумал это еще раз. Что-то мне не нравилось.

– Нет, это не сходится. Как она могла придумать столь блестящее алиби, а потом оказаться настолько глупой, чтоб запереться вместе с телом?

Теперь плечами пожал Ордас.

– Лифт она выключила перед тем, как убить своего дядю. Она не хотела, чтобы ей помешали. Это логично? А повредив руку, она слишком спешила добраться до автодока.

Один из красных огоньков сменился зеленым. Я был рад этому. Она не походила на убийцу.

– В спящем состоянии никто не выглядит как убийца, – произнес я, обращаясь как бы сам к себе.

– Никто. Но она находится там, где следовало бы быть убийце. Que lastima .

Мы вернулись в гостиную. Я соединился со штаб-квартирой АРМ и велел им прислать грузовик.

К машине еще не прикасались. Дожидаясь их прибытия, я одолжил камеру у Вальпредо и сделал несколько снимков, чтобы запечатлеть установку на месте. Взаимное расположение компонентов могло иметь важное значение.

Эксперты расхаживали по пожухлой траве. Распыляя аэрозоли, они обнаружили белые отпечатки пальцев; следы крови начинали сиять ярко-желтым цветом. Эксперты сняли с машины множество отпечатков, на кочерге же не было ни одного. Там, где в траве находилась голова мумии, виднелась желтая лужица. За концом кочерги тянулся длинный желтый след. Было похоже, что кто-то пытался вытащить кочергу за пределы поля после того, как она упала на пол.

Уютные и в то же время просторные апартаменты Синклера занимали весь верхний этаж. Этажом ниже находилась лаборатория, где Синклер творил свои чудеса. Я прошелся по ней вместе с Вальпредо. Она не производила большого впечатления и выглядела скорее, как домашняя мастерская. С помощью имевшихся тут инструментов можно было собрать что-нибудь из готовых частей, но нельзя было соорудить ничего действительно сложного.

Исключение составлял компьютерный терминал. Удобное откидывающееся кресло, помещенное в центре кругового головизорного экрана, было окружено таким количеством пультов управления, словно эта штука была предназначена для полетов на Альфу Центавра.

Секреты должны были храниться в этом компьютере! Но я не прикоснулся к нему. Мы пришлем программиста из АРМ, чтобы пробиться через блокирующие коды, которые Синклер мог установить в банках памяти.

Прибыл грузовик. Мы затащили наследство Синклера по лестницам на крышу все целиком. Все части были прочно прикреплены к раме, а лестницы оказались широкими и не столь крутыми, как казалось.

Обратно я вернулся в кузове грузовика, рассматривая генератор. Массивный кусок серебра напоминал нечто вроде скульптуры “Птица в полете” или треугольник, над которым поупражнялся студент-тополог. К тому, что оставалось от углов, крепились провода. Был ли этот слиток сердцем машины, или просто случайно подошедшим куском? В самом ли деле я еду рядом с межзвездным двигателем? Синклер вполне мог распустить этот слух сам, чтобы скрыть истинное назначение этого аппарата. Или же… может, какой-то закон запрещал ему работать над двумя проектами одновременно?

Я надеялся увидеть реакцию Беры.

Джексон Бера наткнулся на нас, когда мы волокли эту штуковину по залам штаб-квартиры АРМ. Он брел позади с безразличным видом. Мы втащили машину в главную лабораторию и для проверки сверили ее со снятыми мною заранее голограммами. Бера прислонился к дверному косяку, наблюдая за нами. Интерес в его глазах постепенно затухал. Казалось, что он сейчас вообще задремлет.

Я познакомился с ним три года назад, вернувшись с астероидов и вступив в АРМ. Ему было тогда двадцать лет, и он уже два года служил в АРМ; но в АРМ состояли и его отец, и дед. Немалую часть моего опыта я приобрел от Беры. И, учась охоте на людей, охотившихся за другими людьми, я наблюдал, как это занятие отразилось на нем самом.

Сотрудник АРМ должен иметь чувство сопереживания. Он должен представлять образ мыслей того, за кем охотится. Но в Бере было слишком много сопереживания. Я помнил его реакцию, когда Кеннет Грэм покончил с собой: один всплеск тока через разъем в черепе и по проволоке внутрь центра удовольствия в мозге. Беру трясло несколько недель. Или взять дело Анубиса в начале прошлого года. Когда мы сообразили, что сделал этот тип, Бера едва не убил его на месте . Я бы его не винил.

С прошлого года Бера решил, что с него хватит, и, покончив с охотой за органлеггерами, перешел к техническим вопросам. Теперь он руководил лабораторией АРМ.

Он просто обязан был поинтересоваться, что собой представляет это оригинальное сооружение. Я ждал, когда же он об этом спросит… а он просто смотрел, слегка улыбаясь. Наконец меня осенило. Он полагал, что это розыгрыш, какая-то штуковина, сколоченная мною, дабы ввести его в смущение.

– Бера… – произнес я.

Он, улыбаясь, посмотрел на меня и спросил:

– Ну и что же это такое, дружище?

– Ты задаешь очень неловкие вопросы.

– Да, я понимаю твои чувства, но что же это? Мне это сооружение нравится, оно изящно, но для чего ты мне его приволок?

Я изложил ему все, что знал, не вдаваясь в догадки. Когда я закончил, он только произнес:

– На новый межзвездный двигатель не очень-то смахивает.

– Ага, так ты тоже слышал об этом? Да, не похоже. Хотя…

Я раздумывал над этой проблемой с того самого времени, как увидел установку.

– Может быть, она должна ускорять скорость синтеза. Тогда термоядерный двигатель сделается более эффективным.

– Чушь. Они уже работают на уровне девяноста процентов эффективности, а эта штука выглядит тяжеленной. – Протянув руку, он осторожно коснулся изогнутого серебряного треугольника длинными тонкими пальцами. – Н-да… Ладно, будем разбираться.

– Желаю удачи. А я возвращаюсь в квартиру Синклера.

– Почему? Все интересное будет происходить здесь.

Он достаточно часто слышал о моей мечте – принять участие в колонизации других звезд. И явно хорошо представлял, насколько серьезно я отношусь к созданию нового двигателя для межзвездных транспортных кораблей.

– Дело обстоит так, – пояснил я. – Мы заполучили генератор, но ничего о нем не знаем. Мы можем его сломать. Я намерен отыскать человека, который хоть что-то знает о генераторе Синклера.

– То есть?

– Того, кто пытался его украсть. Убийцу Синклера.

– Ну, раз ты так говоришь…

Но на лице его было написано сомнение. Он слишком хорошо меня знал.

– Я так понимаю, что назревает охота за матерями… – сказал он.

– Да?

Он усмехнулся.

– Просто слух пошел. Вам, ребята, везет. Когда мой папаша поступил на службу, АРМ в основном и занималась охотой на матерей. Органлеггеры тогда еще не были по-настоящему организованы, а Законы о Деторождении были еще в новинку. Если б мы их не навязали силой, эти законы вообще бы не соблюдались никем.

– Разумеется. И люди швыряли в твоего отца камнями. Бера, эти времена ушли.

– Они могут вернуться. Иметь детей – основной инстинкт.

– Бера, я вступил в АРМ не для того, чтобы ловить незаконных родителей.

Я помахал ему рукой и ушел прежде, чем он смог ответить. Я мог обойтись и без напоминаний о моем долге со стороны Беры, который сам покончил с охотой на людей и на матерей.

Опускаясь утром на крышу Родеволд-билдинг, я неплохо рассмотрел здание. Сейчас из такси вид был не хуже. Но теперь я выискивал возможные пути бегства.

На этажах, занимаемых Синклером, балконов не имелось, а окна были сделаны вровень со стеной. К ним не подобралась бы и бродячая кошка. К тому же создавалось впечатление, что окна вообще не открываются.

Пока такси снижалось к крыше, я попытался отыскать камеры, о которых упоминал Ордас, но не смог. Может быть, они скрывались в кронах вязов.

Зачем я вообще беспокоился? Я вступил в АРМ не для того, чтобы разыскивать матерей, новые установки, или обычных убийц. Я хотел оплатить свою руку. Моя новая рука попала в Мировой Банк Органов из захваченных органлеггерских запасов. Какой-то честный гражданин погиб не по своей воле где-нибудь на движущемся тротуаре города, и его рука стала теперь частью меня.

Я вступил в АРМ, чтобы преследовать органлеггеров.

АРМ не занимается убийствами как таковыми. Машина была уже не моей заботой. Расследование убийства не избавит меня от охоты за матерями. А девушку я никогда до того не встречал. Я ничего о ней не знал, за исключением того обстоятельства, что она оказалась именно там, где должен был находиться убийца.

Было ли дело только в ее красоте?

Бедная Дженис. Когда она пробудится… Целый месяц я просыпался с тем же ощущением шока, вспоминая об исчезновении правой руки.

Такси село. Внизу ждал Вальпредо.

Я размышлял… Летают не только машины. Но любой, кто осмелится подняться над городом на одном из ненадежных пропеллерных флаеров, то есть там, где он можно упасть на пешехода, может не беспокоиться насчет обвинения в убийстве. Он угодит в банки органов, невзирая ни на что. И любая летающая штуковина оставила бы следы не только на посадочной площадке. Она бы сломала розовый куст, дерево-бонсай или зацепилась бы за вяз.

Такси с шелестом поднялось. Вальпредо усмехался.

– Наш мыслитель. Что это у вас на уме?

– Я подумал, а не мог ли убийца спуститься на крышу ангара.

Он обернулся, оценивая ситуацию.

– На краю крыши смонтированы две камеры. Если у него был достаточно легкий экипаж, то, конечно, он мог бы там опуститься, и камеры его бы не заметили. Однако крыша ангара не выдержала бы вес машины. Так или иначе, никто этого не делал.

– Откуда вы знаете?

– Сейчас покажу. Кстати, мы проверили систему камер и уверены, что их никто не трогал.

– И никто прошлой ночью не спускался на крышу, кроме девушки?

– Никто. Даже до семи утра никто тут не приземлялся. Вот, поглядите.