Текст книги "Мой тантум. Книга аквамариновая"

Автор книги: Лариса Шубникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6 Лара. Инь, Я, свинарник

Я никак не могла отцепиться от Ина! Все то время, что мой тантум бегал за медведем, я нервничала и смотрела в окошко. Наши друзья, видя мое испуганное лицо, не рискнули хихикать. Ворона даже пытался меня успокоить! Да куда там?

Когда я уже собралась зарыдать от ужаса, что Ин не вернется, он влетел в пельменную, неся подмышкой огромного белого медведя с розовым бантом. Сунул мне его в руки, цапнул сумку, меня и мы вылетели вон.

Тантум запихнул меня в метеор, пристегнул, поцеловав, куда придется, пришлось в нос, и сел за руль. Так быстро я никогда еще не летала!

– Инь, ты уверен, что надо так быстро? Я никуда не сбегу, обещаю, – я испугалась не на шутку.

– Нет, козявка, я тебе не верю! Точнее не тебе, а дару твоему. Кто знает, чем ты меня удивишь еще? – я поняла, что бесполезно спорить с ним, да и бояться бесполезно, тем более, что я знала почему он мчится так быстро.

Я, после суда Трех, вынырнула, задышала! Ненависть моя ушла и я ощутила себя воздушным шариком. Так легко, вольно, спокойно. Я запросто могла бы улететь!! На земле меня удерживал только ОН, мой тантум.

Потом я рыдала, уткнувшись в его шею… Снова почувствовала такой родной, любимый запах Марка– горький и свежий одновременно. И это всколыхнуло вновь все мои воспоминания о нас. Те самые моменты, которые я буду помнить до самой своей смерти. Руки Ина и его горячие слова, заставляли меня краснеть и ждать. Да, ждать! С нетерпением ждать того, о чем говорила Спрашивающая. Если я назову это сексом, то погрешу против истины. Если назову любовью, не опишу в полной мере того, что происходило со мной, когда я и Ин были вместе. Это всегда был какой-то невероятный, неописуемый БУМ! Любовь, страсть, удовольствие, желание, голод. Очень много слов! Скажу просто – Ин. Со мной приключался Ин.

Мне бы сейчас просить у него прощения за свой дар. Умолять и плакать, чтобы не держал на меня обиды и злости за три года ужаса и мрака. А я, как идиотка, ждала его ласк. Ну…Ин всегда так действовал на меня. Три года моего воздержания сказались на мне, видимо. Я, сидя в бешенном его метеоре, готова была выпрыгнуть из платья.

Но, я все же, не смогла удержать в себе покаянных слов.

– Инь, прости меня, прошу! Если бы не мой дар тиби, ты был бы счастлив и никогда не пережил бы той боли, что приключилась с тобой, – я не плакала, старалась, по крайней мере.

Ин резко затормозил и повернулся ко мне. В его глазах полыхало пламя. Он был зол дальше некуда! Ой…

– Вот сейчас ты накосячила, любимая… – голос его не предвещал ничего хорошего, но я (идиотка) смотрела на его губы! – Если я когда-нибудь еще услышу от тебя подобное, я…я…

Он пытался подобрать слова, мучительно придумывая, чем же таким напугать меня, потом изменил ход беседы кардинально.

– Если помнишь, Динь, я лупил даром по всем и вся, когда пытался оторвать тебя от несостоявшегося твоего тантум, Карамышева. И клянусь тебе твоей чертовой, розовой, пушистой рубашкой, что ни секунды не пожалел о содеянном! Даже, когда хотел умереть, был счастлив от твоей любви. Я тоже прошу прощения у тебя. Если бы не я, ты жила бы спокойно с Серегой, – после этих своих слов, он скривился, как от горчайшего лекарства.

Я подумала, посмотрела в окно. Мы стояли на обочине дороги у какого-то парка или леса. Видимо, где-то здесь Ин купил себе поместье. Я знала об этом от Миши. Ну…я не совсем понимала, что я говорю, но сказала.

– Ин, я тут подумала, чтобы не разнести по камешку твое поместье и не взорвать метеор… Как считаешь, нас не будет видно с дороги?

Надо было видеть его лицо! Там и злость и счастье и изумление и то, что заставило меня трястись как в лихорадке. Любовь и невероятное желание. Страсть в стиле Ина! Меня ждет тайфун! Ин, не тупи! Скорее!

Ин возвел очи к небу и проговорил голосом, которого я никогда не забуду.

– Господи, спасибо тебе за эту девочку!

Через секунду моя рука была в его руке, и я снова летела за ним как лоскуточек, но уже по лесу. Туфли я потеряла еще по дороге. Платье разлетелось на клочки вместе с бельем и погибло где-то там, в траве! Моя спина была крепко прижата к стволу огромного дерева. Не спрашивайте, что это было за дерево, я все равно не вспомню! Пиджак Ина улетел куда подальше, рубашка брызнула пуговицами и упала к нашим ногам. На шее тантум болтался галстук….

Дальше я рассказать не могу… Как обычно! Тайфун просто сожрал нас обоих, и мы даже не заметили чудовищного по силе своей выплеска! Что-то ломалось, летало вокруг нас. Деревья хрустели….

Я запомнила его поцелуй, прежде чем улететь в никуда. Так горячо еще никогда не было!

Потом я повисла на нем, вцепившись руками и обвив ногами. Он целовал мои плечи и пытался вытряхнуть из моих волос листья и лесной мусор. Ураган, наверно был… Я не помнила урагана внешнего, только тот, что бушевал во мне!

Мы оба замерцали и слова выскочили из нас обоих одновременно.

– Тантум тиби– выдохнули мы и снова принялись целоваться!

Я бы ни за что не ушла из этого леса по доброй воле, но Ин бубнил что-то про мою поцарапанную спину и сокрушался, что не рассчитал силы. Я и не заметила, что моя спина была расцарапана о ствол того самого неизвестного дерева. Я пищала ему в ухо, что тиби быстро регенерируют, но Ин, проклиная себя и «гадские гормоны», тащил меня к метеору. Хорошо, что рубашка тантум уцелела и я смогла без ущерба для своей…э…чести…достоинства…или чего там еще, появиться на дороге. Правда, там все равно было пусто. От моего платья и белья не осталось и следа, видимо, унесло ураганом.

Минут через десять бешенной езды Марка, мы оказались в его поместье. Я, открыв рот, глазела на исключительно роскошный дом. Дерево, стекло, много света… Вокруг сосны. Был и сад. Но злобный Инище не дал мне полюбоваться на все это и мы (я на руках Ина в полуразодранной рубашке, он в штанах и галстуке на голое тело) добрались до спальни. Я не очень то и заметила, что там было, но кое-что успела разглядеть, прежде чем Ин, занял все мои мысли, мое тело и мою душу в придачу.

Мои огромные фотографии.

Первая, которую Бес сделал еще в Дискерэ. Та, что висела на стене в его флигеле.

Вторая, на которой я, холодная и красивая (надо же, как я выгляжу здорово) стою при полном параде на первом своем вечере в честь Соны Пирс, меня, то есть.

И третья, где я с распущенными волосами, в джинсах и куртке, брожу по осеннему саду нашего с дедой дома. Я не знаю, как он сделал это фото и он ли его делал, но это был тот самый момент, когда любовь моя пересилила ненависть и печаль на моем лице была столь заметной, столь очевидной, что я изумилась самой себе. И на этой фотографии я была красива. Странная она, эта печальная красота.

Потом были две недели сплошного БУМа! Почти без перерыва… Мы выжили чудом, должно быть, но оба были счастливы невероятно!

Ин «включил» Беса и выгнал всю прислугу! Когда мы выныривали из любовного (иначе и не скажешь) забытья, мы ели что-то. Заказывали еду по телефону. Вокруг нас валялись коробки из под пиццы, пустые стаканы из под кофе и чая, бутылки с минералкой и фантики!

Мы выходили гулять ночью и бродили по парку в обнимку. Я в футболке Марка и его огромных кроссовках, другой одежды у меня попросту не было.

Мы возвращались и продолжали свой изумительный марафон.

В его просторной ванной комнате мы расколотили большой флакон маркова одеколона и запах стоял еще несколько дней…даже больше!!! И мне, привыкшей с порядку и чистоте, было искренне наплевать, что я обитала в свинарнике! Я с НИМ и я счастлива!!!!

Мы много болтали. Я только сейчас осознала, насколько моя жизнь была пуста без него! Да, меня вдохновляли братья, поддерживал Миша, Натали и Ирэн были рядом, но, никто и никогда не понимал меня так, как он. Никогда и ни от кого я не ощущала такой поддержки и дело не в том, что он мой тантум тиби, просто это Марк Бессонов, мой Бес, Ин. Умный, сильный, невероятно красивый и горячо любимый!

Я понимала, знала, чувствовала, что он готов ради меня на все! А взамен ему ничего не было нужно, кроме моей любви. И я любила его так, как могла, как умела и даже более того.

К исходу второй недели нашего безумства я сидела в постели, сложив ноги по – турецки, и рылась в коробке с пиццей, выискивая кусок помягче. Пицца была вчерашней… Марк валялся поперек кровати на животе и целовал мою коленку.

Глава 7 Марк. Предложение и свадьба

К исходу второй недели нашего безумства, Динь сидела в постели, сложив ноги по – турецки, и рылась в коробке с пиццей, выискивая кусок помягче. Пицца была вчерашней… Я валялся поперек кровати на животе и целовал ее коленку.

Я не стану описывать свое состояние, ибо неописуемо. Скажу только, что никогда и ни с кем я не испытывал подобного! Помимо исключительно горячего секса, разнообразного настолько, что я шалел от удовольствия, была еще нежность, настоящая близость и любовь. Я просто чувствовал ее всей кожей! Динь подарила мне мою мечту. Как всегда, самому последнему из шайки. Я был не против, потому, что мне повезло больше всех. Динь была моей. Навсегда…

Мы пережили войну, ледниковый период, полагаю, нашествие розовых ослов, случись такое, было бы не более чем, приятным аттракционом в нашей с ней безумной жизни!

Я целовал ее красивую коленку, и думал, как бы так подвести разговор к свадьбе? Я все понимал, все! Динь моя до самой смерти! Она связана со мной обожаемой аквамариновой руной. Но, мне надо было еще и штампа! Чтобы совсем, наверняка! Я стал параноиком на счет Динь после наших с ней трагедий и историй.

Я измысливал и так и сяк…Потом забывал об этом в объятиях своей девочки, потом снова вспоминал. Вот сейчас, уж не знаю почему, я решил, что момент подходящий. Козявка моя только что откопала в коробке кусочек пиццы, и укусила его. Ну, я и начал.

– Динь, нам нужно к пятому июля быть на Сансо. Свадьба.

Динь застыла с кусочком пиццы во рту, глядя на меня удивленно и ехидно одновременно. Я не мог понять, как она смогла сочетать две этих эмоции, но у нее вышло. Потом она подумала немного, и просто кивнула. Кусок пиццы при этом так и торчал у нее во рту.

И все??!!! А где эти все клятвы в вечной любви? Где слезы радости??!! Неее, так не пойдет!

– Динь, драгоценная, ты бы хоть порадовалась. Не каждый день тебя зовет замуж классный парень, – она смотрела на меня, не понимая, чего я от нее хочу, пиццу не жевала! – Черт, выплюни этот кусок! Отравишься еще. Он тут давно валяется! Свинство какое!

Я полез к ней в рот и выцарапал кусок. Бросил его обратно в коробку. Потом вытер руки о футболку, которая была на ней, чем и вызвал возмущенное сопение.

– Инище, ты наглый как кот Ирэн! Вытирай руки о свою футболку! – она была прекрасна.

– Это и есть моя футболка, Диньчелло, – я любовался цветом ее глаз, которые стали чуточку темнее сейчас.

– Вот, на, забирай свою изгвазданную тряпочку, – Динь стянула футболку и швырнула в меня, ослепив своей божественной наготой.

Она откинулась на подушку, прикрыв ту золотом своих кудрей.

– Еды не дает, цветов и колец не дарит… Может полюбит? – Динь смотрела на меня взглядом, от которого моя бедная крыша улетала.

Я никогда не мог отказать своей козявке ни в чем. И в этот раз не подвел ее, честное слово.

Когда девочка моя уснула, я быстро нацепил джинсы и накинул пиджак, подумав, что без рубашки и футболки как-то не комильфо, но времени было мало. Я не знал, когда чудо мое проснется и хотел успеть вовремя.

Стартанул я в торговый центр. Наверно выглядел я неплохо, потому, что продавцы-девушки в ювелирном, заметив меня застыли, потом заулыбались. Ну, что тут скажешь, да, я красавЕц! Ну, а как иначе? В пиджаке на голое тело, в джинсах и пляжных шлепках (где я их нарыл?).

Я выбирал кольцо для Динь. И еще два кольца, обычных, обручальных. Для Динь купил кольцо с сапфиром, светлым. Когда любовь моя была сердита, цвет ее глаз был именно таким и мне это нравилось. Нет, я не маньяк, просто нравилось и все, точка. Ну, слегка маньяк, ладно.

Потом розы, сами знаете какого цвета. Огромный букет. Коробку ее любимых конфет, и почему-то, коробку носовых платков. Я знаю, я чудила, но въелись мне в память эти платки, когда я выдумывал подарок для Динь на ее день рождения.

Потом я мчался к дому, а когда прибежал к крыльцу, увидел свою маленькую рыжую тиби. Она печальным комочком идела на лесенке, обняв коленки ручками. Я облился холодным потом, некстати припомнив про нашествие розовых ослов, последнее мое пророчество. Ломанулся к ней, как всегда бросив букет, коробки и все остальное.

– Лар, Лар, ты что????! – я обнял ее крепче некуда.

– Инь, ты где был? Я проснулась, а тебя нет, – она пищала мне в шею, сдерживая слезы.

– Я здесь. Я уже здесь. Прости, козявка. Я дебил, – в следующий раз записку оставлю!

– Точно! Тебя куда носило в таком виде? Ты где взял эти тапочки? – Динь начала сердится и меня отпустило.

– Рыжая, ну не было у меня времени искать еще и носки, а так очень даже живенько, не находишь? – я пошевелил пальцами в открытой обуви.

Она хихикнула, раз, другой, потом засмеялась и я вместе с ней, с огромным облегчением, между прочим!

Потом, как полагается, я подхватил букет и плюхнулся перед ней на одно колено. Динь если и удивилась, то виду не подала. А я подбирал слова, молчал. Потом выдал.

– Давай ты выйдешь за меня, а я пробегусь голым по улице? Идет? – и ехидная козявка мне в ответ.

– Я бы посмотрела!

– Э…ты уверена? Иначе никак?

– Сто процентов! Беги!

Ну, пришлось снимать шмотки.

– Козявка, тапки-то хоть можно оставить?

Она милостиво кивнула и я побежал. А что делать-то?

Понятно, что все это была дурь и блажь, но я очень хотел сделать этот день незабываемым для нас двоих. Честно, получилось. Спустя много лет мы вспоминали об этом вместе с Динь и ржали. А когда я добился высокого положения премьер-министра Империи, козявка угрожала мне компроматом. И мы снова смеялись.

Через несколько дней мы улетели на Сансо. Там случилась наша свадьба. Очень романтичная и малолюдная. Спасибо тебе Ирэн, дорогая! Я и Динь оценили твой замысел в полной мере.

Через два упоительных месяца мы вернулись к своей обычной жизни. Только уже вместе. Вдвоем. Навсегда!

Эпилог. Ворона

Я стоял на террасе дома в огромном поместье Бессоновых. В открытые двери столовой я видел весь наш большой клан. Бес называл его стадом и был прав.

Штраубе и двое их сыновей.

Волконские и трое дочерей.

Гошка с Еленой и сыном.

Федул и Эрика с двумя близнецами-девочками.

Моя четвертая по счету жена Исса.

Карамышев с женой Мирэ и дочкой.

Чета Бессоновых с дочерью и сыном, как и пророчила Ирэн. Двойняшки, совершенно разные по характеру и внешности.

Все галдели, смеялись. Большая у нас семья, ничего не скажешь.

Я уже года четыре был в команде Беса министром финансов. Штраубэ был первым замом Марка, премьер-министра уже. Карамышев пресс-секретарь партии Бессонова.

Фирма «ВВП» стала лидером в туристическом бизнесе, превратившись в огромный конгломерат.

«Шуйские и К» ведущая продюсерская компания Империи.

Культурный центр «Фон Штраубе» под руководством Ирэн стал самым престижным клубом для власть имущих.

Динь была знаменита не только как первая леди Империи. Ее писательский талант возрос стократно, благодаря прожитой (проживаемой, точнее)жизни.

Мы повзрослели, даже постарели. Все, кроме НЕЕ.

Тиби долго выглядят молодо. Она выглядела лет на тридцать в свои сорок с хвостом. Все такая же красивая, как и в тот день, как я ее увидел.

Динь, любимая, я рад, что ты счастлива. Тем и я сам счастлив. Хотя, кого я обманываю?

С того момента, как ты вошла в наш класс в Дискерэ со своим цветком в руках, я любил тебя. Твой исключительный дар подарил мне мою мечту. Первое о чем я подумал, когда увидел тебя – я влюбился! Второе– только бы она никогда не узнала об этом! Я слишком плохого мнения был о себе до твоего прихода и никоим образом не мыслил себя рядом с ТОБОЙ.

Ты так и не узнала. Никогда не узнаешь.

Самым драгоценным воспоминанием моей жизни я считал и считаю до сих пор ночь в Сульчи. Ночь страшную для тебя и самую счастливую для меня! Ты была в моих объятиях и ломалась от любви к Бесу. Я утешал, держал тебя близко к своему сердцу.

Потом, когда ненависть твоя окаянная победила, ты обняла меня и прошептала.

– Мишенька, прошу, давай проведем эту ночь вместе, и пусть ОН узнает! Ненавижу! – и поцеловала меня.

Я не сдержался тогда и впился в твои губы со всей своей любовью и страстью, на которые был способен. Ты отвечала, но была холодна. Решительна. Ты хотела мстить ЕМУ, а не любить меня. А я, дурак, сдирал с тебя платье и нес в постель. Когда увидел, как ты зажмурилась, я пришел в себя и выскочил из дома, оставив тебя сжиматься в комочек на постели одну, в разодранном платье. Позвонил Шуйским, как скорой помощи и уехал в горы. Выл там в одиночестве, но справился.

О моей любви не знал никто, кроме Ирэн. Провидица вещала для меня.

– Ты будешь важной птицей и золото в руках твоих блистать и множится охотно станет. Любить ты будешь чужую тантум тиби до конца, но златокудрая твоей сестрою будет. Метаться между жен ты обречен, но будет и в твоей судьбе любовь. Любовь отца. Твоим спасеньем и отрадой Евгения, дочурка станет!

Она произнесла это и уставилась на меня, как на чудо. Без слов поняла и дала обещание никому и никогда не говорить об этом. И не сказала. Спасибо, Ирэн.

Мы говорили с тобой, Динь, о Сульчи однажды и ты просила моего прощения. Я сказал то, что должен был, облегчив твою совесть и приняв груз боли на себя.

– Динь, забей! Это был нормальный порыв несчастной девушки. Я, конечно, повелся! А кто бы не повелся? Шикарная тиби! Но, я тебе брат и им и останусь. Давай не будем говорить об этом, а? Ничего не произошло, и краснеть нам не придется, – и заулыбался.

Один Бог знает, чего стоила мне эта речь и улыбка!

Сейчас я смотрел на НЕЕ. Она же, почувствовав мой взгляд, светло улыбнулась и призывно помахала рукой. И я пошел. И сел за стол. И был весел, как всегда. Но, сегодня все это давалось мне гораздо проще. Исса, моя жена, ждала ребенка.

Дочь, приходи скорее в мир. Ты мне очень нужна!