Текст книги "Мой тантум. Книга аквамариновая"

Автор книги: Лариса Шубникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18 Илья Ильич. Рождение легенды

Перед моей лекцией класс гудел и обсуждал феерическое выступление Лакри. Я не был против шума. Ребята выглядели счастливыми и я осознал, что влияние тиби было гораздо более глубоким, чем мне представлялось. Маленькая рыжая девочка влила радость в этих данов. Стала их вдохновением. Музой. Я сам ощущал, что моя жизнь окрасилась более яркими красками и мои впечатления от происходящего со мной, стыли более радостными и счастливыми. Я расцвел, как те цветы, что поливала эта замечательная данни.

Опасная Вы штучка, мисс Лакри!

Счастливый Бес и смущенная Динь сидели в своем углу и никто, не смотря на обсуждение вот этой самой Динь, не посмел нарушить их прилюдный тет-а-тет. Я и сам решился всего лишь подмигнуть данни. Она залилась краской, а Бес наградил меня взглядом, который мог прожечь гранит!

Все шло как всегда. Вот прозвенел звонок и…. В класс ворвался Сергей Карамышев. Парнишка был из параллели и я никак не ожидал увидеть его на своей лекции, да еще и в таком беспокойном состоянии.

– Лар… – Карамышев уставился на Лакри и она, поняв или почувствовав нечто, поднялась ему навстречу и подошла ближе.

Они стояли у дальней стены класса на свободном пятачке, выражаясь словами моих безумных учеников, на «галерке». Динь замерцала аквамарином и Карамышев откликнулся ей серебристым свечением аудитэ.

Все повскакивали со своих мест. Еще бы, такое шоу и снова от Лакри!

Я не прерывал ни энергетического обмена, ни галдежа, поскольку сам был слегка в шоке. Но, моим ученикам ничего не грозило, и я мог позволить себе минутку любопытства. Выплески дара у данов встречались часто в Дискерэ. Да и был у меня хитрый амулетик, который я мог использовать, чтобы поглотить силы дара, при наличии опасности.

Эх, рано я расслабился!

Я понял, вдруг, что-то идет не так. Маленькая тиби во все глаза смотрела на Карамышева, тот тянулся к ней, словно влекомый магнитом. Бес, тоже что-то почувствовав, одним большим (нервным!!) прыжком оказался возле своей маленькой возлюбленной и обнял ее рукой, притягивая, прижимая ее спиной к себе! Карамышев схватился за левую часть своей груди и сжался от боли, которая, впрочем, быстро его отпустила. Тиби, сверкая аквамарином глаз, тихо прошептала Карамышеву.

– Тантум? Тантум тиби? – изумленная, либо собственным голосом, либо смыслом непонятных слов.

Я с удивлением узнал древний, мертвый язык. «Тантум тиби» в приблизительном переводе – только ты, только так, только для тебя.

– Марк… – тиби повернулась к своему парню и смотрела на него, словно мир обрушился.

Бес не подвел ее! Он бомбанул так, что все вокруг заходило ходуном! Мои ученики бросились ко мне. Я вытащил амулет, в любое время готовый, прервать эту свистопляску маркова дара! Выброс энергии был такой силы, что с парт снесло учебники, тетради, карандаши застучали по полу.

Что удивило меня во время этого конца света, так это то, что к паре «Бес-Динь», бросились Шуйские, Воронцов, Пушкина, Строганова и Карамышев, все еще морщась от боли в груди. Они встали вокруг них, образуя своеобразный круг. Карамышев встал на острие атаки, ближе всего ко мне и моему грозному амулету! Они их защищали!!

Шуйские сияли всполохами радуги, Натали и Ворона мерцали золотом дара дитари, Строганова (что изумило меня) блестела радугой, сквозь которую отчетливо была видна ядовитая зелень! Карамышев, согласно дару аудитэ, мерцал нестерпимым серебром!

В аудиторию ворвались преподаватели даны, видимо почувствовав, выплеск чудовищной силы. Ректор Назаров, Руперт Готлиб (учитель физики), Дера фон Штейн (химия). Все они застыли, пораженные происходящим!

Бес, вцепился в плечи Динь и гипнотизировал взглядом маленькую тиби, полыхая как вулкан, как сама воронка инферно! Лакри, положив ладошки на его грудь, отвечала ему взглядом полным надежды! Потом она замерцала сама. Да еще как!!!!

Аквамарин и огонь! Я никогда раньше не видел ничего подобного! Вокруг нас, находящихся в аудитории, летали листки из тетрадей, порхали клочки чего-то, цветы на подоконниках гнулись, как от урагана. А ведь это и был ураган. Ураган их странной, доходящей до абсурда, любви.

Потом все стихло. Бес, Динь и Карамышев одновременно схватились за левую часть груди. Карамышев уже второй раз за сегодня.

– Ин, тантум тиби! – пролепетала малышка и уткнулась носом в его шею.

– Тантум тиби, Лар! – выдохнул Бес в ее волосы и они оба затихли.

Это был еще не конец!

– Ты выбран был судьбою стать ей тантум. Но, им никогда не будешь более. Любовь иная помехой стала. Ты свободен от клейма и волен жить другою жизнью, избирая путь вдали от тиби. Твоей судьбою станет светловолосая Мирэ, – провещала Строганова для Карамышева, изливая ядовитый зеленый свет из глаз!

Молчание. Тишина такая, что слышно было как падает снег за окном.

Потом тиби замерцала вновь, глядя на Карамышева. Мерцание продлилось не более полуминуты.

– Сережа, ты хотел быть частью «избранных». Тебе нужна была дружба. Это все. Ты – друг, – теперь вещала сама малышка тиби, которую Бес так и не выпустил из крепких, медвежьих объятий.

Снова тишина.

– Это немыслимо! Невероятно! Всего лишь второй случай за всю историю существования тиби! – Руперт Готлиб, нацепив на нос свое изобретение для видения обрывков аур (устрашающие очки), заговорил восторженно, – Тантум-это часть жизни и дара тиби! Ее пара. Единственный! Выбирается судьбой! А тут дар Бессонова повернул выбор судьбы в другую сторону! Немыслимо! И, главное, дар Бессонова был невероятен! И сам он стал еще сильнее!

Готлиб кружил возле сцепившихся Беса и Динь, разглядывая их через свои кошмарные очки! Вдоволь наглядевшись, он снова заговорил.

– Карамышев, у Вас клеймо появилось и пропало? Не так ли? – дождавшись кивка парня, Готлиб обратился к Бесу, – Молодой человек, расстегните рубашку, там должна быть руна аквамаринового цвета! Такая же и у Лакри, но ее, по понятным причинам, я не прошу демонстрировать сие.

Бес, одной рукой (второй он крепко держал Динь) расстегнул рубашку и показал руну на левой части груди, небольшую и, действительно, светящуюся аквамарином.

Потом Готлиб «прилип» взглядом к Строгановой.

– Данни, откуда у Вас дар провидения?! Вы все сегодня решили удивить старика Готлиба??? – ответа он не дождался и я понял, что провидение-это подарок для Ирины от тиби.

Тиби могла и давала людям их мечты! Не всем, а только тем, кто стоял не так давно в защитном кольце, охраняя их с Бесом счастье. Я только теперь понял!

В аудитории гвалт, шум. Однако, хаос был радостным, и я сам стал счастливее, наблюдая за парой ангел-демон. Ну, все, теперь точно, дети будут. Бес ее никогда не отпустит! Она сама не уйдет, крепко привязанная к нему руной «Тантум тиби».

Как же я ошибался…..

Глава 19 Лара. Совсем не больно

Я слышала, как бьется его сердце. Под моей ладонью. Быстро, сильно, горячо. Нет! Я не могу, не хочу быть тантум тиби Карамышева! Я люблю Ина… Только его.

Вокруг летало что-то… Илья Ильич выставил перед собой и толпой одноклассников поглотитель. Страшная вещь для любого дана. Но мои, нет, наши друзья, вся шайка, встали вокруг нас, защищая. Принимая на себя возможный удар жуткого артефакта. Все это я видела как во сне, слушая, как бьется ЕГО сердце. Оно стучало мне о ЕГО любви. И моей любви к НЕМУ. Я, кем бы я не была, могла стать только ЕГО и ничьей больше. А это уже пробило, простучало мне мое сердце. Я потянулась к Ину, который отдавал сейчас все свои силы, борясь за меня! И я подержала его. Мой дар потек в него сначала маленьким, слабым ручейком, потом превратился в бушующий поток.

Я почувствовала печать клейма под левой грудью, поняла, что Марк тоже принял на себя руну. Все стихло. И я назвала его своим тантум.

Нам даже говорить ничего не нужно было друг другу. Просто все, о чем мы мечтали, только что стало возможным.

– Я люблю тебя, – Ин прошептал мне в волосы то, что я давно знала.

Я подумала, подумала…и лупанула.

– Ну, надо же, какая новость. Ты еще в прошлом месяце мне это сказал. Вот у меня новость, так новость! Тебе по эссе поставили «отлично». Рад? – и я улыбнулась своему тантум.

Ну, надо было видеть его лицо. Он, похоже, хотел меня придушить, но передумал, вздохнул и засмеялся.

– Динь, теперь, я так понимаю, мы вместе до самой смерти? В связи с этим, прошу тебя умереть позже меня минут на пять. Очень хочется отбыть в мир иной со смехом и в прекрасном настроении! – он даже выпустил меня из объятий и развел руками, мол, я бессилен что-либо сделать с твоим жизнелюбием.

– Без проблем! Провожу тебя в мир иной и займусь приятными вещами, – я хихикала.

– Ну, ну. Какими такими вещами? – он провоцировал меня сказать глупость.

– Отменю заказ на гроб для моего воздыхателя. Ты, вроде как, хотел его прикопать? – я знала, что за этим последует и сама провоцировала его.

– Не, Динь. Уже не прокатит. У тебя теперь клеймо. Ты можешь делать, все, что хочешь, но я буду знать, что ты моя. И еще, если умру я, ты тоже умрешь. И наоборот. Поэтому, давай я буду тебя беречь. И себя тоже, ради тебя, – мне после этих слов вспомнилась мама и ее угасание после потери ее тантум, моего папы.

– Инь, как я с тобой жить-то буду? – я вздохнула, а он напрягся и ощутимо.

– Козявка, это еще что за заявление? – парень реально пуганулся.

– Умру ведь, – я старалась печалиться.

– Чего?! – и снова его ошеломительные брови уехали под кромку волос, – Ты…ты… Динь, если твой адский дар еще что-то замутил, просто скажи! Чего еще ждать? Войны? Ледникового периода? Нашествия розовых ослов? Почему умрешь, козявка ты рыжая?!

– Ой, балбес. Буду жить с тобой, умру от счастья, – и я его поцеловала и было совсем не больно там, под грудью, а было настолько здорово, что я впала в романтические мечты.

Уверяю, если бы вокруг нас не было бы толпы одноклассников и учителей, Ин и мою школьную форму порвал бы.

Потом мы остались в аудитории всей своей шайкой. Я хотела быть с Ином, но наши друзья, так отчаянно нас защищавшие, смотрели на нас такими глазами, что мы с тантум не сговариваясь, пригласили всех на обед. Все дружно согласились и мы (разумеется, в обнимку с Ином) пошли в пельменную. Полагаю, теперь там было наше «лежбище». Не слишком модное, шикарное, зато уютное и родное. И, конечно же, там было что «пожрать». А это, я вам скажу, очень вдохновляло всю мужскую часть нашего чудного собрания.

По дороге я замерцала, снова.

– Ну, нет! – Ворона страдальчески закатил глаза, – Динь, сестренка, хватит!

А я читала Ина. Самым последним. Я знала, что увижу, но все равно не была готова к такому.

Ему кроме меня самой ничего не было нужно. Совсем. И он сам готов был отдать мне все, что у него было. И это все. Он– любимый, тантум тиби.

Он понял, ЗНАЛ, что я вижу.

Шайка поняла коллективным разумом, что нам есть, что обсудить и все ушли вперед, метров на десять.

– Все? Теперь нет вопросов по поводу моих предполагаемых подруг? – он пытался не выдать своих настоящих чувств.

– Почему?! Почему ты так долго молчал?

– Если бы признался, когда ты меня ненавидела, что бы получилось, Динь?

– Я не ненавидела тебя, Инь. Я постоянно на тебе «залипала»! И когда ты выскочил из кустов, там у моих ворот, и не дал Стрельцову меня поцеловать, я была рада!

– Черт тебя подери, Динь! Значит, мне не показалось! Я думал, что с влюбленных глаз у меня глюки!

– И во время бойкота я «залипала» на тебе. Очень волновалась, когда после драк тебя таскали в деканат, – ну вот, призналась и стало легче.

– Я не буду тебя прикапывать. Я просто залюблю тебя до смерти и сам помру. – Ин целовал меня, пока шайка не начала возмущенно вопить.

– Эй, ну хватит уже! Пельмени кончатся!!!! – Ирэн и Натали смеялись.

Мы обедали долго и со вкусом. Болтали. Обсуждали выплеск. И никто ни словом не обмолвился о том, что сегодня мы все могли пострадать. Просто мы стали кругом. Кругом близких, избранных. Тех людей, рядом с которыми будут идти наши жизни. Все мы поняли, что станем свидетелями судеб друг друга.

Потом мы распрощались и, под свист и улюлюкание, Ин затолкал меня в свою каракатицу. Мы помчались куда-то вперед. Только Ину было понятно, куда.

И тут я вспомнила про деду. ДЕДА!!!!

– Ин! Инище! Ко мне домой. Мне надо дедуле все рассказать. Боже, я такая плохая внучка! – я сокрушалась и довольно громко.

– А по телефону никак? – Ин тоже начал сокрушаться, и я поняла по какому поводу.

– Ин!

– Ну ладно. Понял я. Едем, – и мы резко сменили направление движения в сторону моего дома.

Перед воротам я долго топталась, не решаясь войти. Нервничала. Тогда Ин обнял меня и потащил к дединому блоку. Мы вошли, сняли одежду и…

– Сюрприз! – деда очень ехидно смотрел на наше появление в дверях его кабинета.

– Деда, добрый вечер, – я не знала, что говорить и мялась.

Дедуля сразу это заметил, пожимая руку Ину.

– Лара, я так понимаю, это ваше совместное явление неспроста?

– Деда… – я все никак не могла ему сказать.

– Я и Динь тантум тиби, – Ин как всегда дал залп без предупреждения.

Деда впал в ступор. Это было похоже на столбняк, но еще хуже.

– Дедуля, – я скакала вокруг него, пытаясь вывести из состояния катарсиса.

Получилось.

– Сели, оба! – гаркнул он.

Ну, мы и сели. На диванчик. С видом нашкодивших щенков. Мне кажется, деда так нас и представлял в тот момент. Потом начался допрос с пристрастием. Отвечал Ин, слава Богу! Я просто слушала и смотрела. Мне показалось, деда и мой тантум понимали друг друга лучше, чем я их обоих сейчас. Я впала в легкий анабиоз, до тех пор, пока деда не отправил меня за водичкой. Я поскакала! А что делать-то?

Когда вернулась, Ина уже не было.

– Динь, я все понимаю. Но я попросил твоего тантум оставить тебя мне хотя бы на этот вечер, – голос деда был таким грустным, что я бросилась его обнимать.

Мы очень долго сидели и говорили. Вспомнили папу, маму… Я была рада, что деду нравился Ин. Это слышалось во всех его словах, обращенных ко мне.

Когда на часах была половина уже двенадцатого ночи и мы с дедой, обнявшись и поцеловавшись на ночь, разбрелись по своим блокам. Деда на прощание сказал.

– Внучь, ты хоть иногда дома появляйся. Я понимаю, ты теперь совершеннолетняя, имеешь право быть там, где хочешь. Но я люблю тебя и не хочу терять!

Конечно, я заверила деду, что буду с ним! И жить я буду с ним! Деда не поверил, но все равно было видно, что ему приятно.

Потом я добрела до своего блока, скинула форму и улеглась в ванную. Мне всегда нравилась моя ванная комната. Пока валялась, снова думала об Ине.

Потом, обернувшись полотенцем, долго бродила по гардеробной, выискивая пижамку. И наткнулась на подарок Натали. На мой день рождения девочки подарили мне чудесный комплект белья. Весь такой секси – шмекси. А Натали, вдобавок, сунула мне в руки пакетик, обвязанный розовой ленточкой. В нем лежала совершенно чудовищная ночная рубашечка. Я, не смотря на ссору с Ином тогда, засмеялась. Натали уверяла меня, что это понравится моему парню и хохотала. Мы обе хохотали.

Рубашечка была очень секси. Исключительно короткая, почти полностью обнажавшая грудь, на тоненьких бретелях. И по линии глубочайшего декольте отделанная розовым пухом того самого цвета, который так бесил моего тантум. Я покрутила в руках рубашечку и, скинув полотенце, натянула ее на голое тело. Повертелась у зеркала и ухохоталась, представив как бы зашипел Ин, видя все это розовое, пушистое безобразие.

Я легла в постель, закуклилась в одеяло, но уснуть так и не смогла. Я ЧУВСТВОВАЛА его тоску. Он очень хотел быть рядом сейчас и я очень хотела. Попыталась не думать и ничего не вышло. Прометалась в постели еще половину часа. И вскочила.

Носилась по своему блоку, как сумасшедшая. Потом, поняв, что ни минуты больше не выдержу без Ина, побежала в прихожую, натянула сапожки– дутики (я купила эти смешные сапожки, чтобы бродить по саду, они велики мне были страшно), накинула свой моднейший длинный пуховик в меховым капюшоном и бросилась к двери. Вернулась, написала записку для деды и приклеила ее к двери своего блока. Потом бежала через заснеженный, ночной сад, уже вызвав такси по телефону, который крепко держала в дрожащей, вспотевшей ладошке.

Добралась очень быстро, так и не успев испугаться до колик в животе. И вот, я перед его дверью. Боже, я иду на то самое свидание??? Мне стало совсем страшно, но и интересно и волнительно и еще как-то…я не смогла тогда понять. Потом я затормозила…

Мамочки!!!! Я же даже не переоделась! В этой кошмарной рубашечке на голое тело! Без белья… Духами не побрызгалась! Нет! Надо домой. Я приведу себя в порядок и вернусь!

Вот так я раздумывала, уже повернувшись к его двери спиной. Мои голые коленки заледенели даже под длинным пуховиком. В этот момент дверь флигеля распахнулась и Ин цапнул меня за капюшон, втянул в прихожую и сграбастал в объятия, крепко прижав меня спиной к своей груди.

– Динь, почему так долго? – я не узнавала его голоса, столько в нем было нежности и волнения, – Я думал с ума сойду, пока ждал тебя. Я ведь не ошибся? Ты пришла ко мне, потому, что не можешь быть вдали от меня? Динь, просто скажи «да». Вот выключи свое вечное хихи и просто скажи, что не могла без меня!

Я очень хотела посмотреть в его глаза, но он так крепко держал меня, что повернуться не было никакой возможности. Ин зарылся носом в мои кудри и я тогда подумала, что хорошо хотя бы то, что я помыла голову. Об остальном своем виде я думать попросту боялась.

– Ин, мне надо домой на пару минут! – я нервничала, и его горячее дыхание на моей шее не добавляло уверенности, напротив, вгоняло меня в какую-то непонятную слабость.

Хотелось просто повиснуть на нем и ни о чем больше не думать.

– Динь, я с ума с тобой сойду совсем! – он сердился, и умилялся, и рад был мне.

– Марк, пожалуйста! Я не совсем в том виде, в котором надо приходить в гости, – я несла чушь, ну какие гости, если я собиралась на свидание к НЕМУ?

Ин развернул меня лицом к себе, и я задохнулась от его взгляда. Горячего, полного любви, желания и волнения! На меня смотрел не сейчас не гроза Дискерэ, не жуткий суперарэ, а Марк Бессонов, девятнадцати лет. Тот самый мальчишка, который выскакивал из обычно грозного Беса, когда мы были с ним вдвоем. Тот самый Ин, в которого я влюбилась без памяти. И влюбилась еще тогда, в спортзале, на самой первой тренировке. Господи, где глаза мои были? Понять только сейчас, как я относилась к нему все это время, было просто ужасно. Я курица!

Ин, похоже, что-то понял из моего потока сознания, и не спешил отвести глаз. Мне стало жарко, при том, мои заледеневшие на морозе колени, дрожали и так и норовили подогнуться.

– Динь, поверь, мне все равно, что там на тебе надето и, будь ты вся в розовом пуху, я бы даже не зашипел, – Ирэн точно, провидица, которая еще в «Сью» озвучила мне эту маркову страсть!

Я испугалась чего-то, сама не зная чего, и покрепче прижала руками застежку пуховика.

– Динь… – Ин ждал.

– Инь, я не могу, просто не могу в таком виде. Я понимаю, что сейчас выгляжу полной дурой, но, поверь, это кошмар! – видимо, глаза у меня были по плошке.

Марк вздохнул тяжело и, опустившись на колени, принялся снимать с меня дутики. Он аккуратно снял один и очень долго держал в своей горячей ладони мою ступню. Потом провел рукой выше, пока она не оказалась на моем колене. Ин склонился и поцеловал его. Он поцеловал мою коленку! Я даже не думала, что от этого простого (или не простого) жеста меня затрясет. Боялась, что упаду, и в то же время, просто хотела упасть и все. Марк снял второй дутик и поцеловал второе колено. Тут мой мозг отключился частично. Я просто хлопала ресницами и уговаривала себя не пищать от восторга! Попыталась переключить внимание на что-то другое и заметила только, что его дом тонул в полумраке. Свет был приглушенным, исключительно приятным. Концентрировался в одной точке, где-то под альковом кровати. Кровати! Было (не знала, как подобрать слово) интимно?

Ин поднялся и, прислонив меня к стене, гипнотизировал взглядом. Я задрожала. Реально! Он и сам волновался и от этого стало очень хорошо. Я ненормальная?

– Динь, ты можешь и в пуховике своем остаться, но тебе станет жарко, – мне уже жарко! – Я могу закрыть глаза, если хочешь, но я не ручаюсь, что смогу долго на тебя не смотреть. Я не знаю, как ты это делаешь, но ты день ото дня все красивее. Это чертов дар? Или ты сама по себе такая?

Мне было так приятно это слышать! Я хотела сказать ему, что он тоже очень, очень красивый. И что он мне тоже нравится, и что я люблю его сильно, но я промолчала.

– Динь, еще пару секунд такого вот твоего взгляда и пуховику придет конец. Я не шучу сейчас, козявка ты рыжая!

Я снова зажала двумя руками застежку. И тут Ин взорвался. Он схватил меня, запустил одну руку в мои волосы и поцеловал. Такого поцелуя я еще не получала от своего тантум. Я тот час же откликнулась и обняла его за шею, стараясь не лишиться чувств. Ни за что! Только не сейчас! Это было настолько здорово, что я просто не могла этого пропустить! Ин целовал меня в губы, в глаза, куда придется и что-то шептал. Я не совсем понимала, что, но примерно – «любимая», «тантум тиби», «прикопаю», «рыжая», «не отпущу».

– Ин, – я задыхалась, – Ин, не отпускай. Я сниму этот треклятый пуховик. Только не отпускай меня.

– Ни за что! – Ин начал расстегивать молнию моей куртки.

Он стянул с меня гадский пуховик (тот с шелестом свалился на пол)и замер. Я не знаю, что его «убило» в моем внешнем виде, но очевидно, что не розовый, кошмарный, пух. Я рискнула оглядеть себя и поняла, насколько крошечной была эта рубашечка. Она совсем, ну ничегошеньки, не скрывала. Как я так…? Ну как? Дурочка! Или нет? Я под взглядом Ина сначала покрылась мурашками, потом меня снова затрясло и голова моя закружилась!

Мы стояли и смотрели друг на друга. Ин, с трудом, перевел взгляд на мое лицо и тут….одна из бретелей этой легендарной уже, рубашки, свалилась с моего плеча. Секунда и я оказалась во власти урагана по имени Ин!

Он просто взметнул меня на руки и, спустя мгновение я оказалась в его постели. Ин нависал надо мной и чего-то ждал. Чего??? Я уже горела, как в огне и меня трясло. Я хотела его губ и рук и всего того, что он мог мне дать сейчас. А он ждал…. Лицо его было и нежным, и страстным и… он нервничал! Так же как и я!

– Инь, – я притянула его к себе и поцеловала…

Дальше было нечто, о чем я рассказать не в силах просто. Рубашка моя упорхнула (странно, что тантум ее не порвал!). Футболке Ина повезло меньше. Мы вдвоем сдирали ее, и она трещала по швам.

Потом, помню, были поцелуи, ВЕЗДЕ. Особенно мне запомнился тот, которым Ин наградил мою руну «Танту тиби», а дальше…. Сплошные фейерверки!

И вот еще что… я просто обязана рассказать Натали, о том, что мне было СОВСЕМ НЕ БОЛЬНО! И что я, так же как и она в свой первый раз, кричала от восторга.

Потом Ин обнимал меня и я, обвив его руками и ногами, пищала ему в ухо что-то о своей любви. Он и сам болтал мне чушь всякую. Снова «всплыла» рубашечка….

– Динь, умоляю, оставь ее мне! Забери всю мою одежду и отдай это розовое нечто!

– Инь, не могу! Это подарок Натали к моему дню рождения!

– Чёрт. Я всегда знал, что Натали классная. Я пошлю ей здоровущий букет. Самый розовый из всех возможных! – мы смеялись, обнимаясь и целуясь.

– Инь, а почему мне красные? – я собрала все лепестки с того букета, что он подарил мне ко дню рождения и спрятала в коробочку.

Влюбленная дурочка!

– Тиби, я знаю, что это пошло, но мне они понравились. Вот, честно, когда мчался к тебе на каракатице, ломился в цветочный, сразу их заприметил. Не спрашивай, почему красные. Просто такие и все, – Ин кусал меня за ухо, и я просто не могла не реагировать на его такие вот штуки.

Мы снова выпали из жизни. Спустя час…или два…или три… Ин признался, что хотел надеть смокинг. Я хихикала, а он порывался его надеть сейчас.

Потом мы чуть не разнесли ванную Ина. Там что-то падало и разбивалось. Нам удалось, все же, принять душ. Вдвоем! Это было….э….такого у меня никогда не было! Потом я ныла, что у меня ножки не идут и Инь нес меня в постель.

Потом, прилипнув к нему, я все таки уснула, заметив, что уже светает. Было очень морозно. Солнце, зимнее, злое, яркое, начало подниматься над нами. А мне было тепло и хорошо. Потому, что ОН был рядом и обнимал меня.

Не знаю, сколько я спала. Когда проснулась, солнышко было высоко. Вся студия была залита светом. Таким же светлым было и мое настроение, состояние, мысли.

Марк крепко прижимал меня к себе одной рукой, вторая была под моей головой. Он еще и крепко держался за мои волосы. Я смотрела на него, спящего, и любила что есть силы! Он во сне улыбался и болтал что-то… «Динь», «розовый пух»….

Попыталась подняться, да куда там! Не смогла выпутаться из его рук и ног. Еще и космы мои зажал, Инище! Я была такой счастливой, что даже не сердилась!

Потом я посмотрела на часы! Боже, первый час! Ильич! Лекция!

– Ин!!!!! Просыпайся! В школу же! – я трепыхалась, а он, проснувшись, моргал удивленно, при этом, не выпуская мои волосы!

– Рыжая… Прикопаю! Какая на фиг школа?! – ну вот, проснулся, Бес бесовский.

– Я не прогуливаю, как некоторые! – я пыталась сердиться и не выходило.

– Динь, просто смирись. Я не пущу тебя. Потому, что очень люблю. И я не хочу, просто не могу сейчас, делить тебя с кем-то. Ну, хочешь, я позвоню Ильичу и скажу, что привязал тебя к кровати и ты не придешь? Могу написать записку, что твой тантум тиби не пустил тебя в школу по причине самой, что ни на есть, идиотской влюбленности?

В этот момент пискнул телефон Ина. Он дотянулся до него, все еще держа в горсти мои косы, и прочитал сообщение. Потом задумался, вздохнул и заржал!

– Динь, мне Ильич написал. Он сообщил в деканат, что ты и я после выплеска восстанавливаем силы! – Ин ухохотался…и я с ним, – Все, забей.

Потом глаза его потемнели и мы забыли обо всем.

Позже, я в футболке Ина болталась по его студии, а сам Ин ходил за мной хвостиком. Пытался ухватить то за волосы, то за руку, а то и еще за что-нибудь. Я таяла от его слов, взглядов и хваталок!

Ин заказал букет для Натали и отправил курьера в Дискерэ. Розовые розы! Кучу!

Я позвонила деде и он…. передал привет Ину. Боже! Стыдно не было…но, это же деда. Я была со своим тантум, иначе никак не могло быть. Но, деда…

Потом мы заказали еды и Ин, потешаясь надо мной и моей голодной моськой, просил прощения за то, что утомил меня ночью. Вместо ответа, я поцеловала его руну и, он утомил меня еще больше.

И целый и день и ночь за ним, мы были вместе. Я еще никогда не была такой счастливой. И Инь тоже, я это ЧУВСТВОВАЛА.