Текст книги "Мой генерал, наш сад и я (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 9

После ночного дождя теневые настурции выглядели поникшими и печальными. Если совсем недавно грядка была изящной и красивой, хоть размещай ее в каком-нибудь элитном журнале по садоводству, то теперь растения обмякли, приуныли и печально смотрели на мир, едва поднимая пёстрые цветы от листьев.

– Милые вы мои! – воскликнула я, склонившись над грядкой. Настурции печально качнулись, приподняли колокольчики, глядя на нас с Тедросом, и я продолжала: – Нам нужна ваша помощь. Очень-очень нужна! Только вы сможете спасти генерала!

Одна из настурций, нежно-розовая, с золотой каймой вокруг листьев, шевельнула своим колокольчиком, словно показывала, что очень внимательно меня слушает. Две другие, насыщенно-сиреневые красавицы, тоже подняли головы и обернулись к нам с Тедросом.

В ту же минуту драконий рёв обрушился на мир сильнее ночной грозы. Зверь грохотал в небесах так, словно был ранен и пытался криком заглушить боль, вытравить ее из раны.

Только бы это был не Эррон! Только бы не он!

– Это тот, второй, – обнадежил меня мальчик. Он приложил ко лбу руку козырьком и смотрел вверх. – Ричард. Эррон пока держится.

Конечно, нехорошо так говорить, но слава Богу. Я вздохнула и продолжала, глядя на цветы с искренней мольбой:

– Нам нужно сварить из вас зелье. Очень быстро сварить. Нам нужно спрятать этих драконов друг от друга, чтобы они не видели с кем сражаются. Они поубивают друг друга!

Розовая настурция качнулась, выпрямилась и подняла листья вверх, словно подавала сигнал. Остальные цветы некоторое время были неподвижны, но потом они шевельнулись и расправили стебельки и листья, будто собирались сделать все, что потребуется.

– Смотри-ка! – восхищенно воскликнул Тедрос. – Ты с ними договорилась!

– И еще подскажите, пожалуйста, как готовить это зелье, потому что я не знаю, – призналась я, чувствуя себя полной идиоткой.

Но Эррону-то нужно помочь!

– Я знаю, – прозвучал голос Кевана за моей спиной. Обернувшись, я увидела брата: он стоял рядом и показывал мне большую пробирку. В ней без всякого огня уже булькало прозрачно-зеленое зелье.

– Спасибо тебе огромное, – прошептала я. – И что теперь? Ты знаешь?

Настурции качнулись, и из нежных колокольчиков потекли лёгкие волны пыльцы. Переплетаясь разноцветными дымными прядями, они погружались в пробирку и бурление зелья медленно утихало. Вскоре варево Кевана окончательно успокоилось и, разглядывая переливы зеленого за стеклом, он признался:

– Никогда такого не готовил, но кажется, у нас всё получилось. У тебя не только зелёная рука, Кэт, но и зелёный язык.

– Да хоть фиолетовый, – проронила я. – Давай уже всё это остановим.

Над нами промчался Ричард, едва не посбивав тяжелым телом верхушки деревьев. Эррон гнал его одновременно ударами хвоста и лап и огненными плевками. Впрочем Ричард тоже был неплохим воином – на груди Эррона я увидела свежую рану, которая наливалась жидким пламенем, и все во мне похолодело.

– Ну... Пусть у нас получится, – неуверенно произнёс Кеван и выплеснул в воздух содержимое пробирки.

Несколько мучительно долгих минут ничего не происходило. Драконы летали над парком, награждая друг друга ударами лап и хвостов и заливая пламенем. Из их глоток вырывался такой рев, что закладывало уши. Жидкость плюхнулась в траву и вдруг заструилась тонкими ручейками, поднимаясь вверх. Воздух наполнился мелодичным звоном, в котором я почти разбирала слова старой песенки: когда-то давно слышала ее и забыла, но вот сейчас вспомнила.

В песне была надежда, и мне невольно становилось спокойнее.

Настурции закачались, словно хотели пуститься в пляс.

– Смотрите-ка! – воскликнул фавн. – Они уже ослепли!

Я подняла голову и увидела, что драконы прекратили сражаться. Теперь они просто неторопливо плыли по небу, глядя по сторонам. И каждый пытался понять, что он здесь делает и куда подевался его соперник.

Каждый был скрыт от глаз другого!

Наверно, никто и никогда не видел генерала Эррона Гувера настолько растерянным. Эррон кружил над парком, из его ноздрей вырывались струйки пара, и на тяжелой драконьей морде проступали отчетливые вопросы: Кто? Где?

– Сработало! – обрадовалась я. – У нас получилось!

Колокольчики настурций закачались и зазвенели, будто радовались, что смогли мне помочь.

Так и не найдя того, с кем нужно сражаться, драконы неторопливо начали снижаться. Они по-прежнему не видели друг друга, а я не сводила глаз с Эррона. Голова на длинной гибкой шее склонялась к груди, оценивая ущерб.

– Ничего, – ободрил Кеван. – Есть у меня порошки, засыплем ими рану. К ужину от нее и следа не останется.

Ричард приземлился первым. Некоторое время он стоял среди грядок, глядя по сторонам и не узнавая меня.

– Похоже на контузию, – заметил Кеван и, бросив взгляд на грядку с настурциями, добавил: – Надо же, никогда не думал, что такие милые цветы так действуют. Как-то не приходилось иметь с ними дела.

Мутные глаза Ричарда прояснились, он наконец-то рассмотрел меня и оторопело промолвил:

– Катарина, это ты? А как я тут оказался? Я же только что был на службе…

Он посмотрел в небо, увидел Эррона, который собирался приземляться, и с нескрываемым ужасом добавил:

– Теперь меня будут судить за дезертирство…

* * *

– То есть, ты не собирался ко мне прилетать? – уточнила я, глядя на Ричарда, как врач на пациента со сложным случаем. Тот нахмурился.

– Собирался, конечно. Мы с тобой плохо расстались, можешь мне не верить, но я постоянно думал о тебе, Катарина. Этот солдафон, это место вдали от всей разумной жизни… мне было за тебя тревожно.

Кеван кашлянул, привлекая к себе внимание, и поинтересовался:

– У вас в последнее время голова не болела? Вот тут, за левым ухом.

Он дотронулся до головы Ричарда, дракон нахмурился и ответил:

– Болела, да. Откуда вы знаете?

Кеван вздохнул.

– У вас воспаление продольной железы. Подстыли где-нибудь, посидев на свежем ветерке. Именно оно вызывает тревогу и навязчивые действия, в которых вы сами себе не отдаете отчета. Все это время вы думали о принцессе Катарине, волновались и в итоге бросились к ней.

Вот и отлично. Все действия Ричарда вызваны не проделками чудовища, которое ищет, чей бы облик принять, а всего лишь драконьей простудой.

– Ты обязательно поправишься, – заверила я и снисходительно пообещала: – Поговорим с генералом Гувером, он тебя непременно защитит. Кеван, ты выпишешь справку о болезни, если что?

Кеван утвердительно качнул головой. Эррон тем временем приземлился, едва не раздавив грядку с одуванчиковым королевством, принял человеческий облик и направился к нам. Вид у него был озадаченный и угрюмый. Настурции заметно приободрились. Теперь они крутились и качались, будто говорили: смотрите, как мы можем!

– Я ничего не понял, – пробормотал Эррон, качая головой. – Меня будто контузило. Зачем я… зачем все это?

Он дотронулся до разорванной на груди рубашки, оценил вздувшуюся багровую полосу и растерянно посмотрел на нас.

– У вас была дуэль, – объяснила я. – Пришлось использовать милые настурции, чтобы отвести вам глаза. Иначе вы поубивали бы друг друга.

Настурции тотчас же закивали колокольчиками, и над садом снова поплыл легкий звон. Это мы, это мы постарались! – будто говорили они. А Ричард нервным движением схватился за собственный зад, и стало ясно, что его тыл изрядно пострадал.

– Воздействие теневых настурций похоже на тяжелое сотрясение мозга, – хмуро объяснил Эррон. – Это ж надо было до такого додуматься…

– Говорю же, вы поубивали бы друг друга! – воскликнула я. Сделалось обидно: я так спешила спасти двух драконьих дураков, а мне за это пришло вот такое спасибо. – Только этого нам не хватает сейчас, когда…

Ричард дотронулся до головы и поинтересовался:

– А эти ваши воспаления продольных желез вызывают дурные предчувствия? Я уже несколько дней хожу, как в воду опущенный. Все мне кажется, будто сейчас начнется какая-то дрянь, а я не сумею с ней справиться.

Мы переглянулись. Ричард был прав: дрянь уже была на подходе, у нас был план сражения, и битва могла начаться в любую минуту.

– Меня будто что-то погнало, – продолжал Ричард. – Как драконьи мошки, которые когда-то выгоняли драконов из гнезд. Так кусались, что драконы даже бросали свои кладки…

– Это не воспаление, – мрачно ответил Эррон. – Это магию вытягивают из нашего мира. Министерство все знает, но пока пытается скрывать. Вчера прямо над нами раскрылся огромный пролом, утечка магии была просто невероятная. Министерство сумело его залатать, но это временно. Скоро откроются новые.

Некоторое время Ричард смотрел на нас с ошарашенным видом, а потом потрясенно промолвил:

– Но если магия уйдет, мы не сможем оборачиваться…

Эррон печально усмехнулся. Дотронулся до виска, скривился от боли, и мне сразу же сделалось стыдно.

– Это еще не все, – произнес он. – За потерей магии стоит сверхразумное темное существо. Оно хочет лишить наш мир волшебства, чтобы захватить его и править. Нам, драконам, придет конец.

Ричард нервным движением запустил обе руки в волосы и прошел туда-сюда, пытаясь принять все, что услышал. Потом он остановился, посмотрел на Эррона с таким обжигающим чувством, что во мне невольно поднялось волнение, и произнес:

– Господин генерал, разрешите поступить под ваше руководство. Готов сражаться с любым противником и выполнять все приказы.

Сейчас было ясно, чем именно Ричард привлек капризную принцессу: в нем было отчаянное желание сражаться за то, что он считает правильным. Когда мужчина готов защищать Родину даже ценой своей жизни, это не может не привлекать.

Мы обязательно победим. И тогда Ричард найдет хорошую женщину, которая оценит его по достоинству.

– Хочу напомнить, что я в отставке, – печально усмехнулся Эррон, снова дотронувшись до груди, и Кеван сразу же подал голос:

– Во время военных действий даже отставные возвращаются на службу. А если у нас тут не война, то я даже не знаю, что это такое.

Эррон вздохнул. Он давно уже был в строю, но окончательно понял это только сейчас. Ричард ждал, глядя на него с готовностью броситься в бой хоть сейчас.

– Хорошо, – наконец произнес Эррон. – У нас тут готовится главный прорыв, потому что моя жена способна объединить все свободные народы для сражения. Так что если ты и в самом деле готов биться под моим началом – добро пожаловать.

Ричард выпрямился, лихо щелкнул каблуками и дотронулся до виска.

– Благодарю, господин генерал! – улыбнулся он. – Жду вашего приказа!

* * *

– Тогда, раз вы готовы служить, выполняйте мой первый приказ. Берите сейчас инструменты у големов и отправляйтесь в западную часть парка, – распорядился Эррон. – Насколько я успел увидеть, буря там особенно разгулялась. И поэтому...

Эррон вдруг осекся, дернул ртом и дотронулся до виска так, будто не мог понять, что с ним происходит.

– Что с тобой? – испуганно спросила я.

Меня будто в ледяную воду окунуло. Руки задрожали.

Началось. Всё уже началось. И теперь нам надо было действовать, надо было сражаться, но я не знала, как поступить, и от растерянности застыла, схватив Эррона на за руку.

Я должна собрать союз свободных народов. Не мешкая. Но…

– Немедленно... Найди выход... к Саамилю, – промолвил Эррон, не убирая пальцев от виска. Его лицо потемнело, на лбу выступил пот. Он был похож на тяжело больного, который бросается в битву только на одной силе воли.

Да что с ним такое? Он же только что был в порядке… ну, почти в порядке.

– Началось, – прошептал Тедрос. Мальчик тоже выглядел испуганным. Я ещё не видела чтобы он так дрожал от страха.

Пара зайцев, которые сопровождали фавна, прижались к его ногам в поисках защиты. Глаза Тедроса наливались чернотой – растворился зрачок и радужка, остался только мрак. Сейчас это был не юный трусишка, который убегает от крестьян с их верёвками и кольями. Перед нами возникло древнее пугающее существо, способное испепелить нас одним движением пальца.

– Я здесь! – заорал Герберт, припрыгивая на своей грядке. – Вот он я! Берите меня, я готов! Мочи междумирных! Пусть не лезут.

Среди одуванчиков тоже возникло движение. Принц Тан закрутился на месте, выворачивая корни, и, освободившись, вприпрыжку бросился к нам.

– Мои предки сражались в союзе свободных народов! – воскликнул принц. – Я готов выступить с вами! Одуванчики не просто сорняки, мы всегда были отважными воинами.

Он сделал паузу и добавил:

– В конце концов, я же должен расплатиться с вами за вашу доброту и новый дом для моего народа.

Герберт покосился на принца и пробормотал:

– Ладно уж. Буду биться вместе с млечносочным.

Я смотрела на Эррона, не в силах оторвать от него глаз. Что-то чужое, что-то неправильное проступило в знакомых чертах. Сейчас рядом был не тот мужчина, который занимался со мной любовью, не тот отважный генерал, который в одиночку бросился на стадо диких драконов. Не тот, кто готов был пойти на всё, чтобы защитить других…

Эррон исчез. Растворился без возврата. Сейчас на меня смотрело то самое существо, которое приняло облик Шарлотты и утонуло в болоте.

Вот оно и вернулось. Заняло тело Эррона, чтобы разрушить наш союз свободных народов.

– Эррон, слушай, – я схватила его за плечи и развернула к себе. Пока он смотрел мне в глаза, у нас еще была надежда. – Эррон, не пропускай его к себе. Не дай ему тебя захватить. Сражайся с ним!

По лицу Эррона скользнула тень, искажая его немыслимым страданием – в глубине его души шла борьба. Он не собирался сдаваться на милость победителя, он готов был на все ради победы, но силы были не равны. Эррон качнулся, и по моим рукам пробежал огонь, вынуждая разжать пальцы.

– Пожалуйста… – прошептала я, не сводя с него глаз. – Пожалуйста, Эррон, я очень прошу тебя…

Я никогда не чувствовала такого отчаяния. Даже когда родители погибли, у меня еще оставалась надежда.

А теперь не было ничего, кроме пустоты в сердце и привкуса пепла во рту.

Над дворцом и парком снова начали собираться тучи, с каждым мгновением становясь все темнее. Подул ветер, сперва легкий, а потом тяжелый, почти сбивающий с ног. Мимо нас пробежал голем, придерживая шляпу – на его глиняной щеке расползалась свежая трещина. Где-то вдалеке закричал ребенок, и подбрюшья туч начали наливаться тревожным красным светом.

– Пожалуйста… – выдохнула я, и глаза Эррона налились золотом, а на щеках проступили очертания чешуи.

В ту же минуту он ударил. Его правая рука окуталась огнем, превращаясь в драконью лапу, и я едва успела уклониться от нее. Мелькнули иззубренные когти, и Эррон занес лапу снова.

– Беги… те, – прошептал он, уже не в силах сражаться, и нанес новый удар.

Кеван не растерялся: толкнув меня к Ричарду, он схватил меня и Тедроса за локти, и я поняла, что уже не стою среди грядок, а куда-то падаю.

Пророкотал гром и послышался свист: над дворцом открылся новый провал, и магия мира заструилась в него, уходя навсегда. Теперь министерство магии не сумеет его закрыть.

Потом земля ударила в ноги, и тьма рассеялась. Мы стояли на краю бучила, и провала в небесах здесь не было. Зато от болота поднималась такая вонь, что я невольно зажала нос.

– Все целы? – спросил Ричард. Он по-прежнему придерживал меня, но уже не было сил, чтобы сопротивляться.

– Ох, твою ж картофельную маму… – пробормотал Герберт, закатывая глаза. – На каком я свете, не пойму. Ох, попали…

Я никогда не видела, чтобы растения готовились упасть в обморок, но с Гербертом это был как раз тот случай.

– Друзья, давайте взбодримся! – принц Тан держался за край мантии Кевана, и с энергичным видом смотрел по сторонам. – Мы смогли уйти от запредельной твари, и наш союз устоял! Дракон с нами, незачем падать духом!

Послышалось бульканье, и над водой показалась голова Саамиля. Сейчас осьминог выглядел так, словно успел вступить в схватку с акулой.

– Он идет сюда! – хрипло выдохнул Саамиль, выбираясь на берег. – Идет!

* * *

Подхватив осьминога на руки, Ричард обернулся ко мне, будто признавая главной, и спросил:

– Кэт, что мы должны делать?

Я понятия не имела, что ему сказать. Взяться за руки?

К нам шел человек, в которого я успела влюбиться. В которого поверила. Шел, чтобы убивать. Думать об этом было невыносимо.

Я цеплялась за остатки надежды, но здесь, на краю болота, она угасла. Ничего не осталось.

– Как было в прошлый раз? – поинтересовалась я, глядя на Саамиля. Осьминог издал прерывистый долгий вздох и откликнулся:

– Я, житель вод, готов выступить против тьмы. Говорите так же о себе.

Над его исцарапанной головой проступило золотистое сияние, и царапины принялись затягиваться. Ричард нервно дернул лицом и поддержал:

– Я, дракон, дитя огня и воздуха, готов выступить против тьмы.

На его лице и руках возникли сверкающие очертания чешуек, и Саамиль недовольно произнес:

– Давай-ка лучше выпусти меня. Жжешься.

Ричард послушно посадил Саамиля на край бучила, и осьминог с блаженным вздохом опустил щупальца в темную воду.

Ветер усиливался, пригибал верхушки деревьев. Издалека слышалась твердая спокойная поступь: тот, кто хотел присвоить себе весь мир, шел к нам. На мгновение меня охватило жутковатой беспомощностью: что, если мы не справимся? У нас ведь может не хватить сил…

– Я, человек, готов выступить против тьмы, – промолвил Кеван, и над его головой задымилось сиреневое облако, пронизанное мелкими молниями. Такие же облака возникли возле рук, и мой брат довольно улыбнулся.

– Я, человек, готова выступить против тьмы, – сказала я, и принц Тан с Гербертом проговорили в один голос:

– Мы, растения, готовы выступить против тьмы, – принц с гордостью вскинул голову, а Герберт добавил: – Мы мандрагор! Мы с этой тьмой вон чего сделаем!

И свежевыращенные листья вздыбились и зашевелились так, будто Герберт показывал неприличный жест. Над растениями расплескались зеленые капли, и воздух наполнился весенней свежестью. Весна еще придет к нам! Весна обязательно будет!

– Я, фавн, владыка животных, готов выступить против тьмы, – голос Тедроса прозвучал торжественно и грозно. Испуганный мальчик исчез: древнее божество на его месте готово было броситься в бой. Каштановые волосы Тедроса распрямились, и над ними замелькали алые искры.

– Кэт!

Я обернулась. Голос Эррона летел откуда-то издалека и был наполнен такой горькой мукой, что все во мне сжалось от тоски.

Судя по тому, как на меня посмотрели остальные, Эррона слышала только я.

– Эррон? – прошептала я. – Где ты?

– Здесь, рядом, – ответил он и с нескрываемой болью признался: – Я сражался до последнего, Кэт, но он победил и изгнал меня из тела. Я теперь призрак.

Во мне что-то натянулось и оборвалось с тонким звоном. Получается, Эррона больше нет.

Как же так? Почему? Как мне жить дальше?

Это было так невероятно и жестоко, что на несколько мгновений я перестала дышать. Все остановилось, замерло, закоченело.

Я не удержалась на ногах – качнулась, Кеван подхватил меня под руку, и далекий голос Эррона произнес, угасая на ветру:

– Не верь ему. Что бы он тебе ни обещал, не верь ни единому слову. Он хочет только убивать. Кэт, и я тебя…

Голос развеялся и воцарилась густая тишина. Даже ветер улегся, словно животное, которое хозяин взял на поводок и приказал успокоиться.

А потом Эррон вышел к нам из-за деревьев, и я содрогнулась всем телом, с трудом сдерживая порыв броситься к нему.

Он был жив! Он неспешно шел по траве и смотрел на меня так же, как вчера, когда говорил о том, что чувствует. Не было никаких призраков, никакой тьмы, мир не собирался разрушаться!

Мы будем вместе и никогда не расстанемся. Надо просто сделать шаг навстречу.

Кеван сжал мое запястье, и это отрезвило окончательно: я сделала шаг назад, и Ричард выступил, закрывая меня от идущего.

– В сторону, – холодно распорядился Эррон, не глядя на Ричарда. – Выполняйте приказ.

Я почувствовала тревогу и волнение, охватившие Ричарда в эту минуту. Военный, он привык подчиняться старшим по званию, сейчас прекрасно знал, что перед ним не генерал Эррон, но привычки, вбитые в его разум и плоть, были еще сильны.

– Да пошел ты, – процедил он, и его правая рука начала меняться, превращаясь в драконью лапу. Эррон усмехнулся и уже мягче и спокойнее позвал меня:

– Кэт, не бойся. Это же я, Эррон, твой муж. Выходи! Разберемся с этим бестолковым стадом и будем править вместе. Мне нужна такая смелая и решительная спутница.

Отлично. Вот только ты мне не нужен, гад. Как только я выйду, ты мне глотку перережешь.

– Дурных нет, – пробормотала я, и Эррон усмехнулся.

– Отлично. Тогда умрите.

* * *

Удар невидимой рукой был настолько силён, что всех нас разбросало в разные стороны. Герберт откатился к к деревьям, но не сдался: встряхнувшись, он бросился к Эррону.

– Мы мандрагор! – пролетел над болотом торжествующий вопль. – Сейчас ты получишь у меня!

Эррон едва заметно шевельнул пальцами, и Герберта охватило огнём. Завывая от боли и крича, он покатился к бучилу и рухнул в воду.

Как хорошо, что с нами был принц! Наш союз держался!

Впрочем, по-настоящему сражаться могли только Ричард и Кеван. Обратившись драконом, Ричард поднялся в воздух и исторг сноп ревущего пламени. Эррон снова небрежно махнул рукой, и пламя не причинило ему вреда – исчезло, не долетев, словно его и не было.

Ричард оторопело взмахивал крыльями и дергал головой и шеей, словно что-то застряло у него в горле. Чешуя на шее наливалась огнем, и Эррон неприятно ухмыльнулся.

Дракон должен был погибнуть от собственного пламени.

Кеван встал так, чтобы закрывать меня, фавна и принца Тана, и принялся быстрыми движениями пальцев осыпать Эррона огненными шарами. Воздух наполнился свистом и гулом, земля задрожала под ногами, и осьминог, который опустил щупальца в воду, выпрыгнул из бучила и начал помогать: от каждой присоски полетели мелкие искры насыщенно-сиреневого цвета, поддерживая и усиливая каждый бросок моего брата.

– Попробуем вот так, – Тедрос вынул флейту из воздуха и поднес ее к губам. Музыка, которая заструилась над болотом, была густой – казалось, она липла к ушам, забивала их, наполняла рот пеплом, высушивая саму душу.

Эррон, который все это время умудрялся уходить от бросков Кевана, неприятно поморщился и сделал крошечный шажок от болота.

Это еще не было даже намеком на победу – но он отступил.

Обгорелый Герберт выбрался из воды и, стараясь держаться возле деревьев, подкатил к Эррону с тыла. Бросок боевой мандрагоры был быстрым и отчаянным. Герберт бесшумно вцепился в левую ногу Эррона, и тот не устоял – качнулся и отвлёкся, пропустив один из крупных шаров: тот ударил в левый висок, и Эррон едва не упал.

Странное чувство внезапно овладело мной. Я совершенно успокоилась. Горечь, боль потери и тоска отступили. Дышать стало легко-легко.

Я теперь точно знала, что мне нужно делать

Возможно, магия, которая не хотела покидать этот мир, пришла и заняла мой разум.

Подняв руки, я увидела на кончиках пальцев серебристые огоньки. К ним потянулись золотые искры драконьего пламени, синее безмолвие вод, воздушная свежесть, зелень жизни, наполняющая землю и её обитателей.

Всё увенчалось желание людей сражаться за свою свободу. За свой мир.

Мы ударили вместе, выбрасывая тварь в ту тьму, из которой она пришла. Последним, что я успела увидеть, был Эррон, охваченный огнем.

А потом пришла такая боль, что я смогла лишь закрыть глаза и рухнуть в пустоту.

Какая она, эта настоящая любовь?

Я не сразу поняла, что это мой голос. Что я сама спрашиваю кого-то о том, что всю жизнь не давало мне покоя.

Мне хотелось любить и быть любимой. Найти того, с кем я разделю самое главное, самое искреннее чувство – того, с кем пойду по жизни до самого конца.

Ты же нашла ее.

Тот, кто отозвался, не был мужчиной или женщиной: голос был мелодичным и чистым. И я всей своей сутью поняла: именно от него зависит, вернемся ли мы все домой. Именно ему я должна дать правильные ответы на все вопросы.

На мгновение стало страшно, но потом страх прошел. Развеялся, будто его и не было.

Настоящая любовь, ответила я, это отдать свою жизнь за других. Не убежать, не спрятаться, не сдаться. Не предать.

Невидимый некто усмехнулся, словно ему понравился мой ответ.

Тебе было страшно? живо осведомился он.

Конечно, призналась я. Не хочу умирать. Хочу жить. Радоваться жизни. Любить Эррона, детей рожать. Но если нужно умереть, чтобы жили другие, я готова.

Где-то далеко-далеко Кеван и Ричард, который принял человеческий облик, укладывали на траву наши с Эрроном тела. Соединяли еще теплые руки – так, чтобы мы шли вместе и после жизни. Тедрос, всхлипывая, держал в руках флейту: ему еще не приходилось играть погребальную песню.

Герберт, который выбрался из болота, предлагал ободрать его полностью, забрать все листья, чтобы спасти нас – но мандрагоры не возвращают мертвых.

Это и есть настоящая любовь, – произнес невидимый некто. – И нет ее больше и сильнее. Что ж, возвращайся домой! Пусть твой сад зеленеет, разрастается и в свой срок приносит лучшие плоды.

Принц Тан запрыгнул мне на грудь – от его листьев потекло золотое сияние, и я не услышала, а поняла, что в необразимой дали мое сердце ударило снова.

Не хочу, – твердо ответила я. – Если я буду там одна, то лучше не возвращаться. Без него я не хочу жить.

Что мне делать в чужом мире, в котором нет моего дракона?

Невидимый некто негромко рассмеялся, и стало ясно: я прошла последнее испытание. И из бесконечной дали прилетели угасающие слова Эррона: что мне делать в этом мире, в котором ее больше нет?

Сейчас я спрашивал его тоже, – признался голос. – И он ответил точно так же. Что ж, вы оба сделали правильный выбор. Пусть будет так! Живите оба, радуйтесь жизни! Вы победили!

В следующий миг я уже не парила в пустоте, а сидела, хрипло дыша и вцепившись одной рукой в платье на груди, а другой – в пальцы Эррона. Мы смотрели друг на друга, не в силах оторвать глаз.

И никакой тьмы больше не было. Только солнце, свет и бескрайнее счастье.

Я и не знала, что оно может быть таким.

* * *

Когда мы шли к дворцу, тучи рассеялись, и мир залил веселый свет летнего солнца.

От провала и следа не осталось. Кеван покачал каким-то артефактом на цепочке и угрюмо сообщил:

– Общий уровень мировой магии снизился, но не критично. Мощные боевые заклинания уже не сможем использовать, но с целительскими, например, все в порядке.

У дворца нас встречали, как героев. Люди хлопали в ладоши, кричали, каждый хотел дотронуться до нас. Я даже смутилась: не привыкла к таким народным восторгам.

– Ты героиня, – негромко заметил Эррон. – Нечего тебе так опускать глаза.

Мы по-прежнему держали друг друга за руку, и я могла бы вот так идти всегда, через всю жизнь.

– И ты герой, – ответила я. – Мы все герои.

Возле дворца уже стоял какой-то дылда в форме с таким количеством орденских планок, что хоть кошек пугай. Рядом с ним топтались адьютанты, и Ричард тотчас же замедлил шаг.

– Это не за тобой, – усмехнулся Эррон. – Это секретная служба.

– Быстро же они… – пробормотал Кеван.

Мы подошли к дворцовым ступенькам, и дылда спустился к нам. Смотрел он вроде бы дружелюбно и ласково, но в то же время от него веяло холодом. И взгляд был тяжелым и цепким – когда он смотрел, казалось, что невидимая рука проникает внутрь и начинает перебирать потроха.

– Господин генерал, ваше высочество, – произнес он, нарочито игнорируя остальных, и Ричард расслабился: понял, что его не будут прямо сейчас судить за дезертирство. – Я хотел бы поговорить с вами.

– Конечно, Джеймс, – миролюбиво улыбнулся Эррон. – Что мы можем тебе рассказать?

Лицо Джеймса нервно дрогнуло, словно он с трудом сдерживал желание заорать на нас.

– Над холмами Шелтон второй раз за сутки раскрылся пролом, – произнес он. – Утечки мировой магии колоссальны. Чем подробнее вы сейчас расскажете мне о том, что, сто бесов побери, тут происходит, тем лучше будет для вас.

Принцесса Катарина обязательно вставила бы какую-то шпильку по поводу тех, кто командует в чужом доме, но я сдержанно промолчала. Адьютанты вынули планшеты и карандаши и приготовились записывать.

Эррон говорил четверть часа. Он рассказал обо всех наших приключениях, не упомянув, разумеется, мою настоящую историю. Джеймс внимательно слушал, рассматривая парк – изредка он бросал на нас пристальные взгляды, словно пытался поймать на каких-то уловках. Когда Эррон завершил свой рассказ, Джеймс вздохнул и сказал:

– Ладно, в принципе все это совпадает с информацией по датчикам. Да, министерство магии зафиксировало некое разумное существо с мощной волей, которое хотело лишить наш мир магии, но теперь его нет.

Я с трудом сдержала усмешку. Конечно, нет. Мы тут жизнью рисковали, чтобы его победить, а министерство что делало? Сидело по кабинетам и ждало?

Джеймс будто почуял, что я собираюсь высказаться, потому что посмотрел на меня и спросил:

– У вас есть какая-то информация, ваше высочество?

– Есть, – ответила я. – Но не информация, а просьба. Вчера поселок Брин-бран был разрушен, все эти несчастные лишились крова. Пусть мой государь-отец немедленно выплатит деньги на восстановление поселка. А я за это поклянусь, что никогда не появлюсь в столице.

Джеймс усмехнулся и вопросительно поднял бровь.

– А хотели появиться?

Я ослепительно улыбнулась.

– Конечно! У моей подруги Шарлотты, сестры этого отважного военного, скоро именины, хотела ее навестить.

Ричард посмотрел так, словно ему в пятку гвоздь попал. “Засыпались”, – подумала я.

– У нее именины осенью, – прищурился Джеймс, но я только беспечно махнула рукой.

– Что там до осени? Мгновения! Одним словом, мы договорились? Передадите мою просьбу?

Джеймс вздохнул.

– Удивительно: принцессе Катарине всегда было плевать на народ, но теперь она думает иначе. Хорошо! Я все передам.

Он сделал несколько шагов в сторону, потом обернулся к нам и добавил таким тоном, что у меня мурашки пошли по спине.

– И скажу вам на прощание вот что. Ничего этого не было. Никаких провалов, никаких утечек магии, – сказал Джеймс. – Если вдруг решите писать мемуары или болтать в соседних кофейнях о своих подвигах, я очень быстро отрежу вам языки. В прямом смысле.

Я рассмеялась и махнула рукой.

– Ох, ну вы и шутник! Скажете тоже: кофейни! Да тут и кофе-то только из желудей! Хотите, я прикажу голему, вам его сварят, только потом не обижайтесь, что болит живот!

– Мы все понимаем, Джеймс, – твердо откликнулся Эррон, отсекая мою болтовню. – Можете быть спокойны, никто ничего не узнает. И чем быстрее восстановят поселок, тем лучше будут заперты все рты.

Джеймс криво усмехнулся, и я сказала:

– А чего же вы хотели? Оставить всех нас без заслуженной награды?

– Всего доброго, господа, – произнес Джеймс. – Рад, что вы так понятливы.

Когда он умелся за ворота, то Тедрос вынул из воздуха свою флейту, и я подумала: как же хорошо, что жуткое божество ушло, и теперь это просто добрый мальчик и его славная музыка.