Текст книги "Мой генерал, наш сад и я (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 6

На всякий случай мы с Тедросом дружно сделали шаг назад. Одуванчик поклонился, и над его золотой головой вспыхнул обруч изящной короны.

– Благодарю тебя, добрая дева, от лица моего народа! – произнес одуванчик, и Тедрос завороженно промолвил:

– Ничего себе! Это Одуванчиковый принц!

Одуванчик развернулся к нему и тоже поклонился.

– Рад, что меня знает хозяин полей и лугов. Верно, я Одуванчиковый принц Танипоро, но вы можете звать меня просто Тан.

Вот и удобрили. Интересно, что на это скажет Эррон?

– И я просил бы вас прекратить геноцид моего народа, – Тан решительно выпрямился, словно готовился вступить в бой. – Мы, одуванчики, испокон веков живем на этой земле, а вы выдираете нас из дома. Чем мы перед вами провинились?

– Вы забиваете все грядки и клумбы, – сказала я, не прекращая удивляться тому, что говорю с одуванчиком. – Другим растениям не остается места, они не могут расти.

Принц вздохнул.

– Знали бы вы, сколько в нас пользы! Мы полны солнечного света, можем вылечить и почки, и бабочку-железу, и сердце! Изгоним кашель и желчь, кости укрепим, смягчим воспаления! А вы нас палкой в сердцевину…

Мне даже стыдно сделалось. Одуванчик упер листья в стебель и, подбоченясь, с вызовом уставился на меня: мол, что ты на это скажешь?

– Я видела там в стороне пустую грядку, – ответила я. – Вы сможете перевести туда свой народ, ваше высочество? Но расти вам придется только там, другие растения не менее полезны. И мешать им, отнимая у них землю и воду, тоже неправильно.

Одуванчик с достоинством поклонился.

– Договорились! – ответил он. – Благодарю вас от себя и своего народа.

Он поднял желтое лицо к солнцу, и над парком поплыла мелодичная трель. Тотчас же те одуванчики, которые я еще не выполола, зашевелились и принялись выкапываться из земли. Мандрагоры удивленно завозились на грядке, открывая глаза, увидели исход одуванчиков, и Герберт тотчас же разинул рот и заголосил:

– Валите! Валите отсюда! Вредители, паразиты, жизни от вас не было! Проваливайте!

– Я еще сейчас вылезу! – с нескрываемой злостью поддержала его толстая мандрагора. – Вылезу да наподдам вам на дорожку!

– Бей желтоголовых! Мочи млечносочных!

– Сейчас мы вам листья-то повырываем!

И мандрагоры задвигались, выбираясь из земли. Одуванчики поняли, что сейчас им будет худо, и толпой задали стрекача по дорожке. Не знаю, что Эррон собирался вырастить на большой пустой грядке, но теперь ее занял золотой строй одуванчиков. Они толкались, устраиваясь поудобнее, принц Тан впрыгнул в середину и, утопив корень в земле, восхищенно произнес:

– Теперь у нас есть свой дом! Благодарю, добрая дева!

– Совсем оборзели! – заревел хор мандрагор. – Грядку им! Да вас по харям, по наглым, сапогом надо бить, а не грядку!

Но дальше угроз дело не зашло. Мандрагоры повозились, побурчали, но за одуванчиками не побежали. Только Герберт все подпрыгивал и бормотал какие-то невнятные, но очевидно ругательные слова.

– Здорово ты придумала! – похвалил Тедрос. – Вообще это хорошо, что Одуванчиковый принц с нами подружился. С принцами вообще хорошо дружить.

– Это точно, – согласилась я. – Ну что, пойдем подкармливать герберы?

С герберами все пошло намного спокойнее. Как только цветок получал гранулу подкормки, он сразу же поднимал яркую корзинку головы, дружелюбно качал ею и довольно показывал листья, с которых убегала гнилая серость. Одна из гербер, насыщенно-сиреневая, шевельнулась, и из-под ее корней выкатилась большая золотая монета.

– Плющ платил мне серебром, а вы платите золотом, – улыбнулась я и осторожно погладила герберу по стеблю. – Растите, как следует, вы очень красивые.

Монета была тяжелая, с помятым краем. На аверсе красовалась пучеглазая сова, на реверсе был какой-то иероглиф. Тедрос вытянул шею, разглядывая монету, а потом удивленно сказал:

– Это не человеческие деньги, точно.

– И много человеческих денег ты видел? – поинтересовалась я. Мальчик пожал плечами.

– Видел, не сомневайся. Поселяне клали монетки и пироги, чтобы был хороший урожай и стада не разбредались. Здесь где-то подземелье таурбана.

– Это еще кто такой?

Герберы качнулись, дружно развернулись вправо и указали листьями, куда именно нужно идти. Там, впереди, были обычные деревья парка, но чем дольше я смотрела, тем сильнее казалось, что за ними открывается какая-то новая чудесная страна. И что-то тихо, но уверенно звало сделать шаг и войти.

– Таурбаны это исконные владыки, – ответил Тедрос. – Когда-то здесь было море, и в море было их царство. Но потом пришли драконы, на месте моря поднялась суша. Теперь таурбанов нет.

Я обернулась в сторону дворца. Интересно, долго ли еще Эррон и Кеван будут обсуждать уход магии из мира? В конце дорожки мелькнуло светлое платье, и я увидела Шарлотту.

Похоже, она пришла в парк плакать и сетовать на несправедливость судьбы.

– Дорогая! – воскликнула я, помахав рукой и привлекая к себе внимание. – Иди скорее сюда! У меня есть одна отличная идея!

* * *

Нет, ну а что? Если собираешься влезть в приключения, то надо собрать свою команду. В одиночку только дурак отправится на поиски чудес.

Шарлотта подошла ко мне с таким видом, будто это я поливала ее грязью, а не она меня. Я невольно задумалась о том, почему она не уехала после скандала, а осталась. Эррон ясно дал ей понять, что не испытывает к ней нежных чувств. Я услышала ее пылкую речь и обозвала занудой.

Любая девица, даже влюбленная без краев и берегов, уже бежала бы прочь. А Шарлотта осталась.

Либо у нее совсем нет гордости, либо ей некуда бежать, либо у нее на самом деле совсем другие планы, и она шагу отсюда не сделает, пока их не выполнит.

Подойдя к нам, Шарлотта увидела фавна и уставилась на него, едва не раскрыв рта от удивления. В ее глазах за интересом проступил отчетливый страх. Тедрос на всякий случай шагнул в сторону и спрятался за моей спиной. Ткнул меня пальцем под лопатку, будто намекал, что здесь что-то не так.

Да, дружище. Я уже вижу, что тут что-то не так.

– Дорогая, ты любишь золото? – спросила я и показала Шарлотте монетку. – Герберы говорят, что вон там есть целый старинный клад! Как насчет достать его? Деньги никогда не помешают, особенно в нашем положении.

– А какое у нас положение? – осторожно уточнила Шарлотта.

– Ну как? – я одарила ее лучезарной улыбкой. – Если ты найдешь клад, то станешь самой завидной невестой королевства! Я же помню, что все эти прекрасные платья шились в долг и вообще твой батюшка не так богат, как хочет показывать…

Сама не знаю, откуда это вырвалось, наверно, сработала память Катарины, которая терпеть не могла Шарлотту. Вот и сейчас девушка изменилась в лице и сжала губы в нить.

– Да, мы не так богаты, как твой король-отец, – с ледяным достоинством ответила я. – Но и последнюю сухую корку не гложем.

– Деньги никогда не помешают! – беспечно заверила я. – Лучше иметь их побольше, чтобы не бояться сухих корок. Ну так что? Мы идем вон туда, там очень сильно веет магией и золотом. А я его хорошо чую, ты же знаешь!

– Все знают, – холодно откликнулась Шарлотта. – Что ж, идем.

И наша компания двинулась в сторону деревьев. Со стороны казалось, что это прогулка двух светских барышень с юным пажом. Ярко светило солнце, весело перекликались птицы на ветвях деревьев, ветер приносил откуда-то легкий запах цветочного жасмина. Шарлотта шла впереди и всем своим видом показывала, что она просто терпит меня, как и положено хорошо воспитанной девице из приличной семьи.

– Кстати, знаешь, что от твоего приворотного пирожка генералу было дурно? – небрежно поинтересовалась я.

Голова Шарлотты дрогнула, словно девушка собиралась обернуться, но ответа не было.

– Кто тебе посоветовал приворот? – не отставала я. – А шип от пробойника не ты ли организовала?

– Глупости! – отрезала Шарлотта. – Я никогда не причинила бы вреда Эррону.

– Все удивляюсь, как это ты так сдружилась с магистром Вивиани, что передаешь от него записочки, – не отставала я. – Как с ним вообще можно подружиться при его репутации?

Своему брату я тоже не доверяла до конца. Получалось, что пока почти у всех новых знакомых был камень за пазухой. Кроме Эррона, Тедроса и Джины. Ну и чудесных растений, конечно.

Шарлотта не успела ответить: позади послышалось кряхтение, и Герберт сварливо проворчал:

– Вот помчались-то, будто медом им там намазано! Я не успеваю!

Обернувшись, мы увидели, что Герберт вприпрыжку скачет за нами, и вид у него такой сердитый, словно он опоздал на раздачу удобрений.

– А ты-то с нами зачем? – спросил Тедрос, подхватывая мандрагору.

Герберт важно задрал нос.

– Я мандрагор! И мама мой был мандрагор, и папа был мандрагор, и бабушка Августа тоже был мандрагор! А у вас там золото! А мне тоже надо, я на него новую грядку заведу!

Я не сдержалась и рассмеялась. Шарлотта тоже хихикнула.

– Сказал бы, что тебе нужна новая грядка, я бы тебя пересадила, – заверила я, и Герберт посмотрел на меня, как на скорбную умом.

– Чего ты понимаешь, твое высочество, – фыркнул он. – Когда пересаженный – это беженец, голь перекатная. Кто в него не плюнет, тот дурак. А когда за свои денежки, то это уже хозяин! Я мандрагор, я хозяйничать собираюсь, править и владеть!

Герберт хмуро посмотрел на нас и приказал:

– Ну что встали-то? Пошли! Там золотом пахнет, я чую!

Мы продолжили путь и вскоре уже брели среди деревьев в запущенной части парка. Среди стволов было много кустарников и подроста, и я пожалела, что мы не взяли с собой топорика. Вообще с голыми руками отправились. Но кусты расступались перед нами, давая проход, идти было легко, и вскоре мы вышли на круглую поляну, залитую солнцем.

– Это еще парк генерала Эррона или уже нет? – спросила я.

– Уже нет, – ответил Тедрос, озираясь по сторонам. – И это не холмы Шелтон. Чувствуете? Ветер тут совсем другой.

Ветер и правда изменился: он упруго дул в лицо, и в нем теперь были горьковатые нотки. Шарлотта вдруг взвизгнула, отпрыгнула в сторону и Герберт растерянно пробормотал:

– Ой, вашу ж лопуховую маму…

Я опустила глаза и увидела, что мы стоим в болоте.

* * *

Мир не изменился, он был солнечным и ясным, но такая милая зеленая полянка вдруг обернулась бучилом. Кочка под моими ногами была вертлявой и так и норовила убежать, куда подальше.

– Сейчас-сейчас! – воскликнул Тедрос, вытаскивая из воздуха свою флейту. – Я проложу тебе мостик!

Шарлотта вскинула руку и от ее запястья заструились потоки золотого тумана, создавая огромный дымящийся кулак.

– Не рыпайся, баран! – рявкнула она тем тоном, который никто и никогда не заподозрил бы в хрупкой светской барышне. – А ты, сучка, стой ровно или утонешь!

Вот теперь дело было по-настоящему скверно. Мальчик растерянно замер, глядя то на Шарлотту с ее сияющим кулаком, то на меня – я была по щиколотку в болоте.

– Тедрос, ничего не делай, – велела я, стараясь говорить как можно спокойнее и мягче. – Если она тебе двинет вот этим, мало не покажется.

– Соображаешь, дрянь, – приторно-сладким тоном пропела Шарлотта и сделала несколько шагов по твердой земле. Мои мысли панически метались – я никак не могла сообразить, как себя вести с ней дальше. Ну, кроме того, что не делать резких движений и не раздражать.

– Это твое болото, да? – спросила я. – И монетку тоже ты подбросила?

– Конечно, – улыбнулась Шарлотта. – Чтобы жадная до мужиков и золота Катарина упустила такое сокровище? Нет, такому в жизни не бывать!

– Ты хочешь, чтобы я утонула? – прежним мягким тоном осведомилась я.

Шарлотта кивнула. Весь лоск благородной барышни с нее слетел: сейчас это была бойкая бабенка, готовая сражаться за то, что ей нужно.

– Говорю же, соображаешь. Да, именно этого я и хочу. Научилась создавать такие вот пузыри в пространстве. Принцесска пошла погулять, заблудилась и погибла. Какая трагедия!

Я посмотрела на Тедроса. В одной руке он держал свою флейту, в другой Герберта, малость обалдевшего от таких поворотов. Я едва заметно подмигнула мандрагоре: он поймал мой взгляд и растерянно вытаращил глаза.

Мол, не понимаю, барыня, что вы имеете в виду.

– Чем я так тебе досадила? – спросила я. – Ты сама видишь, генерал меня не любит, а я не люблю его. Нам с тобой некого делить.

Шарлотта криво усмехнулась.

– Ты соблазнила моего брата. Внесла раздор в мою семью. Забрала мужчину, который мне так дорог. Но это все не так важно.

Ее лицо нервно дрогнуло. Казалось, это маска Шарлотты, которая была надета на какое-то другое, могущественное и опасное существо. Тедрос тоже его почувствовал: сейчас фавн был испуган по-настоящему.

– Что же важно? – не отставала я. Раз Шарлотте хочется поболтать, пусть болтает. Да, мы все ляжем в этом болоте, свидетелей она не оставит. Но мало ли, какая птичка услышит, на хвосте принесет?

Да и Эррон поймет, что давно меня не видел и отправится на поиски.

– То, что мне нужен новый мир, – ответила Шарлотта – вернее, нет: ответил тот, кто сейчас говорил ее губами и занял ее душу. – Новый мир, который будет принадлежать только мне. Я заберу вашу магию, уничтожу исконно магических существ, а ты способна помешать моим планам.

Шарлотта сделала паузу и добавила:

– Не принцесса Катарина, нет. А тварь в ее теле, которая пахнет ветром другого мира.

Отлично. Свояк свояка видит издалека.

– У меня нет магии, – сказала я. Тедрос осторожно опустил Герберта на зелень бучила. Губы мальчика дрожали, будто он молился. – Ты же знаешь, раз видишь, кто я на самом деле.

Шарлотта криво усмехнулась.

– У тебя есть сила объединить свободные народы, – откликнулась она. – А мне это не нужно. Так что прощай, Катарина. Я заберу все, что у тебя есть.

Пылающий кулак рванулся в мою сторону, а кочка наконец-то окончательно ушла из-под ног, и меня потянуло в бучило. Тедрос закричал во всю глотку, выплевывая то ли слова на древнем неведомом языке, то ли просто набор испуганных букв. В лицо ударил жар, и Герберт вдруг заорал:

– Мочи городских! Понаехали! Мочи их к картофельной маме!

Пламя развеялось, и я увидела, что мандрагора в прыжке вцепилась всеми зубами в руку Шарлотты. Девушка заверещала от боли, затрясла рукой, но зубы Герберта погружались все глубже. Тедрос рванулся ко мне, схватил за руку и потянул на себя.

В ту же минуту что-то снизу ударило в ступни и меня буквально выбросило из болота на твердую землю.

Шарлотта с визгом металась вокруг бучила, пытаясь стряхнуть мандрагору. Но если что-то попадало в пасть Герберта, это оттуда было уже не вытащить. Послышался низкий вой, мир потемнел, словно на него наползла огромная грозовая туча, и из окошка, оставленного мной в бучиле, вдруг вырвалось огромное осьминожье щупальце.

Темно-зеленое, длинное, гибкое, оно ударило Шарлотту по ногам, и в ту же минуту все озарило драконьим пламенем.

* * *

Эррон вылетел из-за деревьев, наполовину приняв драконий облик. Эта смесь человека и ящера выглядела настолько жутко, что я зажмурилась, закрылась от страха, прижав ладони к ушам, и окончательно опомнилась только тогда, когда к ноге приткнулось что-то круглое.

– Славная была битва, – важно произнес Герберт. – Хорошо я городским наподдал, есть, о чем нашим рассказать! И отдельную грядку вытребую за подвиги мои! Я сражался, жизни не щадил!

Листочки мандрагоры были обожжены, но Герберт не терял бодрости духа. А вот от Шарлотты и следа не осталось. По траве у бучила протянулась полоса серой пыли. Из болота выглядывала громадная осьминожья голова: янтарные глаза смотрели с усталым любопытством, одно из щупалец поглаживало клюв.

Что же… Шарлотту зажарили и сожрали?

От этой мысли меня невольно стало клонить на сторону. Но упасть в обморок я не успела: Эррон подхватил меня, поставил на ноги и спросил, тревожно вглядываясь в лицо:

– Жива? Ты жива?

– Да, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Все в порядке, кроме… А где Шарлотта?

– Это был морок, – неохотно ответил Эррон. – Настолько сильный, что даже твой брат ничего не заподозрил. Настоящая Шарлотта сейчас наверняка сидит дома, а вот оно…

– Притащилось на мое болото, все взбаламутило, – чирикающим мелодичным голосом произнес осьминог. – Мы тут в подбрюшье мира живем тихо и спокойно, никому не причиняем вреда.

– Спасибо вам, – с искренним теплом сказала я. – Вы ведь меня вытолкнули.

Осьминог издал почти кошачий мурлыкающий звук.

– Вытолкнул, мне в болоте падаль не нужна. У меня тут все чисто, тихо да прилично.

– Спасибо, что помогли, – серьезно произнес Эррон и усмехнулся: – Лихо мы его ударили, со всех сторон.

Тедрос стоял в стороне, тяжело дыша. Кажется, он никогда так не пугался. Тихо и мирно жил со своими зайцами среди лугов и полей, но тут на холмы Шелтон приехали мы с генералом.

И началось в колхозе утро.

– Что это была за гадина? – спросил Тедрос и поежился. Вся шерсть на нем выпрямилась и поднялась дыбом и не хотела укладываться. – От нее смертью веяло.

– Эррон, оно хочет занять наш мир! – воскликнула я. Надо было скорее все рассказать генералу. – Уничтожить исконно магических существ, забрать всю магию и править! Это из-за него магия покидает мир! И оно приняло облик Шарлотты, чтобы убить меня, потому что я могу объединить все свободные народы…

Эррон вздохнул, выпустил мою руку и принялся ходить туда-сюда вдоль бучила. Осьминог заинтересованно следил за ним, по-прежнему постукивая щупальцем по клюву. Герберт подпрыгал к краю бучила, опустил края листьев в воду и облегченно вздохнул.

– Ух, хороша водица!

– Что такое свободные народы? – спросила я.

– Драконы, – ответил Эррон, не оборачиваясь. – Люди. Сверхразумные животные и растения. И обитатели вод. Бытует легенда, что если все они объединятся ради общего дела, то смогут творить великие чудеса. Но это лишь легенда. История не знает такого союза, слишком много в нем противоречий.

Осьминог издал негромкое бульканье, и по воде пошли пузыри.

– Ну почему же только легенда? – спросил он. – Мы, обитатели вод, не любим вас, поверхностных. Вы слишком шумные, от вас слишком много грязи в наших реках. Но если магию отнимут у мира, мы погибнем. Так что я, Саамиль Эль-Миян, буду с вами. Даю вам верное слово, вечное, как вода.

– Слушай, Эррон, все же получится! – воскликнула я. – Ты дракон, я человек. Уважаемый Саамиль тоже с нами. От животных выступит Тедрос… ты же выступишь?

Я обернулась к мальчику, и он закивал. Было видно, что фавн по-прежнему испуган, но старательно пытается совладать со своим страхом.

– Да, мы с моими зайцами с вами, – ответил он, и Герберт, который уже успел накупаться досыта и стряхнуть воду с листьев, добавил:

– А я за траву. Но если увижу, что вы, кожаные, нашу родню жрете, я сам вас всех сожру. Вон как ту тварь укусил, надолго она запомнит, кто такие есть мандрагор!

– Что, и картошки не пожарить? – усмехнулся Эррон.

Герберт задумался.

– Ладно, – наконец, произнес он. – Картошка нам родня, но она ваша главная еда. Ладно, картошку можно, но чтобы я не видел!

– Одуванчиковый принц Тан тоже с нами, я ему целую грядку выделила, – сообщила я, и Эррон вопросительно поднял бровь.

– Откуда это ты выкопала такую редкость? – поинтересовался он. – Одуванчиковые владыки это магический феномен, они очень давно не показывались людям.

– Это тот одуванчик, которого я отсадила в отдельный горшок, – призналась я. – А потом так получилось, что мы с Тедросом его подкормили и он разросся.

Эррон очень выразительно посмотрел на меня, а потом только рукой махнул, словно хотел сказать, что уже устал удивляться.

– Хорошо, – кивнул он. – Осталось понять, что нам теперь делать, раз уж у нас такой замечательный союз.

– Да ничего особенного, – произнес Саамиль, и по воде рядом с ним снова пошли пузырьки. – Все мы пока живем своей жизнью. Делаем свои дела. Когда миру потребуется помощь, он сам нас призовет и объединит. Я уже видел такое, когда затонула Аль-Аталантис.

Эррон настолько удивился, что даже рот открыл.

– Как? Ты видел этот легендарный край?

– У меня был дом на пересечении улицы Файаран и проспекта Мирденан, – со скромным достоинством ответил осьминог. – Да, Аль-Атлантис затонул, но если бы не союз всех свободных народов, весь мир стал бы океаном.

Он снова булькнул, вздохнул и добавил:

– Ладно, у меня много забот и хлопот. У вас, я полагаю, тоже. Вот давайте ими и заниматься.

– Точно! – воскликнул Герберт. – Новую грядку мне, герою, и немедленно!

* * *

Всю дорогу до дома Эррон, что называется, раздавал мне горячих.

– Как тебе вообще могло прийти в голову отправиться туда? Без спроса! В незнакомое место! Просто потому, что герберы дали тебе золотую монету!

Он бушевал. Он был по-настоящему встревожен и испуган. Я шагала за ним, и на душе было одновременно тревожно и очень весело. Душа пела и плясала, словно ей было приятно это волнение Эррона.

Мы будто бы стали ближе после этого приключения.

– Все же закончилось хорошо, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Вообще это была территория твоего парка. Я и знать не знала ни о каких пузырях и подбрюшьях мира. И потом, я же была не одна.

– Вот именно! – Эррон свирепо покосился в мою сторону. – Ты была с фавном и мандрагорой, Екатерина Смирницкая, вот уж чудесная компания! Ах, да, еще и морок был. Который едва не утопил тебя в бучиле.

– Кто б ему дал топить! – важно воскликнул Герберт. – Я так вцепился, приятно вспомнить! И вы это, вы вот еще что: удобрений в мою новую грядку побольше положите. Я на болотных фронтах пострадавший, вон как листики обожгло!

И он закрутился в руках Тедроса, показывая свою пострадавшую зелень. Мальчик погладил Герберта, и тот издал довольный мурлыкающий звук.

– Больше никогда, – отчеканивал Эррон. – Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Не покидай обжитую территорию. Не уходи за пределы огорода.

– Есть не уходить за пределы огорода, – пробормотала я. Эррон остановился, обернулся ко мне и нехотя признался:

– Я испугался за тебя, честно говоря. И мне стыдно от того, что не смог этого предотвратить. Не распознал морок.

Он сейчас выглядел настолько искренним, что сердце, глупое мое сердце, невольно начинало стучать быстрее. Налетел ветер, взлохматил наши волосы – прядь упала на лоб генерала, и мне страшно захотелось отвести ее в сторону.

Я так и сделала. Когда дотронулась до волос Эррона, он даже вздрогнул от неожиданности, но не стал мне мешать. Просто ждал, внутренне замерев, когда я закончу поправлять его прическу, я чувствовала его волнение, и так не хотелось убирать руку и делать вид, что все в порядке…

Влюбляюсь я, что ли? Впрочем, почему бы и нет?

– Он же очень сильный, – ободряюще сказала я. – Никто его не распознал, даже мой брат. Меня волнует, где настоящая Шарлотта? Раз он притворился ею, полностью заместил собой и всем рассказал, что едет на холмы Шелтон. Кеван же передал записку…

– Не доверяю я твоему Кевану, – признался Эррон, и я тотчас же вспыхнула:

– Он такой же мой, как и твой! И я тоже не верю людям, способным пересаживать чужие души в животных. Еще надо разобраться, не спелся ли он с этим мороком!

Тедрос энергично закивал, поддерживая, и в это время среди деревьев прозвучал новый голос:

– Кто это спелся с мороком? Что за морок?

На дорожке стоял Кеван и он был вооружен. Держал в руках некое подобие обреза, и к счастью, он был направлен не на нас. Судя по угрюмому выражению бледного лица, мой брат был встревожен.

– Как раз хотели побеседовать об этом с вами, – произнес Эррон с той любезной улыбочкой, которая никому не обещает ничего хорошего. – Оказалось, что наша гостья не имеет отношения к миру живых, она морок, созданный могущественной силой. И я хотел бы поинтересоваться, как это вы успели подружиться настолько, что она стала вашим письмоношей.

Я отступила чуть назад, чтобы быть за спиной Эррона, и увидела, как по его шее побежали золотые чешуйки. Хотелось надеяться, что драконье пламя поможет справиться с магистром Вивиани, но надежда была очень слабенькой.

Кеван нахмурился. Потом демонстративно поднял свой обрез, показывая нам, опустил его на траву и сказал:

– Она пришла в мою лабораторию. Просила составить приворотное зелье, чтобы опутать вас чарами, господин генерал. Я сказал, что подумаю над этим, если она передаст ее высочеству мою записку. Вот и все.

– Вы составили зелье? – спросил Эррон.

– Составил, – признался Кеван. – Составил, привез, но не успел передать, – он посмотрел по сторонам, втянул носом воздух и задумчиво добавил: – Теперь, я так понимаю, и некому.

Ловко же придумано: лже-Шарлотта заманивает меня в болото и убивает. Потом кормит генерала приворотным зельем, и вот он уже у нее в полной власти. И для Кевана наверняка тоже что-то было придумано.

– Он сможет вернуться, этот морок? – испуганно спросила я. – Примет другой облик и пожалует.

Эррон только плечами пожал. Только теперь, глядя, как на его шее то проступают, то растворяются чешуйки, я понимала, насколько сильно он за меня волновался.

И это не могло не привлекать.

– На всякий случай я наброшу на это место дополнительную вуаль защиты, – пообещал Кеван, и было видно, что он смущен и озадачен. Ну конечно, великий магистр Вивиани не распознал злодея под маской влюбленной навязчивой дуры – будешь тут смущаться и стыдиться.

– И еще мы заключили союз свободных народов, – сообщила я. – Так что будем забарывать гада всей компанией!

Эррон покосился в мою сторону так, будто мне следовало помолчать об этом. Но Кеван лишь кивнул.

– Я слышал о таком, он даст нам дополнительную защиту. Что ж, может, пойдем во дворец? Комары начинают заедать.