Текст книги "Мой генерал, наш сад и я (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 8

Когда мой брат и фавн вышли из кабинета, то некоторое время мы с Эрроном молчали, даже не глядя друг на друга.

Я не хотела думать о том, что будет дальше. Вообще жалела, что заговорила об этой настоящей любви.

Вот и сижу теперь, как просительница в приемной важного чиновника, а он решает, жить мне или умереть.

Как же это глупо и жалко – просить какие-то чувства. Выклянчивать их, словно подаяние – а это выглядело именно так.

Рассказала правду о том, что спасет мою жизнь – и теперь молю о том, чтобы мне дали эту настоящую любовь. Сокровище, которое мало кому удается увидеть.

Еще одна вспышка молнии и раскат грома. Гроза и не думала идти на убыль.

– Как хорошо, что мы перевезли всех во дворец, – сказала я. Молчать было уже невыносимо. – Что бы они сейчас делали на развалинах под дождем…

Эррон кивнул, и только сейчас я увидела, насколько ему не по себе. Он места не находил, хотя спокойно сидел в кресле – но судя по его потемневшему лицу, душа генерала так и металась, то в одну сторону, то в другую, не находя успокоения.

Он хотел заговорить и выразить все, что у него на сердце, но понятия не имел, как начать. Когда я это поняла, то стало чуточку легче.

– Я этого не ожидал, – признался Эррон. – Принцесса Катарина никогда бы на такое не пошла. Крестьянский дух оскорбляет ее обоняние… и как же хорошо, что ты не она.

Я сумела лишь слабо улыбнуться в ответ. Да, я совсем другая. Хорошо, что Эррон уже успел это увидеть. Теперь не считает меня порождением Отца лжи – это же замечательно.

И пусть мы с ним только друзья по оружию – это тоже хорошо.

– Я не знаю, что такое настоящая любовь, – признался Эррон. – Я вообще очень плохо понимаю, что это такое, мне не приходилось любить. Есть страсть, есть тяга, есть увлеченность кем-то, но все это лишь дым над водой. Подует ветер, и он развеется.

Я сидела, выпрямив спину и замерев, как кролик перед волком. Ладони вспотели. В голове воцарилась звонкая пустота.

Когда такой человек, как генерал Эррон Гувер, начинает говорить о чувствах, то это дорогого стоит.

– Я не самый лучший, не самый героический и славный на свете, – продолжал Эррон. – Но если бы я был достоин этой настоящей любви, то не желал бы иной избранницы. Понимаешь, Кэт, мы с тобой знакомы всего ничего, но я уже успел понять, какая ты.

Слова сочились из него медленно, словно ручеек, который с трудом пробивал себе дорогу в толще камня. Я замерла, боясь пропустить хоть одно.

Потому что если на свете и бывают чудеса, то сейчас передо мной было именно оно, настоящее чудо, сильное и доброе.

Не монстры, не дикие драконы, не говорящие растения, не возможность забросить душу в тело человека из другого мира, а чувство, которое прорастало из самого сердца, из той потаенной глубины, где находимся мы настоящие.

– Ты добрая, – продолжал Эррон. – Ты смелая и сильная. Вытащила из меня шип пробойника, потом побежала на выручку вместе с этим фавном. Но это ладно, ты в каком-то смысле тогда зависела от меня. А сегодня ты пришла на помощь людям и дала им кров. Просто потому, что могла это сделать.

– Разве это так необычно, взять и сделать доброе дело? – спросила я. Во рту все пересохло. В мягком кресле появились какие-то шишки и впадины.

– Очень, – признался Эррон. – Не знаю, как в твоем мире, а в нашем люди зачастую делают добро, только если им это выгодно.

Мне захотелось рассмеяться.

– Ты хвалишь меня за что-то странное, – сказала я. – Любой так поступил бы на моем месте.

– Даже далеко нет, – ответил Эррон и, поднявшись с кресла, протянул мне руку. Я оперлась на нее, встала, и, глядя в глаза генерала, почувствовала, что проваливаюсь куда-то очень глубоко.

Никто никогда не смотрел на меня вот так. С таким теплом и сердечностью.

С такой любовью.

Да, это была именно она. Даже если ты никогда не встречал ее, то обязательно узнаешь, стоит ей прийти.

Она была не шумной, как дикий водопад, который обрушивается на голову и сминает душу. Она была спокойной и сильной, как река, которая несет свои воды к пустыням и пепелищам.

Она была тем, что придает смысл каждому вздоху.

– Я никогда не говорил о любви, – сказал Эррон, не выпуская моих рук. – Но я готов идти с тобой рядом, Екатерина Смирницкая, до самого края жизни и дальше. И если это не она, то я не знаю, что это такое.

– Я тоже не знаю, – откликнулась я. – Но давай пойдем вместе. А что будет потом… ну, мы узнаем, когда придет время.

Когда я очнулась в новом теле и новом мире, то смотрела на Эррона и невольно представляла, как он целуется. Гром прокатился над дворцом, и я узнала. У него были сухие и жесткие губы, сильные руки, сердце стучало в глубине груди торопливо и гулко – и я откликнулась на поцелуй, и мне никогда еще не было так хорошо и ярко, так правильно.

А потом дождь превратился в стены воды, и драконье пламя качнулось и окутало нас, отделяя от мира.

* * *

Я проснулась глубокой ночью и не сразу поняла, где нахожусь. Потом Эррон рядом вздохнул во сне, я все вспомнила, и на душе сделалось тепло.

Все говорят о любви, все ее ждут, но редко кто видел. То, что случилось между нами этой ночью, было не просто страстью и желанием избавиться от страха и одиночества в объятиях другого.

Нас будто соединило в одно существо. Сейчас, приподнявшись на локте, я смотрела на спящего Эррона, вспоминала обжигающие прикосновения его пальцев и губ, единый ритм, в котором мы двигались, и огонь, который окутывал нас – мы горели в нем, не сгорая.

И все, что могло случиться потом, уже не пугало. Ни Отец лжи, ни та темная тварь, которая хотела завладеть этим миром. Не говоря ни слова друг другу, мы знали, что сумеем с ней справиться. Что раз между нами такое сильное чувство, то мы обязательно победим.

Гроза откатилась на запад. Дождь шел сильно и ровно; я устроилась в кровати поудобнее и подумала: когда все закончится, мы с Эрроном просто будем жить мирно и спокойно. Станем выращивать волшебные растения, окончательно приведем в порядок огород и парк. Принц Тан и его народ получили свою землю, значит с одуванчиками проблем не будет. А мандрагоры отрастят новые листья и станут ругаться на городских и шерстяных сильнее прежнего.

Замечтавшись, я погрузилась в сон и очнулась от того, что меня позвали по имени.

– Кэт! – тихий зов повторился. Голос принадлежал мужчине и был мне знаком.

– Ричард? – осторожно спросила я, оглядываясь.

Спальня генерала исчезла. Я висела в пустоте, и кругом не было ничего, кроме тьмы.

Но вскоре в ней проступили очертания человеческой фигуры: Ричард шагнул ко мне из мрака, взял за руку и произнес с нескрываемым теплом:

– Кэт, ну наконец-то! Я искал тебя все это время!

Надо было действовать так, чтобы он не заподозрил подмены. Справившись с волнением и решив, что это все-таки сон, я ответила:

– Искал он, посмотрите на него! Конечно! Ты прекрасно знал, что меня выдали замуж за этого солдафона с одной извилиной! Ты прекрасно знал, где я и что со мной! И отказался помогать. Ути масенький, испугался короля-батюшки!

– Меня сослали, Кэт, – произнес Ричард, глядя на меня с такой страстью, которую увидишь только в плохом театре у самого плохого актера. – Южные рубежи и теневые мразники, вот что на меня бросили. Я все это время искал способ связаться с тобой, и вот нашел!

Искал он. Да, конечно. Я была бы дурой, если бы ему поверила. Когда человек появляется вот так, внезапно, значит, ему что-то от тебя нужно.

– Тебе было трудно, да, – понимающе закивала я. – Письма-то сюда не ходят, почты нету, посыльного не отправить. Такая даль, такая глушь!

Ричард нахмурился.

– Не говори так со мной, Кэт. Ты понятия не имеешь, сколько мне пришлось пережить. Сражаться с теневыми мразниками это не совершать подвиги в постели.

Я хотела было ответить, что он и в постели-то был невеликий герой, но решила промолчать по этому поводу. Не стоит лишний раз злить существо, способное заглядывать в чужие сны.

Поистерили, и будет.

– Что тебе от меня нужно? – нарочито сухим тоном поинтересовалась я. Ричард посмотрел мне в глаза и я взмолилась: лишь бы только он не прочел мои мысли! Лишь бы не понял, что я не принцесса Катарина!

– Мне нужна только ты, – горячо признался Ричард. – Да, я испугался, признаю! Да, я счел верность королю и семье выше и важнее того чувства, которое владеет мною. Но любовь, Кэт, настоящая любовь, превыше любых королей и семейных долгов. Я хочу, чтобы мы были вместе.

Я выразительно завела глаза.

– Я замужем, если ты этого еще не заметил. И собираюсь быть верной мужу, раз уж на то пошло. У нас с тобой был шанс, но ты сам меня отверг.

Ричард нахмурился. Невольно вспомнилось, как когда-то, заглянув в воспоминания принцессы Катарины, я почувствовала, что с ним что-то не так. Вот только не поняла, что именно. И сейчас не понимаю.

Но тварь из тьмы приняла облик его сестры. Может, теперь хочет подобраться ко мне в виде брата Шарлотты. Семейное дело, все такое.

И тварь знает, кто я на самом деле. А Ричард не знал. Мог и свою игру вести.

Никогда не поздно стать зятем короля.

– А как же наши чувства? Наши нежные клятвы? – спросил Ричард, заглядывая мне в глаза. Я нарочно стала думать про сковороду жареной картошки с мясом и грибами, чтобы он уж точно не докопался до правды.

– Ты их отверг, – вздохнула я. – А я решила начать жизнь заново. Юность на то и дана, чтобы проводить ее в беспечности дел и чувств, но теперь я замужняя женщина. К прошлому нет возврата, ты так сам решил.

Ричард какое-то время смотрел на меня, поджав губы, и еще сильнее становился похож на плохого актера.

– Я приеду к тебе, Кэт, – трагическим тоном произнес он. – Я заберу тебя, и никакой генерал мне в этом не помешает. Можешь поверить.

* * *

Проснувшись, я рывком села на кровати и какое-то время просто смотрела по сторонам, пытаясь опомниться. Эррон шевельнулся рядом, дотронулся до моего плеча и негромко спросил:

– Все в порядке?

– Мне приснился сон. Вернее, не совсем сон… это было, как видение, – ответила я, и от мягкой расслабленности генерала не осталось и следа.

Он сел, развернул меня к себе и несколько долгих секунд всматривался в глаза. В конце концов, мне стало казаться, что я падаю куда-то в бездонную яму, и это было жутковатое ощущение. Потом Эррон отвел взгляд и сказал:

– Я заметил несколько чужих ниток в твоей ауре. Ричард, да?

– Ричард, – со вздохом согласилась я, укладываясь под одеяло. Эррон привлек меня к себе, и в его объятиях сразу же стало намного спокойнее.

Что бы нам ни грозило, кто бы ни захотел прийти в наш дом, мы с ним справимся. Все будет хорошо.

– Я пыталась вести себя так, как вела бы принцесса Катарина, – сказала я. – Он хочет, чтобы мы были вместе, и собирается меня у тебя забрать. Так что ждем новых гостей.

Эррон усмехнулся, давая понять, что никто и никогда не заберет меня у него. От этого на душе сделалось еще теплее.

– Ну пусть попробует, – усмехнулся он. – Мы с ним когда-то учились вместе, даже дуэль была. Уже не помню, по какому поводу, но гоняли друг друга по небу знатно!

– Подожди-ка! – удивилась я. – Он тоже дракон?

– Да. Он сын главы семейства от первого брака, тот был женат на драконице из неродовитой семьи.

– С ума сойти, – пробормотала я и попросила: – Обещай, что новых дуэлей не будет, нам тут и так хватает проблем.

Эррон негромко рассмеялся.

– Когда я отправился сюда вместе с капризной принцессой, то представлял спокойную жизнь. Думал, как буду возиться с грядками, высаживать новые растения и заботиться о старых… а сам пока к ним даже не подошел.

Он помолчал и добавил:

– Даже представить не мог, что у нас тут будет столько приключений. Но мне это нравится!

– Мы обязательно будем возиться на огороде, – заверила я. – Мандрагорам нужно вырастить новые листья. У одуванчиков теперь собственное королевство. Знаешь… нам будет очень интересно жить дальше.

Сейчас у меня появилась надежда, и я не хотела выпускать ее из рук. Пусть появляется чудовище, которое хочет править на развалинах мира – мы отправим его обратно во мрак.

И я выживу. И все обязательно будет хорошо.

– Даже странно, с чего это Ричард решился меня забирать у законного мужа, – задумчиво сказала я. – Раньше ему было важно следовать воле короля, но теперь… Ты знаешь, я думала: может ли он тоже быть мороком? Вроде нет, вел себя так, словно я настоящая принцесса Катарина, а та тварь знает, что я не она.

– Да пусть приходит, – усмехнулся Эррон. – Я готов к дуэли. Всегда мечтал, что буду сражаться не за короля и отечество, а ради прекрасной дамы. Теперь она у меня есть.

Теперь у нас настоящая семья… Жаль, конечно, что у нас не будет свадьбы, ведь принцесса уже успела выйти замуж за генерала. Ну ничего, я не так сильно мечтала о белом платье, как мои однокурсницы. Для них выйти замуж было главной целью и задачей женщины, а я относилась к этому намного спокойнее.

Да, однажды я встречу хорошего человека, и мы создадим семью.

Но в мире много дел намного интереснее, чем вступление в брак, и не стоит посвящать жизнь гонкам за женихами.

Одна из наших преподавательниц, Адриана Максимовна, всегда говорила: счастье встретит вас там, где вы не ожидаете. Оно подкараулит вас именно в ту минуту, когда вы о нем не думаете. И оно будет настоящим, и вы обязательно его узнаете.

Так и случилось.

– Задумалась? – Эррон поцеловал меня в висок, и я призналась:

– Да. Знаешь, мне как-то не по себе. Я сейчас счастлива… и верю, что этого счастья никто у меня не отберет. Но все равно что-то будто мешает окончательно поверить и расслабиться.

Эррон улыбнулся, и его улыбка была полна сердечного тепла.

– Я буду с тобой, а ты со мной. Я твой, а ты моя, – произнес он так серьезно, что у меня все сжалось в груди. – Это слова свадебной клятвы. Принцесса Катарина их считай что выплевывала в меня, она очень злилась. Но я сказал их тогда и готов повторить сейчас. Всегда готов повторять.

– Я буду с тобой, а ты со мной, – повторила я. – Я твоя, а ты мой.

– Верно, – вздохнул Эррон. – Так было и так будет, и я не отдам тебя ни Ричарду, ни чудовищам. А теперь давай спать. Завтра будет много дел.

* * *

Дождь кончился под утро, выглянуло солнце, и новые обитатели драконьего дворца потихоньку высыпали на улицу. Часть отправилась помогать Джине с готовкой завтрака, а часть пошла в сад: там под руководством окрепших големов люди начали расчищать дорожки и приводить в порядок живую изгородь – дождь и ветер поломали ветви, и сад нуждался в хорошей уборке.

Никто не хотел быть захребетником: трудились все, кроме детей и дряхлых стариков.

Я взяла коробку с удобрениями и первым делом двинулась к отощавшим мандрагорам. За ночь они выпустили первые тоненькие листики и в общем держались энергично и бодро.

– Ну, кому там еще нужно подлечиться? – деловито спрашивал Герберт, подпрыгивая на грядке и с важным видом озирая окрестности. – К обеду буду молодцом! Обращайтесь!

– Ты и так молодец, – одобрительно сказала я, подсовывая под корни шарик удобрения. – Не просто бесчинствуешь и ругаешься, а помогаешь.

Герберт встрепенулся, задрожал всем телом, и его новые листья увеличились в несколько раз и закудрявились. Мандрагор с каждой секундой приобретал прежние очертания, круглые и солидные.

– Это лопухи бесчинствуют, а я мандрагор! – важно заявил Герберт. – И мама мой был мандрагор, и тетка был мандрагор! Эй, ты! Носатый! Я с тобой разговариваю!

Мужчина, который вместе с големом тащил носилки, загруженные сломанными ветками, обернулся к нам. Нос у него и правда был из тех, которые растут на семерых, а достаются одному.

– Как рука-то твоя, зажила? – осведомился Герберт. Мужчина смущенно встряхнул ручки носилки и ответил:

– Зажила, господин мандрагор. Вот, уже таскаю всякое. Ничего не болит!

Кажется, он смутился от того, что Герберт заговорил с ним с такой важностью.

– Молодец, тащи дальше, – разрешил Герберт и, приосанившись, обернулся ко мне. – Видала? Вот что значит мандрагор, любую дрянь, любую рану залатаем! Не то, что эти млечносочные. Торчат тут, неизвестно зачем!

Одуванчики после дождя выглядели изрядно потрепанными, но старались бодриться: открывали чашечки, высовывали золотые лица, крутились, разглядывая людей. Принц Тан раскрылся полностью и смотрел по сторонам так же серьезно, как Герберт. Две женщины, которые понесли свежевыпеченные оладьи к мужчинам, распиливавшим поваленные грозой деревья, даже приостановились.

– Вот ведь диво! – заметила одна из них. – Одуванчики, сорняки, а на отдельной грядке сидят!

Принц Тан обернулся было к ним, собираясь ответить, но Герберт его опередил:

– Сами поражаемся! – произнес он. – Оборзели млечносочные, себе аж целую грядку выторговали! А все из-за этой вот, которая принцесса королевская. Кого ни видит, всех жалеет и со всеми договаривается! Ладно с людьми, она и с сорняками вон какую дружбу завела.

Тан завел глаза к небу, словно хотел показать, что пререкаться с мандрагорой выше его владыческого достоинства. А женщины посмотрели на меня и с улыбкой сказали:

– Спасибо, ваше высочество!

– За доброту вашу спасибо!

Я смущенно махнула рукой и отправилась раздавать удобрения остальным мандрагорам.

Закончив с этим делом, я решила вернуться во дворец: выпить наконец-то чашку чая, перекусить чем-нибудь и поговорить с Эрроном. У принцессы Катарины были украшения, она привезла с собой приличных размеров сундучок, и я в самом деле хотела продать его содержимое. Пусть приносит пользу и вернет людям их потерянные дома.

– Кэт?

Я обернулась и увидела Ричарда: он быстрым шагом двигался от ворот и выглядел так, словно успел с кем-то подраться или свалиться с лошади. Дорогой белый сюртук был украшен пятнами, на штанине красовалась дырка – такая бывает, когда падаешь и тормозишь коленом.

Впрочем, зачем бы Ричарду лошадь – он дракон, долетит.

Наяву он был таким же, как в моем сне и в воспоминаниях: похожим на плохого актера. Наверно, такие ужимки и прыжки позволяют производить впечатление на женщин и добиваться от них всего, что только захочется.

Я смотрела на него, опустив руки, понимала, что выгляжу растерянной и глупой, и Катарина уже закатывала бы ему истерику, но не могла и пошевелиться.

Сон стал явью, и я понятия не имела, что с этим делать.

– Кэт! – Ричард приблизился, схватил меня за руки. – Катарина, я приехал! Наконец-то мы вместе!

Он прижал мои руки к губам, и тогда я ожила: отдернула их, сделала несколько шагов назад и воскликнула:

– Гляньте на него, явился! На волю короля-батюшки уже наплевать? Уже не страшно?

Компания молодых парней, вооруженных тяпками и граблями, шла в сторону дворцового парка: парни остановились с приоткрытыми ртами и уставились на нас. Да, такой концерт не каждый день увидишь.

– Я был очень далеко, Катарина, – с искренним жаром произнес Ричард. – Я много пережил и многое обдумал. И теперь знаю точно: мне не страшны указы короля и узы чужого супружества. Мое место рядом с тобой, и я собираюсь его занять.

Я смотрела на него, пытаясь понять, кто это говорит: Ричард или морок, насланный тварью из тьмы. В любом случае, никто не возвращается просто так из прошлого – у него есть свои планы, и ты всегда будешь в них только марионеткой.

Возможно, Ричард придумал, как использовать ссыльную принцессу и его мужа. Но что бы он там ни решил, я не собиралась поддаваться.

– Потрясающе! – воскликнула я. – Он собрался занять место рядом со мной, подумать только! Да ты же бежал от меня, сломя голову, Ричард! Я же именно этого и хотела, чтобы мы поженились и были вместе! А ты меня отверг, ты думал о счастье сестры и воле государя, наплевал на все наши чувства, клятвы и обещания! А теперь я тебе вдруг понадобилась, не прошло и года!

Зрителей прибавилось, и баба в клетчатом платье поддержала:

– Так его, ваше высочество! Пусть не лезет к мужней жене!

Ричард бросил поистине испепеляющий взгляд в ее сторону, но жительница разрушенного поселка успела повидать такое, что любые взгляды и угрозы были ей совершенно безразличны: она лишь подбоченилась в ожидании нового номера программы.

– Вот именно, – произнес Эррон. Он возник буквально ниоткуда, встал так, чтобы заслонить меня от Ричарда, и добавил: – Неужели ты уверен, что кто-то тебе позволит занимать здесь какие-то места?

* * *

Я уже видела, как Эррон обращается в дракона, но сейчас, когда он вышел и закрыл меня собой, его истинная суть вдруг проявилось так ярко, что никто не усомнился бы: это не человек, это великий владыка небес. От него так и веяло силой и мощью. Дыхание огня плыло от каждого движения.

Ему не надо было принимать драконий облик. И без того было ясно, кто перед нами.

– Как странно, – произнёс Эррон. Его усмешка не сулила ничего хорошего. – Я не ждал гостей. И даже не думал, что они заявятся с такими нелепыми требованиями.

Ричард ухмыльнулся в ответ. Он по-прежнему выглядел актёром, который пытается играть свою роль, но понятия не имеет как это делать так, чтобы зрителей пробрало до глубины души.

Он хотел быть сильным. Властным. Но у него ничего не получалось.

– А, отставной генерал, – откликнулся Ричард. – Ты снова попытался схватить то, для чего у тебя руки коротки. Неужели ты думал, что и правда сможешь сделать своей женой такую женщину?

– По крайней мере, я не трус, – откликнулся Эррон. – И готов сражаться за то, что принадлежит мне. За свою жену и за то, что нас теперь соединяет.

Он сделал паузу и добавил:

– Когда-то у нас была дуэль, Ричард, и я тебя изрядно потрепал. Могу повторить. Готов поспорить, ты по-прежнему не знаешь, как маневрировать с одним крылом.

Ричард побледнел. Я в очередной раз спросила себя: передо мной бывший любовник принцессы или существо, которое надело маску человека?

Эрон говорил что тварь из тьмы обязательно появится перед нами. Вдруг это именно она и есть? И все уже началось, а мы не готовы сражаться, и я не готова погибать…

Меня бросило в холод и тотчас же окунуло в жар. Казалось, я окутана драконьим пламенем, и из него не было выхода.

– Ну-ка прекратите оба! – воскликнула я. – Ричард, тебя сюда никто не звал. Если у тебя и были права на меня, то ты от них отказался. Сам, по своей воле. Теперь ты выглядишь нелепо и глупо. Как обычно, впрочем.

Я дотронулась до плеча Эррона и добавила:

– Я не позволю тебе сражаться с ним. Нам не нужна дуэль, не нужен еще один скандал.

И сказала уже совсем тихо:

– Сейчас нам надо беречь и собирать силы. А не растрачивать их на пустяки. Он тебя провоцирует, а ты ведешься.

Конечно, он меня не послушал. Когда это мужчины слушали женщин, которые пытались удержать их от глупостей?

Движение правой руки Эррона был лёгким и изящным, словно он стряхивал соринку с плеча, но Ричард вдруг споткнулся и невидимая рука отбросила его на живую изгородь. Бывший возлюбленный принцессы Катарины смял зелень и рухнул на землю.

Новые жители дворца дружно расхохотались. Ричард никому не понравился. Насколько я успела понять, мужчина, который ухаживает за чужими жёнами, не пользуется популярностью в посёлке Брин-бран.

Впрочем, Ричард недолго валялся на Земле. Поднявшись на ноги и и оттолкнув голема, который торопился к нему на помощь, Ричард сделал несколько шагов в сторону, и вокруг него закрутился пыльный смерч, пронизанный трескучим золотом молний.

Люди замерли, глядя на него с нескрываемым ужасом. Наверно, никто из них не видел прежде настолько разъяренного дракона.

– Даже оборачиваться нормально не научился, – презрительно усмехнулся Эррон, и в ту же минуту на месте Ричарда возник дракон и прянул в небо.

– Прекратите вы! – воскликнула я. – Вы, оба! Хватит!

Но ни Ричард, ни Эррон не собирались меня слушать. Между ними была вражда, которая появилась и окрепла задолго до того, как бывшего драконьего генерала вынудили взять в жёны принцессу. Эррон рванул за соперником и и выдохнул в него сгусток пламени.

– Идиоты, – пробормотала я и посмотрела по сторонам в поисках Тедроса.

Мальчик стоял на ступенях, завороженно глядя на драконов – они уже вовсю выплевывали друг в друга струи огня, и что-то мне подсказывало, что это только разминка. Скоро начнется рукопашная, и драться они будут всерьез.

– Скорее! – воскликнула я. – Тедрос, нам нужна твоя флейта! Усыпи этих придурков!

– Не поможет, – покачал головой Кеван. Он вышел из дворца, держа в руках целую связку пробирок. Половина была с трещинами. – Я вижу на них новые обережные заклинания. Если фавн начнёт играть, они отразят его музыку, и мы все здесь уснём.

– И что же нам делать? – испуганно спросил Тедрос. – Они же поубивают друг друга!

И тут меня осенило. Есть у нас цветочек, который может помочь. И я с ним поладила.

– Теневые настурции! – воскликнула я. – Они, конечно, не укоренились но вдруг помогут?

И мы с Тедросом дружно рванули в глубину сада, а над нашими головами ревели драконы.

Хоть бы у нас получилось! Хоть бы, хоть бы!