Текст книги "Мой генерал, наш сад и я (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Я подошла к грядке, вонзила извлекатель сорняков в сердцевину целой компании одуванчиков, вытащила и, отряхнув землю, показала драконьему плющу.

– Видишь? Вот твои вредители. И чего ты драться-то кинулся, тебе же легче будет.

Плющ снова защелкал, но на этот раз задумчиво, а не злобно. Он словно спрашивал, не обманываю ли я.

– Не обманываю. Вот давай проверим, – сказала я, вонзая извлекатель в очередное одуванчиковое семейство. – Если тебе будет хуже без них, то я их всех вкопаю обратно. Вот возьму и вкопаю, даю слово.

То ли мне показалось, то ли выдернутые одуванчики зашевелились и замахали листьями, приветствуя такой подход.

– А если тебе будет лучше, – продолжала я, – то ты больше никогда не будешь драться. Договорились?

Плющ негромко щелкнул и поднял листья. Стебли двинулись, прижимаясь друг к другу, чтобы освободить для меня место.

– Кто тебя учил разговаривать с растениями? – поинтересовался Эррон. Я пожала плечами, выдирая очередной одуванчик.

– Никто. Почему бы не поговорить?

– Считается, что если садовод общается с растениями, то у него зеленая рука, – произнес Эррон. – И в его саду и огороде все пышно растет и плодоносит.

Я посмотрела на свои руки и спросила:

– А перчатки есть? Раз уж я планирую работать в саду, мне они пригодятся. А то руки будут не зеленые, а черные.

Очередная семья сорняков вылетела из грядки. В лунке что-то сверкнуло; я заглянула внутрь и увидела серебряную монетку, совсем не потемневшую. Бросила ее Эррону:

– Драконье сокровище.

– Это плющ с тобой расплачивается за доброту, – без тени улыбки заметил Эррон. – Вот и удача пошла.

– Ничего не имею против, – весело сказала я и, подняв голову к вздыбленным листьям плюща, добавила: – Спасибо тебе большое. Ты очень милый. И очень красивый. А теперь без сорняков разрастешься всем на зависть.

Плющ качнул листьями, словно поклонился. В новой лунке я нашла еще одну монету и представила, как когда-то дракон шел здесь, а в карманах у него были дырки, и из них высыпались монетки.

Ничего-ничего. Мы все полезное подберем и пустим в дело.

Примерно через час вся грядка драконьего плюща была свободна от одуванчиков. Можно было праздновать победу. Последний одуванчик, маленький и хрупкий, качался с самого края; увидев извлекатель сорняков, он задрожал и закрыл круглое золотое личико листьями, словно ладонями. Это выглядело так трогательно, что мне невольно стало жаль его.

– Испугался, маленький, – сказала я и спросила: – Эррон, у тебя есть какой-нибудь ненужный горшок?

– Жалеешь сорняки? – ответил Эррон вопросом на вопрос и, пройдя среди грядок, нашел пузатое глиняное чудище с отколотым краем. Наверно, раньше в нем были какие-нибудь удобрения. – Ну вот, держи. Хватит с него и этого.

Я отложила извлекатель и одуванчик убрал листья от личика. Желтые лепестки шевельнулись, и я готова была поклясться, что он улыбается. В следующий миг одуванчик выбрался из грядки, запрыгнул в горшок и замахал листьями: мол, подсыпь землицы!

– Новый друг? – поинтересовался Эррон, и с грядки мандрагор донесся согласный вопль:

– Таких друзей за зелень и в музей! Гнать отсюда млечносочных!

Глава 4

Горшок с одуванчиком я отнесла к звездному лотосу под крики и свист мандрагор. Лотос казался существом поприличнее сородичей Герберта. Пристроив горшок возле фонтана, я срезала потемневший листок и спросила:

– Можете присмотреть за ним? Кажется, он тоже разумный.

– Спасибо, что избавили от потемнения, – мелодично прозвенел звездный лотос. – Не волнуйтесь, мы уживемся вместе.

Одуванчик закачал головой и листьями в неком подобии танца. Эррон скептически посмотрел на него и сказал:

– Только разумных одуванчиков мне здесь и не хватало. Забьют весь парк.

– У меня есть эта замечательная палка-копалка, – я улыбнулась и показала ему уничтожитель сорняков. – Что еще нужно делать?

– Это же парк с уникальными растениями, тут работы всегда хватит, – сообщил Эррон и кивнул в сторону голема, который катил тачку. В ней было целое облако цветов – белых, сиреневых, нежно-розовых.

– Я должна их высадить? – спросила я.

– Именно, – Эррон кивнул в сторону свободной грядки, которую уже очистили от сорняков и разрыхлили. – Это теневая настурция, очень редкая. Хотелось бы, чтоб она прижилась у нас.

– Что же она делает?

Я подошла к тачке: яркие капюшончики настурции закачались, словно она приветствовала меня. На темно-зеленых круглых листьях искрились белые звезды.

– Ее цветок дает густую тень, – ответил Эррон и протянул мне маленькую острую лопатку. – И она способна скрыть человека от посторонних глаз и зловредных воздействий.

– Понятно, – кивнула я. Такое растение нам пригодится. – А ты чем займешься?

Эррон усмехнулся.

– Пойду с големами рубить драконьи туши, – ответил он. – Может, найду что-нибудь поинтереснее клейма. Может, оно вам вообще привиделось, это клеймо.

– На всех драконах сразу? – скептически спросила я. – Ладно бы на одном, это и правда может быть складка. Но не на всех же.

– Вот и посмотрим, – произнес Эррон и зашагал по дорожке в сторону деревьев.

Рядом с грядкой обнаружилась маленькая скамеечка: отлично, не придется копаться в земле внаклонку. Я придвинула к себе тачку и увидела, что каждый цветок расположился в маленьком земляном горшочке.

Вот и отлично. Выкапываю ямку, высаживаю цветок, берусь за следующий. Надо же, я сегодня должна была сдавать зачет по страноведению, и вот высаживаю растения в другом мире. Интересно, меня начали искать? Наверно, начали.

– Они, кстати, съедобны, – сообщил лотос, и настурция качнулась цветным облаком, словно соглашалась. – И цветки, и листочки, и даже стебли идут в салат. А семена маринуют, как каперсы.

– Очень интересно, – сказала я, выкопав первую ямку. Взяла горшочек, опустила его в землю, чуть присыпала сверху: так, кажется, пока я все делаю правильно. – Вот какое ты полезное растение!

Цветок качнулся и осторожно погладил меня по руке. Я невольно улыбнулась, таким он был милым.

Взялась за новую ямку. Вот было бы хорошо, если бы я накопала этих ям, а настурции сами запрыгнули бы в них. Дружным и ровным строем.

– Она еще отпугивает вредителей, – продолжал лотос, и все настурции в тачке снова кивнули. – Главное поливать смесью санторнской пыли и шун-дажа раз в неделю. Если эти красавицы примутся, то через год уже можно будет использовать их в зельях.

– Спасибо за лекцию, – сказала я, высаживая в землю вторую настурцию. – Будет вам и санторнская пыль, и шун-дажа. Вы и правда красавицы!

После пятого цветка я поняла, что не приспособлена к огородничеству. Быстро устаю, голова начинает пульсировать от нарастающей боли и руки делаются, будто деревянные. А цветков в тачке было еще очень много: те, которые я успела высадить, казались каплей в море.

– Слушайте, – вздохнула я, – может, вы сами сюда залезете, а? Вы же волшебные растения, такие необычные, такие одаренные.

Настурции качнулись, будто неопределенно пожали плечами. Я стряхнула землю с рук и сказала:

– А я буду вас хорошо подкармливать. Вкусными и полезными удобрениями.

– Ты смотри! Ты смотри, а? – заорали на грядке с мандрагорами. – Этим колокольчатым удобрения сулят! Вот наглые, не успели приехать, как им все готовое прямо в рот суют! А мы тут испокон веков растем, пользу всем наносим и причиняем, а нас кормят по часам да по крошечке!

– Щас я им с корешка-то наподдам! – маленькая злющая мандрагора завозилась на грядке, пытаясь выбраться. – Тут своим, коренным жрать нечего, а понаехи уже рты поразевали!

– Цыц! – крикнула я мандрагорам. Видно, получилось строго: они притихли, а Герберт вообще сделал вид, что рассматривает облака в небе. По настурциям прошел едва уловимый вздох.

– Ну вот, а то скажете, что привезли вас к каким-то бандитам, – улыбнулась я. – Но они хорошие, просто слегка дикие. Так что, мои хорошие, полезете сами?

Один из горшочков выпрыгнул из телеги и в один прыжок добрался до грядки. Я выкопала ему ямку, и цветок разместился в ней так, словно всю жизнь здесь рос.

– Моя ж ты умница, – похвалила я, и мандрагоры не вытерпели.

– А мы? Мы тоже умницы! Умницы-разумницы, не то, что некоторые! Кто генерала спас? Наш листок!

– Все вы молодцы, – заверила я. – Все вы очень толковые, разумные, полезные растения. Самые умные, самые красивые, самые нужные на всем белом свете.

Лопатка шевельнулась в моей руке, выскользнула и сама в одно движение выкопала ямку. В нее тотчас же запрыгнула настурция, и лопатка продолжила копать. Я даже рассмеялась, насколько лихо и быстро пошло дело.

– Вот вы какие у меня хорошие, – похвалила я. – Лопатка, ты просто талант! Ни одна другая на свете не копает так хорошо!

Да уж, дожили. Попала в другой мир и разговариваю с лопатой: и что страннее всего, она меня еще и слушается. Лихо вскопала всю грядку, и настурции проворно полезли на новое место жительства. Я довольно оглядела грядку, выдернула тонкий сорнячок, который остался незамеченным с краю, и услышала удивленный голос:

– Не думала, что у вас зеленая рука, ваше высочество.

* * *

Среди грядок стояла светловолосая девушка в бальном платье и смотрела на меня так, словно готовилась выцарапать глаза и размышляла, как бы это сделать незаметно. В ее очаровательном личике было определенное сходство с Ричардом, и я решила, что это Шарлотта.

Надо же, как быстро она здесь появилась. Плохо, очень плохо. Она способна мигом вывести меня на чистую воду, если я сделаю что-то не так.

Ладно. Мы и так хотели с ними побеседовать, вот и начнем.

– Надо же чем-то развлекаться, – вздохнула я и, поднявшись, подхватила ручки опустевшей тачки. Кажется, вид у меня получился воинственный, потому что Шарлотта сделала шаг назад и обернулась, словно прикидывала, как лучше удрать. – А из всех развлечений здесь только огород и молитвы.

Шарлотта цепко смотрела мне в лицо, будто чувствовала, что здесь что-то не так, и не могла понять, что именно. Я невольно отметила, что она красива. Сейчас вся ее юная свежесть была как на блюде выложена: волосы завиты и уложены в сложную прическу, на шее, в ушах и на пальцах сверкали драгоценности, платье однозначно было бальным, с такой пышностью на простую прогулку и тем более в дорогу не одеваются.

Рядом с ней я точно выглядела дурнушкой. Шарлотта могла торжествовать: Эррон сейчас увидит ее на моем весьма блеклом огородном фоне и сделает правильные выводы.

– Вижу, у вас хорошо получается, – сказала Шарлотта, разглядывая грядки и клумбы. – Прекрасно, когда находится занятие по душе, правда?

– О, конечно! – с улыбкой согласилась я. – Вижу, ты его пока не нашла, раз отправилась на поиски в нашу даль. Брат с тобой?

Лицо Шарлотты дрогнуло. Похоже, она не одобряла связь Ричарда и принцессы Катарины и не собиралась этого скрывать.

– Отец отправил его в полк на южные рубежи. Там ожидаются большие прорывы теневых мразников, – ответила Шарлотта. – А я решила не скучать в столице и навестить друга.

Друга, не подругу.

Я рассмеялась и, оставив тачку, взяла незваную гостью под руку так, чтобы оставить на шелке ее платья свои земляные отпечатки. Почему-то мне хотелось поступить так самой, а не притворяясь принцессой. Я даже какую-то торжествующую злость ощутила.

– Как это мило, дорогая, ты не представляешь! – пропела я, заметив, как Шарлотта изменилась в лице, увидев ущерб на тончайшем рукаве. – Правда, здесь безумно скучно. Но на этих грядках всегда нужны свободные руки, это я уже поняла. Пойдем выпьем чаю с шоколадным печеньем и начнем высаживать пеларгон ядовитый.

Шарлотта снова изменилась в лице.

– Это что еще такое? – спросила она. Я с улыбкой повлекла ее к дому и, проходя мимо грядки мандрагор, подмигнула Герберту. Тот все понял правильно и, выпрыгнув из земли, вцепился зубами в подол бального платья.

Отлично. Пусть не просто бузит на грядках, а дело делает.

Шарлотта взвизгнула, отпрянула в сторону, и клок ее платья остался в зубах Герберта. Тот прожевал добычу и заголосил:

– Понаехали тут, метут подолами по роже! Мочи городских!

И все мандрагоры запрыгали на грядке, вопя:

– Мочи городских! Понаехали! Валите домой, тут самим жрать нечего!

– Вот видишь, дорогая, и это еще называется здешнее приличное общество! – я улыбнулась так лучезарно, как только могла, а Шарлотта качнулась, намереваясь сомлеть в обмороке. Тряхнув ее руку и извазюкав рукав еще сильнее, я продолжала: – Так что я очень рада тебя видеть!

Хотелось надеяться, что принцесса Катарина вела бы себя именно так. Шарлотту она, мягко говоря, недолюбливала.

Мы вышли к дворцу, и там я увидела големов, которые тащили просто невероятное количество чемоданов и тюков. Кажется, Шарлотта решила пойти в атаку и сразить генерала Эррона всеми своими нарядами.

– Как мило! – воскликнула я. – Ты привезла сюда целую модную лавку!

– Не хочется выглядеть замарашкой, – наконец-то опомнилась Шарлотта и прошипела: – Это платье от Веллера, между прочим!

Я улыбнулась еще лучезарнее.

– Да, я знаю, ты всегда выбираешь что-то простенькое, но с претензией на вкус и стиль, – судя по раскрасневшемуся лицу Шарлотты, такая фраза была вполне в духе принцессы. – Ох, ну ладно, расскажи, что там в столице? Мы уехали совсем недавно, а кажется, вечность прошла!

– Все обсуждают вашу свадьбу и ссылку, – ответила Шарлотта и бросила небольшую шпильку: – Но это ненадолго. Скоро все обо всем забудут.

Я вздохнула.

– Что поделать, мирская слава проходит быстро. Но как хорошо, когда рядом есть верные друзья, правда?

Послышались голоса и шаги: обернувшись, я увидела Эррона с големами, которые тащили разделанную тушу дракона. Шарлотта вздрогнула всем телом, словно хотела птицей лететь к любимому: я придержала ее за руку.

– Дорогая, тут какая-то пылинка! – и провела по ее щеке грязным пальцем.

Не знаю, каким чудом Шарлотта сохранила самообладание. Она хотела предстать перед Эрроном во всей красе – и вот у нее платье с обгрызенным куском подола, грязный рукав и чумазое лицо.

Отлично. Чем сильнее она будет злиться, тем скорее утратит спокойствие. И расскажет то, что нам пригодится. Когда люди бьются в истерике, то о чем только не говорят.

– Шарлотта, – недовольно произнес Эррон. – Все ясно. Пойду-ка я вырою укрытие поглубже.

* * *

– Ну вот видишь, за какого солдафона я была вынуждена выйти замуж, – вздохнула я с видом театральной актрисы. – Ни деликатности, ни воспитания. Все какие-то шуточки от тех, у кого одна извилина и та след от фуражки.

Эррон посмотрел так, словно советовал мне забраться в самую глубокую нору и молчать там вечно.

– Зачем ты приехала? – спросил он, переведя взгляд на Шарлотту. И смотрел так, словно испепелить хотел.

Да уж, похоже, Шарлотта успела достать его до печенок своей любовью. Ничего не вышло у ее папаши! Надеялся, что с глаз долой из сердца вон, но дочка решила поиграть в декабристку и рванула за любимым.

– В свете будет еще один скандал, – небрежно заметила я. – Шерли, ты поехала в этот медвежий угол поддержать подругу, но все будут кричать, что ты бросилась за своим возлюбленным. Забыла девичью честь ради любви! О тебе будут писать пьесы!

На щеках Шарлотты вспыхнул румянец. Я взяла ее под руку и показала Эррону язык.

– Но мы-то с тобой прекрасно понимаем, что влюбиться в дерево, у которого отроду не было ни ума, ни души, ни искреннего чувства… – продолжала я. – Нет! Это решительно невозможно!

Румянец Шарлотты сделался багровым. Эррон смотрел так, будто собирался закопать меня в ближайшей клумбе. Видно, привык к Екатерине Смирницкой и забыл, что принцесса Катарина обещала устроить ему веселую жизнь. Вот я и стараюсь, устраиваю, чтобы не засыпаться. Пытаюсь соответствовать.

А еще мне подумалось: вчера здесь пропала целая стая диких драконов. Если у них есть хозяин, то он обязательно появится, чтобы все увидеть своими глазами и разобраться.

Так что либо драконами владела Шарлотта, либо она была служанкой их хозяина.

Глядя на девушку, было трудно представить, что она способна повелевать такими чудищами. Но, возможно, я просто плохо знаю этот мир, и здесь еще и не такое случается.

– Хамить изволите, ваше высочество, – процедил Эррон.

– Всего лишь говорю правду, – я одарила его самой очаровательной улыбкой и кивнула на разделанную драконью тушу. – Взгляни! Вчера он проявлял геройство и убил несчастных зверюшек.

Шарлотта, которая до этого старательно отводила взгляд от носилок с драконьим мясом, все-таки посмотрела туда и издала сдавленный возглас. Притворяется? Или нет?

Я и сама-то с трудом держалась на ногах.

– Эти несчастные зверюшки, как вы изволите выражаться, заморозили бы весь регион, – произнес Эррон. – И сожрали бы его жителей, если бы я не встал у них на пути.

Шарлотта едва не ахнула. Она смотрела на своего возлюбленного генерала, как обжора на торт, и это почему-то меня покоробило.

С чего бы вдруг? Мы с Эрроном пока еще даже не друзья.

Но мне точно было неприятно.

– Ну вот так всегда, мужчины суют свою дурацкую добычу под нос несчастным женщинам, а те вынуждены их хвалить, – сказала я, надеясь, что не переигрываю, и настоящая принцесса вела себя именно так, как надо. – Идем, дорогая, хватит поощрять его честолюбие.

И снова показала Эррону язык и повлекла Шарлотту во дворец.

Джина встретила нас на ступенях и отвела Шарлотту в гостевые покои. Когда они скрылись, я негромко спросила, обернувшись к генералу:

– Ну как? Я похожа на настоящую принцессу?

Эррон окинул меня оценивающим взглядом и ответил:

– На какое-то мгновение я решил, что Екатерина Смирницкая мне приснилась. Все это время здесь была капризная и злобная Катарина, у которой каждое слово ядовитое. Зачем это ты оборвала Шарлотте платье?

– Это не я, – рассмеялась я. – Это Герберт. Кстати! Ты знаешь, что у тебя волшебная лопата? Я захотела, чтобы она копала лунки сама… ну и она копала лунки, представляешь?

Эррон едва заметно нахмурился.

– У тебя и правда зеленая рука. И ты способна наделять чарами свои инструменты.

– У принцессы Катарины была такая магия? – поинтересовалась я.

– Вряд ли. У нее не было ничего, кроме глупости и распутства, – сказал Эррон резче, чем собирался, потому что тотчас же добавил: – Не принимай близко к сердцу, к тебе это не относится.

– Что, если Шарлотта хозяйка драконов? – негромко спросила я. – И примчалась сразу же, как только стадо погибло?

Эррон пожал плечами.

– Такое внезапное появление и правда наводит на размышления, – сказал он и усмехнулся: – Вот, даже стихами заговорил.

– Как мы будем выяснять, что хотели? – спросила я. – Столичные интриги, все эти подводные течения… Меня на престоле. По этой Шарлотте не видно, что она в курсе каких-то интриг. Просто смотрит на тебя, как обжора на торт.

Эррон нахмурился. Мои слова были ему неприятны.

– Я никогда не давал ей поводов и авансов, – с прежней резкостью ответил он. – Никогда! Да, она за мной бегала, да, ее отец даже чуть не побил меня однажды, но…

– Ты оправдываешься? – с невинной улыбкой спросила я. – Не стоит, Эррон, мы просто боевые товарищи, не больше.

Его взгляд просто обжег меня – прокатился огненной волной от макушки до пят, срывая дыхание. Вот так и смотрит дракон: испепеляя своим чувством все, к чему прикасается.

Мне сделалось не по себе.

– И у меня не одна извилина и не след от фуражки, – угрюмо произнес Эррон. – Я всегда знал, что выберу свою пару сам, а Шарлотта ею не была. И я не морочил девушке голову, если ты об этом.

С каждым словом он становился все мрачнее – и да, оправдывался! Я погладила его по плечу и ободряюще улыбнулась.

– Скажи-ка лучше вот что. У тебя во дворце есть жучки?

* * *

Эррон нахмурился.

– Все здание обработано от камнежорцев, на каждом окне полоса, которая отпугивает остальных насекомых, – сказал он. – При чем тут жучки.

Я вздохнула.

– Неправильно выразилась, прости. В моем мире жучками называют подслушивающие устройства. Они маленькие и черные, как жуки. Надо бы устроить подслушку в гостевых покоях. Если что, возьмем Шарлотту с поличным.

Теперь во взгляде Эррона было уважение. Моя идея пришлась ему по душе.

– Сам посуди, – продолжала я. – Ее отец с тобой чуть не подрался. Брат не хотел жениться на Катарине, ему было важно, чтобы это сделал ты. Да они поперек порога легли бы, но не пустили незамужнюю девушку одну в нашу глушь к женатому мужчине! А тут здравствуйте, я ваша Шерли!

Эррон усмехнулся.

– Я вижу, ты понимаешь, как идут дела в свете.

Я только рукой махнула.

– Это не дела в свете, это обычная логика. Ее бы просто заперли в чулане, да и все.

– Согласен, она очень быстро здесь появилась, – кивнул Эррон, и мне вдруг подумалось, что ему нравится вот так говорить со мной. Обсуждать общую проблему, находить из нее выход. Ему сейчас было хорошо и спокойно.

И от этого на сердце становилось тепло. Даже не знаю, почему.

Неужели он мне нравится, этот генерал Эррон?

Нет, я уже успела влюбиться пару раз, но тогда все было по-другому. Чувства падали на меня с грохотом весенней капели с крыш, и я стояла, оглушенная и ослепленная, и в мире не было никого, кроме человека, которого я любила.

А сейчас все было по-другому. Не так.

– Все в порядке? – озадаченно спросил генерал. Я улыбнулась.

– Да, просто задумалась. Так что насчет прослушки?

– Есть одна идея, но Шарлотту надо вытащить из гостевых покоев на пару часов.

– Справлюсь! Пойдем дергать сорняки.

Сказано – сделано. Даже не дав незваной гостье попить чаю с дороги, я утащила ее в сад. Джина шла за нами, не сводя с меня возмущенного взгляда и приговаривая:

– Нет, ну куда это годится, ваше высочество! Это же гостья в доме, а вы тащите ее на этот дурацкий огород, чтоб его и его растения мошки закусали!

– Прекрасно! – улыбалась я. – Мы займемся одуванчиками, а ты устрой нам чаепитие. Свежий воздух, умеренный труд, хорошая компания – что может быть лучше?

Шарлотта, которая едва успела переодеться в платье попроще и стереть с лица мой грязный отпечаток, кисло улыбалась. Уж не знаю, на что она рассчитывала, отправляясь на холмы Шелтон, но это явно было не дерганье сорняков.

Для работы Эррон указал мне заросшую клумбу чуть в стороне от фонтана. Некоторое время я стояла, вооружившись палкой-копалкой, и прикидывала, что именно тут надо выпалывать.

– Никогда не была на огороде, – призналась Шарлотта. В ее взгляде был настоящий испуг. – Здесь так… грязно!

Ее белые туфельки уже успели покрыться земляными и травяными пятнами.

– Грязно не то слово, – согласилась я. – Но знаешь, что говорил мой духовник? Утешение лучше всего искать в труде!

Шарлотта нахмурилась.

– У тебя был духовник? Ты всегда была… вольных взглядов на жизнь.

– Вольных – да, – кивнула я. – Но я же не еретичка какая-нибудь. Не дочь Отца лжи. И да, он был прав! Я воюю с дурацкими сорняками, и мне легче. Уже нет сил думать о том, сколько я потеряла.

И я резко вонзила удалитель сорняков в самую середину одуванчиковой семьи. Когда она улетела с грядки на дорожку, то послышался стон облегчения, и Шарлотта чуть не подпрыгнула от удивления.

– Спасибо, – донеслось из зарослей. – Вы хотите выдернуть всех?

– А за чем бы еще мы сюда притащились? – ответила я вопросом на вопрос. – Ты кто там?

Шарлотта смотрела на меня со смесью удивления и ужаса. Должно быть, не ожидала, что принцесса-распутница так энергично общается с растениями.

Пожалуй, мне надо быть осторожнее. Не переигрывать.

– Гром-цветок, – ответили из глубин. – Только прошу, не прикасайтесь к моим листьям. Будет шумно.

– Я слышала про гром-цветок, – пролепетала Шарлотта. – Он способен оглушить, если к нему притронуться.

– Ну мы же не собираемся его трогать? – сказала я, выдергивая очередной одуванчик. – Мы просто хотим все тут привести в порядок. Кто не работает, тот не ест, а я сегодня собираюсь пообедать, как следует.

Голем принес второй удалитель сорняков, и Шарлотта взялась за него так, словно он был змеей, способной ужалить.

– За хлеб двумя пальчиками, а за срамной уд всей пятерней, – усмехнулась я. Судя по образу жизни, принцесса Катарина не лазала за словом в карман: Шарлотта снова залилась румянцем, и я ободряюще воскликнула: – Энергичней, дорогая! Сейчас освободим нашего нового друга от этих вредителей и за стол!

Стол для нас уже накрывали в сторонке под деревьями. Джина хлопотала, устраивая целый обед: от соблазнительных запахов голова невольно начинала кружиться.

– Кажется, вечность прошла, – сказала я, избавляя гром-цветок от очередного сорняка. – Расскажи, что там нового в столице?

– Все по-старому, – вздохнула Шарлотта. – Отец отправил Ричарда в полк на южные рубежи, но об этом ты знаешь. В общем, наша семья разъехалась.

– Ну кто-то же должен защищать нас от теневых мразников, правда? – улыбнулась я. – Будем скучать. Писать друг другу письма.

Шарлотта едва заметно улыбнулась и сказала:

– У меня для тебя есть письмо, Катарина.

* * *

Вот оно. Не пришлось долго ждать.

– Не думала, что ты подрядишься в письмоноши, – улыбнулась я, стараясь сохранять непринужденное выражение лица и выдирая очередной сорняк. – Но рада, что Ричард обо мне не забыл.

Шарлотта осторожно запустила пальцы за пояс и вынула крошечное послание. Судя по размерам свернутого листка, это было не письмо, а записка.

– Нет, это не от Ричарда, – ответила она. – Постарайся прочитать так, чтобы генерал пока не видел.

Я кивнула, сделав вид, что ожидала именно этого. Развернула письмо – и если бы не инструмент против сорняков, на который оперлась, то непременно упала бы.

Потому что письмо было написано по-русски! И буквы родного мира были, будто удар.

“Ничего не бойся, – прочла я, надеясь, что мое потрясение не отражается на лице. – Ты дома. Теперь все будет хорошо! Я скоро свяжусь с тобой, жди”.

Прочитав записку несколько раз и убедившись, что мне не мерещится, я убрала ее в кармашек и перевела взгляд на Шарлотту. Та смотрела на меня с самым невинным видом.

И вот что теперь было делать? Спрашивать, от кого оно? Так я, по идее, знаю… поняла бы по почерку, да и отправитель наверняка подписался.

Ладно. Выкрутимся. Я сумела отбояриться от стопки шпаргалок на экзамене, который принимал сам декан – а шпаргалки выпали прямо мне под стол веером, и он все увидел. Так что тут тоже разберусь.

– Ты читала записку? – спросила я, решив сразу перейти в нападение. – Сложена неправильно!

Шарлотта побледнела.

– Нет, что ты! Магистр Вивиани за такое посадит меня в колбу со змеями.

Ага. У нас уже есть имя главаря или его важного пособника.

– Да уж, его колбы… – понимающе сказала я и Шарлотта поежилась. – Давно вы виделись?

– Вчера вечером.

Так. Вчера вечером мы как раз расправились со стаей диких драконов. Этот магистр Вивиани узнал об этом и сразу же направил Шарлотту с инспекцией.

Вовремя я рассказала Эррону о жучках!

И хуже всего то, что он пишет по-русски. Значит, знает, что в теле принцессы Катарины душа девушки из другого мира. Значит, это он меня сюда и вытащил.

– И как он там? – поинтересовалась я.

Шарлотта пожала плечами.

– Кажется, простудился. Но ты сама знаешь, по нему никогда не скажешь, что там на самом деле. Отчего у него такой цвет лица, от постоянной возни с пробирками или от недуга…

Я снова кивнула и взялась за выдирание сорняков. На этот раз все они были обычными и никто не умолял о пощаде.

– Что ж, спасибо тебе, – улыбнулась я. Шарлотта вырвала семейство одуванчиков и они засыпали ее туфли землей. – Всегда приятно знать, что есть поддержка, что не все забыли.

– Лучше не иметь такой поддержки, – вздохнула Шарлотта. – Человек, который способен вынуть душу и посадить в орех, просто так, для забавы… не знаешь, чего больше от его поддержки, вреда или пользы.

– Ну, мне-то он вреда не причинял, – заметила я, надеясь, что это на самом деле так. Шарлотта кивнула.

– Да, он тогда, считай, вытащил тебя из могилы, когда Саманта Шеквуд навела порчу.

Я презрительно усмехнулась.

– Она всегда была дурой, эта Саманта… о, вот идет мой мучитель!

К нам в самом деле шел генерал Эррон, он выглядел довольным, и я поняла, что прослушка установлена успешно. Шарлотта вытянула сорняк и спросила:

– Как он… в личном смысле?

Да так прямо я тебе и рассказала! Дурой надо быть, чтобы такое спрашивать и еще надеяться на ответ. Особенно с учетом того, что я знаю о ее нежных чувствах и, исходя из характера Катарины, непременно стану издеваться.

– Удручающе, – ответила я и показала пальцами известный жест “На донышке”. – Большой шкаф, маленький ключик.

Шарлотта посмотрела так, будто хотела сказать, что я зажралась.

– Ну мы понимаем, что и с маленькими ключиками можно творить чудеса, – с лучезарной улыбкой продолжала я, глядя на идущего Эррона. – Но когда нет ни умения, ни желания учиться… увы! Мне остается лишь вспоминать о былом.

– О чем это ты вспоминаешь? – подозрительно поинтересовался Эррон.

Судя по лицу Шарлотты, она была готова к ключам любого размера, лишь бы они принадлежали любимому. Нет, своих интриг она не плела: этот магистр Вивиани просто использовал ее.

– Так, – махнула я рукой. – О счастливой жизни далеко за холмами. Вам не понять, господин генерал.

Эррон выразительно завел глаза к небу.

– Ладно, – продолжала я и вручила ему инструмент от сорняков. – Хватит с меня трудов, я не батрачка и не черная рабыня на плантации. Хочу горячую ванну и чай в кровать.

С этими словами я спрыгнула с клумбы и направилась по дорожке в сторону дворца, надеясь, что не перегнула палку с черными рабами и плантациями. Вдруг здесь нет ничего такого? Ну и ладно, всегда можно сказать, что я вычитала об этом в книге.

Значит, магистр Вивиани, который знает обо мне правду. Придя во дворец и закрыв дверь в свои покои, я еще раз вытащила послание. Знакомые буквы родного языка вселяли дрожь. Я прикоснулась к записке и ощутила легкий удар тока.

Наверно, это была защитная магия или что-то в этом духе.

Записка вдруг шевельнулась, и на ней проступили новые буквы:

“Постарайся дать мне знак. В твоем прошлом мире почти нет наших чар, но зеркала помогут”.