Текст книги "Мой генерал, наш сад и я (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава 3

Эррон приказал мне сидеть в подвале и не высовываться. Но как бы я могла сидеть спокойно, зная, что он там один против стаи? Кто бы смог усидеть на месте и не отправиться на помощь?

Генерал, конечно, производил впечатление в драконьем облике. Сразу верилось, что такая мощная громадина способна на подвиги и размечет всех диких драконов одним движением крыла. А если нет?

Эррон один против всех. Надо было ему помочь. Хоть как-нибудь, хоть чуточку.

Мы выбежали из подвала на свежий воздух как раз в тот момент, когда на парк и дворец легла густая черная тень. Солнце скрылось, тяжелые низкие тучи наползли с севера, и все наполнилось тревожной тьмой. Земля дрожала, ветер бросал в лицо растрепанные снежные хлопья, и я подумала: “Конец урожаю”.

– Смотрите! – воскликнул Тедрос и указал куда-то вверх. – Дикие драконы летят!

Фавн дрожал от страха всем телом, но мое присутствие придавало ему сил и смелости, и он не убегал. Я посмотрела на тучи и увидела, как по ним мечется множество теней. То появлялась голова на длинной шее, то разворачивались крылья, то зубастые пасти раскрывались…

Послышался рев – такой, что мы с Тедросом присели. От ужаса в коленях поселилась дрожь, сердце заколотилось с перебоями. Среди туч вдруг мелькнула золотая молния, и рев повторился.

Теперь ревела добрая дюжина глоток – так, что я испугалась, что сейчас оглохну. Золотая молния метнулась в сторону, и земля снова содрогнулась так, что мы с Тедросом едва не упали.

– Никогда не видел драконов… – пролепетал мальчик, не отводя взгляда от туч.

– Ну вот и посмотришь, – ответила я. Мне надо было быть смелой и стойкой, потому что от меня зависела смелость фавна и то, сможем ли мы помочь Эррону. – Ты готов?

– Не знаю, – честно ответил Тедрос и вынул из воздуха свою флейту.

Мелодия поплыла над парком к тучам и сейчас она была совсем другой, не той, которая усыпила мандрагор в подвале. В ней было слышно пощелкивание пастушьего кнута, пение ветра над лугами, сон в тени деревьев в самый разгар жаркого летнего дня.

Просто закрой глаза и отдохни, пока вся земля плывет в тяжелом мареве на вершине лета. Отдохни, поспи, погрузись на глубину…

Голос флейты окутывал и усмирял, в нем была сила и власть, и на человека он не действовал – я сейчас сохраняла бодрость и не собиралась спать.

Зато рев диких драконов сделался тише, и земля перестала трястись. Но я сразу же услышала свист, с которым падает что-то тяжелое, рассекая воздух, и из-за туч появился дикий дракон.

Он еще взмахивал крыльями, пытаясь удержаться в воздухе, но они уже налились сонной тяжестью. Дракон был уродлив – и в его уродстве не было той грациозной красоты, которая наполняла Эррона. Просто порченое больное животное, и от одного взгляда на него по спине бежал холод.

Почти у самых деревьев он притормозил и рухнул на землю, завалившись набок и сбив одну из скамеек. Следом за ним показался второй: этот сопротивлялся и трепыхался, он хотел не спать, а сражаться, но ничего у него не получалось. Музыка Тедроса была сильнее.

– Там Эррон! – воскликнула я, указав на золотую молнию, которая металась среди туч. – Он не должен заснуть!

Тедрос едва заметно кивнул и продолжил играть.

Второй дракон приземлился рядом с первым и распластался на земле, беспомощно раскидав крылья. Третий камнем рухнул за парком, и я услышала треск ломающихся деревьев.

Да, у големов будет много работы. Эти туши надо будет как-то убрать, а разрушенный парк привести в порядок.

Еще три дракона показались из-за туч, едва взмахивая крыльями. Двое завалились в стороне, за деревьями, но треска не было: просто земля задрожала от упавших огромных тел. А последний упал прямо перед дворцом – разметал крылья по булыжникам, и я увидела, что трещины в их коже покрывает что-то похожее на густую зеленую плесень.

Злобные больные животные. Как их потом убирать отсюда? Не заразятся ли големы?

Мелодия снова сменилась: сделалась гуще и тяжелее. Мне привиделся тоскливый осенний вечер, дорога среди холмов, и чья-то рука, которая уводила в сумерки по этой дороге. Повеяло такой холодной печалью, что я едва не расплакалась.

Флейта Тедроса теперь вела драконов не в сон, а в смерть.

Я решила, что с этим мальчиком надо держать ухо востро. Он, конечно, пугливый и робкий, но раз его музыка убивает драконов, то и с людьми справится на раз-два. Дракон содрогнулся всем телом, из приоткрытой пасти вырвался дымок, и зверь безжизненно обмяк на булыжниках.

Все кончилось. Тедрос опустил флейту и посмотрел на меня с испуганным восхищением.

– Я и не знал, что так могу! – признался он. Я ободряюще погладила его по плечу.

– Ты молодец! Спас всех нас!

Ветер уже не бросался пригоршнями снега. Направление сменилось, и теперь он развеивал тучи. Выглянуло солнце, засинело небо, и я увидела Эррона, который спускался вниз.

И выглядел он неважно. Дикие драконы успели его потрепать: левое крыло украшала трещина, поперек лапы лежала черная горелая борозда, в боку красовалась дымящаяся рана. Эррон опустился на газон, окутался золотой дымкой и, приняв человеческий облик, со стоном вытянулся на траве.

Не получается у нас тихой спокойной жизни в глуши. Ой не получается!

– Эррон! – я подбежала к нему, упала на землю рядом. – Как ты?

Лицо дракона побледнело и заострилось, рубашка отяжелела от крови, но он все равно попробовал улыбнуться.

– Я же велел тебе сидеть в подвале, Екатерина Смирницкая, – произнес он. – Ты всегда такая непокорная?

От дворца к нам бежали големы. Я сжала руку Эррона, улыбнулась и сказала:

– Лучше бы сказал спасибо.

Эррон беззвучно рассмеялся.

– Спасибо, – выдохнул он. – Это все из-за тебя, но… спасибо.

* * *

Сказав эти вдохновляющие слова, Эррон закрыл глаза и то ли заснул, то ли потерял сознание. Над его головой проплыла пригоршня искорок и растаяла. Подоспевшие големы подхватили хозяина, уложили на носилки и бегом бросились к дворцу. А я так и замерла, глядя ему вслед – надо было, конечно, спешить за ним, пригодиться в чем-нибудь, но я словно к земле приросла.

– Все из-за меня? – спросила я, оглядываясь по сторонам, будто искала поддержку. – В чем еще я тут виновата?

Ну да, из-за моего появления ослабли чары, которые удерживали диких драконов. Ждем в гости святую инквизицию, готовим дровишки для верной служанки Отца лжи?

– Ну ты же не хотела к нам, правда? – спросил Тедрос так, будто хотел меня успокоить. – Так получилось. А если это не по желанию, а по совпадению, то и вины твоей нет. Не ругай себя.

Он медленно обходил драконью тушу, завороженно глядя на поверженного врага и удивляясь, что его таланты сумели победить такую громадину. Я подошла к мальчику и подумала: да, такое не каждый день увидишь. А у меня никогда не было дня, настолько наполненного приключениями.

Утром я выпила кофе, съела пару бутербродов и пошла в универ. А сейчас вечер, я в другом мире, успела увидеть ругачие растения, диких драконов, говорящие зеркала и фавна с флейтой, способной убивать. А, я же теперь в теле принцессы и способна заглядывать в ее воспоминания.

Надо будет написать об этом книгу. Если доживу до спокойных деньков.

– Смотри-ка! – Тедрос указал куда-то на драконье крыло. – Что это у него?

Я послушно взглянула на кожистую складку и увидела шрам, выступавший из-под плесени. Но вряд ли какой-то шрам сам по себе сложится в букву К – а это определенно была она.

– Похоже на клеймо, – задумчиво сказала я. – Кто-то мог заклеймить диких драконов? Их ловят, у них есть хозяева?

– Не знаю, – нахмурился Тедрос. – Но мне это не нравится. Давай посмотрим на других?

Из подвала выбежала стайка зайцев и животные замерли, испуганно глядя на поверженного монстра. Тедрос махнул рукой, разрешая им идти, и зайки разбежались по саду и принялись выкапывать траву из-под снега, а мы пошли к двум драконам, которые лежали на газоне у деревьев.

– Ну и здоровущие… – пробормотала я. – Они точно не оживут?

– Они умерли, – неохотно ответил фавн. – Я понимаю, что поступил правильно, они бы всех убили. Но мне тоскливо.

Я понимающе кивнула. Тедрос должен был пасти стада и заботиться о растениях, а не забирать жизни.

– Ты совершил подвиг, – уверенно сказала я. – И помог Эррону, без твоей флейты он бы не справился.

– Он храбро сражался, – кивнул Тедрос. – Видела такую плесень у них на крыльях? Это их кровь.

Я поежилась. Плесени было много. Эррон получил свое генеральское звание не за красивые глаза.

Мы подошли к драконьим тушам, и фавн перебрался через одну из безжизненно обмякших лап и присел, вглядываясь в крылья.

– У этого тоже есть, – сообщил он и указал куда-то на складку. – Такая же буква. Это точно клейма, вот только чьи?

– Стадо сбежало? – спросила я.

Все это было странно. Очень странно. Я попала в другой мир и сразу же появились дикие драконы.

Что-то не верится мне в такие совпадения. Больше похоже, что меня здесь поджидали и приготовили горячую встречу.

Только в чем я успела провиниться, чтобы гонять меня драконами?

– Может быть, – с прежней задумчивостью произнес Тедрос. – Но мне кажется, не сбежало. Их сюда погнали, потому что ты появилась. Видишь?

Он выпрямился и указал на драконью шею, извернутую под невообразимым углом. Всмотревшись, я увидела на заплесневелой чешуе едва заметную черную полосу.

– Что это?

– След от кнута. Свежий, – ответил фавн и заверил: – Не сомневайся, я в этом разбираюсь. Видел, как люди хлещут кнутами несчастных животных. След свежий, а старых следов нет. Их хлестнули только сегодня, придали направление и скорость. Как ты думаешь, могли тебя специально притащить к нам?

Я пожала плечами.

– Ты знаешь, я самый скучный человек на свете, – призналась я. – У меня учеба в универе, работа и сон как любимое занятие. Ничего особенного не умею. Кому я тут нужна?

Я и в своем мире никому не нужна, не то что в чужом. Родных у меня не было. Однокурсники забудут через пару недель – у всех свои заботы, да еще и сессия начинается, есть, о чем подумать. В офисе меня быстро заменят другой переводчицей, по словам босса, за забором стоит толпа желающих.

– Но это все как-то странно, – произнес Тедрос. – Твоя душа прилетела в наш мир, и сразу же рядом с ней появилось стадо диких драконов. Кому вообще могло прийти в голову собрать из них стадо. Они же…

Он поежился и отошел от драконьих туш. Было видно, что фавну неприятно находиться рядом с ними – он буквально перебарывал себя.

– Они сгнившие, – сказал мальчик. – Испорченные еще в яйцах. Чувствуешь, как от них веет тьмой?

Меня так и пробирало холодом, когда мы стояли рядом.

– Надо найти их хозяина, – решила я, когда мы отошли подальше. – Тогда и разберемся, что к чему. А хозяин обязательно появится, и он будет в гневе.

Я была бы в ярости, если бы кто-то уничтожил моих драконов. И пошла бы разбираться.

Но это я. А хозяин этого стада не дурак. Он может и затаиться, когда поймет, что ему дали отпор. Мне представилась громадная жаба, которая сидит в тени под листьями, никто ее не замечает, а она пристально наблюдает за всеми.

– Пойдем к Эррону, – сказала я. – Расскажем ему обо всем, что узнали.

* * *

Эррон лежал в постели, рядом с ним хлопотали големы и, взглянув в его посеревшее лицо, я поняла, что значит “отставка по ранению”.

Генерал был слаб. С момента нашей встречи он едва держался на ногах, но все-таки выступил против диких драконов. Потому что больше было некому.

Он должен был защищать людей – и защищал.

Джина, которая подавала Эррону то одно лекарство, то другое, едва сдерживала слезы восхищения.

– Как ты? – спросила я, присев на край кровати на правах законной жены.

Рот Эррона едва заметно дрогнул, и было неясно: то ли он улыбается, то ли с трудом сдерживает ругательство. Пожалуй, он все-таки улыбался, но пытался спрятать эту улыбку даже от самого себя.

Потому что принцесса Катарина была не той, которой следовало улыбаться. Екатерина Смирницкая тем более.

– Я же сказал тебе сидеть в подвале, – проговорил Эррон. – Зачем ты выбралась?

У него был такой тяжелый взгляд, что я невольно почувствовала себя маленькой и жалкой.

Да, выбралась из подвала, потому что придумала, как помочь генералу. Что, надо было сидеть и ждать, когда дикие драконы тупо завалят его массой? Один против стаи побеждает только в книжках.

А мне не хотелось хоронить Эррона. Он был единственным человеком, на которого я могла бы опереться в новом мире.

– Затем, что надо было тебе помочь, – сдержанно сказала я, решив не выплескивать на раненого свои чувства. Благодарить за эту помощь тут явно не собирались, ну и ничего. Мне вообще очень редко говорили “спасибо”, но это не значит, что не нужно делать хорошие дела. – Ты был один, без соратников, без армии.

– Я сбил троих на подлете к холмам, – со сдержанным достоинством сообщил Эррон. – Измотал остальных. Ты должна была сидеть и носу не казать наружу.

Он злился, и эта злость помогала ему приходить в себя.

– Волнуешься за меня? – спросила я, и Эррон едва не сел в постели от возмущения: дернулся всем телом, и один из големов придержал его за плечо, не позволяя подняться. Лицо генерала дернулось, искажаясь от боли, и он обмяк на подушках.

Моя тревога выросла раз в десять.

– Вот еще. Не хочу, чтобы на меня повесили убийство принцессы, только и всего, – Эррон стиснул губы, словно старался не разразиться площадной бранью, а потом сказал: – Екатерина Смирницкая, если я приказываю, ты делаешь. Не задаешь глупых вопросов и не сопротивляешься. Потому что от этого зависит твоя жизнь. Это понятно?

Я кивнула. Можно было бы разозлиться, но я видела, что Эррон взволнован. И не потому, что не хочет отвечать за мою смерть.

И я тоже волновалась за него не потому, что он был моей единственной опорой в новом мире.

– Понятно, господин генерал.

У Тедроса, который смущенно топтался у дверей, даже кудри на голове распрямились от волнения. Плечи фавна дрожали, словно он готов был убежать, неведомо куда, или расплакаться.

– Повтори.

– Если господин генерал изволит приказывать, то я выполняю приказ, не задаю глупых вопросов и не сопротивляюсь, – послушно повторила я и добавила: – Мог бы и спасибо сказать. Тедрос очень старался.

Эррон сбросил руку голема с плеча, сел и, посмотрев на фавна, скорчил такую гримасу, словно я принесла ему кое-чего на лопате. Да уж, сородичей Тедроса в этом мире не любили и не пытались скрывать свою нелюбовь.

– Это была его музыка? Я едва не разбился!

Мальчик опустил голову и едва слышно всхлипнул. Ему не впервой выслушивать ругань, но никогда его не ругали за то, что он спас чьи-то жизни.

– Да, это была его музыка, – сухо ответила я. – Благодаря ей ты сейчас жив. Мы все живы. Тебе стоило бы поблагодарить своего спасителя, а не орать на него.

Эррон вздохнул. Почувствовал несправедливость момента.

– Спасибо, фавн, – произнес он с искренним теплом. – Это было очень неожиданно, но да, это помогло. Но если твои зайцы и прочая дрянь будут обгрызать кору с деревьев, я с тебя шкуру спущу и повешу на воротах. И не советую проверять, насколько хорошо я могу это делать.

Это звучало не как угроза, а как план. Тедрос всхлипнул уже громче.

– Не будут, – прошелестел он. – Я дал слово, что никто не повредит вашему парку.

– Спасибо. Ты и правда мне помог. У тебя и твоих зайцев будет еда, големы выставят кормушки. На зиму могу вам выделить один из дальних флигелей. Там нужен ремонт, но в целом это лучше, чем просто снег под ногами, – вздохнув, Эррон, провел ладонями по лицу и посмотрел на меня. – Тебе тоже спасибо, это ведь все с твоей подачи. И да, я волновался за тебя. И за всех людей.

Я погладила его по плечу. У генерала выдался тяжелый денек – и самым тяжелым было для него признание в том, что он переживал за меня.

– Мы выяснили кое-что еще, – продолжала я. – Это не просто дикие драконы, это стадо, у которого есть хозяин. Именно он выгнал плетью всех драконов и направил сюда. У каждого из них на крыле клеймо в виде буквы К. Возможно, это как-то связано с тем, что я попала в этот мир.

Эррон вопросительно поднял бровь. Посмотрел на меня, перевел взгляд на Тедроса, и тот энергично закивал.

– Ну вот сам посуди, – продолжала я. – Меня вбросило в тело принцессы Катарины. Тотчас же на тебя нападает пробойник. За ним прилетает стадо диких драконов. Совпадение? Не думаю.

Лицо Эррона потемнело, его черты сделались тяжелее. Некоторое время он молчал, размышляя, а потом произнес:

– Я тоже не верю в такие совпадения. Что, если ты не случайно попала именно сюда, в это тело? Тебя вытащили из твоего мира, потому что ты важна в этом.

– Кто вытащил? – спросила я и удивленно поняла, что говорю шепотом, словно неведомый некто может нас подслушивать.

– Понятия не имею, – вздохнул Эррон. – Но это может быть связано с настоящей принцессой Катариной. И с ее отцом.

* * *

Я вопросительно подняла бровь. Надо же, первый день в новом мире – и я уже по уши угодила в чью-то интригу.

– Как же? – поинтересовалась я. Джина бесшумно вкатила столик на колесах, на котором уже было накрыто все, необходимое для чаепития, и подтолкнула Тедроса к маленькому креслу: мол, садись, не стесняйся. Было видно, что фавн ей нравится, как нравятся чистые, ухоженные животные, которые выглядят дружелюбно и мило, не кусаются и не портят вещей.

– Ты принцесса. Да, дурная, взбалмошная, но ты принцесса, – произнес Эррон. Он взял сэндвич с ветчиной, но, кажется, сделал это просто, чтобы занять руки. – Твой отец король, твой муж генерал, и да, в народе меня любят.

– Настолько любят, что поверили бы, что ты проиграл бригадные деньги? – не сдержалась я. Эррон презрительно скривился.

– Знаешь, люди, которые все это организовали, сумеют правильно подать мой проигрыш. Увы, им поверили бы. Еще и ругали бы себя за доверчивость. Мы считали, что генерал такой, а он нас всех обвел вокруг пальца.

– То есть, меня… ну, принцессу Катарину, выдали за тебя с далеко идущими планами, – пробормотала я. – И у организаторов есть драконы. Кто еще у них спрятан по карманам?

– Думаете, ее хотят сделать королевой? – поинтересовался Тедрос.

Для него на столике стояло целое блюдо с кудрявым салатом, огурцами и яблоками. Эррон кивнул на его вопросительный взгляд, разрешая брать угощение, и мальчик сразу же схватил яблоко.

– Очень может быть, – нахмурился Эррон. – Послушной такой королевой, которая будет делать все, что ей прикажут. Потому что иначе за нее возьмется святая инквизиция, а эти ребята умеют доставать ту правду, которая им нужна.

Я поежилась. Эти ребята и в нашем мире такое умели, и лучше с ними никогда не встречаться.

– Ты лучше меня знаешь, как у вас тут делаются дела, – сказала я. – Кто мог все организовать? И зачем это делать, если меня сослали с тобой в эту глушь?

Эррон неопределенно пожал плечами.

– Возможно, затем, чтобы ты правильно себя показала в этой глуши. Вот ты уже помогаешь мне спасти регион от диких драконов. Завтра будет что-то еще, послезавтра тоже. Сама не заметишь, как станешь народной героиней.

– Не хочу я выходить в герои, – призналась я. – Обычно все плохо заканчивается, и их убивают.

Про приключения хорошо читать в книгах, а не жить в них. Хватит с меня и того, что я попала в другой мир.

– Я никому не позволю тебя убить, – произнес Эррон таким тоном, что было ясно: не позволит. Грудью закроет от пули.

Конечно, я знала его всего один день – но мне казалось, что он хороший человек. Хороший, добрый и сильный. Со своими, конечно, завихрениями, но кто без них?

– Хорошо, если так, – ответила я. – Но кто организатор, как считаешь?

Эррон только плечами пожал.

– Видишь ли, я все время воевал. Сражался с порождениями тьмы и людьми, которые с ними связывались. У меня почти не было времени, чтобы крутиться в свете и узнавать все его подводные течения. Я в каком-то смысле не принадлежал свету.

– Но ведь принцесса-то знает! – подал голос Тедрос. Он успел съесть яблоко и теперь с довольным видом похрустывал огурцами и салатом.

– Точно… Эррон, я же могу посмотреть в память Катарины! – оживилась я.

Эррон нахмурился: такой план был ему не по душе.

– Судя по поведению, ваше высочество, вас больше интересовали не интриги и тайны, а красивые молодые мужчины без устойчивой социальной ответственности, – неприятным и очень официальным тоном произнес генерал. – Конечно, можно было бы заглядывать в память Катарины, но я боюсь, что добром это не кончится. Ты потеряла сознание, когда пыталась заглянуть в воспоминания, не хочу, чтобы случилось кровоизлияние в мозг.

Как говорил директор нашей школы, распекая очередного нарушителя спокойствия, были бы мозги, было бы сотрясение. Ну, в этом случае излияние.

– Стойте! – воскликнула я. – Есть план!

Эррон и Тедрос переглянулись с очень выразительными взглядами.

– Когда женщина говорит, что у нее есть план, надо разбегаться в укрытие, – сказал генерал. – Это хуже пламени Чеквелли в бою на голову.

– Одна женщина говорила, что у нее есть план, – поддержал его Тедрос. – Потом меня загнали в яму с кольями на дне, я едва оттуда выбрался.

– Слушай, вот что я придумала, – ответила я, решив не обращать внимания на солдафонские подколы и детские глупости. – Ричард и Шарлотта! Она влюблена в тебя, у принцессы была связь с ним. Что, если пригласить их в гости и порасспрашивать?

– Никаких Ричардов здесь и близко не будет, – отрезал Эррон. – Я никогда не впущу эту дрянь в свой дом!

Отлично, по поводу Шарлотты он не говорит. Мне кажется, или это похоже на ревность?

Впрочем, с чего бы ему ревновать? Совершенно не с чего.

– Ага, то есть насчет Шарлотты возражений нет, – кивнула я, и Эррон посмотрел на меня с таким гневом, что невольно сделалось жарко. – Я видела в воспоминании Катарины, что девушка в тебя влюблена. И будет делать все, чтобы тебе понравиться. Расскажет и разузнает все, что потребуется. Тебе нужно будет просто задавать ей вопросы и выслушивать ответы.

– Нет, – с прежней злостью ответил Эррон. – Я не собираюсь использовать девушку и морочить ей голову.

– А для того, чтобы узнать правду? – продолжала наседать я. – Кто-то использует нас обоих, а мы и рады? Заходите, берите нас, мы и сопротивляться не станем!

– Я женат, – рыкнул Эррон. – И это значит, что никаких влюбленных девиц рядом и быть не должно!

– Это же понарошку, – не сдавалась я. – У нас ведь не настоящий брак. Вы не собирались разделять ложе, у вас взаимная неприязнь… или собирались?

Бледность исчезла с генеральского лица: он покраснел от гнева и, не сводя с меня глаз, отчеканил:

– Да, я не собирался разделять ложе с ее высочеством. Но я верен присяге и данному слову. В церкви я поклялся быть верным мужем и собираюсь сдержать клятву. Считаете, что это неправильно, Екатерина Смирницкая?

Я лишь вздохнула. Поднялась с кровати и снова погладила разгневанного Эррона по плечу: он вздрогнул, но не отстранился.

– Считаю, что нам нужно обсудить все завтра еще раз. На свежую голову. Отдыхай… и спасибо тебе.

* * *

Утро было таким солнечным и ясным, что все опасности минувшего дня казались ненастоящими. Я поднялась с кровати, выглянула в окно и увидела, как големы переносят одну из драконьих туш.

Вот тебе и ненастоящее.

Вздохнув, я перешла к туалетному столику и, сев, уставилась в зеркало, подперев щеки кулаками. Как странно: мое лицо, такое, к которому я привыкла, принадлежало кому-то другому в другом мире.

Кто заклеймил диких драконов первой буквой своего имени или фамилии? И зачем этому кому-то Катарина, ссыльная принцесса… стоп.

Может, клеймо как раз мое? И принцесса притворялась гулящей дурой, а сама тем временем потихоньку плела интриги, собирала силы и готовилась к захвату власти?

И ее отправили в глушь, чтобы она смирилась и никому не мешала? Выдали замуж за драконьего генерала, способного удержать и обуздать. С Эрроном не забалуешь, он запрет в подвале и еду прикажет носить по часам.

Сколько же сложностей! Просто голова кругом.

Умывшись и приведя себя в порядок, я вышла в парк и среди грядок увидела Эррона. Тот по-прежнему был бледен, но решил не откладывать работу. Когда я подошла, он выпрямился, бросил на дорожку вырванные сорняки и заметил:

– Твои приятели зайцы сдержали слово. Морковь не таскали, кору не портили, ничего не грызли.

– Я всегда дружу только с хорошими людьми… ну и зайцами, – улыбнулась я. – Чем тебе помочь?

Эррон кивнул в сторону соседней грядки, где деловито топорщили острые листья небольшие темно-зеленые растения.

– Знакомься, это тьмолов. Его корни помогают проникать в глубину души и исцелять даже самые старые раны. Но их надо подкармливать. Бери коробку и клади по шарику возле каждого стебля.

– Здрасьте! – донеслось от грядки мандрагор, и Герберт подпрыгнул, свирепо шевеля листьями. – Им, значит, жрать, а нам что? Сапогом по харе? Мы тоже подкормку хотим! Мы мандрагор, нас надо первыми кормить!

Ох уж эти мандрагоры! Им бы только барагозить по любому поводу.

Эррон усмехнулся.

– Вы ее и получили первыми, эту подкормку, – укоризненно заметил он, но Герберт не отставал.

– И что? Мы еще хотим! Сами-то жрете каждый день, да по три раза, да в три горла, да нашу родню!

Я взяла коробку – она была наполнена мелкими розоватыми шариками – и, присев рядом с грядкой, принялась укладывать удобрение возле стволов под возмущенный свист и возгласы мандрагор. Листья и стволики были покрыты мелкими и очень острыми шипами, я сразу же получила несколько царапин и спросила:

– А перчатки есть? Или пинцет?

– Без них, – отрезал Эррон. – Иначе корень будет слабым.

– Логично, – вздохнула я. – Не бывает исцеления без боли.

Некоторое время мы работали молча. Потом, закончив с удобрениями, я рассказала Эррону о своих утренних размышлениях, но он только пожал плечами.

– Принцесса Катарина никогда не была интриганкой. Ее саму, конечно, могли бы использовать и сделать марионеткой, но… Хочешь сказать, что девица, которая на спор проехала голой верхом на лошади через весь город, способна плести интриги? Быть холодной, спокойной и идти к цели? Если ее поведут, она пойдет, но вот так, по своему разумению и плану – нет, невозможно.

Ничего себе леди Годива… Эррон прав, с таким прошлым, как у моего нового тела, надо сидеть дома и носу не казать на улицу.

– Ну а если это и правда маска? – спросила я. – Кто вообще подумает, что Катарина может интриговать? А тут раз! – и она легко получает, что хотела. Корону, власть…

– Хочешь сказать, что принцесса хотела свергнуть короля? – спросил Эррон и вдруг резко приблизился ко мне, взял за руку и приказал: – Смотри мне в глаза и не виляй! Ты заглядывала в прошлое принцессы? В ее воспоминания? Я же запретил тебе!

Он смотрел так, что ноги невольно становились ватными – и хотелось, чтобы он не отводил этого взгляда. Я просто тонула в нем: говорила себе, что нельзя, что не должна я влюбляться в этого человека, потому что он никогда не поверит в искренность моего чувства – и все равно смотрела в глаза Эррона и падала куда-то вниз.

И кажется, он тоже падал – на бледных щеках вдруг проступил румянец, ноздри дрогнули и, выпустив мою руку, Эррон сделал шаг назад и повторил уже тише:

– Я тебе запретил. Хочешь получить кровоизлияние в мозг?

– Я и не смотрела, правда, – заверила я. – Просто подумала, что это может быть клеймо Катарины. Буква К.

Эррон отступил еще на шаг, взял лейку и принялся поливать обитателей своей грядки. Те с мелодичным пением потянули круглые нежно-зеленые листья к воде, и над ними рассыпались маленькие радуги.

– Знаешь, что? Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, – произнес Эррон, не глядя в мою сторону. Этак специально не глядя. – Ты не просто существо из другого мира. Ты теперь мой боевой товарищ… и отважный боевой товарищ. Не каждый на твоем месте бросился бы выручать меня, так что да, ты мой друг по оружию. Это не просто слова. Мы будем думать обо всем этом, будем обсуждать, но не смотри в воспоминания принцессы.

– Хорошо, – кивнула я и улыбнулась. – Тьмолова я подкормила, что делать дальше?

Эррон обернулся. Пристально посмотрел на меня, будто пытался прочитать мысли и убедиться, что я все-таки послушаюсь.

– Здесь хватает работы, – произнес он и кивнул куда-то вправо. – Вон та грядка тебя заждалась.

Я посмотрела, куда он указал, и невольно поежилась. Растение, которое поднималось из грядки, было похоже на крапиву с алыми ободками возле листьев – но в нашем мире я не встречала крапиву ростом под два метра. От нее так и веяло угрозой; заметив, что мы на него смотрим, растение вскинуло листья и издало колючее щелканье, будто собиралось броситься в бой.

– Драконий плющ! – сообщил Эррон. – Способен притягивать удачу, но сейчас его заели сорняки. Возьми вилы, они тебе пригодятся. Удача просто так в руки не дается.

* * *

Вооружившись вилами, я со вздохом прошла к грядке с драконьим плющом и увидела, что в ней полным-полно одуванчиков.

Дело было плохо. Я не великий садовод, но знала, что у одуванчиков здоровенные корни, которые уходят очень глубоко, и вытащить их не так-то просто. Конечно, цветок красивый, особенно после зимы: ты несколько месяцев видел только снег, грязь и собачьи дела, а тут среди зелени открываются тысячи золотых солнц.

Но одуванчик способен задавить любую грядку.

– А лопата есть? – спросила я.

– Есть удалитель сорняков, – сказал Эррон. – Подойдет?

Он протянул мне нечто металлическое, похожее на палку с педалью. Я покрутила удалитель в руках: ладно, я человек с почти высшим образованием, нас учили преодолевать трудности, так что я разберусь.

– Втыкаешь в сердцевину, нажимаешь на педаль, из ручки выходят лезвия, поворачиваются и корень вынут, – снисходительно объяснил Эррон. Встал в стороне, словно зритель в театре: да, принцесса удаляет сорняки – такое не каждый день увидишь.

– Ну, вот сейчас и попробую, – вздохнула я.

Первый одуванчик вышел с необычайной легкостью; ком земли, который вылез с ним, был таким, что Эррон приказал стряхнуть землю в лунку. Я послушно выполнила генеральское требование и в тот же миг получила ощутимый удар по загривку.

Драконий плющ, кажется, стал больше в несколько раз! Он склонился надо мной, угрожающе раскинул листья, зашипел, защелкал, и я едва успела уклониться от второго удара.

Да какую удачу он притягивает? Тут бы от него живой отойти!

– Вот зараза! – я отпрыгнула от грядки, и плющ снова защелкал: на этот раз торжествующе. Праздновал победу, прогнал того, кто пришел помочь.

– И кого ты победил, балда? – спросила я. – Девушку, которая пришла прополоть твою грядку?

Эррон заинтересованно сложил руки на груди, не сводя с меня глаз, и я почувствовала, как в душе нарастает азарт. Ну, сейчас покажу тебе, на что способны люди из моего мира!

– Я собиралась вычистить все эти одуванчики, – продолжала я. – Чтобы тебе было легче расти. Чтобы витаминов было больше, ну там минералов… Чтобы никто тебя не заедал. А ты чего? А ты дерешься.