Текст книги "Дело о сокровище Дианы дель Рео (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Сокровище Дианы дель Рео

– Как это может быть? – насупился Фонтейн. – Если старушка сказала, что это сокровище, то так оно и должно быть!

– Но что это значит? – вздохнул Марк. – Все люди разные, и у каждого свои представления о настоящем сокровище. Жадный до денег барон де Ретель думал, что это драгоценности. Но если Диана де Понтье считала драгоценности таким уж бесценным сокровищем, зачем она раздала всё нищим? А если решила всё раздать, то зачем что-то прятать? Подумай сам, она графиня, имеет титул, место при дворе своего пасынка, нового графа де Понтье, свои драгоценности и дорогие вещи, которые никто не собирается у неё отнимать. Даже если она какую-то часть решила отдать на благотворительность, то зачем прятать остальное? Почему не владеть им открыто? Зачем скрывать всё даже от своей единственной дочери, которой оставила только родовое женское имя и маленький замок? Почему не передать ей в наследство своё богатство, если оно у неё есть? Да и стала бы такая женщина на смертном одре вспоминать о каких-то монетах и украшениях? Нет, Фонтейн, это было что-то дорогое именно для неё. И конечно, это был не колдовской гримуар и не оружие против духов.

– И что это было?

– Что было дорого для неё? Все подсказки были у нас перед глазами, но мы не хотели замечать их. Тебе нужны деньги, и ты надеялся найти что-то, что решит твои проблемы, но Диана прожила свою жизнь, отказавшись от титула и богатства, в тихом, небогатом замке, отдав последнее, что имела, на то, что было для неё важно.

– О чём ты? – нахмурился Фонтейн. – Перестань говорить загадками! Ты же знаешь, что я не настолько умён, чтоб разгадывать их. Не деньги, не драгоценности, не колдовские предметы. Так что?

– Память. Память о своей любви. Память о единственном человеке, которого она любила и потеряла. Когда Бланка рассказала, что её прапрабабка отказалась от титула и наследства и покинула Понтье, я подумал, что это странно, но потом понял, почему она сделала это. Она больше не могла называться именем, которое дал ей супруг, и не считала возможным принять его наследство, потому что изменила ему, потому что хотела посвятить свою жизнь тому, кого любила.

– Любила? – воскликнул Фонтейн. – Бланка не говорила ни о каком новом возлюбленном своей прапрабабки. Если он существовал, то почему после смерти мужа она просто не вышла за него замуж?

– Потому что он умер раньше. А почему она всё скрывала? Он был алкорцем. Даже в наше время, когда заключён мир между Сен-Марко и луаром, такие отношения считаются неприемлемыми, а тогда война была в разгаре. Если б люди узнали о её связи с алкорским рыцарем, она могла подвергнуться всеобщему осуждению, если не хуже. Потому ей и пришлось всё держать в тайне, опутывая свою любовь и свою печаль вуалью легенды.

– Тогда с чего ты взял, что это было?

– Как она и сказала, ключ находился в шкатулке. Помнишь то маленькое зеркальце с портретом рыцаря-алкорца на оборотной стороне? Обычно алкорские дамы заказывают такие брачные медальоны, где на одной стороне нарисован их портрет, а на другой – портрет их супруга. Но я встречал и зеркала, где на тыльной стороне изображён супруг, а с другой стороны – зеркало, где дама вместо лаковой миниатюры могла увидеть собственное лицо. Для Дианы это была небольшая уловка, чтоб скрыть правду, но написанные на ободке имена подтверждают мою догадку.

– Анор Ланеро?

– Да, Анор Ланеро, алкорский рыцарь. Она вышила первую букву его имени в окружении цветов. Что это за цветы?

– Вьюнки? Подожди!

– Именно так, – кивнул Марк. – Вспомни ту вышивку: бледно-зелёные выцветшие листья и розовые цветы. Когда она вышивала, листья были ярко-зелёными, а цветы – фиолетовыми, как и те, что оплетают стены часовни святого Иолэйнда. Этот фиолетовый вьюнок называется ланеро, наверно, он был изображён на гербе её возлюбленного.

– Но зачем привозить сюда эти цветы?

– Ты тупой? – хмуро взглянул на него Джин Хо. – Святой Иолэйнд и есть её погибший возлюбленный! Это он привёз сюда волшебный меч, чтоб убить досаждавшего ей колдуна. Она пошла на битву вместе с ним, чтоб поддержать его своими молитвами, а потом похоронила в той богато украшенной, хоть и маленькой часовне.

– Думаю, что так оно и было, – согласился с ним Марк. – Я сразу заметил, что это не наш меч, его отделка выглядит странно, а такая форма клинка и гарды довольно часто встречается у алкорцев. Она похоронила его в этой красивой усыпальнице и увековечила его память, как святого Иолэйнда. Я говорил, что это женское имя, но дело в том, что оно переводится на наш язык как «фиолетовый цветок», на энхилдер его можно перевести как «ланеро». Она построила здесь часовню и странноприимный дом, приказала привезти сюда алкорский вьюнок, изображённый на его гербе, и часто приезжала сюда, чтоб помолиться на его могиле. Возможно, что она также пустила в народ легенду о рыцаре по имени Вьюнок, которая превратилась в безыскусную детскую песенку. Это всё, что она могла сделать, чтоб его подвиг остался в памяти людей, за которых он отдал свою жизнь.

– Как грустно, – пробормотал Фонтейн и его взгляд затуманился. – Значит, её сокровищем была любовь. И никакого тайника не существует?

– Существует, – возразил Джин Хо, и с довольным видом улыбнулся, когда удивлённые взгляды друзей обратились на него. – Когда я пришёл в часовню за мечом, чтоб позаимствовать его и убить чёрного пса, то выяснил, что ящик, в котором он хранился, невозможно открыть. Он запаян свинцом. Мне пришлось повозиться, чтоб вскрыть дверцу, не повредив стекло. И при этом я нечаянно выломал ящик из стены и заметил, что за ним есть небольшая ниша.

– И что в ней? – оживился Фонтейн.

– Понятия не имею! Мне нужен был только меч, и я его забрал. Остальное меня не интересовало.

– Пойдём, посмотрим! – Фонтейн с мольбой взглянул на Марка.

– Пойдём, – кивнул тот. – Нам в любом случае нужно вернуть меч на место.

Он поднялся и, протерев окровавленный клинок старинного меча серым полотенцем, взял со стола фонарь, в котором неярко горел крохотный фитилёк.

Они вышли из дома и уже знакомым путём направились в часовню. В лесу было тихо, даже кроны деревьев в этот раз едва шелестели под лёгким дыханием ночного ветерка. Небо над горизонтом постепенно наливалось чистым сапфировым сиянием, предвещая светлое утро.

Прежде чем подняться по мраморным ступеням, Марк на какое-то время задержался, чтоб окинуть узкий фасад единым взглядом. Он вдруг подумал, что эта часовня похожа на памятные усыпальницы, которые он видел в замках и имениях родовитых алкорцев. В них не было могил, потому что алкорцы не хоронят своих мёртвых. Они придают их тела огню и пускают пепел по ветру, а в таких вот усыпальницах ставят памятные знаки из мрамора или дерева ценных пород.

В часовне было светло, на стенах всё так же печально горели белые свечи. Подойдя к висящему на стене ящику, Джин Хо осмотрел его и аккуратно сдвинул в сторону, открывая небольшую нишу. Там на посеревшем гобеленовом покрове стояла алкорская фарфоровая статуэтка, изображавшая рыцаря, с золотой табличкой, прикрепленной к эбонитовой подставке, а рядом лежала переплетённая в кожу книжица и тонкая тетрадь, сшитая чёрной шёлковой нитью.

Взяв статуэтку, Марк прочёл надпись на табличке: «Анор, сын графа Ланеро из Алайда. Пусть память живёт вечно».

– Так и есть, – произнёс Фонтейн, когда Марк передал ему статуэтку. – Памятная фигурка и больше ничего.

– Тот гобеленовый лоскут из шкатулки отрезан от этого покрова, – заметил Джин Хо. – Потому она и хранила его. А что это за книжки?

Марк взял в руки ту, что лежала сверху, открыл и тут же закрыл её.

– Это дневник Дианы дель Рео. Не думаю, что мы вправе читать его. Лучше передать его Бланке, пусть она, как наследница, решает, что с ним делать.

– А это? – лис открыл тетрадку и улыбнулся: – Тут стихи, Марк. И довольно неплохие! Послушай!

И лютня плакала, и свечи оплывали,

И за окном вздыхал столетний сад.

А вы опять далёко уезжали,

И я не знала, ждать ли вас назад.

Вам было грустно, я об этом знала,

Хоть Вы пытались скрыть свою печаль.

И я свою, пусть как могла, скрывала,

И слёзы пряча, всё смотрела вдаль.

– Ты прав, – кивнул Марк, взглянув на страницу. – Из этого может получиться неплохая баллада! И почерк тот же! Выходит, наша благонравная графиня де Понтье была ещё и поэтессой!

– И это всё? – в отчаянии воскликнул Фонтейн. – Фарфоровая статуэтка, старая тряпка и две книжонки – это и есть сокровище графини де Понтье?

– Это сокровище Дианы дель Рео, – поправил его Марк, с заинтересованным видом листая тетрадку. – То, что имело ценность для неё.

– А что ты хотел? Чтоб здесь были деньги? – лис с усмешкой посмотрел на Фонтейна.

– Конечно!

– Зачем?

– Что б у Бланки появилось приданое!

– Зачем?

– Чтоб я мог жениться на ней!

– Зачем?

– Чтоб прожить с нею всю свою жизнь!

– Вот я и говорю, что ты тупой, «граф де»! Ты убиваешься из-за того, что здесь нет денег, хотя на самом деле тебе нужна женщина.

– И снова он прав, – оторвавшись от чтения, заметил Марк. – Ты спрашивал моё мнение о ней, и я готов тебе ответить. Эта девушка тебе подходит, Фонтейн. Я это сказал, а что ты теперь будешь с этим делать, решать тебе!

Послесловие

И снова наступил тёмный вечер, только теперь он не был ни страшным, ни даже тревожным. В гостиной замка Фонтейн весело потрескивал на поленьях в камине яркий огонь. Тепло и приветливо горели свечи, вставленные в витые шандалы. В уголке снова сидел молоденький менестрель и, склонившись над своей лютней, любовно перебирал пальцами её струны. Тихая и слегка меланхоличная мелодия навевала спокойные и романтичные мысли.

Марк сидел в кресле у стола и с улыбкой посматривал то на Джин Хо, увлечённого поглощением большого грушевого пирога со взбитыми сливками, то на Фонтейна, который вовсе забыл о еде и не отрываясь смотрел на лицо девушки с пышными каштановыми волосами, наряженной всё в то же бордовое платье с льняными кружевами.

Она с нежной и немного смущённой улыбкой смотрела на него, а потом вздохнула и обернулась к Марку.

– Я так благодарна вам, ваше сиятельство, за помощь в этом деле! Вы спасли мой замок от разорения, сняли с меня все подозрения и даже раскрыли загадку старой шкатулки.

– Это верно, – кивнул Фонтейн, бросив взгляд на друга. – Пусть мы не нашли клад, но теперь ни у кого не будет причин нападать на Шанталь.

– Вы не совсем правы, дорогой мой Фабьен, – возразила Бланка. – Для меня дневник моей прапрабабушки оказался настоящим сокровищем. Я читала его всю ночь и не могла сдержать слёз. На её долю выпало так мало счастья и так много страданий, и всё же она с нежностью хранила в сердце память о своей единственной любви.

– Меня несколько смущает вся эта история, – признался Фонтейн. – Я ничего не имею против алкорцев. В конце концов, и среди них встречаются вполне приличные люди, а некоторые даже стали нашими друзьями, но всё же…

– Разве сердце выбирает, кого любить, – улыбнулась она. – Диана дель Рео была женщиной пылкой и искренней, она была рождена для любви, но, увы, её жизнь сложилась так, что она была лишена этого счастья. Она была красива, но бедна и вышла замуж за любящего её человека, но сама так и не смогла полюбить его. Её супруг, граф де Понтье был стар, и вскоре покинул её навсегда, чтоб отправиться в Сен-Марко, а потом на войну. Она осталась одна среди чужих людей и её единственной отрадой была маленькая дочь. Она управляла провинцией, усмиряла вражду своих пасынков и при этом была страшно одинока! Но однажды, проезжая по лесу, она увидела раненного человека. Он был необычайно красив, с золотистыми кудрями и синими глазами. До этого она никогда не встречала алкорцев, и его облик поразил её в самое сердце. Он рассказал, что его зовут Анор, он сын графа Ланеро из Алайда. Он попал в плен к барону де Бруни, и тот запросил с его отца такой большой выкуп, что тому нелегко было собрать его. И при этом он так дурно обращался со своим пленником, что тот опасался, что просто не доживёт до освобождения. Пребывая в отчаянии, он решился на побег, за ним отрядили погоню, и он был ранен стрелой, но сумел скрыться. Конечно, Диана не выдала его, она отвезла его в свой маленький родовой замок Шанталь и спрятала там. Она навещала его, привозила лекарства и, когда он выздоровел, отпустила домой. Но вскоре он вернулся и заявил, что влюблён в свою спасительницу и не представляет себе жизни без неё.

– Их счастье было невозможно, – печально улыбнулся Марк. – Она была замужем, а он был алкорцем.

– Это верно, – кивнула Бланка. – Но они решили всё же попытаться быть счастливыми. Анор жил в Шантале, а Диана приезжала к нему тайком. Она занималась делами графства и не могла пренебречь своими обязанностями. А потом появился этот колдун. Он действительно насылал всякие проклятия на жителей графства, стремясь изгнать их и стать единственным властителем этих земель. Несколько отрядов, которые она отправила против него, пропали в лесу, с ними исчез младший из её пасынков. Говорили, что никакое оружие не могло поразить это чудовище в облике человека, в то время как он мог убить любого взглядом. И тогда Анор Ланеро сказал ей, что знает, где хранится заговорённый меч, которым можно убить даже демона. Он уехал и вскоре вернулся со старинным мечом, весь клинок которого был покрыт загадочными письменами. Диана не могла отпустить своего любимого на битву одного и поехала с ним. Молитва святой Гертруде – это было единственное, чем она могла помочь ему. И он победил, но после этого упал на землю, поражённый злой магией колдуна. Он умер у неё на руках, и она омыла его лицо своими слезами. А дальше вы уже знаете. Она по алкорскому обычаю возложила его тело на погребальный костёр и развеяла его прах в лесу, потом построила часовню, где скрыла в нише поминальную фигурку, свой дневник и тетрадку со стихами. Её муж вскоре скончался и, похоронив его, она передала графство своему старшему пасынку, а сама удалилась в Шанталь, чтоб оплакивать свою любовь.

– Как грустно, – пробормотал Фонтейн.

– А я считаю, что ей повезло, – заметил Джин Хо, отодвигая от себя опустевшее блюдо из-под пирога. – Лучше печальная история любви, чем никакой.

– Странно, но прапрабабушка так и считала, – заметила Бланка, взглянув на него. – Анор Ланеро и его любовь, а вовсе не деньги и драгоценности, были для неё настоящими сокровищами. Именно об этом и написано на последних страницах её дневника. Там столько трогательных и красивых слов, что мне остаётся лишь жалеть, что я не могу открыть их миру, потому что должна сохранить её тайну. Однако это относится только к дневнику, – Бланка снова взглянула на Марка. – Ваше сиятельство, Фабьен сказал, что вам понравились эти стихи, и вы даже считаете, что из них могут получиться красивые баллады. Быть может, вы возьмёте с собой эту тетрадку и передадите её кому-то в Сен-Марко, кто положит эти стихи на музыку. Тогда голос Дианы дель Рео услышат многие, и её страстную любовь никогда не забудут. Ведь не только она, но и Анор Ланеро достоин этого!

– Почему бы и нет, – с улыбкой кивнул Марк и взял в руки протянутую ею тетрадку.

– Да, – воскликнул Фонтейн, – и я надеюсь, что баллады Дианы дель Рео будут звучать на нашей свадьбе!

– На свадьбе? – Марк с любопытством взглянул на него.

– Конечно! Вы оба: и ты, и этот наглый мальчишка с перемазанной сливками физиономией правы: если мне нужна моя Бланка, то незачем выдумывать какие-то препятствия и условия! Я женюсь не на приданом, а на девушке! И судьба прекрасной Дианы дель Рео служит нам всем уроком: нет дороже сокровища, чем любовь!

– Пафосно! – рассмеялся Марк. – Но верно!

– Так выпьем же за это! – лис вытер лицо салфеткой и взялся за кубок. – Поверьте старому бродяге: нет в этой жизни ничего дороже тех, кого мы любим!

Его тост с радостью поддержали.

Тонкие пальцы мальчика-менестреля перебирали струны лютни, и из-под них лилась в мир нежная и трепетная мелодия. А Марк листал старую тетрадку, и слегка выцветшие строчки, написанные изящным женским почерком, словно сами ложились на этот незатейливый мотив. И сам не заметив этого, он начал тихонько напевать:

Пьяный воздух южной ночи

Спит на листьях белых лилий.

Небосвод дыханьем ветра

Овевает водопад.

И небес неспящих очи

Светом землю озарили.

В шляпе траурного фетра

Тихо дремлет старый сад.